Разделенные, мы падем

Когда наутро Леонардо проснулся, на душе у него было спокойно и светло. Впервые за долгое время он ощутил, что у него есть цель, есть ради чего жить и ради чего сражаться — и это больше не было связано с желанием доказать братьям, что он способен хладнокровно руководить ими. Чего-то не хватало. И наконец, наконец он понял, чего именно. Он понял, почему почти полгода после побега из тюрьмы не мог вернуться к семье. Грейс и Анна — его сестра и его дочь. Вот чего ему недоставало. Одну половину он уже нашел — Анну. Теперь оставалась вторая — Грейс. Леонардо знал: либо сегодня ночью он снова увидит нежное лицо Грейс, либо погибнет от клинка Карай. Но так или иначе, он поклялся себе, лежа на кровати, что вступит в бой с Карай этой ночью. Победит он или проиграет, но он вернет свою дочь. Тихий голос, похожий на Донателло, прошелестел где-то в глубинах его сознания: вероятность того, что Карай просто отдаст тебе Грейс, стремится к нулю. Тебе придется сражаться с ней, Лео. И ты знаешь, что проиграешь. Она убьет тебя. Лео молча кивнул. Себе самому и шершавым бетонным стенам своей комнаты. Лучше умереть с честью, пытаясь спасти дочь, чем позволить ей еще хоть минуту страдать в Клане Фут. Леонардо стиснул зубы и расправил плечи. Он сглотнул и ответил голосу в голове: смерть меня не пугает. Если мне суждено умереть — значит, я умру. Черепаха в синей повязке сжал руки в кулаки, сидя на кровати. Спазм в спине заставил его выгнуться дугой. Когда он вздохнул полной грудью, дыхание болезненно перехватило. Он осторожно опустился обратно, стараясь не думать о ноющем теле. Лео крепко прикусил губу. Мысль о том, что страдания скоро закончатся, давала ему покой: если сегодня ночью он погибнет, всему этому придет конец. Не будет больше ни болезненных гримас, ни стонов, ни попыток заставить себя дышать сквозь боль. Не будет кошмаров, не будет судорог на полу, когда тело двигается само по себе, а голова бьется об землю. Больше не будет страданий. Волна решимости поднялась в Леонардо при мысли об этом. Он был готов. Готов к тому, чтобы боль ушла. Готов к бою. Готов умереть. Готов больше ничего не чувствовать. Готов. Он резко поднялся с кровати и взял синюю повязку с тумбочки. Прежде чем завязать ее, он подержал ее в трехпалых руках. В комнате было темно — лишь узкая полоска света пробивалась из-под двери. Она ложилась тонкой дорожкой через кровать на стену. Этого было достаточно, чтобы разглядеть маленький надрыв с одного края маски и потрепанные кончики ее хвостов. В полумраке маска выглядела старой, почти грязной. Ткань пропиталась потом, яркий синий выцвел от времени и бесконечного использования. У Лео было совсем немного масок. Так же, как и всего два комплекта катан. Он намеренно ограничивал себя, чтобы дорожить тем, что имеет. Всего Леонардо сшил себе три маски. Первая была без прорезей для глаз — для тренировок вслепую, чтобы развивать в себе скрытность и ощущение собственного тела. Он давно ею не пользовался. Пожалуй, с тех самых пор, как вернулся из Центральной Америки. Тренировки по скрытности перестали казаться ему важными. Вторая маска всегда была свежей и чистой. Он надевал ее, когда приходили гости из других измерений, или когда семья затевала праздничный ужин с Эйприл, Кейси или Ангелом. Майки шутил, что это его "парадная" маска. Лео носил ее, когда хотел выглядеть прилично. Хотя в общем-то ему было все равно, что о нем думают. По правде говоря, у всех четырех братьев были такие "нарядные" маски. Сплинтер настоял на том, чтобы они сшили себе маски, в которых можно было бы появиться на людях и почувствовать себя немного иными. Учитель говорил, что иногда нужно снять привычную потную маску и повязать свежую, чистую. Эту маску Лео тоже не видел с тех пор, как вернулся. Он даже не помнил, куда убрал ее в своей маленькой комнате. Впрочем, это не имело значения. Никаких гостей в обозримом будущем не ожидалось. Незачем было прихорашиваться. Лео невесело усмехнулся, вспоминая, сколько сил он вложил в ту маску. Он прошивал ее сам, темно-синей нитью и короткой иглой. Хвосты окаймил светлым золотом. Гордился собой, когда закончил. Теперь все это казалось... незначительный. Детским. Я тогда был еще ребенком, — подумал он. — Это было до Центральной Америки. Я уехал мальчишкой, возомнившим себя мужчиной, а вернулся воином. По крайней мере, мне так кажется... Осторожно, стараясь не задеть шишку на затылке, Лео повязал третью и последнюю из своих масок, затем с трудом поднялся на ноги. Это была его боевая маска. Он тренировался в ней каждый день, дрался и ходил в патрули. В ней он прятался от своих демонов и с ее помощью скрывал от братьев чип у себя в голове. Эту маску он любил больше всего. Она была его единственным неизменным спутником в те два года, что он провел в Центральной Америке. Он сшил ее из материала, раздобытого у крестьянина, которому однажды оставил на пороге хлеб и фрукты. Настоящую маску он потерял при побеге из тюрьмы Хэнсона. Эта была как сувенир, в ней смешались память и битва. Единственное, что он оттуда привез. Она видела все ужасы, через которые он прошел, впитала его слезы и пот. Это было единственное подлинное из всего, что он знал. Хех, — подумал он с усмешкой, направляясь к двери. — По-настоящему синяя.

***

— Итак, у Карай есть посты вот здесь, здесь и здесь. Охрана круглосуточно стоит у всех входов в здание, включая подземные. Насколько я знаю, снаружи на окнах стоят тепловые датчики — даже прикоснешься, и сразу тревога. А еще, судя по файлам, которые нам удалось взломать после прорыва через миллиард файерволов, Карай оснастила вентиляционные шахты тепловыми индикаторами. — И что это значит, умник? — спросил Раф, скрестив руки и прислонившись к стене напротив Дона, который сидел за кухонным столом и изучал заметки, добытые им вместе с Эйприл из базы данных Клана Фут. Майки, Раф, Кейси и Лео стояли вокруг стола. Эйприл сидела рядом с Доном — волосы убраны в наспех скрученный пучок, растрепанный за день, пока она то и дело в раздражении запускала в них пальцы, пытаясь взломать сервер Фут. Сплинтер спокойно сидел перед дымящейся чашкой чая. Анна положила голову на стол — измотанная, она честно пыталась следить за разговором, но безуспешно скрывала замешательство. Дон и Эйприл расспрашивали ее весь день о системах безопасности башни и о том, где Карай держит основные силы. Анна рассказала им все, что знала. Большая часть информации им уже была известна, однако кое-что оказалось новинкой — например, то, что Карай замуровала тайники с оружием в стены башни, чтобы солдаты могли вооружиться на ходу. — Это значит, — Дон обернулся к Рафу, — что если мы снова попробуем пролезть через вентиляцию, как несколько лет назад, нас засекут. По чертежам из их базы, вентиляционные шахты были оснащены нагревательными элементами в последние два года. Майки озадаченно нахмурился. — Подождите... они просто греют помещения? И что с того? — Нет, балда в панцире, — закатил глаза Дон. — Это значит, что если сработает датчик в вентиляции, они нажимают кнопку — и шахты раскаляются почти до ста пятидесяти градусов. Короче говоря: полезем в вентиляцию — зажаримся. — Значит, с вентиляцией завязываем, — резюмировал Раф. — Черт. Что еще? А как насчет гаража под башней, как в прошлый раз? Эйприл покачала головой. После целого дня работы она была измотана. Глаза покраснели от многочасового смотрения в экран, нервы на пределе. Башня Фут казалась почти неприступной. — Нет, Раф, того въезда больше нет вообще. После того как вы разнесли его на своем грузовике, они полностью ушли под землю. Башня уходит вниз этажей на четыре, и нет ни одного нормального способа туда проникнуть... Пока Эйприл продолжала говорить, Лео взглянул на часы над духовкой: 21:36.  Скоро пора выдвигаться, — подумал он с тихой грустью. Сплинтер, заметив взгляд сына, тоже посмотрел на часы. Он вздохнул про себя — усталость давала о себе знать. — Время уже позднее. Думаю, всем нам стоит лечь спать, чтобы завтра с новыми силами продолжить поиски способа проникнуть в башню Клана Фут. Анна резко подняла голову — на лбу остался красный след от края стола. — Подождите, вы хотите остановиться? Но Грейс там одна! Мы не можем просто лечь спать, должен же быть какой-то выход! — Нет, сегодня ночью мы больше ничего не можем сделать. То, что Дон и Эйприл успели собрать все это за один день — уже чудо. Им нужен отдых. Завтра могут продолжить, — Лео произнес это спокойно и мягко, прекрасно зная, что никакого «завтра» не будет. Этой ночью все будет кончено. Он либо вернется с Грейс, либо Карай убьет его. Все взгляды обратились на него. За весь день он почти не произнес ни слова, с самого утра сидел в гостиной с книгой или медитировал в додзе. Никто из домашних, и Кейси с Эйприл тоже, не придал этому значения: решили, что он просто переживает, узнав, что Грейс жива и в руках Карай. Подозрения были только у Анны. Прошлой ночью она слышала, как Лео бормотал имя Грейс, и узнала это состояние — то, что случается, когда Грейс пытается связаться с ними издалека. Это было мучительно — она словно прорывалась сквозь чужое сознание на расстоянии. В первый раз, когда Грейс заговорила в голове у Анны с большого расстояния, та билась на полу, беззвучно крича и умоляя боль уйти. Девочка не хотела причинять вред — она просто не умела иначе. Именно это, как думала Анна, прошлой ночью случилось с Лео: он говорил с Грейс. А если она хоть немного знала Леонардо, то понимала: он что-то задумал. Что-то опасное. Анна глубоко вздохнула. Если Лео собирался сделать то, что она думала, ей нужно было готовиться. Одного Лео она к Карай не отпустит. Эта тварь получит по заслугам. — Ладно, — процедила она сквозь зубы, стараясь убедить двух людей, четырех черепах и крысу, что злится из-за решения свернуть работу. Для убедительности она сжала кулаки и закусила губу. Раф подошел сзади и положил ей на плечо загрубелую ладонь — Анна напряглась. Она не любила, когда к ней прикасались. Она стряхнула его руку и сделала вид, что с обиженным видом уходит к себе. Раф усмехнулся. — Мне она нравится, Лео. Характер что надо, — он посмеялся собственной шутке. — Ага, но до твоего ей далеко, Рафи! — хохотнул Майки, немного разрядив напряжение в воздухе. Раф дал ему подзатыльник. Майки взвыл, потирая голову. — За что?! — Пардон, рука сорвалась, — невозмутимо пожал плечами Раф. В следующую секунду он поймал Майки и зажал его голову под мышкой. После чего, не выпуская оранжевую черепаху, направился к лестнице. Майки издал высокий придушенный визг. — Чего говоришь, Майки? Не слышу! Из-под мышки Рафа донеслось что-то нечленораздельное. Уже поднимаясь по лестнице через две ступени, Раф продолжал: — Ты говоришь, что хочешь, чтоб я сбросил тебя с второго этажа головой вниз? Еще один визг. Смех Рафа прокатился по всему Логову. Наверху он слегка посерьезнел. — Ну а теперь поговорим о том, как ты залез ко мне в комнату и стащил мои саи. Глухой писк в ответ. Раф пинком отправил брата в его комнату и отряхнул руки с видом победителя. — Майки уложен спать! — торжествующе крикнул он вниз. Лео наблюдал за всем этим с грустной улыбкой. Ему не хотелось ничего другого, кроме как забраться к обоим братьям и спокойно уснуть без кошмаров. Он готов был броситься вверх по лестнице и обнять их — крепко, надолго. Он не знал, чем закончится эта ночь, но был чертовски уверен в одном: братья должны знать, что он их любит. Я люблю тебя, Рафаэль. Я так тебя люблю, Микеланджело, — попрощался он с ними молча, в мыслях. — Мисс О'Нил, мистер Джонс — я с удовольствием предоставлю вам нашу гостевую комнату, чтобы вы с Донателло могли начать работу пораньше утром, — спокойно произнес Сплинтер. Эйприл широко зевнула и кивнула. Она взяла Кейси под руку и потащила за собой, бросив через плечо усталое «спокойной ночи». Кейси улыбнулся Лео на ходу и тоже попрощался. — Доннателло, и тебе тоже пора, — сказал Сплинтер, когда Дон снова открыл ноутбук. — Но учитель Сплинтер, я думаю, что нашел способ взломать шифр на главном диске Фут. Дайте мне еще пару часов, и я... — Доннателло, — Сплинтер приподнял бровь. — Спать, мой сын, — произнес он отцовским тоном. Дон уже открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на взгляд Лео — нахмуренного, с выражением «делай, как говорит учитель Сплинтер» — и осекся. Дон медленно втянул носом воздух, выдохнул и закрыл ноутбук с тихим щелчком. Отсоединил зарядный кабель от розетки и встал. — Оставь его здесь, пожалуйста, Доннателло, — сказал Сплинтер, поднося к губам чашку чая. Дон выдохнул с видом человека, потерпевшего полное поражение. — Ладно, ладно, — ноутбук вернулся на стол. — Спокойной ночи, учитель, — сказал он, проходя мимо. Потом подошел к Лео и остановился перед ним. Дон положил обе ладони ему на плечи. Лео с трудом подавил желание отстраниться — прикосновения все еще давались ему нелегко, тело инстинктивно ждало боли. Почувствовав, как напряглись мышцы старшего брата, Дон ослабил хватку и слегка погладил его по рукам, стараясь успокоить. Он все еще боится, когда я прикасаюсь к нему... О, Лео. — подумал Дон с горечью. — Все будет хорошо, старший брат, — прошептал он. Леонардо хотел обнять младшего брата и расплакаться. Хотел вдыхать металлический запах Донателло и помнить его всегда. Хотел провести остаток жизни, наверстывая время, когда его не было рядом. Этого он хотел. Но этому не бывать. Сегодня ночью он выйдет против Карай и ее армии один. Сегодня ночью всему придет конец. Лео кивнул. Дон осторожно убрал руки и пошел к себе. Лео смотрел ему вслед, стараясь запомнить каждое движение — походку, голос, жесты, все. Может быть, я вижу его в последний раз... Прощай, Донателло. Я... я люблю тебя. — Пойдем, сынок, проводи старого крыса до его комнаты, — Сплинтер поставил пустую чашку в раковину и обернулся к Лео. Тот улыбнулся отцу и взял его под руку. У бумажных дверей он отодвинул их в сторону, пропуская Сплинтера вперед.Тот остановился и посмотрел на сына. — Спокойной ночи, мой сын. Спи с миром. И помни: мужество — это состояние ума, духа и души, которое позволяет смотреть в лицо опасности или страху с самообладанием, уверенностью и решимостью. Мужество — это храбрость, а храбрость — это идти в бой, не зная, победишь ли, — Сплинтер многозначительно посмотрел на сына. Лео опустил взгляд на отца.  Конечно, Сплинтер знает, что я задумал. Даже в детстве я не мог ничего от него скрыть. Но... — Лео вдруг понял с удивлением. — Он не пытается меня остановить. — Спокойной ночи, сын мой, — произнес Сплинтер, мягко сжав руку сына. Потом скрылся за дверью, оставив Леонардо в коридоре. — Прощай, отец. Час спустя Леонардо сидел за письменным столом, сгорбившись над четырнадцатым черновиком письма, которое никогда не отправит. Если он не вернется сегодня ночью, пусть семья знает, куда он ушел и что с ним случилось. Пусть знают, почему он так и не пришел домой. Хотя... вернулся ли он вообще домой после Центральной Америки? Нет. Он оставил там часть себя. Что-то в нем было сломано. Даже не одно — два. Одно он недавно нашел. Второе могло так и остаться в другой стране. Он должен вернуть Грейс. Он обязан. Лео был настолько поглощен письмом, что не заметил, как дверь слегка приоткрылась и тихая фигура растворилась в тени его комнаты. Еще пять минут он писал, потом глубоко вздохнул и отложил ручку. Не оборачиваясь, произнес: — Да, Анна? — Черт, как ты заметил? — девушка вышла из тени. — Я ниндзя. Ты — нет, — усмехнулся он, потом посерьезнел. — Что-то случилось? — спросил он с невинным видом, будто вовсе не собирался с минуты на минуту выйти на целую армию. Анна скрестила руки. — Я иду с тобой, — заявила она. — Нет, — так же просто ответил Лео. — Что? — Анна шагнула вперед. Лицо исказилось от обиды и злости. — Как это — нет? Лео встал и поднес палец к губам. — Не шуми. Послушай, ты не можешь пойти со мной. Анна проглотила гнев — кричать было бесполезно. — Мы не должны разделяться, Леонардо. Ты не можешь в одиночку разыгрывать из себя героя. Сам знаешь, как это бывает: вместе устоим — поврозь упадем. Я иду с тобой. — Нет, — так же твердо повторил Лео шепотом, чувствуя себя так, будто разговаривает с Майки. Анна молниеносно выбросила руки — в воздухе сформировался короткий водяной клинок. Лео непроизвольно отшатнулся. В то же движение Анна приняла боевую стойку — ту самую, которой он ее учил. — Попробуй останови меня, — прошептала она, глаза горели. Лео закатил глаза, подошел к ней и положил руки ей на плечи. — Я не могу позволить тебе пострадать, Аннализа, — сказал он, прибегнув к ее полному имени. — Я только что узнал, что ты жива, — Он скрестил руки на груди с упрямым видом. — Я не могу подвергать тебя такой опасности снова. Боль читалась в его глазах. Анна смотрела на него мгновение, и клинок в ее ладонях растаял. — Так не работает, Лео. Ты не можешь просто уйти один. Я не беспомощная. Мы семья, Лео, а та сука держит нашу дочь. Я не позволю ей больше причинять Грейси вред. Хватит с меня изображать несчастную принцессу в ожидании спасения. Хватит ждать, когда кто-то спасет меня и Грейс. Я иду с тобой. Это было не просьбой и не вопросом. Это было констатацией факта. Что бы ни случилось, она пойдет с Леонардо за Грейс. Лео сдался быстрее, чем ожидал сам от себя. Может, он и правда хотел, чтобы Анна пошла с ним. Бороться вместе вместо того, чтобы страдать вместе — это было бы другим делом. — Ладно. Идешь. Но... — он опустился на колени и достал из-под кровати запасные ножны с единственной парой запасных катан. Отвязал одни ножны от перевязи и протянул Анне один клинок с синей рукоятью. — Возьми это. Анна отшатнулась с недоуменным видом. — Э... мне лучше дается моя вода. Лео покачал головой. — Анна, мы идем в бой. Твоих сил на весь бой не хватит. Ты устанешь, начнешь ошибаться, и когда твой дар начнет иссякать, ты окажешься без защиты. Возьми клинок — на тот случай, когда станет совсем тяжело. Мне просто будет спокойнее, если у тебя будет оружие. Анна кивнула, заглянув ему в глаза, в которых золотые крапинки плавали в омуте решимости. На лице — твердость. В глазах — мольба. Она взяла меч и закрепила его за спиной. Вместе они быстро и бесшумно вышли из комнаты Лео и прошли по коридору. Ни единого скрипа. Они скользнули в канализационный тоннель, и дверь Логова закрылась за ними без звука. Лео обернулся на прощание. Он искренне молил Бога, чтобы это не было в последний раз.