Слушать чепуху

Аннализа Уоррен брела на онемевших ногах через темный переулок в сторону люка, из которого они с Леонардо вышли меньше часа назад. Она прижимала ребенка к груди так крепко, как только могла, не причиняя Грейс боли. До входа в канализацию оставалось несколько шагов. Руки Анны дрожали от усилия, она все еще не восстановила прежние силы, и даже простая задача удержать дочь давалась ей с трудом. Гнев и горе тоже забирали свое. Слезы текли по щекам, но она не замечала их. Анна тихо шмыгнула носом, осторожно опустила Грейс на землю, вытерла нос тыльной стороной ладони и снова шмыгнула, прежде чем навалиться всем телом на крышку люка. Ноги рвались в противоположную сторону — назад, к башне Фут, к Лео. Она только что снова обрела брата и сразу же потеряла его, черт возьми! Несправедливость происходящего была почти невыносима. Она хотела сражаться с Карай бок о бок с Леонардо, но он заставил ее уйти, сказав, что так лучше для Грейс. Сказал, что будет прямо за ними. Сказал, что все будет хорошо, что ей нужно быть храброй... Лжец. Скрепя сердце Анна покинула крышу, но это не значило, что она перестала следить за Лео. Она затащила Грейс по пожарной лестнице и забралась на соседнее здание — достаточно близко, чтобы видеть происходящее, и достаточно далеко, чтобы остаться незамеченной. Она едва не прыгнула ему на помощь, когда Карай полоснула клинком по его груди, но Грейс вцепилась в нее, умоляя не бросать ее одну. Когда Анна снова подняла взгляд, Лео уже висел на плечах у солдат Карай, и его уводили прочь. На мгновение Анне показалось, что он мертв — такой он был бледный и безжизненный между солдатами Клана Фут. Кровь от пореза на груди залила нижнюю часть тела. Анна выглянула из укрытия, где спрятала себя и Грейс, как раз вовремя, чтобы поймать взгляд Лео. Его глаза открылись и скользнули в ее сторону. Она несколько долгих секунд держала его взгляд, а потом сделала маленький шаг вперед, и снова была остановлена настойчивым прикосновением к руке. — Он говорит со мной, — прошептала дочь. Взгляд Грейс был устремлен куда-то вдаль, она слушала голос Леонардо у себя в голове. Потом Грейс словно вернулась в себя, глаза снова ожили.  Он не хочет, чтобы мы шли за ним. Он сказал... сказал передать его братьям, что погиб в бою с Карай. Он не хочет, чтобы они его искали. Думает, что они только пострадают. — Что? — Анна произнесла это вслух, и ее собственный голос испугал ее, таким далеко разносящимся он казался в тишине переулка. Он так сказал, мамочка.  Грейс подняла на Анну взгляд, в глубоко-синих глазах стояли слезы. Лицо грязное, волосы слипшиеся, но при этом в слабом свете луны ребенок все равно выглядел как ангел. В горле у Грейс что-то сдавило, рот задрожал. Губы затряслись, вырвался один всхлип, потом другой, потом еще, и девочка уже плакала навзрыд, уткнувшись в рубашку, которую Анна одолжила у Эйприл. Анна не знала, что делать и что говорить. Никакие слова не могли разом убрать боль и растерянность. Она не могла солгать Грейс, что все будет хорошо. Потому что не будет. Карай уводила ее брата, и она понятия не имела, что теперь делать.

***

— Проклятье! — выругалась Анна, глядя в темный провал канализации. Слеза потекла по щеке, когда она опустилась рядом с Грейс на землю. Голова упала в ладони. Она чувствовала себя сломленной. Полностью сломленной. Избитой, потерянной, и еще много чем другим, чему она не знала названий, потому что дальше пятого класса так и не добралась. Все годы, которые она могла провести в школе, она провела либо в камере, либо прячась в доме родителей. До тех пор, пока Бишоп их не убил. Карай захватила Леонардо. Это значит, что к утру он может быть мертв. Анна помотала головой в ладонях и крепко зажмурилась. Она только что вернула брата, и вот он снова в руках врага. Это было несправедливо. Это было невыносимо несправедливо! Он даже не хочет, чтобы его спасали! — завопила Анна у себя в голове, запустив онемевшие пальцы в волосы. — Бескорыстный идиот! Как она ни старалась держать себя в руках, памятуя, что Грейс все слышит — не выходило. Лео не хочет, чтобы его спасали. Не хочет, чтобы братья знали о его плене, хочет, чтобы они считали его мертвым, потому что смерть лучше, чем риск для жизни братьев. Тупица несчастный, — она еще крепче впилась пальцами в голову. Она ощутила новую надежду, когда Карай сказала ей, что Лео жив. Почувствовала, как возвращаются силы и решимость. У нее снова была цель, и теперь эта цель шла на смерть, как ягненок на заклание. Подтянув колени к груди у края люка, она уткнулась лицом в колени и беззвучно расплакалась. Она не знала, что делать и куда идти дальше. — Мамочка... — дочь прошептала сквозь слезы. — Мне страшно. Они будут делать с папой то же, что в Центральной Америке? — Анна подняла взгляд: дочь стояла рядом, нижняя губа дрожала. Луна скрылась за облаком, переулок погрузился в кромешную тьму. Анна прикусила губу, сдерживая слезы. Она даже не думала о том, что Карай будет мучить Лео, просто предполагала, что та убьет его сразу. Я слышала, как один из солдат сказал, что будут причинять ему боль, пока он не начнет молить о смерти... Они сделают ему очень больно, мамочка. По-настоящему больно.  Грейс снова прибегла к своей способности, говоря то, чего не могли выговорить губы. Что-то внутри Анны вспыхнуло. Едва тлевший уголек вдруг разгорелся, когда в него плеснули горючего. Она не позволит брату страдать. Он этого не заслуживает. Он пережил год у Хэнсона, потом шесть месяцев в одиночестве в джунглях. Он не сгинул в тех джунглях, он сражался и выжил. Он с таким трудом вернулся домой к семье после двух лет отсутствия. Он дрался с Карай, зная, что у него нет и половины нужных сил. Тот, кто сражается так, как Леонардо, не заслуживает погибнуть от мстительной руки Карай. Если ему и суждено умереть, то не так. Не из-за вендетты. Не больным и истощенным после двух лет в джунглях. Если ему суждено умереть... Нет. Он вообще не должен умирать. Он не должен страдать. С вновь обретенными силами Анна поднялась на ноги, выпрямила спину и вытерла слезы. Она присела, позволив Грейс забраться к ней на спину. — Ну, Грейси, пошли. — Куда мы, мамочка? — спросила девочка, утирая слезы. Анна начала спускаться по скобам лестницы в грязную нью-йоркскую канализацию. — Возвращаемся домой к Леонардо и рассказываем его братьям, что случилось. И, если я достаточно успела их узнать, идем за Лео. Она с усилием подвинула крышку люка на место, отрезав лунный свет, и тьма сомкнулась вокруг них, разбавленная лишь тусклым аварийным освещением канализации. — Но папа сказал, что не хочет, чтобы мы... — Лео не знает, что для него лучше. Он нес чепуху, когда это говорил, а я глупостям не верю, — девочка на спине у Анны засмеялась, чувствуя, как решимость снова течет сквозь нее. Грейс устроилась поудобнее, громко зевнула, и ее маленькое тело дернулось от усталости. Она положила голову на спину матери. Почувствовав этот толчок, Анна прошептала: — Спи, малышка. Я разбужу тебя, когда мы будем близко, — девочка кивнула и что-то пробормотала, уже уплывая в свой сон. Анна только молила всех богов, чтобы снов там не было. — Лишь бы я вспомнила дорогу домой, — прошептала Анна в темноту пустого тоннеля, и ее голос отразился эхом от стен.