9. Перевернутый мир

      — Эй, ты! Не дрова везешь! — крикнул Горо рикше, когда коляска подпрыгнула на ухабе, едва не выбросив пассажиров на землю. Затем приказал Хисао: — Заверни в парусину, чтобы не намокло там ничего. Иначе нам головы оторвут.       Дождь, начавшийся в Токио, в Иокогаме лишь усилился. В этом году сливовые дожди задержались: уже конец июля, а лило каждый день как из ведра. Хисао надеялся, что у залива будет суше, но куда там! Теперь все их предприятие оказалось под угрозой. Однако если Горо решился на поездку в такую погоду, значит, у него должен быть запасной план.       За это он и любил работу в редакции! Здесь не приходилось сидеть в кабинете дни напролет — это больше по части редактора. Их дело — быть в гуще событий, подчас опережать их или же организовывать самостоятельно. Организация «событий» была больше по части Горо. Хисао, пока учился в училище, был на подхвате. Но разве не практика — лучшее обучение?       Сейчас Горо вел крупное расследование. По поступившей информации, один из виконтов, владелец нескольких крупных предприятий в регионе Канто и претендент на место в правительстве после принятия конституции, регулярно посещает злачное место, где проводит время за азартной игрой. Кроме того, у него есть внебрачный сын и неофициальная жена — бывшая куртизанка из Ёшивары. Сам факт рождения ребенка от куртизанки не тянул на громкий скандал, то азартные игры могли повлечь серьезное наказание и подорвать политическую карьеру. Горо поручили добыть доказательства нечистоплотности виконта. О таинственном заказчике на будущую новость ему не сообщили.       В последнее время редакция «Нити Нити» переживала трудные времена. Набрали новичков, ничего не смыслящих в журналистике, жалование урезали, а некогда дружный коллектив раскололся на две части: одни поддерживали конституционную партию, другие — консервативную, как и раньше. Горо старался держаться между двух противоборствующих сторон и к тому же призывал Хисао. Пока было неизвестно, чем закончится расследование в Иокогаме, следовало привлекать к себе как можно меньше внимания. За успешный исход дела ему пообещали хорошее вознаграждение и новое место работы. Он обещал забрать с собой и Хисао.       Для помощи в столь ответственном деле Горо взял его с собой. Хисао безоговорочно слушался наставника. Денежную премию условились поделить пополам. Поездка в Иокогаму была одной из многих, но, когда Горо вручил ему фотокамеру и наказал, что с этих пор он отвечает за нее головой, дело приняло нешуточный оборот.       Самое интересное, что никто из них двоих не знал виконта в лицо. Им дали только приблизительную ориентировку: на вид около пятидесяти лет, среднего роста, крепкого телосложения. Никаких особых примет. Как прикажете его вычислить? Бывший самурай? Но сейчас в стране каждый пятый — бывший самурай. В Иокогаме все играют в карты — гайджинов здесь больше, чем японцев, а они, как известно, любят отдохнуть по-своему. Но нужный виконт — японец, а значит, его внешность должна выделяться (по крайней мере, Хисао на это надеялся!). Заказчик сообщил им, что в установленное время виконт прибудет в веселый дом со звучным названием «Сладкий Персик».       Рикша остановился напротив «Персика». Хисао осторожно выбрался из коляски и последовал за Горо. К его удивлению, сэмпай направился к дому напротив. Но почему, если им нужен был именно веселый дом? Делать нечего, пришлось перехватить камеру поудобнее и идти за ним, перепрыгивая через лужи.       Оказалось, это была гостиница. Странно, что у входа не было вывески. В отличие от вычурных каменных зданий в западном стиле, которых здесь полно, этот дом был чисто японским. У входа пришлось снять обувь. Хозяйка, кланяясь, провела их в комнату — Горо заранее обо всем договорился. Их номер находился на втором этаже.       Хисао осторожно опустил тяжелую коробку с фотокамерой на пол. Осмотрелся: комната была небольшая, но ее окна выходили прямо на вход «Персика». Отсюда можно было разглядеть в мельчайших подробностях лицо каждой девушки, сидящей за деревянной решеткой.       Девушки были хороши собой. Жаль, что наблюдение придется вести отсюда, а не с места преступления. Куда эффективнее было бы застать нечистого на руку виконта за игральным столом — вот была бы сенсация, а так… Горо слишком осторожничал, а Хисао сомневался в успехе. Как они должны его подловить? Ждать, пока войдет в веселый дом или выйдет из него? Так себе улика. В такие заведения только дурак и ленивый не заходит. Или бедный. Как он, Хисао. Будь у него деньги, он бы каждый день окунался в мир ив и цветов. Девушки — милые создания, оказавшись в их объятиях и получая ласку, он чувствовал себя нужным и любимым — пусть и ненадолго.       В последнее время у него даже подружки не было. Саюри-Хироко сбежала еще прошлым летом, узнав, что он не будет учиться в императорском университете. Наверное, у девушек была своя ранжировка насчет парней, и студент училища не входил в список желанных женихов. Была еще стенографистка в их редакции, но потом оказалось, что ей уже больше двадцати пяти и она два раза побывала замужем. Узнав такие подробности, Хисао сам начал избегать ее.       Дочка лавочника из лавки напротив редакции была не замужем, но страстно мечтала туда попасть. Хисао таких старался обходить десятой дорогой — не приведи боги, ей померещится, что он должен стать ее мужем! Тогда прощай, карьера репортера. Впрочем, хорошее приданое будущей жены вселяло надежду, а потом можно было бы договориться или еще как-нибудь выкрутиться. Увы, с дочкой лавочника у него не зашло дальше подмигиваний.       В училище девушки учились отдельно, а тратить время на походы в женский корпус он не хотел: слишком рискованно, да и не факт, что девушка примет его ухаживания. Говорили, что одна студентка охмурила будущего мужа, заставила жениться, а затем увезла его в глушь на Сикоку. Такого будущего Хисао для себя не желал.       Вольная жизнь нравилась ему куда больше, чем роль примерного мужа. Хотя у предполагаемой жены могло быть приданое, которое пригодилось бы ему, например, чтобы закончить обучение. В первый год он кое-как смог наскрести нужную сумму из жалования в газете, но если Горо уйдет из «Нити Нити», придется и ему затянуть пояс потуже.       Горо окончил то же училище, где теперь учился Хисао. Он жил на окраине Токио, был женат и воспитывал двух маленьких детей. Хисао и еще один парень жили в пристройке его дома. По вечерам они втроем обсуждали работу и пили саке, а молодая супруга Горо щедро подливала им. Переход в другую редакцию был сопряжен с определенным риском и для него, но разве не риск всегда сопровождает их профессию? Согласившись на это задание, рисковали они оба.       — Устанавливай у окна. Только смотри, чтобы брызги от дождя не попали, — скомандовал Горо. — Как разложишь, посмотри в объектив: окна и входная часть должны быть хорошо видны. Наш клиент может появиться с минуты на минуту. Надо держать все наготове.       Хисао поставил треногу и проверил ее на прочность. Убедившись, что она устойчива, взял деревянный футляр, достал фотокамеру. Руки дрожали от волнения. Сколько же она стоила, если сходить в фотоателье влетело бы в половину месячного жалования?       Пока устанавливал, вспомнил, как Эмика показывала ему снимок. На нем был Айто и она. Уж очень фривольно товарищ держал ее за талию, но, похоже, Эмику это совсем не смущало. Рассказывала, как здорово они гуляли по Асакусе в тот день. Было приятно, что Айто наконец пошел с ней на сближение — значит, можно не волноваться за них двоих.       Сначала он не понимал Айто: как можно заинтересоваться девушкой и при этом не делать ровным счетом ничего, чтобы заполучить ее? Теперь все стало ясно. Товарищ хотел подойти к делу правильно, а для этого нужно было обжиться в столице, получить новую должность — и, возможно, вскоре он возьмет Эмику в жены. Оставалось только радоваться за него. Самому Хисао еще не скоро предстояло встретить хорошую девушку, не говоря уже о женитьбе.       — Ну что, готово? — бодро выдернул его из воспоминаний Горо и подскочил к камере. — А ну, дай-ка гляну!       Хисао еще сам не успел заглянуть в объектив, но Горо уже прищурил один глаз и, скалясь кривыми зубами, и с интересом рассматривал улицу. Дождь немного стих, и дневная суета возродилась с новой силой. Внизу сновали прохожие: мужчины, женщины, японцы и иностранцы. Рикши лавировали в толпе, провозя пассажиров в колясках, уличные торговцы вклинивались между людьми со своими переносными прилавками. Яркие шляпки иностранных дам, узкие костюмы мужчин и невзрачно-серые одежды простых горожан пестро смешивались на фоне мокрой улицы.       Девушки, сидевшие в открытой галерее веселого дома напротив, так же, как и они с Горо, рассматривали прохожих. Кто-то откровенно скучал, кто-то закурил длинную кисэру. Внутренняя дверь открылась, и к ним вышла еще одна девушка. Кимоно на ней было скромнее, чем у остальных, но сразу было видно — она одна из своих. Незнакомка посмотрела прямо перед собой, и на секунду показалось, что она заметила их двоих в окне напротив. Затем хитро улыбнулась другой девушке и что-то прошептала ей на ухо. Улыбка у нее была лисьей. В сказки о кицунэ Хисао не верил, но на всякий случай сделал шаг назад от окна.       — Завтра о нас будут говорить все работницы «Персика», — заметил он. — Отодвинься от окна или прикрой его.       — Не парься, они наверняка не знают, как выглядит фотокамера, — буркнул Горо, не сдвигаясь с места.       — Ага, говори себе это почаще. Фотокарточки с гейшами продаются на каждом углу! — поддел сэмпая и уселся за ним, будто через его спину можно было что-то разглядеть.       Горо все никак не мог отлипнуть от объектива. И что он там только увидел? Время шло, с улицы дохнуло влажным теплом, дело клонилось к вечеру. Хисао прилег на циновку и закрыл глаза, но не спал. Легкий мандраж перед заданием отгонял всякий сон.       — Хочешь посмотреть? — наконец он отлип от фотокамеры и потормошил ногой Хисао.       — Давай уже, — прокряхтел тот, поднимаясь с циновки.       Неизвестно, чего ожидал Хисао от рассматривания улицы через фотообъектив, но когда впервые заглянул в него, сильно испугался.       — Э! Там все сломалось! Посмотри! — громко выкрикнул и отпрыгнул назад, будто опасался, что его обвинят в порче чужого и страшно дорогого имущества.       — Только подошел и уже все сломал? — лениво усмехнулся Горо. Похоже, он не воспринял страх кохая всерьез. Подошел к камере и посмотрел одним глазком. — Все там в порядке. Не парься.       — Сам посмотри! Оно там все перевернутое! — сдавленно прошептал, едва переводя дыхание от нахлынувших эмоций.       — Дурак! — не заставил себя ждать шутливый подзатыльник от Горо. — Камера — это система линз, изображение всегда получается перевернутым.       Осторожно, все еще сомневаясь, Хисао подошел ближе и заглянул в объектив. Теперь рассматривать перевернутую улицу казалось даже забавным! Людишки деловито сновали вверх ногами, девушки за решеткой вальяжно сидели на потолке, птицы пролетали по земле, а дождь, казалось, накрапывал снизу вверх. Так можно было простоять за фотокамерой и час, и дольше…       — Скоро стемнеет, а нашего клиента все нет, — заметил Горо. Теперь он разлегся на циновке вместо Хисао и поглядывал на карманные часы.       — Ты глянь, кто туда приехал, — удивленно прошептал Хисао. — Наш шеф!       Горо в одно мгновение подскочил с пола, в следующее —отпихнул Хисао от камеры и вставил в нее светочувствительные пластинки.       — Давай быстро!       — Что? Как?!       Хисао отступил назад, чувствуя, как ноги приросли к полу от удивления. Сэмпай тем временем ловко фотографировал шефа, который выходил из личного экипажа, запряженного четверкой гнедых, и направлялся в «Сладкий Персик». Будто почувствовав интерес к своей персоне, виконт оглянулся, но, не найдя взглядом причину своего беспокойства, скрылся за дверями заведения.       — Прекрасный кадр! — довольно заявил Горо. — Он еще и личико свое показал!       Голова гудела даже без вина. Казалось, что его привычный мир перевернулся, как изображение в фотообъективе. Теперь все сходилось: виконт — мужчина крепкого телосложения, среднего роста, около пятидесяти лет. Да, Хисао слышал, что учредителю «Нити Нити» предложили место в будущем правительстве после принятия конституции. Теперь шеф будет отстаивать интересы консервативной партии на самом высшем уровне. Хисао гордился им — ведь и сам придерживался тех же взглядов.       Кому было выгодно нанять не просто посторонних ребят, а сотрудников его газеты, чтобы они подловили виконта на незаконном занятии? Кем же был этот таинственный заказчик? Очевидно, человек очень влиятельный, раз не пожалел денег даже на фотокамеру.       — Горо! — окликнул, но тот был слишком увлечен процессом. — Горо, ты слышишь меня?       Захотелось вмазать ему что было сил, но пришлось сдержаться. Даже если сэмпай сфотографировал шефа, входящего в веселый дом, это еще ничего не значило. Да мало ли зачем он туда пошел? Чтобы уличить его в азартных играх, нужно было проникнуть внутрь «Персика».       — Собирайся! — внезапно скомандовал Горо и отошел от фотокамеры. — Меняем дислокацию!       — Ты что еще затеял?       — Давай, собирай все! Быстрее, говорю!       Затея все больше не нравилась Хисао. Виданное ли дело —шпионить за виконтом! Но что он мог сделать? Пришлось нехотя складывать треногу с фотокамерой. Дождь, похоже, окончательно прекратился, оставив после себя темные лужи.       Напротив «Персика» остановилась очередная коляска рикши. Оттуда вышел молодой человек, он слишком сильно напоминал ему Айто. Хисао распахнул окно шире и почти высунулся наружу, стараясь разглядеть знакомого незнакомца.       Скорее всего, это не Айто. Откуда ему взяться в Иокогаме? Но чем дольше Хисао всматривался в молодого человека, тем меньше находил различия. Пружинистая, энергичная походка, рост, фигура, даже махи руками при ходьбе — все было точь-в-точь, как у Айто.       Перед входом незнакомец оглянулся, как и виконт, почувствова на себе чей-то взгляд. Точно Айто.       Какого черта он делал в иокогамском веселом доме?       Недавние сомнения насчет виконта исчезли, уступив место профессиональному интересу. Захотелось докопаться до правды.       

***

      Заброшенный чердак дома в западном стиле был сплошь покрыт пылью и паутиной. Правду говорили: все гайджины — неряхи. Они не только тела свои мыть как следует не могут, но и дома содержат в грязи. Но это была такая мелочь по сравнению с тем, какой вид открывался на окна «Персика». Теперь это была не просто зарешеченная веранда со скучающими девушками, а целый ряд широких окон, в которых все происходящее было видно как на ладони.       Но сможет ли фотокамера запечатлеть все это в сумерках? Чудо современной техники работало при хорошем дневном свете — это Хисао слышал от одного фотографа. Может, Горо и на этот раз что-нибудь придумает? У него ведь хватило ума и обаяния уговорить служанку впустить их на чердак. Сэмпай сказал ей, что последний поезд до Токио уже ушел, а им теперь придется провести ночь на улице. Девушка сжалилась и пустила их под честное слово: они уйдут еще до рассвета и не будут лишний раз попадаться на глаза. Честное слово закрепили небольшой суммой денег. Так надежнее.       Горо снова наблюдал за окнами борделя. Кто бы мог подумать, что работа занесет их в такую ситуацию!       — Ха, смотри-ка! А вот и наш клиент! — улыбнулся Горо, потом оглянулся на Хисао и поинтересовался: — Ты там скоро?       Во второй раз собирать треногу и устанавливать на ней дорогущую фотокамеру было легче, но нервозность не отпускала. Правда, теперь уже по другой причине. В голове до сих пор кипело возмущение: как можно пытаться уличить в преступлении собственное начальство? Если бы во времена самураев кто-нибудь отважился на такое, он очень быстро оказался бы с выпущенными кишками.       — Ну что ты там копаешься? Смотри, он сел за игорный стол! Давай, быстрее!       Хисао отошел и стал наблюдать за происходящим в окне напротив. Да, их шеф сел за стол и взял в руки карты. Рядом с ним сидело еще несколько игроков — на вид иностранцы — и две девушки-гейши. Одна из них стыдливо прикрывала лицо веером. Горо несколько раз щелкнул затвором фотокамеры.       На улице окончательно стемнело. Вместо пелены дождя начал опускаться туман, очертания борделя напротив размывались, тонули во влажной мгле. Уже не подловишь удачный кадр. Стоило бы переместиться еще ближе.       — Не думал, что мы так быстро все отснимем, — выдохнул Горо вместе с табачным дымом в окно. — Можешь собирать.       — Уверен? — уточнил Хисао. — Вдруг еще что-нибудь интересное увидим?       На самом деле он был только рад убраться с пыльного чердака и вообще из Иокогамы — да поскорее. Однако Айто, вошедший в «Персик» вслед за виконтом, подогревал его интерес. Неужели товарищ окунулся в бордель? А как же Эмика? И откуда только у него деньги на гейш?       Эти и многие другие вопросы он собирался выяснить прямо сейчас.       Только как объяснить Горо свою отлучку?       Разве что дождаться, пока сэмпай уснет, а потом по-тихому выскользнуть на свое расследование…       

***

      Внимательные глаза Уты были ближе, чем когда-либо: сегодня девушка с особым усердием помогала Айто смывать макияж. Можно было не реагировать на ее попытки сократить дистанцию, но временами женское внимание льстило. Хотелось поиграть с ее настроением, узнать, насколько далеко она зайдет в своих попытках привлечь его.       Доброжелательные взгляды и чересчур милые улыбки стали для Айто чем-то само собой разумеющимся. Несмотря на его ум, не сразу дошло, что так она смотрит только на него. Потому и вошло в привычку. К хорошему вообще быстро привыкаешь — и вскоре оно воспринимается как обыденность.       С каждым его приходом в «Персик» Ута становилась все обходительнее. То невзначай касалась его, поправляя одежду, то задерживала руку чуть дольше, чем требовалось. Ее повышенное внимание временами претило и раздражало. Будто не она грубила ему и ёрничала при первой встрече. Что сейчас с ней случилось?       Казалось, останься они наедине чуть дольше, он мог бы попросить ее о чем угодно — и она бы не отказала. Только вот… Ута была Утой, а не Эмикой. С Утой можно было держаться проще, не думая о последствиях. Эмика же одним своим присутствием заставляла его внутренне подобраться. С ней можно было просто находиться в одной комнате, заниматься своими делами, молчать — и одновременно задыхаться от переполняющих чувств. Присутствие Уты было приятным, но внутреннего пожара с ней Айто не чувствовал. Поэтому не заморачивался.       — Ты плохо видишь? — поинтересовался, когда ее лицо оказалось совсем близко. Он ощутил кожей тепло ее дыхания. В комнате было светло: электрическая лампочка сияла, как маленькое солнце, а за окном уже брезжил рассвет.       — Нет! С чего ты так решил? — Ута отпрянула и предоставила ему самому снимать остатки женской одежды.       Несмотря на раннее утро, прохлада не наступала. Было все так же жарко, влажность с залива мешалась с паром, поднимающимся от земли. Волосы на женском парике стали влажными, то ли от пота, то ли от гнетущего зноя. Пока сидел рядом с гайджином, то и дело успевал ловить носовым платком капли пота на шее. Сегодня от игроков воняло особенно мерзко, даже если уже успел «привыкнуть» за несколько посещений.       Привык он и к деньгам: каждый вечер получал кругленькую сумму и наутро отправлял на свой счет. Можно было задуматься о смене жилья — теперь это был бы настоящий дом, свой. Тайна, которую так тщательно скрывал от Эмики, уберегала его от безумного куража, который легко могли бы вызвать эти деньги. А Эмике было достаточно знать о повышении по службе, чтобы объяснить появление новой одежды, похода в фотоателье и ежедневные покупки недешевого мяса или рыбы к столу.       Прежняя нервозность уступила место глухой, непробиваемой уверенности в своей правоте. Он сам поверил в свою ложь и успокоился насчет поездок в Иокогаму. А может, подействовал амулет, подаренный Эмикой? Носил его во внутреннем кармане кимоно или пиджака и почти поверил в потустороннюю защиту. На самом деле ему просто нравилось носить с собой любую вещь, связанную с ней.       — Я хочу искупаться, — сказал он, возвращая Уте снятую с себя женскую одежду. Натягивать рубашку было противно: ткань цеплялась за влажную, липкую кожу, и от одной только мысли о ней становилось тошно.       Она одобрительно улыбнулась и повела его за собой.       Айто не ожидал увидеть здесь настоящую европейскую ванну. Блестящая, на изящных ножках… Поди, гайджины каждый день в такой плещутся, но даже это не перебьет их вони.       — Ты пока обмойся, а я наберу воды.       Чувствовать в жару на себе струи прохладной воды было, пожалуй, самым приятным ощущением…       

***

      Хозяйка гостиницы принесла сащими из свежей сельди и немного саке. Горо, довольный собой и удачной слежкой за виконтом, выпил все в одиночку и вскоре захрапел на циновке. Хисао попробовал кусочек рыбы. Вкус показался совсем не таким, как в Хакодатэ. Сейчас бы достать из сети полуживую сельдь, смахнуть блестящую чешую и разрезать на кусочки… Гостиничное сащими на глазах утратило всю привлекательность.       На улице стояла глубокая ночь, но сон не шел. Интерес к Айто буквально зудел в груди. Сейчас бы взять дорогущую фотокамеру, заснять похождения товарища, а потом спросить с него по всей строгости. Только какая от этого выгода? Опозорить Айто перед Эмикой? Да Эмика, скорее всего, сочтет его похождения чем-то само собой разумеющимся — каждый мужчина его возраста уже имел опыт общения с женщинами. Ничего не выйдет…       Но, черт возьми, все же интересно, чем же он там занимается.       «Чем, чем… бабу пялит, наверняка!» — подумал Хисао, осторожно закрывая за собой створку.       Он выбрался через окно второго этажа на крышу. Небо уже занялось первыми лучами солнца, нужно было по-быстрому осмотреть окна и вернуться в номер. Дерево под ногами было сырым и скользким после дождя. Осторожно сделал шаг, затем еще один. Оказалось, довольно сложно одновременно смотреть себе под ноги и заглядывать в окна!       Как назло, ничего интересного там не происходило — бордель будто вымер под утро. Увидь его кто-нибудь из прохожих за этим занятием, дело не обошлось бы без вмешательства полиции… Опасность будоражила кровь, заставляя на время забыть о предосторожностях.       Кое-как перебрался на крышу соседнего дома — оттуда должен открыться другой вид. Возможно, Хисао повезло, раз он увидел два голых тела в одном из окон. Молодой мужчина и худенькая девушка переплелись в жарких объятиях около ванны с водой. Их лиц Хисао не разобрал.       Стараясь не терять осторожность, сделал шаг назад. Мир перевернулся, как в том фотообъективе, а затем закружился с бешеной скоростью. Почувствовал, как пребольно ударился о землю.       Когда смог открыть глаза, перед ним было лицо Айто. Почему-то перевернутое…