10. Бессонница

      Ночь казалась бесконечной. Виной всему — запоздалое лето и жара в начале октября или же водоворот событий? Сон к Айто не шел уже которую ночь. Он забывался на несколько минут, а затем приходил в себя, осознавая, что лежит и пялится в темный потолок. В голове не унимался мысленный диалог — выматывающий, отнимающий способность размышлять и спать.       Собственно, что изменится, если он придет к одному выводу, а не к другому? Если начнет считать иначе, чем сейчас? Казалось, окружающие события происходили сами по себе, не спрашивая его мнения.       Надеялся сохранить втайне свои визиты в «Сладкий Персик», но правда раз за разом норовила вскрыться в самый неподходящий момент. А что изменится, если кто-то узнает? Каждый мужчина хоть раз в жизни бывал в веселом доме. У многих его однокурсников, помимо официальных отношений, были постоянные партнерши из числа гейш. Однако однокурсники не переодевались в женское платье и не изображали из себя знаменитую гейшу.       Впрочем, эту маленькую подробность знали только Ута и Ариса. Хисао, при всей своей осведомленности, так и не узнал главного секрета. Или сделал вид, что не узнал. Он всегда был прямолинеен и не стал бы утаивать козырь в рукаве: ему попросту невыгодно топить Айто. Тем более в глазах Эмики.       Перед ней он хотел выглядеть не хуже, чем раньше. Ей в первую очередь не следовало знать о его визитах в «Персик». Хотя даже если бы она узнала немного больше, чем просто о визитах, то ничего бы не сказала. Потому что не питала к нему никаких чувств, кроме дружеских — таких, какие они трое испытывали друг к другу с первых дней знакомства.       Кто же виноват в том, что Айто в какой-то момент взглянул на нее совсем не так, как смотрят на подругу детства?       Когда это произошло, ему было шестнадцать или, может, уже семнадцать. В тот день так совпало, что они трое отдыхали после тренировки по фехтованию, и — редкий случай — не было больше никаких занятий: ни в больнице, ни в школе, ни в консульском доме. Отправились на свое любимое место у реки Камэда. Была то ли весна, то ли осень — тепло, но не жарко, а трава под ногами насыщенно-зеленая. Вода в реке красиво искрилась в лучах солнца.       Айто с Хисао полез в воду прямо в одежде — заодно и постирает вещи. Эмика не стала повторять глупостей: подобрала штанины хакама и бродила по мелководью. Потом они решили ловить рыбу, потому что тащиться в консульский дом ради простого ужина не хотелось — там обязательно навяжут какую-нибудь работу, а после тренировки Хогёку-сенсея трудно было пошевелить пальцем. Вода приятно расслабляла забитые мышцы — до тех пор, пока Хисао не решил посоревноваться, кто поймает больше рыбы на заостренную палку.       Первобытный способ возымел эффект: Айто бросил к ногам Эмики палку с десятком нанизанных на нее рыб. Вслед за ним из воды вылез и Хисао с оглушительным воплем — у него оказалось на одну рыбу больше. Эмика переводила взгляд с одного на другого, а потом обозвала их придурками и собралась уходить. И они действительно оказались придурками: полезли в воду в одежде, да еще и не вынули ничего из карманов. Если для смятых денежных купюр купание не страшно, то для спичек — фатально.       Живот сводило от голода, рыба извивалась на палке, а у них не было даже ножа, чтобы разделать ее на сащими.       — Погоди, сейчас поищу кое-что, — заявила Эмика. — Если найду — считай, повезло.       Через некоторое время она извлекла из рукава несколько монет, погнутые гвозди, сломанную бритву и увеличительное стекло. В их положении это было настоящим сокровищем. Вскоре они развели огонь и испекли рыбу. Отдыхать на сытый желудок было куда приятнее, чем терпеть голодные спазмы.       Эмика сидела рядом, перебирая собранные цветы. Потом повернулась к нему и о чем-то спросила. Косые лучи заходящего солнца подсвечивали ее лицо, делая глаза ярче, а взгляд — острее. Айто не помнил, о чем она спрашивала. Помнил только, как она сидела, согнув ноги в коленях и подперев голову локтем, в другой руке сжимая несколько цветочных стеблей. Ее волосы были заплетены в две толстые косы на затылке — как и сейчас. Перед ним была все та же Эмика, но он смотрел на нее уже по-другому. Она вмиг стала для него другой — ближе, роднее, желаннее. Захотел прикоснуться к ней, чтобы убедиться: не сон ли это? Но тут же застеснялся своего желания и почувствовал, как к щекам прилила краска. Это было нетипично для него.       Нужно срочно разложить новое ощущение на составные части, препарировать и рассмотреть под микроскопом. Прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться, но на закрытых веках запечатлелся ее образ. Не хотел его прогонять. Было особенно приятно представлять Эмику в уме, и он не мог ничего с этим поделать. Рядом с ней было легко, хотелось рассмешить ее и засмеяться самому.       Им овладело странное состояние, сродни эйфории, — он дал этому чувству именно такое определение. Оно не исчезло по сей день, только теперь он хотел не смешить ее, а заботиться и делать как можно больше приятного. Новое кимоно, поход в фотоателье — стали началом. Кто-то из ребят-однокурсников говорил: чтобы привлечь девушку, нужно делать ей как можно больше подарков, и тогда она обязательно тебя заметит. Но на практике это не работало.       Айто знал и чувствовал: Эмика не из тех, кто обращает внимание на подарки. Нет, она благодарила, пыталась отдарить в ответ, как, например, амулетом ко Дню мальчиков. Принимая что-то дорогое, она чувствовала себя обязанной. Стала чаще говорить о работе и будущем.       Эмика видела себя врачом, но тут же сокрушалась, что, пока нет конституции, женщинам слишком сложно выбиться в люди. Почему-то она возлагала столько надежд на это, хотя даже на Западе женщины не всегда имели свободный доступ к высшему образованию и шли на ухищрения — вплоть до переодевания в мужской костюм или фиктивного брака. Брак она хотела настоящий, не фиктивный, и была вольна в своем выборе: выйти замуж за того, кто будет ей мил.       Айто видел ее своей женой. Ей не пришлось бы работать за гроши, чтобы обеспечивать себя. Он хотел открыть свою клинику, вести практику. Скорее всего, Эмика работала бы вместе с ним. У них был бы собственный дом в приличном районе Токио. Прислуги немного, но ровно столько, чтобы освободить Эмику от домашних хлопот. Когда появятся дети, можно нанять няньку и гувернантку, чтобы у нее оставалось время для себя.       В мечтах Айто была настоящая, любящая его семья, с которой он не был бы одинок в этом мире.       «Наверное, это очень приятно, когда есть те, кто любит тебя просто так, а ты любишь их в ответ», — думал он, в очередной раз пытаясь заснуть. В очередной раз — безуспешно.       В какой-то мере их желания совпадали. Оставалось дело за малым: сделать так, чтобы она обратила на него внимание.       «Если собрать все деньги со счета и еще немного занять, хватит как раз на ее обучение на курсах и экзамен на получение медицинской лицензии», — прикинул в уме. Потом вспомнил, что ему недавно предлагали арендовать дом с последующим выкупом. Не такой большой, как в мечтах, но в определенно лучшем районе, чем тот, где они обитали сейчас.       После кровавой расправы на их улице Айто все чаще приходилось переживать за Эмику, боясь, что кто-нибудь причинит ей вред. Да, она могла дать отпор, но стоило ли рисковать? С пристрастием выспрашивал, когда она вернется, и ждал чуть ли не с часами в руках. От самого себя было противно.       Эмику тоже тяготило его беспокойство: она громко возмущалась, предлагая посадить себя на цепь и выводить на улицу по расписанию. Пытался объяснить, как сильно за нее тревожится, но в ответ получил упрек: его внезапные ночные смены в больнице тоже не добавляют ей спокойствия, однако она ничего ему не говорит. Ночные смены были лишь прикрытием для поездок в Иокогаму, и лучше бы ей не знать о них.       Позже купил ей карманные часы в магазине Кин Хаттори. Разумеется, сказал, что достались ему чуть ли не даром, чтобы она не чувствовала себя обязанной.       Нужно было поскорее перебираться в приличный район. Это решило бы многие проблемы, но как это объяснить Эмике? Фантазия и логика иссякли за полгода бесконечных небылиц. Может, стоит просто рассказать ей правду?       На мгновение показалось, что задремал, но тут услышал шаги Ня-чан. Кошка подошла и принялась обнюхивать его ухо. Сопяще-урчащий звук, щекотка длинных усов и прикосновение мокрого носа моментально прогнали остатки сна. Нет, попытался снова закрыть глаза и уснуть. Не получилось: Ня-чан решила почесаться, потом умыться. В полной тишине она казалась оглушительно громкой.       Небо за бумажным окном заметно посветлело. Спать больше не имело смысла. Сегодня, помимо университета, предстояло снова окунуться в мир ив и цветов. Настало время выполнить договор с Утой. Ему предстояло выкупить у нее право первой ночи. Все внутри противилось, однако временами его разбирал нешуточный интерес.       От этой затеи веяло обманом. Возможно, Фумия был прав, когда советовал держаться подальше… Но все уже было решено заранее — вместе с Арисой. Ута не раз просила хозяйку борделя разрешить ей зарабатывать больше, но Ариса отказывалась: как можно продать девственность Уты, которой отродясь не было? На испорченный товар спрос ниже и цена дешевле. Однако Уте позволили развлекать клиентов и сопровождать их на прогулках, но разница в заработке полноценной гейши и ее была колоссальной. А долг за содержание в «Персике» рос с каждым месяцем.       Когда Айто впервые пришел в «Персик» в роли Хитоми, Ута в конце вечера сунула ему записку с «деловым» предложением. Если он хотел продолжать зарабатывать, выбора не было — пришлось согласиться.       Впрочем, если это просто сделка, откуда тогда волнение? Может, из-за того, как в прошлые встречи Ута недвусмысленно оказывала ему знаки внимания? В тот раз, когда Хисао упал с крыши, она полезла целоваться. Айто не смог ей противиться: слишком жарко, слишком приятно, слишком будоражаще ощущать мягкие женские руки на своем теле. Она ласкала его со знанием дела, а он вдруг вспомнил, что никогда не целовался в губы. Ее губы были мягкими и податливыми, но в поцелуе вела за собой она, а не он. Сквозь нижнее кимоно ее грудь помещалась в его ладонь — такая же мягкая, как губы.       «Интересно, какая она там?» — в голове нежданно всплыла непотребная мысль.       Нобу часто после вечера в идзакайя красочно рассказывал о своем богатом опыте с женщинами. Есть такие, в которых входишь и ощущаешь тугую, горячую узость; есть такие, внутри которых чувствуешь лишь влажную мягкость; а есть и те, что напоминают банку с песком. Откуда у Нобу опыт с банкой песка, Айто предпочел не уточнять.       «И откуда столько волнения, если это всего лишь сделка?» — думал, растирая лицо ладонями. Возможно, это Ута должна волноваться, но никак не он. И все же вчера купил в аптеке несколько презервативов — на всякий случай.       Айто быстро поднялся со спального места и взял со стола карманные часы. В самом деле, пора вставать. По привычке бросил взгляд на спящую Эмику — и тут же отвернулся, покраснев до ушей.       Стараясь больше на нее не смотреть, он поспешно вышел в туалет.       Дело в том, что Эмика спала с голой грудью. Жара не отступала ни днем, ни ночью, и во сне она скинула с себя одежду. Удивляться нечему — да и женскую грудь видел не впервые. Начиная с мертвецкой в хакодатской больнице, заканчивая уборкой палат в университетской больнице Токио. Он был рад не видеть ничего, потому что то, что он видел, было далеко от идеала. И уж точно не вызывало желания разглядывать женщин.       Грудь Эмики была красивой: небольшая, с темными сосками, сжавшимися на легком предутреннем сквозняке. Прикоснуться бы к ней губами, пройти поцелуем от одной к другой, поддеть языком твердеющий сосок… Ей бы понравилось. Она, скорее всего, не сдержала бы стона удовольствия, как не сдерживала себя Ута, когда он целовал ее шею в ванной.       Айто зажмурился изо всех сил, но сознание продолжало подбрасывать желанные образы против его воли. Тело отреагировало мгновенно. И как теперь с таким стояком идти в туалет? Проклятье.       

***

      Сегодняшние пары прошли, как в мареве. Да, было жарко, да, не выспался, и… Ни черта не соображал. Пришлось сесть рядом с Эмикой, чтобы в нужный момент она могла спасти его, подсунув правильный ответ. Здесь, в стенах аудитории, не осталось ни следа от предутреннего томления. Он спокойно сидел рядом с ней и (к счастью!) внутри ничего не отзывалось. Да и Эмика, похоже, не чувствовала неловкости.       Когда утром он вернулся в комнату, она перевернулась на живот и больше не смущала его ошеломительным видом. Айто корил себя: нужно было набросить на нее покрывало, а не разглядывать. Но… что, если бы она проснулась и увидела его, пялящегося на ее грудь? Вот уж было бы…       Пара подходила к концу. Украдкой вытащил часы и глянул: через час отправляется поезд в Иокогаму. Эмика была предупреждена о «смене в больнице» и не задавала лишних вопросов. Может, и к лучшему, что они пока не настолько близки? Стоило им стать ближе, роль Хитоми пришлось бы бросить — да и вообще забыть дорогу туда.       — Может, сходим куда-нибудь на выходных? — поинтересовалась Эмика, когда они миновали ограду университета.       — Да, обязательно! — с радостью подхватил и только потом вспомнил, что совершенно не знает, куда ее повести. — Куда бы ты хотела?       — Пока не решила, — с легкой улыбкой ответила и пытливо заглянула ему в глаза. На секунду Айто показалось, что этот взгляд способен добраться до самых потайных уголков его разума и прочитать мысли. У Эмики были красивые глаза. Когда она улыбалась, в них вспыхивали теплые искорки, порой сводящие его с ума.       — Как придумаю, скажу. Тебе, наверное, пора? — Она коснулась лацкана его пиджака, словно поправляя или смахивая несуществующую соринку. — Не смею тебя задерживать.       Эмика развернулась и быстро зашагала по улице. Ее широкий шаг сильно отличался от неспешной походки женщин в кимоно с объемным оби. Айто смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Затем поймал рикшу и направился к Симбаси. Нужно было спешить в Иокогаму.       

***

      Фарфоровая чашечка звякнула о блюдце. Ариса держала ее в руках, забавно оттопырив мизинец. Глядя на ее ухоженный миндалевидный ноготок, Айто ощутил отвращение. Тошнота подступала к горлу. Возможно, всему виной был кофе, выпитый на голодный желудок, а может — сама хозяйка «Персика».       За время переодеваний Ута рассказывала о ней столько, что не укладывалось в голове. Если верить ее словам, Ариса лишь не пила кровь младенцев. Единственное, что казалось реальным, — ее близкая связь с отцом Фумии. Даже слишком близкая: виконт Мизутани часто бывал в «Персике» и оставался в покоях Арисы до утра. По вечерам он любил играть в покер и сидел за одним столом с тем везучим англичанином, проигрывая ему внушительные суммы. Айто видел это своими глазами.       — Интересно, как там поживает my sweet Мии-чан? Вы не общаетесь с ним? — спросила скучающим тоном и вперила в него взгляд голубых глаз. Айто стало не по себе. Хорошо понимал: она хотела увести разговора в сторону. Ведь он пил кофе в ее компании не просто так — пытался выяснить, зачем ему присутствовать на празднике в честь Уты, если он уже заплатил за первую ночь.       — Сопровождает Хитоми-сан и заодно сам лечится, — сдержанно ответил, умолчав о редкой переписке с Фумией. Судя по его письмам, дела у того шли неплохо, и к весне он планировал вернуться в Токио. Правда, сообщал, что западает на одну ногу и вынужден пользоваться тростью. Айто взял крошечную чашечку и снова отхлебнул кофе. Даже если желудок сворачивался в трубочку от горечи, тонизирующий эффект был ощутим: стоило сделать глоток — сонливость как рукой сняло.       — Ах, как бы я хотела ее увидеть! И почему я не могу оставить на время my business и съездить в Хаконэ?       Айто многозначительно кивнул, делая вид, что искренне сочувствует. Ариса тоже не показывала настоящих эмоций. Если верить Уте, образ Хитоми, в который ему приходилось перевоплощаться, щедро эксплуатировался еще и самой Арисой. Она рассказывала виконту, что специально устроила благотворительный вечер с подставной «девушкой», чтобы помочь старшей сестрице деньгами. Поэтому он и не обращал внимания на переодетого Айто, даже когда те сидели рядом. Виконт оставлял в «Персике» внушительные суммы, уверенный, что Ариса отдаст часть настоящей Хитоми. Айто тактично намекнул Фумии в письме: не передавала ли Ариса каких-нибудь денег? Если бы передавала, Фумии не пришлось бы искать подработку прямо на источниках.       — Если вопрос с оплатой решен, могу я не участвовать в празднике? — Поучаствовать значило не только смотреть на танец Уты, но и провести с ней ночь. Как бы его ни разбирал интерес, он не мог таким образом предать свои чувства к Эмике. И все же этот интерес заставлял его остаться, мысленно находя сотни оправданий.       — Му dear, ну кто отказывается от сладкого на десерт? — проворковала Ариса и, понизив голос, спросила: — Вы ведь интересуетесь девочками, а не мальчиками?       Он не успел ответить: в кабинет вошла девочка лет десяти в желтом кимоно и что-то быстро сказала Арисе.       — Ай-кун, у нас сегодня праздник! — оживилась та и, улыбаясь, повернулась к нему. — Посмотрите, как все нарядились для Уты! Пойдемте, уже все готово!       

***

      Ута — или, вернее, уже Миюки, ведь с переменой роли в публичном доме она сменила имя — после выступления ждала Айто в собственной отдельной комнате. В воздухе отчетливо ощущался запах новых циновок и духов. Взгляд зацепился за стихотворение на свитке в нише:       «Если ты жалеешь, что не насытился вдоволь жизнью,       то, и тысячу лет прожив,       будешь испытывать чувство,       будто твоя жизнь подобна краткому сну».       — Сможешь ли сполна насытиться жизнью гейши? — невольно сорвалось у него с языка. Подошел ближе, присел рядом. В западной одежде сидеть на полу по-японски было неудобно. — Прости, но я не смогу назвать тебя новым именем. Для меня ты останешься Утой.       В голове до сих пор не укладывалось: разве можно желать себе жизни хуже той, что была у обитательниц «Персика», пусть даже это заведение считалось одним из лучших? Пример настоящей Хитоми-сан должен был хоть немного напомнить ей о возможной судьбе, однако этого не произошло. Ута — теперь Миюки — осталась при своем мнении и добилась желаемого.       — С тобой у меня появилась надежда на лучшую жизнь, Ай-кун, — ответила ему, чуть качнув головой. Бусины в подвесках ее богато украшенной прически тихо стукнулись друг о друга.       — Почему именно я? Я не смогу стать твоим щедрым покровителем.       — Ты прекрасно знаешь ответ. Покровитель найдется быстро, стоит мне по-настоящему войти в ремесло.       — Надеюсь, ты добьешься своего.       Скорее всего, у нее уже кто-то был на примете. А богатых бездельников, охочих до плотских утех и готовых выкладывать за это немалые деньги — полно. Особенно в Иокогаме. Вопрос лишь в том, как скоро она сможет выйти из этой профессии живой и относительно здоровой. Даже если Ариса держала при «Персике» личного доктора для осмотра девушек, в больнице Айто нередко сталкивался с последствиями «ремесла»: неудачные аборты, беременности, венерические заболевания, банальный туберкулез…       — Ты слишком много говоришь сегодня, — поддела его, как и всегда. — Нервничаешь?       — Не каждый день приходится выкупать первую ночь с красивой девушкой.       Айто взял в ладони ее лицо и приблизил к себе настолько, насколько это было возможно. Стоило коснуться ее губами щеки, и взгляд Уты начал плавиться. На губах и кончиках пальцев осел тонкий слой белил. В голову пришла занимательная мысль:       — Раньше ты меня красила и помогала одеваться. Теперь позволь смыть с тебя всю краску и раздеть.       С каждым мазком ее новый образ исчезал, и перед ним вновь появлялась та самая девушка с лисьей улыбкой. Да, она была не Эмикой и даже не годилась для сравнения. Но в ней было нечто такое, что на секунду заставляло его почувствовать себя выше, вкусить запретный плод власти над ней. Она позволяла.       Без наслоения белил, обилия сложных шпилек и богато украшенного кимоно Ута выглядела даже беззащитной. Такую хотелось обнять, припасть губами к ее губам и опрокинуть на футон. Нобу говорил, что женщины любят чувствовать на себе мужскую силу. Было ли это правдой? Айто считал иначе, полагая, что женщины больше любят нежные прикосновения, чем грубую напористость.       «Если Нобу доводилось бывать с ними, значит, он был прав?»       Айто припал к ее губам и, целуя, повалил на футон. Подмял под себя, скользя руками по ее гладкой, теплой коже. Она была восхитительна! Маленькая, мягкая, податливая. Запах духов на ее теле кружил голову. На закрытых веках всплыл образ Эмики. Сознание пыталось обмануть его, подсовывая желаемое вместо действительного.       Девушка водила пальчиками по его полуобнаженной спине, рвано выдыхая под его губами.       Отстранился от нее и открыл глаза. Перед ним была Ута — с полуопьяненным страстью взглядом. Ее грудь была немногим больше, чем у Эмики, и… не такая красивая. Он сбросил с себя остатки одежды, натянул презерватив и вернулся к ней.       — Если хочешь, я могу сделать все сама.       Он не дал ей продолжить — накрыл губы поцелуем. Пока она была отвлечена, развел ее ноги в стороны и нащупал теплое, влажное, почти обжигающее место.       Ута была тугой и одновременно мягкой, обволакивающей. Ее нутро оказалось таким горячим и нежным. Сравнивать было не с кем и не с чем — это был его первый опыт. Стоило толкнуться, податься назад и войти чуть глубже, как по позвоночнику пробежала волна невидимых искр. Вскоре все закончилось.       Ощущение было совершенно иным — почти не похожим на то, которым заканчивалась быстрая дрочка или приятный сон, после которого просыпаешься с заляпанным спермой животом. Примерно как небо и земля.       Айто недолго переводил дыхание, уткнувшись лицом в распущенные волосы Уты, а затем лег рядом. Ему показалось, что провалился в сон ненадолго. Разбудил его ее голос:       — Ты такой горячий, Ай-кун, — затем она замолчала, а после задумчиво добавила: — Сестры были правы, когда говорили, что молодые мужчины слишком быстро все делают.       — А ты думала, будет как в любовном романе?       — Я никак не думала, — проговорила она и приподнялась над ним. — Я это знала. Но если ты хочешь очаровать свою невесту, тебе придется постараться.       — Какую невесту?       — Ту, с которой ты пил саке на берегу Сумиды.       Она хитро улыбнулась и встала, чтобы достать из его одежды еще один презерватив. Ее распущенные волосы опускались ниже колен, прикрывая маленькую, мягкую на ощупь задницу.       — Это сестра моя, — быстро нашелся с ответом. Помолчав секунду, добавил: — Сводная.       — Думаешь, я ничего не заметила? — прошептала Ута, перекинув ногу через него и усаживаясь сверху. — Ты так смотрел на нее тогда. Но не бойся, все останется между нами.       Она наклонилась и чувственно поцеловала его. Спадающая копна темных волос скрыла их от остального мира. В эту секунду казалось, что никого, кроме них, не существует. Ее губы творили с ним нечто невообразимое, и он жаждал снова войти в нее, почувствовать влажную и горячую узость. Однако она не спешила удовлетворять его желание, дразня и распаляя в первую очередь саму себя.       «Пожалуй, Нобу полный дурак. Женщины больше предпочитают ласку, чем грубую силу», — всплыло на задворках сознания.       Ласкал ее так, как ему самому казалось правильным, касался ее чувствительных мест, наблюдая за реакцией. Когда ей нравилось, она рвано вдыхала и, забываясь, замирала в его руках. Вынырнув из его прикосновений, Ута медленно опустилась на его член, но не торопилась двигаться в нужном темпе. Сейчас он был в ее власти, и… ему это тоже нравилось.       Нравилось ловить ее удовольствие губами, кончиками пальцев, всем телом. Чувственный диалог продолжался бы еще дольше, если бы внезапный, долгий и яркий оргазм не обрушился на нее, заставив протяжно застонать и содрогнуться всем телом в его объятиях. Вслед за ней волна удовольствия накрыла и его.       Они еще долго целовались, пока сон не одолел обоих. Новые ощущения и переживания от ночи с девушкой, пожалуй, действовали лучше любого снотворного.