11. Тайны и секреты

      — Ого! Это и есть та самая газета? — удивилась Эмика и зачитала заголовок с первой страницы: — «Виконт Мизутани проводит вечера за азартной игрой в обнимку с гейшей». Ты сам написал эту статью?       Сидя за котацу, она подалась ближе к Хисао, готовая услышать захватывающую историю. Столешница прогнулась под ее весом. Кошка, которую они взяли с собой в новый дом, продолжала мирно спать посередине стола. Однако, вопреки ожиданиям Эмики, продолжения не последовало. Хисао поморщился и потер затылок: старое ушибленное место иногда зудело на погоду. Как он вообще уцелел после такого падения в Иокогаме? Если бы не Айто и вовремя оказанная им помощь…       — Да нет, я только помогал собрать материал, — отозвался и попытался забрать у нее газету. Эмика, разумеется, не отпустила. — Отдай, это единственный уцелевший экземпляр! Полиция изъяла весь тираж.       — Неужели все настолько серьезно? Ты же так ничего и не рассказал про тот скандал. Дай хоть почитать, из-за чего все началось.       Настроение Эмики вмиг сменилось, стоило ей опустить взгляд на злосчастную статью, но, будто не найдя в ней ничего интересного, быстро пробежалась по тексту и вернула газету. Хисао почти выхватил ее и припрятал во внутренний карман домашнего кимоно.       — Тут и говорить нечего, — снова замялся, но нашел в себе силы продолжить: — Летом Горо получил задание на интересное расследование. Ему пообещали хорошо заплатить и уже дали неплохой задаток. Он поделился деньгами со мной и взял с собой в Иокогаму — там должен был появиться нужный человек, которого надо было снять на фотокамеру и подготовить скандальный материал.       — И это был тот виконт?       — Мизутани не просто виконт, — быстро поправил ее Хисао. — Он был учредителем «Нити Нити», где я работал, помнишь? Но мы же не знали, что в тот веселый дом зайдет именно он! А Горо пошел до конца, даже когда увидел его за игральным столом. Он только сфотографировал его, но статью написал совсем другую, гораздо мягче. А то, что вышло, явно исправили и выпустили под его именем.       — Чтобы на такое решиться, нужно быть либо под чьей-то охраной, либо без мозгов, — справедливо заметила Эмика и собралась встать из-за теплого котацу, но какая-то сила удержала ее.       — Какая уже разница… Стоило той статье выйти в свет — поднялся такой шум, ты себе и представить не можешь…       — Почему это? Когда полиция вырвала у меня из рук купленную газету, сразу стало ясно: там была не статья, а бомба. Хотя, если честно, я не увидела в ней ничего такого. Ну виконт, ну играет в карты, подумаешь!       — Но те, кому надо, все равно получили свой номер, — добавил он. — Наш материал пошел наверх, и уже там приняли решение, чтобы Мизутани выбыл из игры за место в новом правительстве. Был важен сам предлог.       — Они с таким упорством сражаются друг с другом, — усмехнулась она, спрятав ладони в рукава утепленного кимоно, — как пауки в банке. А тем временем о конституции больше говорят, чем делают.       — Далась тебе эта конституция! Допустим, она появится, как в других странах. И что изменится? Горо говорил, что ничего не изменится.       — Горо говорил то, Горо говорил это! — передразнила она, кривляясь, и встала из-за стола. Пора было готовиться к обеду — скоро должен вернуться Айто с работы. — Давно ли ты стал жить чужой головой?       — Ну не могу я его забыть, пойми ты! — крикнул ей вдогонку. — Его выселили за городскую черту Токио вместе с семьей как неблагонадежного гражданина. Неизвестно, когда мы сможем снова встретиться.       — Я знаю, иначе как бы ты снова стал с нами жить? Чем планируешь дальше заняться?       — М-мм, спроси о чем-нибудь попроще… — пробормотал он, пряча лицо в согнутом локте. Рядом с котацу было тепло и уютно. Так бы и сидел здесь целую вечность. Судя по удаляющимся шагам, Эмика вышла в кладовку за продуктами.       Она всегда смотрела в самую суть. Ее вопрос задел за живое: и в самом деле, чем заниматься, пока Горо не вернется? Без сэмпая казалось, что потерял и себя. Ходили слухи, что всех, кого выселяли из столицы, спустя несколько лет возвращались обратно, а власти смотрели на это сквозь пальцы. Хотелось бы верить… Однако сейчас нужно было найти себе занятие. Желательно в какой-нибудь другой редакции — иначе какой смысл учиться на журналиста, если целыми днями таскать мешки с рисом?       — Ты ведь учишься, — ее голос вытянул его из полудремы. Вернулась, обдавая запахом маринованных овощей и сухого риса. — Может, в училище найдешь себе что-то? Айто ведь тоже не сразу стал работать. Помнишь, как мы жили поначалу? А потом с университетской больницей все удачно сложилось, и, видишь, даже жилье смогли поменять, — с гордостью добавила она, оглядывая новую большую комнату.       — Да, возможно, в училище что-нибудь и найдется, — отозвался, просто чтобы поддержать разговор, и приподнял голову, разглядывая спящую кошку. Ня-чан лежала, свернувшись клубочком, и оттопырила заднюю лапку во сне. Стоило дотронуться до розовой подушечки, как кошка тут же подтянула лапку под себя.       То, что было у него на уме, озвучивать не стал, хотя и следовало бы. Эмика умная — должна сама догадаться… Хисао подозревал, что Айто зарабатывает где-то еще, но где именно — не знал и особо не хотел интересоваться. Временами нет-нет да и проклевывался интерес: откуда у него деньги на развлечения в иокогамском борделе? Это была не зависть, а скорее профессиональное любопытство. Удовлетворять его не стремился, а после скандала с виконтом Мизутани помощь Айто снова понадобилась. Так что сейчас копать под товарища никак нельзя. Совесть не позволит.       Ня-чан сквозь сон навострила уши, вдруг вскочила с котацу и побежала к двери. Вернулся Айто.       

***

      Сегодня было чем полакомиться: жареный морской лещ таял во рту, а суп-набэ с большим куском жирного мяса насытил, наверное, на три дня вперед. Теперь Айто предлагал еще и онигири.       — Бери, чего смотришь? — Айто протянул ему коробку бенто, полную онигири в обжаренных водорослях. Такие начали продавать совсем недавно на привокзальных станциях и, несмотря на высокую цену, быстро обрели популярность даже среди тех, кто никуда не ездит на поезде.       — Спасибо, я наелся. Если столько есть, можно и жиром заплыть. Будем как гайджины из Иокогамы! — ухмыльнулся Хисао и только потом сообразил, что ненароком уколол товарища. По лицу Айто пробежала едва заметная тень, но виду не подал.       — Боишься растолстеть? — усмехнулся он. — Тебе это не грозит, перестань уже! Или ты перед девочками пытаешься рисоваться? — Айто поддел его в ответ, но вышло так, что теперь ему самому пришлось объяснить свое стремление к красивому телу.       — Раз заговорил, значит, сам рисуешься перед иокогамскими девицами?       Айто многозначительно закатил глаза и не удостоил его ответом. Предложил онигири Эмике, но та еще не закончила с супом.       Хисао украдкой оглядел товарища. Айто и впрямь вытянулся в росте и заметно прибавил в плечах. Издалека и со спины не скажешь, что японец. Он продолжал бриться, и спустя два года после приезда в Токио у него появились редкие темные волоски над верхней губой и на щеках. При желании мог бы отрастить усы или бакенбарды, но чертов идеалист даже в этом не шёл на компромиссы. Он хотел густую растительность на лице, потому усердно скребся лезвием по утрам. В этом весь Айто: если добиваться чего-то — то всего и сразу. Половинчатый вариант его не устраивал.       «Эмика так состарится, пока он будет добиваться высот, — невесело подумал Хисао, сдувая пар с горячего чая. — А может, она ему больше не интересна?»       Пока он пил чай, Эмика закончила с супом и принялась за онигири. С наслаждением вонзила зубки в хрустящие водоросли, так что половина их осталась у нее на щеках и подбородке. Айто тут же подал ей платок.       «Ха, да нет же, вон как смотрит на нее. Чуть ли не пылинки сдувает».       Его заботу было видно невооруженным глазом. Взять хотя бы их еду: если раньше рисовый шарик и соба с водорослями были пределом мечтаний, то теперь без куриного яйца и стакана молока за стол не садились. Айто сам рассказывал, и Эмика повторяла за ним: чтобы японцы имели европейский рост, они должны регулярно употреблять пищу животного происхождения, а для девушек — будущих матерей — хорошее питание просто необходимо. Правда это или гайджины специально вешали студентам лапшу на уши, чтобы те быстрее перенимали их обычаи, неважно. Главное, что Айто следил за тем, чтобы Эмика достаточно ела и была здорова, объясняя это тем, что она будущая мать.       Хотелось подшутить над ним: не его ли детей? Но приходилось держать язык за зубами, хотя временами было сложно.       Пытался самостоятельно разгадать причину его неожиданного достатка и приходил к выводу, что товарищ мог осматривать девушек в том веселом доме на предмет различных заболеваний — за это, наверное, платили неплохо. С другой стороны, Айто еще не доучился и не имел лицензии врача. Да и в таком дорогом заведении наверняка был свой доктор. Тайна манила, но разгадать ее было слишком сложно. Пришлось довольствоваться первой и самой логичной догадкой.       А может, товарищ просто решил вкусить запретный плод и пошел в веселый дом по прямому назначению? Что, если кто-то из богатеньких студентов посоветовал ему приличное место, вот он и пошел — и ненароком, на свою голову, встретил там его, Хисао, в Иокогаме.       Но ладно бы вкусная и достаточная еда на их столе. Айто смог найти хороший, хоть и небольшой дом и постепенно выплачивать его стоимость. Надо же, у него теперь есть своя крыша над головой, и ему с Эмикой не придется больше скитаться по грязным углам — наподобие того, в котором они остановились, когда приехали в Токио. Айто говорил, что прошлый хозяин срочно уезжал в Осаку к родителям и потому спешно продавал жилье. В голове у Хисао мелькнула мысль: «А не выдворили ли того человека так же, как Горо из столицы?» Догадка тешила самолюбие: значит, Горо не один такой. Но одновременно она вводила в хандру — сэмпай вернется не раньше, чем через три года, так было написано в проклятом предписании полиции.       В последнее время Хисао побаивался полицейских: а вдруг они придут и по его душу? У Мизутани руки длинные… Когда к ним постучался один из них, сердце ухнуло в пятки. Но оказалось, что это обычная практика в том районе: полицейский просто обходил всех жильцов и знакомился с ними. Стоило Айто сказать, что он учится в Императорском университете, как тот едва ли не вытянулся в струнку. Разумеется, вопросов больше не возникло, и он ушел.       «Надо же, стоило ему назвать место учебы — и полицейского как подменили», — усмехнулся Хисао про себя. Иголочка зависти ворочалась в сердце, но давать ход этому чувству он не мог. Да, сейчас Айто в выигрыше, но было время, когда он был обласкан богами, а его товарищ с Эмикой радовались даже бесплатной порции собы. Он был только рад за них.       — Хисао наелся и теперь похож на китайского божка, — в шутку заметила Эмика.       — Смотри, а то и про тебя напишет разгромную статью, — так же шутя ответил Айто.       Эмика рассмеялась.       После обильного обеда и чая Хисао впал в полудрему, как Ня-чан, которая снова дремала, только теперь на коленях у Айто. В теле Хисао не было ни капли лишнего, но в отличие от своего товарища, который рос в длину, он был ниже и коренастее.       — Как насчет поединка? — спросила Эмика, поглядывая то на Хисао, то на Айто.       Но ребята явно не горели желанием махать боккеном сразу после еды. Айто сначала облокотился на циновку, потом и вовсе прилег. Кошка недовольно сгорбила спину, потягиваясь, и ушла. Тогда Эмика поднялась и потормошила его ногой.       — Эми-чан, прошу тебя, — взмолился он. — Дай отдохнуть! Я устал. Сегодня ходил проведать Фумию, он вернулся из Хаконе с матерью.       — И как она?       — Вроде лучше уже, — неопределенно ответил и прикрыл глаза. — Лечение всегда эффективнее в благоприятных климатических условиях.       — А он сам как? Нога срослась? — В голосе Эмики уже не было боевого задора, теперь она просто села рядом, заинтересованно глядя на него.       — Да, только криво. Хромает сильнее, чем я предполагал. У него осталось много костных отломков, которые мешают ему жить в буквальном смысле. Если бы можно было зафиксировать каждый и дать им заново срастись, было бы лучше. Помнишь, на лекции говорили, что в Европе делают операции с применением остеосинтеза?       — Это что-то нереальное! — пылко отозвалась она. — Как можно ввинтить в тело гвоздь, и чтобы от него было больше пользы, чем от инородного тела? Он же попросту не приживется. И кроме того, ты никогда не узнаешь, сколько именно отломков осталось. Это как с разбитой вазой: даже если один кусочек останется в тканях — все насмарку.       — Тем не менее получают хорошие результаты, — невозмутимо поправил ее Айто. — Фумии как раз не помешало бы, пока он еще молодой и его кости не до конца сформировались.       — Разумеется, у нас такие операции никто не делает, — договорила за него. — А на Западе это стоит, как золотой протез.       — А что, если мне взяться этим после основного курса? — Айто открыл глаза и посмотрел прямо на Эмику. В этом взгляде, казалось, выразилось все его прошлое и настоящее стремление к врачеванию. — Как ты думаешь, у меня получится?       — У тебя? — переспросила она, хотя отлично его слышала. — Конечно, получится! — улыбнулась ему и взяла его за руку, пытаясь поднять с циновки. — А теперь пойдем во двор.       Хисао наблюдал за ними, затаив дыхание. Только сейчас он увидел нечто невидимое — то, что соединяло их. Сколько знал их, Эмика всегда была бойкой, Айто стремился к уединению, но они дополняли друг друга. Когда Хисао понял, что товарищ чувствует к Эмике больше, чем просто уважение, он уже не сомневался: они должны быть вместе.       

***

      Двор очень скоро наполнился стуком боккенов. Ребята бросились в бой без всякой разминки. Под ногами хрустели остатки растаявшего и снова замерзшего снега. В Хакодатэ перед тренировками Хогёку-сенсей всегда заставлял их делать пятьсот взмахов мечом, прежде чем приступать к поединку. В Токио сенсея не было, а значит, некому было делать замечания или наказывать за несоблюдение правил. Эмика не стала их одергивать — после них и сама ринулась в бой сразу же, как только Айто победил Хисао.       Айто был сам не свой: атаки — резкие, быстрые, щеки раскраснелись на холоде, а глаза горели каким-то неестественным огнем. Неужели он стал сильнее? Ну конечно, он же мужчина, его мышечная масса больше. Было неприятно это осознавать — ведь раньше, если бы захотела, могла победить его. И все же, с другой стороны, надо радоваться: товарищ почти добился того, о чем мечтал. Он часто рассказывал, как хочет вытянуться в росте, и в старом жилье даже соорудил перекладину, на которой подтягивался каждое утро. Эмика тоже подтягивалась, но так и не поняла, как разминка плечевого пояса может удлинить позвоночник. Почему-то ее рост остался прежним, но тренировок они не оставляли.       Еле удалось свести бой к ничьей: проигрывать сегодня не хотелось, а победить оказалось не под силу. После поединка Айто сбросил с плеч кимоно, оставшись в одних хакама. Хисао сразу же сделал ему замечание — мол, тут же девушка! На что Эмика только фыркнула: доводилось видеть мужчин не только обнаженными, но и в разрезанном виде.       — На днях нас водили в мертвецкую, Эмика держалась лучше некоторых ребят, — пояснил Айто.       — Зато Нобу отлежался за всех в обмороке, — усмехнулась она.       — Молодец! — похвалил ее Хисао и подозвал Айто на еще один заход.       С возвращением Хисао в доме вновь воцарилась та самая атмосфера, как до переезда в Токио. Наконец-то они снова были втроем. Только вот повод для встречи оказался не самым радостным. Эмика всегда поражалась: неужели работа Хисао всегда будет сопряжена с риском быть опозоренным и гонимым? Есть же множество жанров статей — зачем же выбирать те, что неизменно оборачиваются проблемами? Ответ был очевиден: за расследование заплатили хорошую сумму, а, возможно, пообещали и еще какие-то блага.       На этот раз Айто снова победил. Разгоряченный, он плескал на себя ледяной водой из бочки. Эмика не смогла сделать ему замечание, хотя уместнее здесь была бы затрещина — она слишком увлеклась поединком с Хисао. Всегда нравилась его техника боя: медленно, но верно он загонял противника в угол, заставляя двигаться так, как ему нужно. Айто же вел себя по-разному: мог ни с того ни с сего поддаться и проиграть, а мог, как сейчас, направить весь свой напор на соперника.       У ребят было преимущество — на уроках физкультуры их учили не только фехтованию, но и игре в бейсбол, и многому другому. Они могли свободно общаться между собой во время занятий спортом. Девушки были лишены такой радости. Сацуки рассказывала, что, когда училась в школе-лицее, их занятия физической культурой сводились к приседаниям у балетного станка и вытягиванию то левой, то правой ножки в сторону под звук фисгармонии.       Эмика мысленно поблагодарила Хогёку-сенсея за обучение фехтованию. В отличие от женской школьной программы, оно давало больше свободы, а в прежние времена и вовсе могло бы оказаться жизненно необходимым. Кто знает, вдруг кому-то вздумается напасть с мечом? Будешь уметь защищаться.       Ей нравился прием, позволявший с трех ударов коснуться шеи противника. С настоящим оружием это означало бы верную смерть. Сегодня попыталась применить его против Айто, но тот почти сразу блокировал атаку.       Сейчас Айто нападал на Хисао с переменным успехом. Оба раздетые, лица раскрасневшиеся, по спинам сбегает пот. Только сейчас Эмика обратила внимание на спину Айто: от позвоночника расходились странные царапины, под лопатками тянулись красные полосы. Неужели Ня-чан решила пошалить?       Бросила взгляд на спину Хисао — та была невредима. Мысленно прикинула размер одежды для него и Айто. Нащупала в кармане мерную ленту — надо не забыть снять с них мерки и пошить им кимоно. Знакомые Сацуки из протестантской миссии давно зазывали ее пройти бесплатное обучение шитью. Там работали не вручную, а на швейных машинках. Вот и повод появится туда заглянуть.       В новом доме временами становилось скучно: к занятиям подготовлена, все дела сделаны, книги прочитаны. Айто спасала работа — он уж точно не знал скуки.       За столом Хисао отпустил шутку про иокогамских девиц. Эмика подметила, что реакция Айто была не совсем типичной. Обычно он до последнего отнекивался, а тут просто промолчал.       Незадолго до переезда Эмика взяла его пиджак, чтобы почистить, и не заметила, как из кармана выпал смятый билет до Иокогамы. Дата стояла именно та, когда у него случилось срочное ночное дежурство в больнице. Да, он рассказывал, как его просили подменить — Эмика хорошо это помнила.       Уже в новом доме, стирая его рубашку, она невольно уловила запах женских духов. В первый момент стало любопытно — что за марка? А потом задумалась: мог ли он подцепить этот аромат в больнице? Понюхала еще раз. Запах исходил от воротника, а с изнанки, ближе к телу, ощущался еще острее. Вряд ли Айто стал бы пользоваться женскими духами, но аромат был весьма приятный — цитрусово-цветочный.       Вместо того чтобы расспрашивать его или пытаться следить, задумалась: пройдет год, два, может, больше или меньше — и он приведет в этот дом жену. Жена будет рожать детей, вести хозяйство. Эмика, как Айто ни уверял, что этот дом для них двоих и только, останется приживалой, которую вовремя не взяли замуж. Она и сейчас порой ощущала себя залежалым товаром.       Пожалуй, стоит согласиться на предложение Сацуки и съездить с ней в здание протестантской миссии.