Глава 1

***

Март 1949 года Предприятие 3826 комплекс «Челомей» Кабинет академика Дмитрия Сеченова 12:15

      Дмитрий Сергеевич Сеченов очень тщательно в свое время подходил к выбору сотрудника на должность своего заместителя. По этой причине помощника у Димы не было достаточно долго. Захаров тогда лишь закатывал глаза и фыркал, обосновывая свое недовольство тем, что идеального кандидата всё равно не найти и что Дима требует от людей всё-таки слишком много.       Когда в руки академика попала папка с делом немецкого хирурга Мишель Штокхаузен, тот искренне заинтересовался и назначил девушке собеседование. Конечно, он подозревал, что на порог явиться очередная молоденькая студентка, которая немного подкорректировала свое резюме и понятия не имеет, что от нее требуется, а в худшем случае не знает даже половины того, что нужно для работы с Дмитрием Сеченовым. Так же учёный опасался, что девушка будет плохо говорить по-русски, но в последствии был приятно удивлен.       Мишель не только прекрасно понимала русский и говорила на нём, пусть и с акцентом, но и в принципе оказалась довольно умна. Прекрасно разбиралась в медицине и даже что-то знала о роботах. С блеском ответила на все каверзные вопросы, чем впечатлила своего будущего начальника. Да и внешним видом порадовала: опрятная, одежда чистая, выглаженная, волосы аккуратно уложены так, что ни одна кудряшка не выбивалась из прически. Вместо привычной юбки-карандаш, которую обычно носили все женщины, которые приходили на собеседование к Сеченову, был бежевый брючный костюм и черная рубашка застёгнутая на все пуговицы, что приятно порадовало учёного.       Как бы не были прекрасны все предыдущие кандидатки на должность заместителя директора Предприятия 3826, это не дает им право светить бюстом. В конце концов они здесь работать должны, а не формами своими пытаться кого-то соблазнить. Возможно, хотели соблазнить самого Сеченова, рассчитывая, что раз тот одинок, то определённо сойдёт с ума от глубокого декольте. Ошиблись. Дима прекрасно знал куда должны смотреть его глаза при любом разговоре с женщиной и никогда бы не позволил себе нагло пялиться на чужую грудь.       В документах не было ничего сказано о возрасте предполагаемой сотрудницы и академик посчитал, что это не сочтется за оскорбление, если он поинтересуется этим лично. К счастью, девушка спокойно ответила, что ей не так давно исполнился тридцать один год.       Договорившись о графике работы и обязанностях, Дмитрий отпустил девушку, напоследок выдав ей временный пропуск, объяснив, что на Предприятии это обязательные меры безопасности и что в скором времени ей выдадут постоянный. Как только за Мишель закрылись большие дубовые двери, Сеченов как-то глупо улыбнулся разглядывая фотографию немки в личном деле, отмечая про себя, что девушка очень красивая и таких как она Дмитрий еще не встречал.

***

1 июня 1955 года Предприятие 3826 комплекс «Челомей» Кабинет академика Дмитрия Сеченова 21:46

      — Дмитрий Сергеевич, — прозвучал в огромном и пустом кабинете тихий женский голос.       Подняв голову, Дима увидел возле своего рабочего стола Мишель. Девушка прижимала к груди какие-то папки с документами — очевидно, уже успела забрать часть из тех, что лежали всё это время огромной стопкой на столе академика. Она всегда так делала, несмотря на то, что мужчина никогда ее об этом не просил, даже наоборот — говорил не нагружать себя лишней работой. С самого первого дня и вот уже на протяжении шести с лишним лет немка каждый вечер или утро, в зависимости от того, сколько у нее основной работы, забирала какую-то часть у Сеченова и разбиралась с бумагами, отчетами сама. Каждый раз, когда Дмитрий спрашивал у нее зачем она так напрягается, взваливает на себя лишнюю работу, за которую по сути ей никто и не заплатит, девушка по-доброму улыбалась и говорила, что как хороший заместитель, она просто обязана помогать своему начальству с его работой. — Вы опять сидите до поздна? Попросили бы меня о помощи, я же не раз уже доказывала вам, что на меня можно положиться.       За прошедшие годы Мишель выучила русский еще лучше и на самом деле могла с легкостью говорить на нём как на родном, даже без акцента, но предпочитала всё же оставить за собой эту индивидуальность в виде картавости и проглатывания некоторых букв. — Время идет, а вы, Мишель, так и остаетесь весьма настойчивой девушкой. Не поймите меня не правильно, но я искренне удивлен, что вы всё еще не замужем, не в отношениях. У такой как вы, должны быть толпы ухажеров.       Тема замужества не была какой-то болезненной для молодой Штокхаузен, скорее она вообще мало об этом задумывалась. С одной стороны это здорово жить в любви, с любимым мужчиной и родить от него детей, а с другой это вечная нескончаемая роль домработницы, причём бесплатной. Сколько женщин после замужества стали со временем еще более уставшими и несчастными чем до? Нет, Мишель определённо гораздо больше нравилось работать на Сеченова, даже скорее вместе с ним. Нудные конференции, мероприятия, горы бумажек и даже порой сложные операции были гораздо дороже, чем будущее в котором тело испорчено беременностью и родами, а нервы на пределе из-за недосыпа и детских истерик. Да и вряд ли бы удалось потом выйти снова на работу. Как правило, большинство мужчин не любят когда их женщина работает, ведь тогда она не успеет прибраться в квартире, приготовить вкусный ужин и ночью у нее не будет сил на то, чтобы ублажить своего мужа.       По этим причинам Мишель и предпочла карьеру. Да и с таким начальником работа только в радость. — Ну, какая ж я девушка, товарищ Сеченов, — отшутилась немка, — мне через пару лет сорок стукнет. — В сравнению со мной вы весьма молоды, — улыбнулся мужчина, — и я полагал, что вам будет приятно если я буду вас так называть. Вы хорошо выглядите, не удивляйтесь комплиментам.       Дима конечно был только рад, что его верный заместитель в меру скромна, так как выскочек он терпеть не мог, пусть и сам в юные годы был таким. Однако, его всё же интересовало, почему такая девушка, женщина за время работы на Предприятии 3826 так и не нашла себе достойного мужчину. Конечно, он бы не очень хотел, чтобы такая помощница растрачивала свой ум на неблагодарную работу в виде ухода за мужем и детьми, но ведь это вполне нормальное человеческое желание. Да и негоже ей с утра до ночи проводить время в душном кабинете со стариком, даже если этот старик, кажется, безнадёжно в нее влюблен. — Позволите вопрос? — Спросил Сеченов, окончательно отрываясь от бумажек. — Да, конечно, — ответила девушка, присаживаясь в кресло напротив. — Вам в самом деле бумажная волокита, сутки в операционной и сидеть с утра до ночи в душном кабинете со стариком приятнее, чем проводить вечера с семьей? Не подумайте, я безмерно рад работать с вами, но большинство девушек вашего возраста уже давно замужем. Вам разве не хочется того же? — Если честно, Дима просто боялся, что Мишель однажды захочет уйти, что надоест ей смотреть на его жалкие попытки сделать мир лучше и создаст свою семью, свой маленький мир, в котором для академика Сеченова не будет места. — Во-первых, меня устраивает моя работа, — пожала плечами немка, — а во-вторых, никакой вы не старик, товарищ Сеченов, а мужчина в расцвете сил, сколько вам еще повторять? И к вам в таком случае встречный вопрос: а почему вы не женаты? — Я был женат, — совершенно спокойно ответил ученый, наблюдая, как меняется реакция на лице собеседницы, — еще до открытия Предприятия, в далекой молодости. Но, тогда мне важнее всего была наука, работа, поэтому вскоре мы развелись и больше не виделись. А потом как-то и не задумывался об этом, слишком было много дел важнее, чем поиск второй половинки, а сейчас наверное, уже нет смысла. — А хотели бы? — Спросила Мишель, заглядывая мужчине прямо в глаза, вызывая этим у него легкое смущение, от чего взгляд пришлось отвести чуть в сторону, делая вид, что размышляет над заданным ему вопросом. — Не могу быть в этом уверен, — почти честно ответил Дима. Он хотел отношений, любви, может даже мечтает жениться, но не на абы ком, а на своей очаровательной немецкой помощнице, что раз за разом выручает его и порой смотрит так, словно всё-всё про тебя знает, — да и тяжело со мной будет. Теперь то я привязан к науке еще больше, крепче, ни одна дама не захочет соревноваться с такой серьёзной соперницей. Да и опять же, не в том я возрасте уже, чтобы жениться. Свадьба это дело молодых. — Жаль, что вы так считаете, — хмыкнула девушка, переключая внимание на папки с документами и отчётами, которые необходимо проверить и подписать к завтрашнему утру.

***

1 июня 1955 года Предприятие 3826 комплекс «Челомей» Кабинет академика Дмитрия Сеченова 23:50

      Внезапная мысль о том, что время уже достаточно позднее, вытащила Сеченова из роя мыслей и бесконечных рассуждений насчёт Коллектива и своих чувств к женщине всё это время сидящей напротив него. Пиджак был снят и бережно покоился на спинке кресла, рукава черной рубашки закатаны, привычный красный галстук снят, позволяя расстегнуть две верхние пуговицы на рубашке обнажая острые ключицы. Кудри были собраны в слегка небрежный пучок, который придавал девушке еще больше шарма. Из-за жары Мишель носила в данный период темно-синюю юбку, а не брюки, от чего Дима порой мог позволить себе одним глазком взглянуть на разбитые в очередной раз коленки. Именно по этой причине немка и носила в большинстве случаев брюки, ведь так никто не видит и не знает, что туфли на каблуках — ее злейший враг. Честное слово, когда-нибудь он обязательно позволит себе обработать раны на ее коленях, чтобы в кровь не попала какая-нибудь грязь.       Взгляд отвести от бледных и выпирающих ключиц было довольно тяжело, но Сеченов успешно справился с этой задачей — воспитание, моральные принципы и безграничная любовь к этой девушке не позволяли ему так нагло на нее пялиться. А это всего-то ключицы! Перед ним каждый день кто-то из других сотрудниц комплекса чуть ли не в лицо пихает своё глубокое декольте, а он даже не обращает на это внимания, просто продолжает вести диалог или трудиться над очередным чертежом. Но стоит Мишель оголить больше положенного, в рамках рабочего момента, тот или иной участок кожи, то Дима тут же смущался, как мальчишка и еле сдерживал порыв рассмотреть не скрытую под рубашкой или юбкой часть тела.       На нее не хотелось наброситься и завалить в постель, на нее хотелось любоваться часами, нежно обнимать, невесомо касаться ее губ своими, вдыхать тонкий аромат духов, исходящий от волос. Для академика Сеченова она была самой прекрасной женщиной на всей планете, ему никто другой не нужен был. Вот только он почему-то был уверен, что не подходит ей, не только в силу возраста, но и в силу его огромной любви к науке.       На улице уже очень темно и будет как минимум неприлично с его стороны не проводить коллегу до дома. Она задержалась здесь из-за него и мало ли, что может случиться — плохих людей гораздо больше, чем кажется. Если с Мишель что-то случится, то Дима себя никогда в жизни не простит.       Немка с радостью согласилась на предложение, ведь как никак в сопровождении мужчины добираться до дома гораздо спокойнее, чем одной. Плюс по дороге можно было поговорить о чём-нибудь. Ей нравилось общаться с Сеченовым, причём не только о работе. Он человек умный, много знает, многое пережил, у него всегда есть, что рассказать хоть и с виду кажется, что он не любитель болтать. Да и чего греха таить, в свои пятьдесят лет был очень даже привлекательным мужчиной, причём без всяких полимеров и операций, как многие думают.       По пути до дома, где жила Штокхаузен, она и министр промышленности разговорились, у них завязался весьма интересный диалог, причём особо не связанный с их работой. Дима, к своему удивлению, разговорился о своих мечтах о лучшем мире. Мишель знала о стремлениях директора, но понятия не имела откуда они берут начало. Круговорот крови, болезней и смертей сильно повлиял на него, а уж война особенно, ведь как врач, он был обязан перевязывать, оперировать, зашивать наживую сотни, тысячи солдат. К сожалению, каким бы опытным специалистом он не был, этого не хватило, чтобы спасти всем этим ребятам жизнь. А ведь большая часть и вправду были еще совсем мальчишки молодые, лет восемнадцати, двадцати и Дима всё еще винит себя в их гибели. И да, боевые роботы с легкостью смогли заменить людей на поле битвы, но это не означало, что смерти на этом прекратились.       Во время войны гибнут не только солдаты, но и старики, женщины, дети, те, кто не может себя защитить, те, кто не может сражаться за свою жизнь. И именно тогда Сеченов задумался о том, что способен на большее, что приложит все усилия на то, чтобы в мире больше не было войн, голода, страха. Он вдохновился идеей создать мир, в котором люди будут достаточно умны, чтобы больше никогда не вступать в войну, а если всё попытаются, то на этот раз их будет кому остановить. И его мечта вот-вот сбудется, скоро состоится запуск Коллектива 2.0 и мир наконец-то станет лучше, чище, людям откроются новые возможности, новые знания. Мишель была рада, что участвует в подготовке, что она помогала разрабатывать проект «Атомное Сердце», особенно теперь, когда она узнала истинные мотивы директора Предприятия касаемо этого проекта.       О себе же девушка рассказывать пока не решалась. Когда-нибудь она обязательно поделиться своим темным прошлым, так как скрывать его порой слишком тяжело. Когда-нибудь, но не сегодня. Сначала пусть свершится мечта ее начальника, а там она уже расскажет всю правду о себе. — Спасибо вам, Дмитрий Сергеевич, что проводили меня, — поблагодарила девушка, когда они наконец-то дошли до ее подъезда, — стыдно признавать, но, иногда очень страшно возвращаться домой в одиночку. Так часто с женщинами случаются ужасные вещи, что иногда кажется, что проще не выходить из дома вообще. Если честно, то я часто из-за этого остаюсь ночевать в комплексе, в какой-нибудь небольшой комнатке отдыха. — Правда? — Удивился мужчина, уже представляя это как шанс проводить с любимой женщиной чуть больше времени вне работы. — Не дело это. Если хотите, Мишель, то я с радостью готов составлять вам компанию по вечерам и провожать до дома.       Мысленно немка победно улыбнулась — наконец-то великий академик Сеченов начал действовать. Может, он и был гением, но в том, что касалось женщин и отношений — совсем наоборот, иначе бы давно заметил, что его чувства взаимны или хотя бы еще года два назад начал бы делать первые шаги навстречу. Он наивно полагал, что девушка вовсе не замечает как он на нее поглядывает, как делает комплименты, как томно вздыхает стоит их коленям случайно столкнуться, когда они сидят за одним столом или когда она расстегивает верхние пуговицы на своей рубашке. Мишель понимала, что скорее всего Дмитрию нужно чуть больше времени, чем обычному мужчине, чтобы понять и принять свои чувства, поэтому старалась действовать осторожно. — Товарищ Сеченов, — девушка сделала вид, что крайне смущена таким предложением и отвела взгляд, — вы уверены? Мне не сложно и в комплексе оставаться. Неудобно как-то, вы человек занятой. — Всё в порядке, мне не трудно, да и полезно будет прогуляться перед сном, — Дима изо всех сил старался сейчас не выглядеть как глупый мальчишка, но счастливую улыбку до ушей сдерживать было невозможно. — в моём возрасте это пойдет только на пользу, да и не могу я позволить чтобы мой заместитель ночевала на работе — таким только я грешить могу. — Спасибо вам, Дмитрий Сергеевич, — девушка искреннее поблагодарила мужчину и прежде чем тот собрался уходить, неожиданно сказала: — можете звать меня «Маша», если хотите. — Маша? — Удивился учены произнося такое обычное имя вслух, словно вслушиваясь как оно звучит. — Только если вам так будет удобнее. Лично я считаю, что «Мишель» подходит вам гораздо больше.

***

      По пути до своего дома Дмитрий размышлял о том какая же всё-таки великолепная женщина Мишель Штокхаузен. И умна, и красива, в меру скромна, трудолюбива — прекрасная женщина для такого как он. Ему нравилось, что иногда она и мнение свое высказать не побоится, что она раз за разом продолжала уверенно гордо шагать на каблуках, даже после того как в очередной раз запнулась и свалилась на пол. Диме нравилось ее ловить, потому что только в такие моменты он может позволить себе её коснуться.        Рядом с ней он чувствовал себя совсем мальчишкой: глупым, смущённым, не знающим, что делать со своими чувствами. Хотелось просто быть с ней рядом, провожать до дома, любоваться на темные кудри и, чего греха таить, до безумия хотелось коснуться своими губами этих чуть припухлых, но наверняка таких мягких губ, что в последние месяцы не накрашены помадой — волнуется много и часто кусает.        Такую женщину хочется носить на руках, чтобы она не ломала себе ноги и не разбивала коленки из-за высоких каблуков, которые были обязательным элементом ее гардероба на работе. Но, к сожалению, великий ученый считал, что такая девушка вряд ли когда-то ответит ему взаимностью. Да и очевидно, что романтические отношения немку не особо интересуют, у нее нет на это времени — слишком много важной работы, некогда и незачем искать время, чтобы сбегать на свидание. Сеченов то только рад отпускать ее раньше, не вынуждать сидеть с ним до поздней ночи над очередными чертежами, документами и прочими важными бумажками, но ведь не выгнать же! Стоит только заикнуться о том, что сегодня Мишель может уйти пораньше, так тебя таким взглядом одарят будто ты сморозил самую настоящую глупость. И спорить же бесполезно, уж сколько лет прошло, а каждый раз девушка настаивает на своем и, прихватив с собой две чашки кофе — усаживается рядом и принимается за работу.       Иногда бывают и моменты, что Штокхаузен приходит на Предприятие даже раньше чем он, хотя теперь Дима подозревал, что это связано как раз таки с тем, что девушка ночует периодически на работе, а не у себя дома. Даже Сеченов старается чаще заглядывать в свою старенькую и пыльную квартирку, чтобы не забыть, что у него вообще в принципе есть собственное жилье. Чёрт, да с таким успехом и Предприятием 3826 и проектом «Атомное Сердце» должен вовсе не он руководить, а она. Конечно, Дима не настолько сошел с ума от любви чтобы отдать свои бразды правления кому-то другому, но пожалуй, с Мишель он с удовольствием разделил свою так называемую власть на двоих. Кто знает, может однажды она и согласится, если не встретит к тому времени кого-то более подходящего, кого-то моложе и привлекательнее, чем министр промышленности.       Ученый не считал себя каким-то не красивым или совсем старым, но ведь он и не наивный глупец — прекрасно понимает, что при всех его положительных качествах на него вряд ли искренне обратит внимание достаточно молодая девушка. Всё-таки если будет стоять выбор между пятидесятилетним мужчиной, который целиком и полностью погружен в науку практически большую часть своей жизни и, который совершенно ничего не понимает в отношениях и пылким, романтичным ровесником, который сможет хотя бы просто на руки поднять без боли в пояснице, то ответ наверное очевиден. Будь сейчас кто рядом несомненно польстил бы академику, сказав, что для своих лет выглядит очень хорошо, а редкие морщины и пара седых прядей просто от стрессовой работы, а не от старости.       Вот только Дима прекрасно знает, что еще лет десять назад он выглядел намного лучше, чем сейчас.       Уже стоя у себя на кухне с чашкой чая, мужчина смотрел на небо и думал, что еще с самого детства мечтает о том, до чего ему никогда не дотянуться как бы он ни старался. Еще мальчишкой начал мечтать о звёздах, в юности мечтал попасть в космос, чтобы увидеть такие красивые и желанные звёзды, побывать на других планетах. Уже в более зрелом возрасте замечтался об идеальном мире, где больше нет войны, нет крови, где людям будут доступны любые знания.       Сейчас же, как ему казалось, его новая мечта недоступна для него еще больше, чем все предыдущие. Но с другой стороны именно это ему и нравилось в космосе и звёздах, именно это он так любил в Мишель — за то, что не вешалась на него, не пыталась добиться особого расположения, хотя оно у нее, кажется, было с самого начала. Старый дурак влюбился по уши и теперь мучается, зная, что даже звёзд ему достичь гораздо проще, чем добиться расположения своей прекрасной заместительницы.