Глава 2

***

Территория СССР 2 июня 1955 года Предприятие 3826 комплекс «Челомей» 07:25

      Следующим утром Дмитрий Сергеевич решил заявиться на любимую работу еще раньше обычного. Быстро позавтракав, он постарался как можно скорее добраться до комплекса — сегодня много работы, не стоит опять все скидывать на Мишель.       Добравшись до своего кабинета, Сеченов обнаружил аккуратно сложенные две стопки папок. Ту, которая больше, Штокхаузен очевидно приготовила для себя. Видимо, хотела успеть сделать больший объем работы, до прихода директора Предприятия. Однако, за рабочим столом самой девушки не оказалось. И в соседнем кабинете с табличкой «Мишель Штокхаузен», тоже. «Наверное, вышла за кофе» — подумал учёный, вешая пиджак на вешалку, а затем направился в столовую.       Там он обнаружил Мишель распивающую кофе в компании Виктора Петрова. Виктор парень хороший, умный, трудолюбивый, хоть и слишком эмоционален, и чуть что сразу затевает скандал, но Дмитрий уважал его за упорство. В данный момент парень занимал должность ведущего инженера на Предприятии и получил эту должность конечно же не за красивые глазки.       По всему Предприятию уже давно ползли слухи, что программист по уши влюблён в очаровательную немку, которая вообще-то была старше его на пару лет, однако, Петрова это не смущало. Скорее наоборот, это только подогревало его интерес к ней. Вот только набраться смелости и пригласить девушку на свидание ему никак не удавалось. Даже каких-то активных попыток ухаживания он не предпринимает. Откуда же слухи тогда идут? А вот есть источник — сам Петров. Сидел пару месяцев назад распивал пиво с другими программистами в конце рабочего дня, вот и выдал все свои секреты на пьяную голову. Сам и разболтал, что уже давно влюблён в Мишель и мечтает быть с ней.       Конечно, чуть позже, он подарил ей просто так парочку простеньких букетов и какие-то конфеты, но на этом его попытки ухаживания как-то закончились. А ведь тридцать три года уже, так-то не мальчишка, хоть и внешне ему больше двадцати с хвостиком не дашь, мог бы быть смелее, но нет.       Однако, сегодня, видимо смелости он все же набрался, ведь до этого их вместе особо и не видели, а сейчас сидят за одним столом, кофе пьют. Тут то в сердце великого ученого и прокралась жгучая болезненная ревность. Внутри всё клокотало от несправедливости: «как же так?», «почему он, а не я?». Парочка весело о чём-то переговаривалась, Мишель искренне улыбалась Виктору, а тот буквально светился от счастья и не сводил с нее глаз. Казалось, что он сейчас просто взорвется от радости.       Будь Сеченов сейчас так же молод и горяч на голову, как Петров, то наверняка бы сделал какую-то глупость: устроил бы сцену у всех на виду или же вообще пригрозил бы парнишке увольнением. Но, к счастью, Дима никогда не совершал необдуманных действий, иначе бы никогда не стал главой целого научного Предприятия. Однако, факт того, что на горизонте появился весьма серьёзный соперник — заставило задуматься, что нужно срочно что-то предпринимать.       По-хорошему надо позвать немку на свидание гораздо раньше, чем это сделает Петров. Хотя, а что если он уже позвал? Может, они поэтому и пьют вместе кофе? «Нет, вряд ли» — подумал про себя ученый. «Виктор почти такой же, как я — с ног до головы в работе и вряд ли ему хватило смелости прямо сутра подойти к девушке и пригласить ее куда-то. Он попросту не знает как это делается, так что скорее всего, они просто пьют кофе. Ничего страшного в этом нет» — продолжал свои размышления академик, не обращая внимания уже ни на что вокруг себя. Взор был полностью прикован к двум конкретным людям.       Пока он продолжал копаться в себе, то не заметил, как те самые люди, наконец-то увидели его и помахали ему рукой, приглашая к себе. Подойдя ближе, Дмитрий вновь обратил внимание с каким упоением Петров смотрит на Мишель, словно он никогда в жизни не видел ничего прекраснее. Хотя, чего скрывать, Дима был полностью с ним в этом солидарен — немка действительно была самым прекрасным, что он видел в своей жизни. Сейчас волосы были распущены и ложились на плечи слегка влажными после утреннего дождя кудрями. Рубашка застёгнута, красный галстук как всегда ровно завязан и если учесть тот факт, что девушка живёт одна, то каждое утро она сама его завязывает, что заставило Сеченова от этого внезапного осознания мысленно пристыдить себя.       Сам он никогда не умел управляться с этой шелковой удавкой на шее, хоть и носил галстуки почти всю свою жизнь. Сначала в школе, но тогда каждое утро узел завязывала мама. В университете, когда впервые съехал от родителей — понял, что как бы ни старался ничего не выходит, поэтому первое время этот элемент гардероба на нем отсутствовал. Но позже, когда его пригласили на какое-то важное мероприятие снова пришлось бороться с этим созданием дьявола. К счастью, тогда на помощь пришла сокурсница и ловкими движениями завязала самый простой, но при этом не менее красивый узел. После, на выручку приходил его лучший и теперь уже покойный друг Харитон Захаров, который заранее завязывал на себе несколько галстуков, а потом уже готовые передавал Диме.       Захаров умер и оставил Сеченова один на один не только с шелковой удавкой, но и в принципе оставил его одного. Пришлось просить Петрова придумать алгоритм для роботов-балерин, который позволил бы им обучиться такому сложному навыку, как завязывание галстука. Однако, позже выяснилось, что близняшки и без всяких алгоритмов прекрасно справлялись — остаточное сознание Екатерины Нечаевой, которую не удалось спасти после взрыва в Болгарии. Конечно, Сережа ведь тоже никогда не умел завязывать шелковый узел, поэтому за него это каждый раз делала жена. — Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — первая поздоровалась Мишель, когда учёный подошел к столику, сразу же обращая внимание, как потускнели его глаза. — С вами всё в порядке? Выглядите измотанным. — Да, вы очень бледный, может, помощь какая нужна? — Искренне забеспокоился Петров, что заставило академика задуматься: а волновался бы программист так же сильно, если бы знал, что его начальник испытывает к немке те же нежные чувства, что и он. — Со мной всё в порядке, не стоит переживать, — соврал мужчина, понимая, что, то ли из-за недосыпа и недоедания, то ли из-за ревности, но ему действительно становиться как-то не по себе. — плохо спал ночью, не выспался. Вот и голова кружится немного, кофе выпью и всё пройдёт. — Какое кофе? Если голова кружится, то лучше чай или водички, — тут же запротестовала Мишель поднимаясь со своего места, — сейчас принесу что-нибудь, а вы сядьте лучше, пока в обморок не свалились у всех на глазах.       Немка убежала не дав Сеченову даже слово вставить, оставив его один на один со своим соперником, который даже понятия не имел, что возможно, ему в скором времени придется бороться за любовь Мишель. Петров был совершенно спокоен, что-то говорил про то, что Дмитрию Сергеевичу нужно просто чуть больше отдыхать и тогда все будет в порядке, с явным намеком на возраст академика. Тот в свою очередь практически впервые в жизни чувствовал, как внутри него т потихоньку всё закипает от ярости, от ревности. Сеченов, как человек науки, никогда в жизни никого не ревновал, считая это глупостью, мол, любимому человеку надо доверять, но сама мысль о том, что кто-то другой, а не он распивает кофе вместе с Мишель вызывала в нем бурю эмоций. За что он корил себя сразу же еще больше, ведь это ужасно глупо ревновать человека, с которым ты не состоишь в отношениях, который тебе ни в чём не клялся, ничего не обещал.       Может, ей в самом деле этот навязчивый Петров нравится гораздо больше? Если так, то разве это плохо? Она молодая, красивая, умная женщина и, в целом, Виктор еще не самая худшая партия. В конце концов юноша весьма не глуп, имеет высшее образование, причём окончил университет с отличием, у него блестящее будущее, плюс еще и увлекается театрами, а значит, с ним можно не только о полимерах и роботах разговаривать. В отличие от Сеченова, который за последние лет семь минимум никуда дальше лаборатории не выбирался. Да и Виктор значительно моложе, смогут семью завести, если захотят. Сеченов в свои пятьдесят вряд ли более плодовит, чем молодой юноша. Хотя, может, он вообще бесплоден — не интересовался никогда. Не было повода.       Как бы Дима не пытался внушить себе все мысли о том, что Виктор Петров подходит Мишель Штокхаузен гораздо больше, чем он — легче не становилось. Скорее наоборот. Стоило Мишель издалека обернуться и посмотреть в его сторону — в сердце что-то приятно и тепло разлилось. «Нет уж, сколько лет хожу вокруг да около? Надо просто взять и пригласить ее куда-то, а там будь что будет» — решил наконец-то Дима, а потом резко понял, что понятия не имеет, что могло бы заинтересовать Мишель.       За шесть лет совместной работы он так и не потрудился узнать, что ей нравится, какие места хотела бы посетить. Наверняка она не выбиралась никуда с тех пор как покинула родную страну. Надо как-то выяснить, а потом уже приглашать куда-то, а то мало ли ей не понравится и Дима будет отвергнут. «Надо обязательно спросить у кого-нибудь совета насчёт всего этого. Свидания всё-таки совсем не мой профиль» — пронеслось у мужчины в голове прежде, чем поток его мыслей прервал инженер. — Товарищ Сеченов, вы как-то совсем плохо выглядите, — Виктор искренне беспокоился за своего начальника, что немного удивляло того. Вариантов тут только два: либо Петров подлизывается, потому что опять что-то не сделал и ему нужна отсрочка, либо же академик Сеченов и вправду настолько хороший начальник и человек, что за него переживают его подчинённые. Единственная в ком он был уверен — Мишель, вот она то точно не пытается как-то подлизаться или что-то еще. Она всё делает с душой. — может, вам врачу показаться? Мало ли что. — Виктор, — Дима тяжело вздохнул сводя брови к переносице и прикрывая глаза, — я и сам врач, если вы еще не забыли. Со мной всё в порядке, это скоро пройдёт, просто устал немного за последние дни вот и всё, так что советую вам не тратить время охраняя меня, а пойти и заняться своей работой. Если я правильно помню, то вы всё еще должны мне отчёт по вашему отделу. Советую с него и начать. — Так, я его вчера доделал и буквально полчаса назад передал Мишель, — радостно заявил программист, — она всё проверила и подписала, так что вам не о чем волноваться. — В таком случае займитесь другими делами, нечего вам прохлаждаться. Работа не ждёт, Виктор, если хотите добиться чего-то большего, то надо работать, а не кофе распивать, — Дмитрий старался говорить спокойно, не показывать как сильно его съедает чувство ревности изнутри. Он всегда считал себя выше этого глупого чувства, поэтому корил себя сейчас за то что испытывает такие эмоции. Да и ведь это в самом деле глупо: он, почти старик, влюбился в молодую девушку и теперь еще и ревнует её к такому же молодому парню, у которого, даже при всей своей трусости в плане общения с женщинами, шансов побольше будет.       Мишель вернулась с целым подносом еды в руках: чай, какой-то салат, пюре с куриной котлетой, суп и даже кусочек белого хлеба! Дима с Витей очень удивились такому набору, ведь изначально девушка ушла просто за стаканом воды. — Представляете, стоило мне только попросить стакан воды для вас, как наша повариха мне кучу еды надавала, — бодро ответила Штокхаузен на немые вопросы, хлопающих глазами мужчин. — выдала она вас, сказала, что вы совсем перестали питаться во время рабочего дня! Даже перекусить не спускаетесь, один свой кофе хлещите на пустой желудок, вот вам и плохо. — Не стоило… — Дима попытался возразить такой неожиданной заботе, ведь он взрослый мужчина — разберется как-нибудь со своим здоровьем и образом жизни, но немка оказалась настойчивее.

***

Территория СССР 2 июня 1955 года Предприятие 3826 комплекс «Челомей» 14:18

      Последние несколько часов, Дмитрий Сеченов чувствовал себя ужасно глупо. Мало того, что Мишель забрала себе почти всю работу, отдав какую-то часть касаемо инженерии Петрову, который вызвался помочь, так и в принципе на него смотрели с какой-то жалостью. Было ужасно стыдно, неловко и страшно? Да, какой-то непонятный страх сковал его тело, мысли. Из-за этого никак не получалось сосредоточиться над даже самым легким чертежом, для самого простого робота.       Еще только два часа дня, а за дверьми кабинета так же тихо, как будто сейчас уже поздний вечер. Видимо, Виктор уже успел всем разболтать, что директор Предприятия себя плохо чувствует, а большинство сотрудников восприняли это как возможность отлынивать от работы, рассчитывая, что сегодня за это им ничего не будет. Сегодня — нет, а вот завтра, когда Сеченов будет чувствовать себя лучше, обязательно придумает какую-то работу для бездельников. Отдых, это, конечно хорошо, но надо знать меру.       Понимая, что набраться сил для работы сейчас не представляете возможным, Дима отложил карандаш в сторону, а сам откинулся в кресле, немного ослабив узел галстука. В кабинете стояла невыносимая духота, от чего находиться в нем было сравни парилке. Лучшим решением сейчас будет выйти на улицу, подышать воздухом и, к счастью, такая возможность была. Выпив напоследок стакан воды, Сеченов направился к выходу, наказав роботам-близняшкам предупреждать каждого, кто подойдет, что он вышел ненадолго.       По пути к лифту, проходя мимо кабинета своего заместителя, мужчина услышал громкие голоса и радостный смех. Ну, конечно, Петров вызвался помогать не только по доброте душевной, а чтобы побольше времени провести с очаровательной немкой. Сердце ученого впервые за долгие годы залила горькая обида, от осознания, что с ним Мишель никогда не смеялась, тем более так звонко и так искренне. Максимум, он мог увидеть мягкую улыбку на ее лице, но не больше. Оно и понятно, ведь Сеченов, в отличие от Петрова не делился комичными ситуациями из жизни, не травил анекдоты в разгар рабочего дня. С ним скучно, а с Виктором — нет.       Внизу у входа в комплекс Дима встретил майора Нечаева. Тот, как обычно, пререкался с роботом, который крайне настойчиво предлагал мужчине стакан газировки. Ну, что поделать? Ну, не особо любит Сергей всех этих роботов, относиться к ним с легким презрением по типу: «Дурацкие железки». Он всё-таки мужик военный, простой и все эти технологии не совсем понимает, знает только, что это на благо человечества, а во всём остальном как-то не спешит разбираться. Хотя, до Болгарии Нечаев был более любезен с «железками» и относился к ним менее грубо, чем сейчас.       Завидев академика, майор радостно улыбнулся и выпрямился, тут же забыв про свой конфликт с Рафиком, который продолжал активные попытки предложить советскому гражданину выпить газировку. На фоне Сергея любой человек выглядел мелким и щуплым, что уж там говорить про Дмитрия Сеченова, который в принципе никогда не был в хорошей физической форме. Ученый всегда был худым, хоть и достаточно высоким. Когда майор подошел ближе, разница в росте стала более чем очевидна — Сережа был выше Сеченова аж на целую голову. — Дмитрий Сергеевич, — поздоровался агент, пытаясь не хмуриться, но Дима знает его слишком долго, чтобы не заметить и не понять, что настроение Нечаеву испортил явно не назойливый робот. — Сергей, сынок, ты какой-то хмурый, что-то случилось? — Единственный способ отвлечься от своих проблем — переключиться на чужие. — Всё в порядке, шеф, — Сережа делиться своими проблемами не любил, предпочитая разбираться всегда в одиночку. — просто день сегодня такой. Дурацкий. — Ты уже не первый день с таким лицом ходишь, — подметил Сеченов, понимая, что майор привирает. — На самом деле ничего серьёзного, правда, просто… — Сергей огляделся по сторонам, словно боялся что кто-то их подслушивает. — надоедает мне кое-кто. — Да? — Дима был крайне удивлен. Конечно, Нечаев довольно вспыльчив и вывести его из себя не составит труда, но обычно люди не горели потом желанием доставать его дважды, а тут очевидно, кто-то надоедает ему уже длительное время. Видимо, ситуация серьёзная. — Кому же удается действовать тебе на нервы? — Есть тут один инженер-программист — Витя Петров. Не думайте, что я просто так жалуюсь, он в самом деле надоел ужасно! Я и представить не мог, что он такой назойливый. Я месяц назад заметил, что он какой-то грустный ходит, поникший, подумал, что случилось что-то у бедолаги. Я позвал его в бар пару раз: выпить, расслабиться. Так он после узнал мой адрес и теперь каждый день ко мне домой наведывается! С ящиком пива! Где только деньги берет и как вообще умудряется столько тащить. — Сережа тяжело выдохнул и продолжил: — я то не против выпить, даже смирился с тем, что он отрубается потом у меня на кухне, но он столько ноет. Я всё понимаю, у всех свои какие-то проблемы, но он уже невыносим! — Постой, — задумался академик, — а почему ты не можешь ему отказать? Не попросишь уйти? — Да жалко мне его, Дмитрий Сергеевич, — пожал плечами майор, — у него то, как оказалось, своем никого нет. Ни семьи, ни друзей, ни девушки. С виду весельчак такой, шутник, а вечером, как напьётся, так сидит и жалуется мне на свою неразделённую любовь к какой-то девушке. Насколько понял, она у нас на Предприятии работает. Я ж если его прогоню — совесть замучает, но и пить с ним уже не могу столько. В конце концов у меня так все органы откажут! — Хм, неразделённая любовь? — Уточнил Сеченов, немного хмурясь. — Ну, не думаю, что такая уж и не разделённая, — хмыкнул Сергей, — просто ему бы не бухать, а пойти и позвать эту девушку на свидание, может, она и согласилась. Может, вы ему дадите какую-нибудь работу? Хотя бы на один вечер? А что, все в выигрыше: я отдохну, у вас подготовка к запуску Коллектива быстрее продвинется, а Петров хоть отвлечётся от своих любовных мучений и, может, даже задумается как ему подход к этой даме найти. — Ну, я посмотрю, что можно сделать, — Дима немного задумался, рассматривая эту ситуацию с выгодой для себя во всех планах. — постараюсь что-нибудь придумать, а ты возвращайся к себе, отдыхай. Сегодня выходной даю.       От слов про отдых и выходной Нечаев практически засветился от счастья и еле сдержал порыв крепко обнять начальника в знак благодарности. Можно было бы конечно, но тогда он рисковал задушить и без того несчастного академика, ведь он всё-таки слишком часто перебарщивает с силой. Словесно поблагодарив академика за лишний выходной, Сережа быстро запрыгнул в машину и радостный уехал домой, в то время как Сеченов уже грезил о том, как оставит Петрова сегодня работать допоздна, а сам снова пойдёт провожать Мишель до дома.