Сезон 2. Серия 5. Кто такая Фэн?

      — Ну теперь точно принято дарить подарки! — Чондэ вскочил со своего места.       — Какие подарки?! — возмущённая Ён не успела схватить парня за край рубашки, он буквально выскользнул из её рук.       И все вслед за Динозавриком засобирались. Яндэ оставалось только хлопать глазками. Гадая, как выйти из неудобного положения. Чен уже мчался обратно:       — Вставайте к ёлочке, — кстати, о ёлочке, она совершенно случайно оказалась вчера на пороге и Сехун решил, что это какой-то простофиля оставил и решил прикарманить себе.       — Давайте, давайте.       Чонин решил, что ему нужно подтолкнуть стесняющихся барышень. Он взял за руку подругу, а потом хотел проделать тоже самое с Яндэ. Но Белянка во время отшатнулась. Бедный Мишка подумал, что она испугалась и приуныл.       Девочки встали по обе стороны от наряженной пластиковой красавицы, Ян поправила съехавшую шишку. Парни тоже выстроились в рядок, Чен с хитрой ухмылкой достал телефон.       — На самом деле это не все подарки, — начал Сехун, стараясь не смотреть Ён в глаза. — Ребята, которые ещё в Китае или дома, они подарят их вам позже лично. Вот, а сегодня…       — Слишком длинная речь, — Бэк, набравшись смелости, подошёл к Шампуни и всунул ей в руку голубую ручку швабры.       Девушка не сдержала усмешки, рассматривая самую нужную вещь в их доме. Ну, правда же, швабра куда-то подевалась и этот подарок пришёлся как раз кстати. Она не решилась посмотреть в глаза красивому вокалисту. Запах вишни снова исходил от него. «Значит, это он приходил тогда. И он стоял во дворе и согревал меня. И в новогоднюю ночь. Не знаю, как он смог пробраться в квартиру, но мне точно не показалось. Это так здорово. И всё же…где я и где он, красивый сказочный принц с нежной мальчишеской улыбкой».       Её размышления не остались незамеченными. каждый из присутствующих понимал, что старания Бэкхёна принесли свои плоды. Но нельзя же все лавры было забирать лишь ему.       — Теперь мой скромный подарок! — возглас Чонина заставил Ян встрепенуться и аккуратно отставить швабру в сторону. — Ёнхейя, Яндэ, я знаю, что ваши интересы и предпочтения во многом расходятся, — ему неловко было произносить торжественные речи, но он старался как мог. — Я думаю, что всё же угодил с подарком, — из большого-большого пакета он выудил две тёплые шапочки с лисьими ушами.       — Нини! — пропищала Ёнхейя, глаза которой загорелись огнями радости.       «Ну ты даёшь! — подтрунивали над ним парни. — Одень! Одень»! — начали скандировать они. Яндэ сначала тихонько, а потом в полный голос присоединилась к ним. Покрасневший от смущения помял в руках шапку, как бы разыскивая, где у неё «зад», а где «перед». Затем, наконец, аккуратно, чтоб не повредить причёску, стал натягивать.       — Нини, открой глаза! — шепнула Смуглянка       — Ты тоже открой глаза, — Чен-чен тем же шёпотом решил напомнить о том, что все всё слышат.       Оба: и Ён, и Чонин зажмурились, чтобы не испытывать ещё большее смущение, а остальные подкалывали и расхваливали шёрстку шапочки. Яндэ наблюдала и делала вид, что наслаждается весельем. На самом деле интересней сцен тактильной измены были только глаза Бэкхёна. Она поймала его пристальный взгляд. Парень сделал вид, что случайно засмотрелся на украшения, на звезду на макушке. Ян было очень неловко. И Бэку это чувство передалось будто бы по воздуху. Ещё ни разу в жизни он не хотел так сильно узнать: чем же всё закончится.       «А это подарок от меня, — Чен достал две аккуратные коробочки, заглянув внутрь правой, убедился, что протягивает нужный цвет. — Я знаю, что Яндэ недавно проколола уши, но так и не надела те серьги, — он понял, что никто, кроме него и Бэка не в курсе, что это были за украшения. — Поэтому я подумал, что подарок будет в самый раз». В коробочках оказались две пары одинаковых серег с камушками: у Белянки они были насыщенного голубого цвета, а у Ёнхейя таинственного глубокого фиолетового.       «Будто аметисты», — прошептала Ян, и далёкие воспоминания наполнили её душу. В тот момент она поняла, как сильно ошибалась, когда говорила, что ей не нужны воспоминания о прошлом. Наполненные теплотой, запахами, родными пейзажами картины захватили разум, воображение пыталось дорисовать не достающие детали, но даже так было ясно, что все они были настоящими. А сейчас девушка живёт выдуманной ей же самой жизнью.       — Что такое? — первым неладное заметил Исин, до этого тихо таскающий еду со стола, уж больно он проголодался.       — Простите, что-то в глаз попало. Я на минутку, — девушка умчалась в ванну.       И вновь беспокойство отразилось на лицах присутствующих. Парни беспокоились, что истерика вновь повториться. Бэкхён уже сделал шаг в сторону белой двери. Но она тут е распахнулась сама. Яндэ улыбнулась и направилась к холодильнику:       — О, мы забыли самый вкусный салат! Вы такого точно не пробовали.       Она радостно улыбалась, почти бегом занося тарелку в комнату, как будто минуту назад она не хотела плакать. У всех от сердца отлегло.       — Ты давно его просила, потому я не мог не купить, — Исин протянул Ян рюкзачок. — А для Генерала Ён у меня тоже есть тот самый особенный подарок. Это, — из рюкзака он вытащил саженец пиона, — мама велела передать его тебе.       Глаза Ён расширились, на лице появилась глупая доброжелательная улыбка. В ней прям так и читалось «я цветы не выращиваю, на кой он мне». После Ян застала её в коридоре и рассказала, что его дарят невестам. Это китайская традиция. Смуглянка раскраснелась, рассмеялась и сказала, что это просто прекрасный подарок для тех, кто только недавно стал встречаться.       Ну и напоследок остался Сехун. Ёнхейя не знала, что и представить. С одной стороны она никакого подарка не заказывала, с другой — все принесли. Не будет же её парень исключением?! Любопытство и ожидание чуда в одну секунду подняли ей настроение на такую высоту, что стоило бы опасаться.       Макнэ же немного потоптался на месте, а потом потянулся к своей сумке. Все смотрели на него с нетерпением, и это раздражало. Бесило! Хун и так всегда был под прицелом, но когда на сторону врага становились собственные братья- разочарование в жизни усиливалось. В итоге он быстро вручил Белянке коробку, перевязанную красной ленточкой.       Шампунь хотела узнать, что там, но не при всех. Но кого это волновало? «Открой»! — скандировали с трёх сторон. Избежать внимания никак не получилось.Она долго возилась с упаковкой. Зайка едва сквозь зубы не прошептала «разорви её уже». Барышню просто распирало от любопытства.       Белянка же набрала побольше воздуху, прежде чем сорвать крышку. Внутри лежал алый бант. На лицах парней отразилось разочарование. А вот девушка коснулась шёлковой поверхности кончиками пальцев и почувствовала, как внутри зарождается напряжение. Она знала, что это что-то для неё значит. Это что-то важное, но никак не могла вспомнить. Но всё нежной улыбки Сехун добился в ответ. И, признаться, он ещё не знал такую Яндэ. А вот Бэкхён, следящий за происходящим, преисполнился ревностью к младшему брату, жгучей, мучительной.       Ёнхейя плохо представляла, что такое ревность, тем более к лучшей подруге, потому просто отхлебнула из стакана, стоявшего на краю стола, чтобы немного снять напряжение. Она лишь не ведала, что Исин успел налить туда ликёр. Чжан буквально потерял дар речи, когда глядел как янтарная жидкость исчезает в горле Томатика. Он то хотел его как следует разбавить, а вышло вот так вот. Китаец толкнул локтём младшего брата. Чонин сначала не въехал, а потом бросился к девушке, чтобы вовремя поддержать пошатнувшееся тельце.       — Ён, всё хорошо! — теперь в пору было беспокоиться всем.       — Всё прекрасно! — глаза её загорелись азартным огоньком, как потом выяснилось — зря.       Из воспоминаний Зайчика: «От сладкого напитка никто не спасся». Из воспоминаний Сехуна: «Такой я её никто не видел». Хотя Смуглянка ненавидела пьянство, в ту ночь всё перевернулось с ног на голову. Теперь же её отношение выражалось в следующей фразе: «Если бы я пила только с Сехуном, то никогда бы не вышла из запоя». Мало кто помнил все подробности происходящего. Ликёр Исина стал напитком забвения в прямом и переносном смысле. На какие-то несколько часов эти парни и девчонки стали самыми обычными тусовщиками. Врубили музыку погромче, танцевали, не задумываясь ни о чём, шутили и смеялись. Никаких ограничений, никаких внутренних стопоров и тайн.       Дарение подарков продолжилось после того, как все отведали чудо-зелье. Бэкхён протянул Ёнхейя коробку конфет и пытался сообразить какие-то пожелания, но в итоге пожелал ей подрасти. Если бы она была трезвая, то затаила бы обиду на всю жизнь, а так просто обняла. Точнее она упала на него и пыталась удержаться. Сехун вовремя разделил непримиримых врагов, откатив девушку в сторону. Чтобы она не ворчала, торжественно вручил корзинку с какими-то мелкими вещичками типа щипчиков и масок. Пока пошатывающаяся Смуглянка с упоением их рассматривала, он успел предотвратить падение Исина с балкона.       После между братьями завязался диалог следующего содержания:       — Давай, я в тебя верю! Стащи у генерала Ён проездной и прокатись в метро. Откроешь для себя новый мир, — Чонин уже потянул было руки к карманам подруги, но предводитель племени тумба-юмба не сдавалась просто так, мало этого, она поняла этот пьяный китайский диалект Чанша.       — У Ёнхейя сто лет не было проездного. Но давай, — и указала на задний карман джинсов. — Посмотрим на что ты способен. Малыш.       После Барашек вспомнил, что привёз три своих новых альбома и стал раздавать вместе с автографами. Причём все три автографы получили его братья а не преданные фанатки. Яндэ флиртовала со всеми, со всеми, кроме Бэкхёна, его она как будто случайно каждый раз обходила стороной. И это сильнее всего задело и без того ревнивого Щеночка. И тут уже не обошлось одной стопкой ликёра.       Белянка взяла у кого-то телефон и стала набирать номер доставки:       — Что в магазине заказать, кроме блюд из Сехуна?       — Мы не занимаемся поеданием людей! — выкрикнула Ён и выхватила у неё из рук гаджет.       — Зайцы — вегетарианцы, в отличие от хищных Шампуней. Отдай, — на глаза попалась рука макнэ, довольная Яндэ в доказательство своих слов укусила его за ладонь, правда не сильно.       — Пожалуйста, не ешь Сехуна. Он мне нужен! — Хун же кажется совсем этого не заметил.                    Потом они снова умудрились сыграть в бутылочку из-под того самого ликёра. И трудно было сказать, кто и кого и сколько раз поцеловал. Ни чьи губы не остались целомудренными. И уже за полночь вся честная компания отрубилась, кто на балконе в кресле, кто на диване. Девочки всё же как-то сообразили пойти в спальню, за ними же увязался и макнэ. На кровати ему место не нашлось, потому он улёгся на коврик с той стороны, где спала Ён.

***

      — Какого хрена они ушли праздновать и бросили меня здесь? — Фэн плюхнулась на диван в гостиной, закинула ноги на кожаную спинку.       — Не начинай, — Чан тоже был недоволен, сел рядом и обнял подушку, надув прелестные губки.       — Нет, это ни в какие ворота… У меня тоже меж прочим праздник!       — Да? — Чан посмотрел на Фэн в ожидании разъяснений.       Девушка понимала, что раскрытие личности прямо сейчас грозило грандиозными разборками. К тому же она не совсем было уверена в том, что воспоминания — не плод её воображения. Музыкальный канал, включенный на телевизоре порядком надоел. Незатейливая песенка раздражала. Нервы и без того были напряжены. Пчёлка искала повод переключить тему разговора.       — Так Рождество же! — девушка указала пальчиком на не украшенную ёлку, которая сиротливо стояла в углу. — Где мой подарок?!       — Я твой подарок! — усмехнулся Чан и потянулся к девушке. — Хочешь, ёлку зажгу?       — Чтобы сгорел весь дом? — усмехнулась Фэн и потрепала парня по волосам, которые снова решили перекрасить. — Ты… как бы это сказать. Прошлогодний подарок. А я хочу в этот год.       — Мне кажется, что там что-то лежит. Пойдём посмотрим?       В чём у Пак Чана было перед всеми преимущество, так это в том, что он не принимал колкости за оскорбления. Он все слова, произнесённые девушкой считал подарком. Любой другой на его месте мог бы обидеться и устроить скандал, ведь его значимость преуменьшили. Только не ласковый волк. И за это Фэн была благодарна.       Девушка не торопилась подниматься с дивана. Ей хотелось просто наблюдать за немного неуклюжим высоким парнем, старающимся аккуратно ступать между разноцветных коробок. И миссия едва не провалилась, когда он случайно поскользнулся на ленточке. «Что лежишь? Пошли давай. Тут есть что-то для тебя». И правда под ёлкой стояли два подарка, подписанные русскими буквами. К ним прислонился третий, странной формы, завёрнутый в красную упаковочную бумагу.       — Ну и какой откроем первым? — усмехнулся парень и, не дожидаясь ответа, схватил красный и потряс его.       — Эй! Ты же можешь его сломать! — девушка попыталась вырвать подарок. Ее снедало любопытство. Если она знала, кто мог подарить остальные два, то эта коробка была явно от кого другого. — Хочу ее открыть первой, — увидев на обратной стороне китайские иероглифы, Фэн тут же сузила круг причастных лиц.       — Алкоголь? — Чан был немного удивлён.       — Надеюсь, там нет внутри змеи.       — А может? — Фэн смерила Наивняшку взглядом, и сама уже потрясла бутылку.       Это был один из сладких ликёров Чанша. Теперь автор подарка был определен. «А что в двух других? Открывай — не томи»! — Ушан воспользовался ножницами и раскромсал мягкий картон. На пол вывалилась шёлковая кофта и юбка-макси — Ян как обычно подарила одежду. Это уже вошло в привычку. Не то что бы Фэн не радовали новые шмотки, просто после каждой новой порцией девушка чувствовала себя виноватой. Хоть Белянка и огрызалась, жестко подкалывала её и иногда (очень часто) делала её пешкой в своих играх. На самом деле, как и прежде, она заботилась о ней, как о своей семье. Раньше или сейчас — это оставалось неизменным. Там ещё лежали вязанные рукавички и помада красивого глубокого винного оттенка. «Тебе она больше подойдёт», — воспоминания с новой силой ворвались в сознание и вызвали лёгкую нежную улыбку. Которой, конечно же, залюбовался влюблённый юноша.       Подарок Ён был немного своеобразным: толстовка Пак Чана, на которой была фотография Фэн причём явно сделанная без согласия. Но когда девушка взглянула на спину, то и вовсе закрыла глаза, стараясь подавить бурю эмоций. Там был снимок, на котором они с Чаном страстно целовались.       — Боже! — только и могла вымолвить, покрасневшая барышня.       — А мне такую не подарили! — обиделся парень, он уже собрался открыть все другие коробки и отыскать неполученный подарок.       — На! — протянула Фэн, она не собиралась носить такое. Но потом вспомнила о том, что этот Ушаст тут же побежит хвастаться всем и решила оставить компромат у себя.       Ещё внутри коробки были дорогие сладости.       — Какие продуманные, — усмехнулся Чан. — Выпить и закусить.       — А кто-то мне втирал, что не пьёт?! — усмехнулась Фэн, достав из комода зеркало, уж больно хотелось накрасить губы новой помадой.       — Я побежал за бокалами, — довольный Чан пошёл на кухню, он уже предвкушал прекрасный вечер, не хуже тех, которые бывали у Яндэ и Бэкхёна.       — И креветок принеси. И сыр. И что-то я вообще есть хочу.       — Не влезешь в юбку, — ехидно заметил парень.       — Ян всегда с запасом покупает, — девушка показала язык и продолжила изучать странную формулу помады.       Пока Сухо и Минсок отсыпались наверху, парочка решила выпить всё на двоих и больше ни с кем не поделиться.       — За нас! — на дне бокала плескалась янтарная жидкость.       — За нас! — вторил Чан, допивая до дна. Фэн уже примерила новый наряд и убедилась, то всё пришлось в пору. Она даже толстовку накинула сверху, хотя ей всё ещё было неловко смотреть в зеркало. А ещё знать, что все видят то, что на спине. — Ты должна всегда ходить только в этом, — Чан достал телефон и приготовился нажать на таймер.       — Фотографии только платные, — усмехнулась Фэн и показала язык зная, что ее все равно сфотографируют.       После первого бокала девушка поняла, почему Исин раньше не привозил эту неведомую хрень. Алкоголь, зараза, был такой крепкий! Но вкусный. И оторваться уже было невозможно. После второго бокала фотографии стали бесплатными, а после третьего бесплатным стал международный звонок Ифаню. Правда, тот не взял трубку.       Веселье было в самом разгаре: парочка стала метать дротики в странную бесформенную хрень, лежавшую в углу. Никто из них не знал, кто это принёс и зачем, но было забавно.       — Нам нужна музыка, — она пытаясь найти приличную песню на телефоне парня, но натыкалась только на его короткие треки и зарисовки. — Ничего нет!       — Они все великолепны! — он отобрал гаджет и включил одну из последних композиций, правда пока мир её ещё не увидел.       — Ну ты и Нарцисс! — хмыкнула Мелкая, но тут же встала и начала танцевать.       Когда бутылка подошла к концу, их было не остановить. Парочка моталась по дому в поисках развлечений. Так как теперь она заведовала уборкой, то знала много потайных местечек. И всё же что-то оставалось недоступным. Фэн всегда было интересно, куда исчезает всё время Панда. Не то чтобы ей был интересен этот малознакомый тип. Но клёвая штука, которая может доставить в Китай — это классно. Теперь идея фикс состояла в том, чтобы найти телепорт и рвануть к Ифаню за продолжением банкета. Девушка устроила пошатывающемуся волку допрос с пристрастием, но Чан сейчас больше походил на желе и не мог связать слова друг с другом.       — Где та штука? Тао туда выходит.       — Окно? Вон оно, — и парень ткнул в сторону гостиной.       — Не эта. В подвале? В шкафу? В холодильнике? — они проверили все выше перечисленные места, но ничего не нашли. — В туалете? Может, он себя смывает?       Взгляд Фэн стал раскосым, она не твёрдо держалась на ногах. И всё-таки упала и прямо в открытую дверь кладовки, где и стояла заветная картина.       — Ты в порядке? — Чан ухватился за косяк и наклонился в темноту, правой рукой он пытался призвать огонёк, но алкоголь явно пагубно влиял на магию       — Нашла! — крикнула Мелкая, продолжая валяться на полу. — Я нашла телепорт!!! Я могу отправиться в Китай.       — Главное — в Китай поехать, — пробурчал парень, поднимая Фэн. — А о том, чтобы меня взять, даже и речи нет.       — Пха, куда я без тебя? Я ведь твоя госпожа! — она почему-то именно в этот момент решила припомнить слова Чана.       — Да-да-да.       Однако, что-то пошло не так. Вместо интересных узких улочек, рынка и запаха жаренных кузнечиков, героям предстала совсем непривычная картина. Чан удивлённо хлопал глазами, а вот Фэн сразу узнала типичные для её двора панельные дома.       — Это что за серые здания? Постапокалипсис? — бурчал Чан. Он подумал, что они провалились в тот Другой мир, где злые EXO издевались над любимыми девушками. Поэтому прижал Фэн ближе к себе. В конце концов он волк, волшебник, решительный мужчина и он может защитить дорогого человека. — Вдруг тут какие-то маньяки ходят.       — Нормальный район. Я здесь жила, — спокойно проговорила Пчёлка, пожимая плечами. Сейчас, когда воспоминания вернулись, увиденная картина не вызывала восторженных чувств или тоски.       — В смысле? Ты тут жила? — удивился рэпер, внимательно осматривая небольшой двор с детской площадкой.       — Жила. Как все. Ты тоже не на Бродвее родился и не в Каннаме.       — То есть ты …ты помнишь о себе? — радость разгоралась в его тёмных глазах.       Фэн задумалась. Теперь ей казалось, что она всегда помнила, просто не хотела думать об этом. Всё как-то само собой восстанавливалось: адреса, номера телефонов, цены в ближайшем магазине, расписание уроков и автобусов, поездки заграницу.       — Я не хочу идти дальше, — она села на лавку. Дурман, оставленный ликёром, потихоньку рассеивался.       — Тогда почему мы здесь оказались? — Чан видел, какими грустными стали её глаза. Он присел на корточки перед ней, взял в лапы её крохотную ладошку.       — Это смешно, — только вот усмешка её была горькой. — Я знаю, что всё это лишь иллюзия. Видение по мотивам моих воспоминаний.       — Почему?       — Пак Чанёль, я вас поздравляю. Нас накрыли галлюцинации. Двину потом Барану, когда увижу, — пригрозила девушка, но очень спокойно, без эмоций.       Она пыталась делать вид, что ей не грустно, что просто ей неинтересно все это. Но Чан знал, что девушка храбрилась перед ним. А ещё, что она чего-то боялась: боялась показать ему.       — А мне хочется осмотреть тут все. Пускай даже это и не реальность. Нам все равно нечем заняться, — он продолжил держать Фэн за руку, показывая, что всем сердцем готов поддерживать её в любой ситуации.       — Было бы ещё на что смотреть. Все серое, как и этот двор. Да и не сравнится с твоей жизнью, Пак Чанель, — куда-то девалась весёлая и непосредственная девчонка, она уступила место скучной женщине, для которой его имя ничего не значило.       — Но ведь это твоя жизнь! Конечно, она не будет такой как у меня. Но я хочу посмотреть. Хочу увидеть то, что видела ты.       Парень улыбнулся. Ах эта нежная мальчишеская улыбка, такая заразительная. Фэн невольно залюбовалась. Она вспомнила, что в первую очередь влюбилась именно в неё. Словно бы она озаряла светом её серую скучную действительность. Он был далеко. Конечно, не на другом конце света. До него можно было доехать, его можно было встретить. Но в реальности они всё равно были совсем из разных миров. И каждый раз, глядя на него через экран, в сердце она чувствовала нестерпимую боль.       Да, в той жизни рядом с ней на этой скамейке не было никого. Никто не шёл рядом, не держал за руку. А здесь в выдуманном мире рядом с заботливым волком не страшен даже холодный ветер.       Незаметно картинка сменилась. Они зашли в книжный магазин. Фэн часто бывала в нём. Запахи типографской краски, приятная музыка. И множество бесполезных книг, среди них лишь единицы способны были завладеть разумом или дать ответы на важные вопросы. За ними она и охотилась.       — Книги, — мечтательно протянула девушка и провела пальчиком по корешкам.       — Значит, ты всегда была помешана на них, — усмехнулся рэпер и достал первую попавшуюся. — Ничего не понятно, но обложка мне нравится, — он показал картинку, в его руках был потрёпанный первый том «Унесённых ветром».       — Отличный выбор, Пак Чанёль-ши, — ответила Мелкая, вспоминая о вечерах, проведённых за поглощением желтоватых страниц. — Правда на Рэтта ты не похож, — но тут же быстро добавила, прислоняясь к стеллажу. — Ты ещё лучше, — так взор парня не успел потухнуть.       — И много ты тут времени проводила?       — Могла весь день проторчать в нем, но так ничего и не купить, — вздохнула Фэнни.       — Решено! — твёрдо заявил музыкант, захлопывая очередную книгу. — У нас в доме будет огромная библиотека. Со всеми твоими любимыми книгами.       — У нас? — не в силах промолчать, спросила она.       — Ну да. У нас. Я не такой фанат литературы, но я думаю, что начать читать можно в любом возрасте.       Тут его взгляд сфокусировался где-то позади девушки. Пчёлка тоже обернулась. И увидела себя. Странное чувство, которое только добавляло ощущение нереальности происходящего. А ещё это напомнило ей о том, что последние два месяца она была другим человеком, с другими привычками, с другим именем, с другими чувствами.       — Узнал? — тут она как будто выглядела старше, а может, просто сутулилась или сжималась, чтобы отгородиться от мира.       — Узнал, — вздохнул парень и лишь крепче сжал руку своей Небесной девы. — Она ведь не видит нас?       — Если только в своём воображении.       Чану хватило смелости подойти ближе и дотронуться до её плеча, укутанного в пуховик. Но та Фэн ничего не почувствовала, лишь перелистнула очередную страницу. Большие глаза, кажущиеся тёмными хранили в себе глубокую печаль.       — Грустная история? — он имел ввиду книгу, а девушка восприняла это на свой счёт.       — Ага. Ещё немного и тучки соберутся, и пойдёт дождик, — попыталась пошутить Мелкая, но получилось неестественно. Она знала, что тогда ей было до жути одиноко и печально. Тогда казалось, что с концом лета ушла вся радость, оставив за собой только пустоту и апатию.       — Ее хочется обнять, — прошептал Цаньле и уже собрался это сделать, но реальная Фэн отвернулась.       — Не поможет, — но тут вибрация заставила девушку с книгой отвлечься.       Чан следил внимательно за её реакцией. Он боялся, что это будет какая-то реклама, пустой звонок, что в том мире нет никого, кто бы думал о его малышке. Но увидев улыбку на её лице, успокоился:       — От кого сообщение? — он пытался рассмотреть, что там высветилось на дисплее, но рука девушки все загораживала. Он пытался ревновать, представляя тайного поклонника. Мысленно он уже вызывал его на дуэль броском боксёрской перчатки. — Это точно парень, — он уже готов был узнать страшную тайну о том, что в другом мире у Фэн есть другой человек, который любит её и к нему она теперь устремиться.       — Пфф. Это от… Яндэ, — девушка немного замялась, она не хотела раскрывать её настоящее имя.       — Так ты… — Чан опешил, такого он точно не ожидал.       — Что? Мы с ней знакомы. И не только с ней. И с Ён тоже. Любовь к творчеству Исина свела нас осенним вечером, — а может и не осенним, это было уже довольно давно.       — Тогда почему дома вы…?       — Я не знаю. Может, не только мне память отшибло. Извини, — тяжело вздохнув, проговорила Фэн. — Не все так просто, как хотелось. Я не до конца понимаю, как всё произошло, точнее не помню. Ещё есть пробелы, — пыталась оправдаться она. — Я хотела поговорить с Яндэ, рассказать ей обо всём. Она бы точно сказала мне, что случилось и как это произошло. Посмотри, — она кивнула в сторону посмеивающейся девушки, прислонившейся в полупустому стеллажу. — Яндэ сейчас пишет мне что-то про тебя. Наверное, придумала очередную сцену, где ты пытаешься меня соблазнить, — ещё некоторое время они наблюдали за перепиской, пока та Фэн не положила телефон в карман. — А теперь я пришла к тебе…к вам, — тут же поправила она себя.       — Первый вариант мне нравится больше, — Чан склонился над ней, прижался горячими губами к её уху и прошептал. — Мне нравится осознавать, что ты пришла только ко мне.       — Пак Чанель, да Вы собственник! — она улыбалась, нежилась в его объятиях, чувствовала жар, исходящий от его тела своей спиной.       — А ты фанатка.       — Ещё чего!       Но картина снова сменилась. Это была её квартира. На экране высветился плейлист: играла «Monster». Фэн из воспоминаний пыталась повторять движения и одновременно включать чайник. Получалось забавно.       — Не ври, — шептал Чанёль, всё так же касаясь губами уха. — Вернёмся домой, и я научу тебя.       — Ты сам танцуешь не лучше меня, — буркнула Пчёлка, заливаясь краской. Вот дернул же ее черт пытаться танцевать под их песню.       — Я и бёдрами хорошо двигаю, — не унимался великан.       — Спасите! — наигранно воскликнула она. — Тут пошляки пристают, — и театрально закрыла ладошками лицо.       — Эй, даже не думай закрывать глаза. Ты тут такие па выдаёшь. Интересно, это можно заснять? — увы, они оставили телефон на диване в гостиной. — Теперь я знаю, чем тебя шантажировать.       — Никто не поверит, Ушастый! — она попыталась притянуть его ближе к себе, чтобы поцеловать и отвлечь.       Она никогда не думала, что именно он увидит. И если раньше ей стало бы стыдно, то теперь она просто с улыбкой вспоминала об этом. Фэн знала, что Чан не тот человек, который специально будет издеваться. К тому же ему это льстило.       — И как давно ты фанатеешь?       — Да не фанатею я.       — А это тогда кто? — он показал на полку, где стоял веер с его физиономией.       — Никто…       — Что значит «никто»? Это я! Вон уши какие! — Фэн продолжала заливаться смехом. — Ты фанатеешь по мне!!! Мне! — не унимался парень, чуть ли не прыгая до потолка. — Теперь Чунмён съест. Он-то говорил, что ты скорее всего по нему сохла.       — По кому? — удивилась девушка — С чего такое заявление? — ей было интересно. Ведь Чан редко рассказывал, что парни думали о ней, да и вообще о всех девушках в их доме.       — Ой, да не обращай внимание. Главное, что я тебе нравился с самого начала.       — Не с самого, — торжествующе огласила Пчёлка. — До тебя был Ифань.       — Что?! — взревел ревнивый волк. — Я…я лучше этого китайца. У него нет ушей!       — Что ты заладил?! Уши и уши. Мне не только они в тебе нравятся, — (ещё кривые ноги…и пузо) так было написано в том сообщении. — А ты знал, что после весны наступает лето? — неожиданно и так таинственно спросила она, глядя ему в глаза.       — Знал, — ответил растерянно парень, гадая, что ждёт его дальше.       — А что мир не черно-белый?       — Знал, — уже уверенней ответил он, включаясь в игру.       — А что я люблю тебя?       — Знал, — последний ответ потонул в поцелуе.       Когда приятная пауза закончилась, девушка отстранилась. В её глазах всё ещё горел страстный огонь, подогреваемый остатками ликёра:       — Врешь. Я никогда не говорила тебе об этом.       — Я знаю, потому что люблю тебя. Я ждал. Ждал, пока ты признаешься, — каждое слово обжигало её будто пламенем, но его Фэн не боялась, она жаждала услышать ещё.       — Разве ты не должен был признаться первым? — она продолжала с упоением рассматривать его лицо, всматриваться в манящие глаза и наслаждаться крепкими объятиями.       — Вообще-то поступки красноречивее слов, — Чан притянул её ещё ближе, коснулся носом её лба и вновь поцеловал. Он делал это так мило и невинно, как будто это был их первый поцелуй. Фэн до сих пор чувствовала как колотится её сердце, а на губах будто бы вишнёвый привкус, даже когда Чан пошёл осматривать полки с другими книгами. Он искал хоть что-то на корейском, хотя бы словарь.       — А мы можем попасть туда, где живут Яндэ и Ёнхейя?       — Ну, можем. Наверное, — всё равно это всё лишь было воспоминанием о прошлом или сном, так почему бы не сходить в гости.       — Ты знаешь, где они живут?       — Ну, видела пару раз. Хотя, я ни в чём не уверена.       Мгновенно картинка сменилась. Чан подумал, что они перемещаются в воспоминания домашних фанаток. «А что это за крыша? — он повернулся к Фэн, ожидая разъяснений. Но девушка стала пятиться к выходу. — Что не так? Фэнни»? — она ударилась о стену и скатилась по ней, закрыла лицо руками. Волк не мог понять, что происходит. Он хотел подбежать к ней, обнять и успокоить. Но услышал жуткий женский крик, и внутри всё похолодело. В его сознании пронеслась картина, которую он бы желал навсегда выкинуть из памяти. В тот самый момент с крыши высотки спрыгнула та Фэн, которую они встретили в книжном магазине. На ней была та самая одежда. Чёрный шарф развязался, он парил, поддерживаемый ветром, затем упал уже рядом с мёртвым телом в лужу грязно-вишнёвого цвета.       Чанёль закричал. Он надеялся, что так сможет проснуться от кошмара. Очнулся он уже на пороги кладовки. Фэн сидела рядом. Обнимая колени руками, она плакала. Парень не знал, что можно сказать. Любое слово могло навредить ей. После того, что случилось в лабиринте, никто ещё толком не отошёл. Теперь ещё и это. «Уж лучше бы она никогда и ничего не вспоминала о себе!»       «Цаньле»? — девушка подняла голову, когда почувствовала, как большие сильные руки обняли её, как тепло стало проникать в каждую клеточку её тела. Фэн не знала, что было бы лучше: вспомнить всё или остаться беззаботной Пчёлкой. Но сейчас она была в объятиях Пак Чанёля. Был ли это Рай или Ад? Девушка даже не хотела задумываться. Сейчас желанный человек просто был рядом. На неё стороне был любимый человек! Она знала, что теперь ей некуда возвращаться. И теперь её судьба — оставаться рядом столько, сколько это возможно. «Я не отпущу тебя. Каждый шаг, каждую минуту я хочу, чтобы мы были вместе».

***

      Ночью, когда Пчёлка крепко уснула, Цаньле решил снова отправиться в картину Тао. Теперь он уже понял, что с ней всё не так просто. Этот китайский медведь никогда и никого к ней не подпускал, утверждая, что никого, кроме него, оно не отправит в Китай. Чан сомневался. Вцепившись руками в рамку, он не решался пересечь чёрной грани. «Почему так случилось? Я хочу знать, почему она осталась в одиночестве». Наконец, он набрал в грудь побольше воздуха и шагнул.       Парень приготовился к тому, что снова окажется на серой мрачной улице. Но пейзаж был совсем другим. Возле кустов, покрытых мелкими зелёными листьями стоять даже было как-то некомфортно. Своими корнями они уходили в тёмно-зелёную жижу, покрытую ядовито-жёлтой пеной. Хотелось тут же блевануть.       Чан поймал себя на мысли, что видит яркие цвета, серость и мрачность мира Фэн полностью исчезла. «Ну и где это я»? Парень развернулся, когда услышал звук пролетающих с башенной скоростью машин. Тут же лицо обдало горячей пылью, смешанной с песком, запахло выхлопными газами. «Город», — констатировал Ушастый, сплёвывая гадкую смесь, попавшую на язык. Рядом, видимо, была остановка, вся измазанная чёрной краской из баллончика. Люди ждали автобуса. Кто-то поглядывал на часы, пара ребятишек крутилась возле женщины небольшого роста в красном берете. «Бабуля и внуки. Так мило».       На другой стороне тоже была остановка, и к ней как раз должен был подъехать автобус. У них в Корее такие встречались только в какой-нибудь глуши. Такие большие пузатые. Чан догадывался, что оказался в другой стране и предположительно в России, всё-таки именно с таким желанием он пересекал границу картины. Автобус слегка качнуло, и он тут же газанул, даже двери не успели закрыться. Чан с удивлением заметил слишком знакомые фигуры двух макнэ. «Что за фигня? Они тоже сюда попали? — он сложил руки рупором и прокричал. — Эй, парни»! — но они его не слышали.       Сперва оба огляделись, потом заботливый Сехун решил отряхнуть джинсы Чонина, которыми он умудрился обдерётся о край пыльных дверей. Потом они что-то искали в телефоне, долго спорили друг с другом. Мимо них уже успело пройти несколько автобусов. Люди на остановке рядом с Чаном уже уехали. Он остался один, в ожидании того момента, когда парни его заметят.       Наконец, Хун запихнул телефон в карман брюк и направился к переходу. Он что-то на ходу объяснял Нини и не заметил летящего на всех парах авто.       — Стой! — Мишка схватил его за край тонкого чёрного бомбера.       — Вот это скорость, — присвистнул макнэ, ещё не осознавая, что едва не прокатился на капоте.       Они быстро перебежали дорогу, чтобы больше не рисковать. «Эй, парни! Вы откуда? — Чан подошёл ближе, но его наглым образом игнорили. — Эй»! — он пнул мелкого, но тот даже ухом не повёл.       — Куда нам идти? — просил он у Мишки.       — Эм, не знаю. Здесь настолько хреново ловит связь, что мы никакие карты не откроем. И мне кажется, тут всего одна дорога.       Тут Пак Чан стал догадываться, что, как и в случае с Фэн из воспоминаний, эти парни часть другой реальности, а он просто наблюдает со стороны. Он словно привидение. Поэтому рэпер решил последовать за собратьями и выяснить, куда они направляются и что они забыли в России, и почему они без него.       Братья стали спускаться по широкой дороге к длинным деревянным домам. Несмотря на то, что пару минут назад всё вокруг было залито солнышком, выглядело всё безрадостно. А когда светило закатилось за тучки, то и вовсе удручающе. Впрочем, и в сеульских подворотнях картина была не лучше.       — Может, спросим у кого-нибудь дорогу?       — У кого? Ты даже слово «здравствуйте» нормально произнести не можешь.       — Ждыравстя! Могу!       — Да нет же! Жздрасвутя!       «Придурки», — фыркнул Пак Чан, который минут пять наблюдал за перепалкой. В итоге всё-таки детки побоялись приставать к людям и пошли дальше. Впереди прогуливались собаки, их было четыре и они направлялись к помойке. Животные явно почувствовали в парнях конкурентов и залаяли на разные голоса.       — Что делать?       — Они же не съедят нас?       — Давай пойдём другой стороной, — они перешли на правую сторону, но собаки медленно последовали за ними. Псы угрожающе рычали, а макнэ шли всё медленней и медленней. Этих трусливых волков даже стало жаль.       — Мне страшно.       — Мне тоже!       «И мне, — поддакивал Ушаст, которой всего лишь наблюдал со стороны. — Бежим»! — и все трое драпанули. Перед ними раскинулась гигантская лужа, занимавшая всё пространство дороги. Они едва не свалились в кювет, когда резко остановились в поисках спуска на тротуар. Но и мостовая была затоплена. Там можно при желании было плавать. А собаки продолжали угрожающе лаять.       Где-то в районе развилки, когда угроза раздела пищи была уже нейтрализована, собаки разошлись. Они ещё немного погавкали для виду. Люди, идущие на остановку и обратно иногда оборачивались, но лишь для того, чтобы посмотреть почему беспокоятся псы. А два бегающих по луже корейца их ничуть не смущали. Ну мало ли у нас иностранцев учится?       Мокрые с ног до головы, перепачканные в грязи парни теперь стояли посреди дороги и спорили, в какую сторону им пойти.       — Налево!       — Направо!       — Налево, я так решил, — сказал Сехун и пошёл в сторону бани.       — А может, в магазин зайдём? Не прилично приходить в гости с пустыми руками!       — И что ты им скажешь? Опять своё фирменное «Ждыравстя!», — Чонин обиделся, он очень волновался, всё-таки должен был встретиться со своим лучшим другом «по фанфику», а Сехуна, кажется, это мало волновало.       Пак Чан продолжал идти следом, он просто наслаждался воплями вляпавшегося в очередную лужу макнэ. Справа за деревьями было большое поле и воротами. Ушану захотелось заскочить на него погонять мяч. Но и от парней отставать было нельзя. По левую руку простирались деревянные дома. Всё-таки эти строения резко отличались от сельских домиков Кореи. Просто ему не приходило в голову, что в середине прошлого века его родной город выглядел точно так же.       — Смотри. Ещё один магазин. Давай зайдём?       — Ну давай, попробуй, — но после такого смелого подталкивания Чонин всё-таки не решился прыгать на баррикаду в одиночку.       — Хун. А ты точно уверен, что мы придём на место и найдём там Ёнхейя? Мы ж её никогда не видели.       Макнэ остановился перед ямой в мокром грязном асфальте, затем повернулся и сказал:       — Пока мы шли я ещё не видел ни одной женщины, рост которой совпадал бы с моим. Так что всё в порядке.       «Да уж, спокойствия тебе не занимать», — ворчал Цаньле, который бы на месте Се все ногти бы себе обгрыз, а на месте Кая скупил бы всё: от воблы до Жигулёвского. В отличие от них, он, конечно, знал, как выглядит Ёнхейя, но помочь ничем не мог. Он просто наблюдал и ждал развязку. Воображение уже рисовало бойкого генерала Ён и одновременно скромную краснеющую няшку.       Вот только внезапно краски вокруг него померкли, а братья замерли, будто стали лишь кадрами киноплёнки. Облака остановились, перебегавший дорогу кот лишь занёс лапу, чтобы сделать первый шаг, открылась дверь того самого магазина. И больше ничего не происходило.       — Что за фигня здесь творится? — оставшийся в одиночестве Чанёль не на шутку испугался, озираясь по сторонам он пытался отыскать выход, распахнувшийся портал изи что-то похожее.       — Тебе не нужно здесь быть, — раздался за спиной знакомый голос. — Это не твой мир.       Неведомая сила потащила волка обратно, по улице с разбитым асфальтом, по лужам, мимо яркого жёлтого дома, мимо каменного магазина и дальше к остановке. А потом… А потом он очнулся перед картиной в маленькой гардеробной, где хранил свои вещи Тао. Если он и оставался дома, то ночевал в гостиной перед телевизором, с поп-корном и колой. Чан занёс ногу, чтобы переступить раму, но холст был неподвижен. Он изображал классическую китайскую гравюру: живописные чёрные горы, цветы вишни, уносимые ветром, упавший в лужу бамбуковый зонт. Беспросветная печаль таилась в серых красках и выцветшей бумаге. Но никак не портал в другой мир.       Пак Чан хотел войти, постучал по рисунку, но ничего не вышло. А ведь ему нужно было понять, что случилось в Фэн. Ведь ещё вечером всё прекрасно работало! Потоптавшись на месте, он развернулся и ушёл к себе. На утро же он планировал поговорить обо всём с Бэкхёном. Но тот явился раньше.       Чан и не заметил, что за окном уже светало. Он поднялся во флигель, услышал как тяжело снежный хён дышит. Снова укол в его сердце напомнил о том, что всё вокруг резко поменялось и лёгкие беззаботные деньки закончились. Парень не знал, связана ли болезнь Минсока с рождественским нападением. И так надеялся на то, что эти события имеют разные причины.       Постучав один раз, он прислушался к тишине за дверью. Постучав второй, Чан уже тихонько попросил: «Хён, открой, пожалуйста. Это срочно», — через минуту открылась дверь. В первую секунду рэперу показалось, что вокалист едва утёр слёзы, его глаза были такими красными. Потом уже он учуял запах того же ликёра, который они с Фэн выпили.       — Прости, я… — Бэкхён отошёл в сторону, пропуская утреннего гостя. — Хён, я не знаю, что делать. Я не знаю, кому ещё могу сказать.       — Всё в порядке, — его мягкий голос наполнился телом. — Фэн что-то вспомнила? — глаза Ушана округлились, улыбка, которую он старался скрыть, всё равно вырвалась.       — Откуда ты знаешь? — но Бэк только коротко улыбнулся, прошёл к кровати, упал на неё и указал вытянутой рукой тонсэну на диван. — Да. Фэн вспомнила много чего. Ты знаешь, оказывается она знакома была с Яндэ и Ёнхейя, — он думал, что хён удивиться или хоть как-то отреагирует, но Бэк просто молча лежал пластом. — Мы попали сквозь картину Тао в другой мир, видели её квартиру и видели… — тут он осёкся, замолчал.       Вернувшись к мыслям о крыше, о сером мире и кровавом пятне, Чанёль испугался. Он не хотел вновь вспоминать об увиденном, но и жаждал с кем-то разделить это знание. Как будто если бы он сказал об этом, то страх бы уменьшился. Бэкхёну, откровенно говоря, было на Фэн плевать и Чан это знал, потому подумал, что тот не станет сокрушаться, что просто выслушает, словно посторонний. Потому решительно рассказал всё, что он увидел.       — А потом я пошёл к картине, но она меня не впустила. Думаешь, это сделал Тао или она просто так устроена? Он ведь никогда не рассказывал о ней.       — Но мы и не спрашивали. Ты сам помнишь, что Мён просил нас не давить друг на друга. И не лезть, куда не следует.       Действительно, это соглашение было одним из установленных в стае правил. У каждого из парней был собственный опыт: печальный или нет. Но не каждый хотел делиться им с другими, пусть даже и братьями. В один из таких секретов входила и сила. Пока дело не касалось всех, никто не в праве был требовать ответы.       — Думаешь, если я позвоню ему и спрошу, то он не расскажет?       — Попробуй. Попытка — не пытка, — эти общие ответы не устраивали Ушана, он хотел услышать более детальное мнение хёна. Хотя, наверное, он хотел услышать то, что совпадало бы с его собственным видением ситуации.       — Хён, а ты? — Чан обратил свой взор к развалившейся тушке, надеясь на то, что та соизволит подняться. — Ты расскажешь, если я спрошу? — и тон его голоса не очень-то нравился хозяину комнаты, пришлось всё ж подняться, чтобы установить визуальный контакт.       — Спрашивай, — рэпер помедлил, собрался с духом и, наконец, сформулировал предложение.       — Ты думал о том, что Яндэ и Ёнхейя могли попасть в наш мир только после того, как умерли в своём?       — Исключено, — резко ответил хён и сверкнул глазами.       — Почему ты так уверен?       — Яндэ мне рассказала, — соврал Щенок, не мог же он рассказать о замечательном произведении и его героях.       — Почему тогда это случилось с Фэн? — его голос стал надрывным.       — Ёль, я не знаю, правда. Может быть, Ян могла бы нам рассказать, если бы… — теперь эмоции Бэка ожили.       В тот момент они оба были объяты смешанными чувствами. И оба позабыли о том, что есть и третья героиня, которая могла бы пролить свет на некоторые тайны. И она сейчас мирно посапывала в кровати, а на коврике на полу, сжимая её свесившуюся руку, охранял молодой волк.       Когда Бэкхён уходил из квартиры, он не мог побороть в себе желание увидеть Яндэ ещё раз. Открыв бесшумно дверь комнаты, он проник в полумрак спальни. Как же он был рад, что девушка выбрала левый край кровати и ему не пришлось переступать через макнэ.       Щенок присел на край. Белянка лежала на боку, тёмные волосы расползлись по подушке словно водоросли. Из-под одеяла торчала нога, Бэк тут же укутал её рефлекторно. Ещё не рассвело, но сумеречные тени уже постепенно растворялись. Парень глядел на спокойные черты лица и наполнялся радостью. в эту ночь его любимая не видела кошмаров и мирно спала. Добравшись до её прохладной ладони, он сжал её своими длинными тонкими пальцами. И в тот момент он так сильно хотел, чтобы она сжала их в ответ. Но, увы, сон девушки в этот раз был крепким. И это не мешало ей разговаривать.       Как утверждают исследования: сноговорение проявляется у двадцати процентов детей и до пяти процентов взрослых. Обычно оно не считается патологией, но может мешать тому, кто спит рядом. Яндэ иногда говорили о том, что это случается, какие-то смешные несвязные фразы, редко постанывания. Бэкхён тоже пару раз это замечал, но значения не придавал. И вот сейчас она внезапно проговорила: «Хочу домой к маме и папе». Парень отпрянул, его словно ошпарили кипятком. Он не испугался, нет. Просто в тот момент подумал, что виноват в том, что она не может осуществить своё желание.