Вызов в школу и ожидание

      «Здравствуйте, вызывали?»–спросил уважительным тоном Фрай.       «Здравствуйте, вызывала, присаживайтесь.»–пригласила в кабинет учительница.       «Я полностью готов снова слушать о плохом поведении своего оболтуса.»–зашел в кабинет мужчина.       «Почему сразу оболтуса?»–обиженно спросил Хиро, который зашел сразу за отцом.       –Тебе слова никто не давал, оболтус! Заходи и встань в угол!       Хиро надул губы, но послушно встал.       «На самом деле, я вызвала вас по другому поводу. Ваш сын сильно отстал по программе по математике. Я, конечно, всё понимаю, у вас работа, дел своих по горло...»–начала рассааз классный руководитель.       «По математике опять отстаёт?!»–возмущенно спросил отец: «Ну, за это можете не переживать, ученик будет учебник от корки до корки знать! За каникулы всю программу повторим! Правда, Хиро?»       «Да, пап...»–обреченно ответил мальчик. Это означало, что он все каникулы проведет за ужасной математикой, которая была так ему ненавистна.       «Это всё, что вы хотели мне рассказать?»–спросил Фрай, вставая.       «Да. Знаете, ваш сын способный, но ленивый до ужаса!»–закончила дискуссию женщина.       Попрощавшись, он забрал сына из угла, и они вышли из кабинета. Отец и сын шли молча до дома, но как только зашли на участок, Фрай сразу же схватил мальчика за ухо и дёрнул несколько раз.              «Ох, кто-то сейчас отхватит!»–крикнул мужчина в ухо ребенку: «Ну-ка рассказывай, что у тебя за проблемы с математикой?!       «Я просто не хотел тебя расстраивать!»–признался мальчик: «И получать потом немного...»       –Получать он немного не хотел... Зато сейчас ты получишь сполна!       –Не надо, папочка, не надо!       –Ну-ка тихо! Надо! А то, как не учиться, так ты первый, а как отвечать за свои поступки, так последний! Живо в дом!       Хиро еле приволок свое детское тело в дом, он, тихо хныкая, зашел к себе в комнату и принялся ждать отца. Фрай же, ругая ребенка, бродил по дому, готовясь к наказанию. Мальчик всё слышал, отец ещё давно снял дверь с петель, чтобы видеть, что сын ничего не рушит и не страдает ерундой.