Том 1. Затишье перед бурей. Часть 1

      Над империей Улаан забрезжили лучи красного солнца. Эхнил — первое из двух огненных светил, плавно показалось из-за горизонта и озарило алым светом бескрайние пески, высокие каменистые горы и небольшой городок Элсерхег, уютно устроившийся на холме в окружении скал. Лучи солнца лизнули светом и теплом замёрзшие за ночь красные крыши, игриво пробежали по песчаным стенам домов и дорогам, запрыгали зайчиками на поверхности реки, загорелись искрами на покрытых инеем редких листьях кустарников и сухой траве, прогоняя прочь холод и тьму.       Один оранжево-красный лучик проник в маленькое, прикрытое мутным толстым стеклом окошко, осветил тесную комнатушку и заплясал на лице мирно спящей девушки. Она открыла было глаза, но зажмурилась от яркого света и перевернулась на другой бок. Позволив себе полежать так ещё минуту, попыталась поймать смутные воспоминания ускользающего сна. Так и не вспомнив, что ей снилось, она томно потянулась, зевнула и встала.       Её внешность была типичной для всех представителей песчаной расы. Светлая кожа, большие миндалевидные глаза бледно-зелёного цвета с карими искрами, похожие на нефрит, и длинные, слегка вьющиеся светлые волосы цвета песка — сейчас красные лучи Эхнила придавали им оттенок меди. Она была высокой и стройной, на голову выше своих сверстниц.       Многие её знакомые девушки были гораздо красивее, чем она, и имели более светлый оттенок кожи и тёмный у волос, что в их краях считалось признаком красоты и благородства крови, но Рейна, а именно так звали девушку, была из простой семьи и в её жилах не было ни капли благородной крови. Когда то, давным-давно, её предки, представители песчаной расы, были завоеваны другой, более сильной расой, явившейся откуда-то издалека и основавшей империю Улаан. Эти могучие светлокожие и тёмноволосые воины-завоеватели впоследствии и стали правящей элитой в стране, подчинив себе другие расы. Иногда это расовое неравенство было очень несправедливым и обидным — руководящие посты могли занимать только представители Благородной расы. Однако это обстоятельство ничуть не волновало девушку: о высоких постах она не мечтала. Когда весь день расписан по минутам, нет времени на пустые огорчения и глупые мечты.       Вот и сейчас она встала вместе с первыми лучами Эхнила. Зябко поёжившись, торопливо натянула широкие длинные шаровары тёмно-вишнёвого цвета, заправив в них подол длинной льняной рубашки цвета песка, накинула плотный красный кафтан, с полами до колен и короткими рукавами, обулась в коричневые сапоги из кожи горной козы уму. Немного согревшись, принялась расчесывать волосы старым гребнем, который когда-то давно ей подарила бабушка Фруа. Заплетя волосы в аккуратную причёску и отчаянно зевая, Рейна вышла из комнаты.       Все домашние ещё мирно спали, ведь только окно её комнаты ловит первые лучи солнца — остальные покои ещё добрый час остаются погружёнными в сумрак. Тихонько, чтоб никого не разбудить, она прошла через весь дом к купальне. Умывшись холодной, слегка розовой водой, прогнала последние остатки утренней сонливости.       «Сегодня предстоит непростой день, — подумала она, — до обеда нужно многое успеть и не опоздать на занятия к бабушке Фруа.» Первым делом Рейна насыпала в корзину корм и вышла во двор. Завидев её, пернатые изогнули длинные чешуйчатые шеи и тревожно заклокотали — они знали, что после её прихода у них куда-то пропадают яйца, а что именно она им каждый день приносит еду, глупые птицы не замечали.       Насыпав в кормушку еды и ловко уклоняясь от укусов, Рейна выудила из гнезда четыре крупных, всё ещё тёплых, синеватых яйца и положила их в корзину. Несмотря на то, что у аму был скверный характер и кусались они очень больно, яйца эти пернатые несли почти каждую ночь, поэтому их и разводили повсеместно.       Добыв яиц на завтрак и закончив с самой опасной частью утренних обязанностей, девушка направилась к крытому огороду возле дома. Это было большой гордостью её семьи, потому что ночи в этом мире очень холодные — температура опускается так низко, что вода в умывальнике замерзает, и чтоб растения не погибли, вокруг них сооружают большую деревянную конструкцию и натягивают сверху прозрачную плёнку. Покрытие делают из песка и сока пустынного дерева по древнему секретному рецепту — она позволяет всю ночь сохранять накопленное за долгий день тепло и не даёт испариться воде в жаркий полдень. Стоит оно неимоверно дорого и не все могут позволить себе сделать такой огород, но однажды отец Рейны, который работал городским столяром, выполнил большой заказ и получил приличную сумму денег. Её оказалось достаточно, чтобы семья смогла купить покрытие и соорудить маленький огород. И теперь каждое утро, войдя в теплицу, Рейна наслаждалась чудным запахом мокрой земли и свежей зелени.       Сорвав несколько спелых плодов сладкой холимы, девушка вернулась в дом. Дивный аромат лепёшек с холимой, которые испекла Рейна, разбудил остальных членов семьи — к кухне стали подтягиваться домочадцы.       Первым вошёл глава семейства, отец Рейны — Карвин Рус, высокий, слегка полноватый мужчина с копной волос цвета сухой травы и пышными усами такого же цвета. Его светлые глаза всегда улыбались, а большие сильные руки и мозолистые ладони выдавали в нём превосходного столяра, мастера по обработке дерева.       Почти следом вошла мать. Её звали Ренива Рус, она была маленькой, слегка полноватой женщиной. Большой круглый живот давал понять, что скоро у Рейны появится или младший братик, или ещё одна маленькая сестрёнка. Рейна с матерью были очень похожи, только глаза у мамы были чуть темнее, болотного оттенка, и ростом дочь пошла в отца.       Возле матери крутилась маленькая сестрёнка Рейны — Кармина, но все её звали просто Мина. Мине было всего восемнадцать лун*.       Они с Рейной с детства очень любили друг друга, а когда появлялась свободная минутка, вместе играли. Рейна часто заплетала светлые волосы младшей сестрёнки в красивые причёски. Вот и сегодня, пока все завтракали, она успела быстренько расчесать и заплести Минины волосы в длинную косу.       — А где Римус? — спросила девушка. — Ещё спит?       — Да, он вчера очень поздно вернулся с тренировок, — печально вздохнула мама. — Сходи, разбуди его, а то опять опоздает.       — Хорошо, — кивнула Рейна. — Только завтрак ему соберу.       Уложив в коробку для продуктов пару лепешек, девушка побежала будить брата, если опоздает, ему точно не поздоровится. Зайдя в комнату Римуса, Рейна увидела, что он крепко спит, даже не раздевшись после тренировки. Горько вздохнув и сожалея, что не может дать ему поспать подольше, принялась аккуратно трясти брата за плечо. Тот резко подскочил и спросонья уставился на девушку невидящим взглядом. Его коротко стриженые волосы, самые тёмные в их семье, были взъерошены после сна. На лице красовались ссадины, под глазом расцвёл синяк, а разбитая губа опухла — следы вчерашних тренировок, будь они неладны.       Рейна снова горько вздохнула:       — Тебе пора идти, Эхнил взошёл два часа назад…       — Сам знаю, — не успела она договорить, как Римус резко встал и, ругаясь себе под нос, принялся торопливо собираться. Быстро надев чёрные кожаные сапоги, накинул плотный кафтан красно-коричневого цвета с алыми застёжками.       — Я тебе завтрак собрала, вот, держи, — сказала девушка, протягивая брату коробку.       — Спасибо, — бросил он и, быстро выбежав из комнаты, покинул жилище, даже словом не обмолвившись с остальными родными.       — Мне кажется, мастер Дельмин слишком суров к нему, — сказала Рейна, вернувшись на кухню.       — Да, так и есть, но тут, к сожалению, ничего не поделаешь, он старший ребёнок… таков древний закон и мы не можем ему противиться, — произнёс отец и его улыбчивые глаза потускнели.       — Ему осталось ещё две луны тренироваться, — задумчиво произнесла мать. — Я надеюсь, что мастер Дельмин сделает из него превосходного воина и тогда… может быть… он когда-нибудь к нам вернётся…       Глаза матери покраснели, и она отвернулась в сторону. Тяжело осознавать, что совсем скоро ты потеряешь своего первенца, свою кровиночку, скорее всего навсегда, но надежда, какой бы призрачной она ни была, всегда остаётся, чтоб ни дать зачахнуть от горя и осознания неумолимости судьбы.       Старшего брата Рейны, с детства готовили к службе в армии и знали, что вынуждены будут расстаться с ним навсегда. Но для самого Римуса это была не столько горькая и тяжёлая судьба, сколько большая честь. Несмотря на тяжёлые ежедневные тренировки, он гордился своим положением и мечтал, как пойдёт в поход захватывать чужой мир, как вернётся из него с богатой добычей, как спасёт свою страну от вероломных набегов соседей, как все будут им восхищаться и как его возведут в командиры. Он мечтал, что не пройдёт и пятидесяти лун, как он вернётся домой досрочно, вместо обычных ста лун в армии, в свете славы и почёта, и сам станет мастером, как господин Дельмин. О том, что из тысячи уходящих на службу, возвращался домой в лучшем случае один, юноша старался не думать. Он свято верил в себя, в свои силы, считая, что бесславно погибнуть в бою — не его судьба.       — Не плачь, мам, — Рейна ободряюще погладила маму по плечу. — Римус сильный и целеустремлённый. Не успеют высохнуть твои слёзы от расставания с ним, как он вернётся героем, сменит старого мастера Дельмина, и всё у нас будет хорошо. Тем более в твоем положении нельзя волноваться, подумай о ребёнке.       Рейна ободряюще улыбнулась матери, и та слабо улыбнулась в ответ:       — Чтоб я без тебя делала, моя родная, но тебе и самой уже стоит задуматься о будущем. Кого бы ты хотела в мужья, ведь тебе уже тридцать пять лун**? — мать внимательно посмотрела на дочь.       — Ох, мама, я как-то не задумывалась. Ни на кого из тех, кого я знаю, сердце не отозвалось, видимо ещё не встретила… — и девушка задумчиво замолчала. Ей вспомнился Завет Хиругарена, который гласил: «Полюбить взаимно можно лишь раз и на всю жизнь. Если два человека взаимно любят друг друга, то ничто и никто не должен мешать их любви».       Этот закон провозглашал любовь самой главной человеческой ценностью, ведь не важно, каких рас и какого положения влюблённые, если их любовь взаимна, они будут вместе всю жизнь. Загвоздка заключалась в том, что сердцу не прикажешь, а второго шанса не будет. Ведь самую сильную боль могут причинить только любимые люди, поэтому очень важно было найти свою родственную душу, а пока держать свои чувства в узде.       — Ладно, мам, поговорим об этом потом. Мина, пойдём, я отведу тебя на занятия к тётушке Сальвине-дей, — Рейна отбросила мысли о любви, вернувшись к насущным делам.       Мина, до этого сидевшая на стуле и внимательно их слушавшая, резко соскочила с места и побежала в свою комнату за палочками для письма, которые ей недавно подарили на День Луны.       — Я потом схожу на реку, а то скопилось много грязных вещей, — Рейна, ожидая возвращения сестрёнки, вновь взглянула на мать. — Что-нибудь ещё нужно постирать?       — Да вроде больше нечего… спасибо, — рассеяно ответила та. Погруженная в тяжёлые думы о будущем, она ласково гладила свой большой живот — малыш был очень активный и сильно толкался внутри, не давая ей покоя ни днём, ни ночью.       Рейна успела подхватить большую корзину с бельём и переступить порог, как её догнала Мина, и сестры пошли по освещенной красным утренним солнцем улице.