Том 1. Беда

      Рейна бежала по городу. Сгущающиеся багровые сумерки принесли прохладу, тени становились всё плотнее, а дувший весь день ветерок стих, словно испугавшись приближающейся ночи.       Подбежав к дому, девушка увидела, как возле него столпилось много народу: соседи, знакомые с улицы, товарищи брата по тренировкам. Рейна побледнела, а сердце рухнуло в пятки — беда пришла. Кое-как собрав остатки мужества, она прошла через сочувствующую толпу, словно во сне, не видя лиц, не слыша слов, и тихо вошла в дом.       Дома было очень светло, горели все светильники, на кухне собралась вся семья. Мама сидела на стуле и, крепко обняв Мину, тихо всхлипывала. На мамином лице и руках были следы крови, и похоже, что это была не её кровь. Глаза у Мины были красными от рыданий — девочка слабо обнимала маму в ответ. Возле матери, за столом, сидел отец. Крепко обхватив голову руками, он медленно, словно в трансе раскачивался всем телом. Рядом с ним сидел мастер Дельмин и что-то ему говорил, положив руку на плечо.       Колени у девушки подкосились — она бы упала, если бы не схватилась за дверной косяк.       Мать подняла на неё заплаканные глаза, и её сразил новый приступ рыданий.       — Римус… — прошептала Рейна и услышала в ответ только сдавленные стоны.       На непослушных, словно налитых свинцом ногах, она подошла к комнате брата. Дверь была слегка приоткрыта, и из щели лился приглушённый свет. Зайдя в комнату, девушка столкнулась со старой знахаркой Сэреч, двоюродной сестрой её отца.       Та устало на неё посмотрела, похлопала по плечу и, сказав: «Крепись» — вышла из комнаты. Следом за дочерью в комнату тихо вошла всхлипывающая мать.       Они вдвоём подошли к постели, на которой лежал Римус. Его лицо было очень бледным, волосы покрыты грязью и запёкшейся кровью. Тусклый свет лампы освещал огромную рваную рану у него на груди и животе. Вокруг валялись окровавленные тряпки и стояли склянки с лекарственными травами. На глаза матери снова навернулись слёзы, она присела у изголовья и стала ласково гладить по голове лежавшего в беспамятстве сына.       Одного взгляда на рану Рейне было достаточно, чтобы понять — дела настолько плохи, что даже самые сильные известные ей заговоры не смогут спасти брата. Возможно, хороший колдун и мог бы помочь, но в их городе такого не было. От собственного бессилия опускались руки — она поняла, что не может спасти брата.       Римус вдруг очнулся, стал хрипеть и кашлять, на губах вздувались кровавые пузыри, видимо, были задеты лёгкие. Девушка подошла к нему ближе, положила руку на грудь в месте, где не было ран, а другой стала одновременно с мамой гладить по голове, шепча заговор, снимающий боль.       Через несколько бесконечно долгих минут кашель прекратился, брат посмотрел на них затуманенными глазами и прохрипел:       — Мама… прости… это произошло… так быстро… я ничего не смог сделать… скажи… я умираю?       Римус очень быстро терял кровь, а вместе с ней — и последние силы. Сквозь слёзы мама ответила:       — Нет, сыночек, всё будет хорошо. Мы тебя вылечим, сейчас вернётся тётушка Сэреч, подлатает тебя и ты поправишься….       — Мам, ты не умеешь врать… — брат горько улыбнулся. — Прости меня, сестрёнка, пожалуйста, ты не заслуживаешь такой участи…       — Побереги силы. Вот увидишь, ты справишься, — Рейне не хотелось лгать в глаза брату, но она не смогла вслух озвучить смертный приговор: ей казалось, что тогда не останется и шанса на спасение, на чудо.       Горькая надежда не давала впасть в отчаянье, хотя девушка ощутила, как под её ногами разверзлась бездонная пропасть. В которой стремительно исчезает дорогой сердцу человек и вся её привычная жизнь, её надежды, её светлое будущее.       — П.. прости… меня… мама… — прохрипел Римус и вновь сильно закашлял кровью. Глаза его закатились, а тело стало дергаться в предсмертных судорогах.       — Тётушка Сэреч! — отчаянно закричала Рейна.       В комнату тут же вбежала старая знахарка, но в это время тело Римуса сильно выгнулось и упало бездыханным. В комнате повисла тишина.       Мать отчаянно завыла, её стали душить рыдания. Тётушка Сэреч, печально посмотрев на мёртвого, горько вздохнула и силком вывела безутешную женщину из комнаты: «В твоём положении нельзя находиться рядом с умершим человеком. Пойдём, я дам тебе сильное успокоительное. Ребёнку не повредит, а тебе легче станет».       Рейна осталась в комнате одна, смотря в пустые глаза Римуса.Оцепенение прошло и к её горлу подступили рыдания, которые почти сразу переросли в сдавленный вой. Девушка рыдала, прижавшись к окровавленному телу: «Я не смогла ему помочь… братик умер… умер… как же так… за что! Почему судьба так жестоко с ним обошлась… это несправедливо!»       Рейна долго не могла остановить слёзы: она знала его лучше всех, всё детство, до рождения Мины они провели в играх, а потом она всегда приносила ему обеды, видела, как он тренируется и любила брата всем сердцем. А теперь его не стало. И тут она увидела, как от тела Римуса отделилась бледная, мерцающая тень, похожая на лёгкий дымок и застыла столбом над мёртвым.       Девушка так удивилась, что перестала плакать, а потом вспомнила, как бабушка Фруа учила видеть неупокоенные души и провожать их в последний путь по ту сторону бытия. До этого дня ей никогда ещё не приходилось видеть эти тени — Рейна поняла, что именно она сейчас должна проводить брата в последний путь, ведь, как говорила бабушка Фруа: «Для человека нет участи хуже, чем остаться тенью в мире живых».

***

      Собравшись с силами, девушка вытерла слёзы, встала, глубоко вздохнула и вышла из комнаты. На кухне в немом безмолвии застыли её родные, пара соседей и друзья. Лишь мать тихо всхлипывала, сидя за столом и глядя в пустоту невидящими глазами — рядом с ней стояла пустая чашка с успокоительным снадобьем. В углу с непроницаемым лицом замер мастер Дельмин.       Как только Рейна вошла, все взоры враз устремились к ней. В глазах родных и знакомых она прочла боль и сочувствие, а глаза маленькой Мины расширились от ужаса. Тут Рейна поняла, что её руки и лицо сильно измазаны кровью брата. Девушка кинулась к умывальнику и принялась дрожащими руками отмывать кровь, усилием воли заглушая подступившие к горлу спазмы. Приведя себя в порядок, она вернулась в кухню и тихим голосом сказала:       — Римуса больше нет с нами… но мы должны оказать ему последнюю дань уважения, проводив его душу в иной мир, — девушка глубоко вздохнула и продолжила. — Похороны состоятся на рассвете, у Печального причала, поэтому, пожалуйста, принесите столько огненных камней*, сколько сможете… — и тут её голос сорвался.       Тётушка Сэреч поднесла ей чашку с успокоительным настоем, но девушка решительно отказалась - ей нужна была ясная голова для проведения ритуала прощания.       Соседи и друзья семьи медленно, один за другим поднимались со своих мест и по очереди подходили к ней и к матери с отцом. Сказав слова утешения, обещали, что придут и принесут всё необходимое для ритуала прощания.       Когда соболезнующие ушли и на кухне осталась только её семья и мастер Дельмин, Рейна подошла к матери, крепко обняла её и сказала:       — Я сама завтра проведу обряд прощания. Тебе нельзя, у тебя ребёнок, это будет для него очень опасно…       — Ох, Рейна, как же ты его проведёшь… — устало прошептала женщина. У неё не осталось сил даже на возражения.       — Меня научила бабушка Фруа, — ответила девушка и повернулась к Мине. — Не оставляй маму одну сегодня ночью, ты должна быть рядом и поддерживать её.       Рейна внимательно посмотрела на сестру. Та молча кивнула. Затем девушка подошла к отцу и положила руку на плечо — тот оторвал лицо от ладоней и рассеянно посмотрел на дочь.       — Пап, пожалуйста, собери весь огненный камень, что у нас есть, и отнеси к Печальному причалу. Соседи обещали помочь, а потом сообщи всем знакомым, что ритуал прощания пройдёт на рассвете, — шепотом попросила отца Рейна.       Глава семьи молча встал и вышел из дома. Дочь знала, что для него заняться делом — лучший способ борьбы с горем. Раздав необходимые инструкции, девушка внимательно посмотрела на мастера Дельмина, который всё это время не сводил с неё глаз, и тихо спросила:       — Можно с вами поговорить?       Мужчина молча кивнул и вышел во двор. Взяв лампу, Рейна последовала за ним. На улице было темно, холодно и тихо. Люди разошлись — кто по делам, кто по домам. Отец в дальнем углу двора вытаскивал из сарая огненные камни и укладывал их на тележку. Фонарь тускло освещал его печальное лицо — мужчина был так сосредоточен на работе, что не заметил, как из дома вышли двое.       Мастер Дельмин перешёл улицу и стал подниматься вверх по склону, к утёсу, что находился недалеко от их дома. Рейна последовала за ним. Поднявшись на самый верх, мужчина остановился и сел на большой плоский камень возле обрыва. Внизу, мерцая редкими огнями, мирно спал город. Слабый холодный ветер лениво гнал по тёмному небу редкие рваные облака, тускло горели малочисленные звезды.       Девушка села рядом, ощутив тепло разогретого за долгий день камня. Они долго сидели в молчании, глядя на спящий город. От холодного воздуха изо рта шёл пар, но тёплый камень не давал им замёрзнуть. Наконец Рейна решилась спросить:       — Как это произошло?       Мужчина, конечно, давно ждал этого вопроса.       — Это был бешеный гох.       Девушка тихо ахнула, а наставник продолжил:       — Тренировка подходила к концу. Сегодня я решил их отпустить немного пораньше. Эхнил только сел за горизонт, бойцы собирали оружие, как вдруг мы услышали рычание и увидели, как быстрая тёмная тень накинулась на Римуса, который стоял ближе всех к ограде. Я схватил копьё и метнул в зверя. Эта тварь умерла мгновенно, но успела нанести твоему брату смертельные раны…       Мужчина смолк. Девушка тоже молчала, обдумывая услышанное, и гадала, не могло ли её утреннее сравнение как-то спровоцировать эти ужасные события? Или это было предупреждение о грядущей беде, а она не поняла? Вспомнив слова старой Фруа, Рейна поняла, что это было смутное предчувствие судьбы, которую она не могла изменить и ощутила облегчение, которое впрочем тут же сменилось злостью и отчаяньем. Злостью на то, что она не в силах изменить ни свою, ни чужую горькую судьбу.       Девушка чувствовала себя маленькой, беспомощной букашкой в огромном мире и это чувство вызывало у неё страх. Она с заминкой, но спросила у мастера:       — И что теперь будет со мной? Ведь теперь я старший ребёнок и по исполнению сорока лун обязана уйти служить? — только произнеся это вслух, Рейна поняла, в каком ужасном положении находится, и её волной накрыл панический страх.       Мастер с сочувствием взглянул на неё и отрицательно мотнул головой:       — Нет… не в твоём случае…       — Как так? — робкий луч надежды затеплился в её душе, но следующие слова мужчины огненным шквалом прошлись по сердцу Рейны, превратив в безжизненную пустыню.       — Так как ты родилась девочкой и никогда не обучалась военному делу, а до твоей сороковой луны осталось мало лун, то в течение пяти дней, а может и раньше, за тобой приедет сопровождающий и отвезёт в Центральный тренировочный лагерь в Тевхоте. Там ты будешь жить и тренироваться с такими же, как ты, навёрстывая упущенное. До тех пор, пока тебе не исполнится сорок лун. Тогда ты будешь распределена в наступательный отряд, и твоя служба начнётся. А если вдруг, как и твой брат, умрёшь до этого срока, то твоё место займёт младшая сестра… ничего не поделаешь, таковы правила.       Рейна почувствовала, как рушится её мир — она падала в пропасть, и никто не мог ей помочь. Мысль, что милая Кармина может оказаться на её месте, вселяла в неё ужас, но осознание, что теперь её жизнь закончилась и впереди ждёт кошмар наяву, наполнило сердце горечью.       — А как они узнают, что Римус погиб? И что я должна занять его место? —девушка в отчаянии ухватилась за соломинку, которая могла бы её спасти или хотя бы отсрочить неминуемое.       — В центре Тевхота стоит большой четырехугольный камень из кроваво-красного гранита, его создал маг Бигарен как часть Завета. На нём магия завета пишет имена всех старших детей в возрасте от первой до сороковой луны и имена их военных наставников. Всего сорок один столбец, сорок для каждой луны и один столбец для особых случаев. Боюсь, что имя твоего брата уже исчезло с Камня Бигарена, а твоё появилось в последнем, особом столбце, — пояснил наставник.       — Мастер, — бесцветным голосом спросила Рейна. — А сколько девушек вернулись с войны домой… живыми?       Старый воин повернулся к ней и, глядя прямо в глаза, сказал:       — За всю историю… ни одной. Обычно воительницы сражаются очень отчаянно, а порой и безрассудно. Другой склад ума, да и в силе часто уступают мужчинам, поэтому и гибнут быстрее и чаще.       Он встал, вытащил какую-то вещь из кармана и протянул Рейне:       — Это коготь гоха, который убил Римуса, оружие смерти, изменившее твою судьбу. Такие вещи считаются мощными талисманами. Он должен помочь тебе выжить в самых страшных боях… И ещё один совет — голова должна быть холодной, а сердце твёрдым, не поддавайся азарту боя, всегда думай головой, не позволяй чувствам взять вверх и тогда, может быть, выживешь…       Девушка с осторожностью взяла острый коготь с засохшими следами крови. Крови гоха. Крови её брата. Наставник отошёл на несколько шагов, затем обернулся и холодно, чеканя каждое слово, произнёс:       — Соболезную твоей утрате.       Когда мужчина исчез в ночи, Рейна осталась одна-одинёшенька сидеть на камне, а свет лампы озарял лежавший на ладони девушки зловещий знак, в одночасье изменивший её судьбу.