Том 1. Потери

      Полковник вывел их из пещеры, была ещё ночь, но заходящая Луна озаряла спящий мир своим бледным голубым светом. Холодный ветерок дунул в лицо Рея свежестью, охлаждая разгорячённый пыл.Проводник повёл их обратной дорогой и отвёл к шатру, в котором они пребывали до того, как за ними пришли колдуны.       Уставшие и потрясённые новообращённые попадали на спальные мешки. Некоторые из них сели, и стали медленно раскачиваться из стороны в сторону, смотря в одну точку невидящим взглядом. Некоторые уткнулись лицом в грубую подушку и, дав волю эмоциям, тихо зарыдали.       Рей помог раненому Оргилуну сесть и принялся осматривать рану на голове. Это помогало не думать о случившемся. Вспомнив, что в прошлой жизни Рейна припрятала под своим матрасом дорогие ей вещи и целебную мазь, достал их, осмотрел — всё было на месте. Переложив свои сокровища в новую дорожную сумку, он взял целебную мазь и принялся обрабатывать неглубокую, но довольно-таки большую рану на голове у своего лучшего друга. Гил поморщился, но ничего не сказал, а когда Рей закончил с ним, принялся осматривать Томуура, которому тоже досталось, хоть и меньше. Обработав и его раны, сказал: — Раны в целом неглубокие, должны быстро зажить, тем более, если верить словам этой напыщенной твари. — Вот и проверим, — отозвался Томуур, — спасибо, что подлатал. Как же ты догадался припрятать свои вещи? Мне пришлось всё выкинуть в огонь… все славные подарки, что вы мне подарили… и твой свисток, Рей, это так обидно…       Тут подал голос Оргилун: — Да, вещи жалко, но это самое малое, что мы сегодня потеряли… не стало трёх наших товарищей: Гурвел Ценхер, Салхи Хурц и Шувуу Гунигтай. — Рей подивился, как его друг умудрился запомнить все имена, услышав только один раз. — Они пали не в бою, как полагается славным воинам, их убил этот проклятый колдун, своим экспериментом! И отчасти нас с вами, он убил часть нас самих, нашу изначальную природу… но знаете что? Мы всё равно останемся собой, какие бы изменения с нами не произошли, нашу душу, наши мысли, наши убеждения и наши желания им не изменить! — Ой, ли, — скептически ответил молчавший до этого Ирвес, — в моих мыслях они изрядно нагадили, я теперь думаю о себе только в мужском роде и говорю тоже, это так странно и непривычно… и жутко. — Но наши воспоминания с нами, и наши чувства, — грустно сказал Далайн, — было бы лучше, если бы их убрали, невыносимо помнить себя другим, лучше, привычнее, роднее. Меня словно одели в чужой неудобный доспех и сказали — живи в нём. Невыносимо быть таким… — и он снова замолчал, уставившись в одну точку безумным взглядом. — Нам всем трудно, — сказал Рей, — но нужно думать, как жить дальше. Как ни крути, а мужчинами мы быть не умеем и я более чем уверен, утром нам предстоит столкнуться с этой проблемой.       Душа Рея была в смятении, столько страшных перемен, как не потерять себя и быть сильным в такой ситуации? Он помнил холодное дыхание смерти и что она приносит — жуткую боль и пустоту. Хорошо помнил и как тонул, и первый урок Оргилун, и всем своим существом хотел жить. Он понимал, что бы жить, нужно было приспособиться к этому новому для себя положению вещей и смириться со случившимся. — Ты прав, Рей, — согласился с ним Оргилун, — разводить нюни и жалеть себя — непозволительная для нас роскошь, мы должны приспособиться к жизни в мужском коллективе. Я тоже думаю, что утром нас присоединят к другому отряду, и мы можем сильно выделяться своими повадками и казаться странными. — Если кто подумает, что мы странные, можно сказать, что там, откуда мы родом, все себя так ведут… — задумчиво произнес Аянг Ус-Зах. — Неплохая идея, но на крайний случай… — согласился Оргилун. — Что ж… мальчики… вставайте, хватит сопли разводить! Этой ночью мы точно не отдохнём, поэтому, пока за нами не пришли, может, поделимся наблюдениями о представителях мужского рода, кто что знает?       Все тринадцать выживших новобранцев сели в круг, кто-то вытер мокрые от слёз щеки, и стали слушать Оргилуна. Он оказался самым ценным источником информации о мужских особенностях и повадках и рассказал много полезного из собственных наблюдений — и до Тренировочного лагеря, и во время него, смелая великанша с заснеженных гор не гнушалась свиданиями, и теперь этот опыт пришёлся весьма кстати. Его слушали с восхищением, а некоторые даже смущались и краснели от некоторых интимных подробностей.       Так за разговорами пролетел остаток ночи, а утром за ними зашёл старый знакомый — полковник, и уже более осмысленным взглядом оглядел собравшихся в шатре воинов: — О, я пришёл вас будить, а вы не спите, что это на вас нашло? Переволновались на церемонии распределения? Во даёте… — очевидно, он не помнил того, что произошло ранее, колдуны хорошо заметали следы своего преступления. — Пришёл приказ о соединении девятого отряда с остатками сто седьмого взвода, вы переходите под командование капитана Хадуура Бардама, собирайте вещи, в течение часа за вами придёт сопровождающий.       После этого он исчез, а спустя десять минут вернулся, с большим мешком, который тащили другие солдаты. В этом мешке оказались темно-красные кафтаны с капюшоном из валеной шерсти. Полковник сказал: «Выбирайте по своему размеру сами, кстати, есть те, кому сапоги не подошли?» — насколько человек подняли руки и пошли за полковником на склад.        Рею повезло, сапоги ему были в пору. Выбрав подходящий кафтан, он задал Гилу вопрос, который не давал ему покоя: « Почему именно полковник возится с новобранцами, а не капитан? Это же не положено ему по статусу заниматься подобной работой?» — на что тот ответил: «Кто его знает, наверное, насолил чем-то своему командованию, вот его и загрузили этой рутиной».       Тем временем со склада вернулись остальные, в сапогах по своему размеру. Полковник построил их перед казармой, потом глянул в мешок и удивился, там осталось три кафтана. — Странно, видимо в канцелярии что-то напутали, выписали на три больше, ладно, разберёмся, — проворчал он.        Слыша это, девятый отряд грустно опустил глаза, они все знали, почему осталось три красных кафтана.