Глава II

– ♛♛♛ –

«Я был ручным, я был кротким

Пока цирковая жизнь не сделала меня злым

Не беспокойтесь, ребята, мы вырвали ей все зубы,

Кто боится старого маленького меня?

А зря».

Джекейрис       За несколько недель после возвращения в Красный замок Джейс, Деймон и Рейнира смогли убрать геральдику и символику Семерки и вновь стали использовать знамя Валирии и Таргариенов. Ему доставляло удовольствие видеть кислое выражение на лице Алисенты, но он знал: если они хотят стать семьей, он не может позволить себе и дальше раздражать ее. По крайней мере, не настраивать их слишком сильно. Он знал, что у Отто Хайтауэра остался неприятный осадок, когда дед потребовал, чтобы Джейс участвовал в заседаниях Малого совета в качестве советника — предложение, которое никогда не делалось его собственным сыновьям. Были выиграны небольшие победы, и постепенно Черные завоевывали любовь, а вскоре и лояльность королевства.       Но это происходило не достаточно быстро. Именно поэтому, когда сегодня утром он получил ворона от Крегана Старка с известием, что они вскоре отправятся в путешествие, он не мог быть счастливее. Он посчитал в уме: он послал бы ворона прямо перед тем, как приступить к приготовлениям к отправлению, а это означало, что к тому времени, как Джейс получит письмо, они уже будут направляться на юг. Он решил, что пришло время рассказать семье о том, что он сделал, отсюда и его нетерпение, с которым он сейчас сидел в зале Малого Совета.       — Мы должны пригласить всех на торжества по случаю рождения… э-э… шестого ребенка принцессы? — сказал Великий мейстер Меллос, на лице у него был вопросительный, саркастический взгляд. Рейнира защитно прижала руки к животу.       — Все важные лорды королевства уже уведомлены, — сказал Отто, небрежно махнув рукой.       — О? — оживился Джекейрис. — Полагаю, вы написали лорду Крегану Старку?       — Старки? — презрительно фыркнул Тайланд Ланнистер. — Какое они имеют значение?       — Какое они имеют значение? — повторил Джекейрис с недоверием. — Они не только самый древний правящий род Вестероса, но и пользуются верностью и любовью самого большого и самого сильного королевства из всех Семи. Это самый уважаемый дом во всех Семи Королевствах, который не понес никаких потерь во время Завоевания, — сказал он горячо, прищурив глаза. Он ухмыльнулся, увидев, как советники заерзали от неловкости. — Не говоря уже о том, что они наши кузены, — просто продолжил он.       — Да, — Рейнира наклонила голову. — Моя двоюродная бабушка Визерра вышла замуж за лорда Рикона Старка.       На лице Визериса отразилось недовольное выражение.       — Я полагаю, в этом браке у них родилось трое детей, — грубо сказал он. Еще одним ключевым отличием стало улучшение здоровья короля, к большому огорчению мейстеров. Деймон вызвал целителей из Эссоса, как и просил Джейс, и как только они прибыли, у Визериса действительно не осталось иного выбора, кроме как согласиться на их лечение. Лечение давало результаты, и он поправлялся семимильными шагами. Он уже не так сильно нуждался в трости, его походка становилась все более уверенной с каждой неделей. На лысинах снова начали расти волосы, его гнилая кожа заживала — после того как большую ее часть пришлось отрезать — на ее месте появлялась новая, розовая кожа со шрамами. Более здоровая.       Визерис ни в коем случае не был здоров, и, вероятно, никогда больше не будет. Но то, что в его щеки вернулся некоторый румянец — горько-сладкая надежда на исход, который никогда не наступит — было достаточно для его семьи. По крайней мере, для тех, кто заботился о нем. Джейс знал, что они лишь оттягивают неизбежное. В конце концов он уступит своей болезни, но пока у него было больше времени.       — Да, так и есть, — ответил Джейс. — Креган, лорд Винтерфелла, Бейлон Старк и Элейна Старк.       — Она назвала своего сына Бейлоном? — спросил Визерис, и на мгновение в его глазах мелькнула тоска.       — Разве она не хотела выйти замуж за дедушку? — спросила Рейнира, приподняв бровь.       — Чушь собачья, — фыркнул Деймон, впервые заговорив. — Она просто хотела быть свободной и думала, что единственный способ добиться этого — стать королевой.       — Возможно, она и не хотела выходить замуж за отца, но она любила его страстно, — вспомнил король.       — Я рад, что ты так тепло о ней отзываешься, дедушка, — начал Джейс, его лицо было застывшей маской безразличия. — Потому что я взял на себя смелость послать им ворона и пригласить их посетить Красный замок.       — Вы что сделали? — прорычал Отто, и весь совет и его семья онемели от удивления.       — Зачем ты это сделал, Джейс? — спросила Рейнира.       — Мы уже достаточно долго были в ссоре с нашими северными кузенами, — просто сказал Джейс и, произнося эти слова, многозначительно посмотрел Деймону в глаза. — Для нас важно укрепить семейные узы Короны с ее крупнейшим королевством.       В глазах Деймона промелькнуло понимание, на его губах появилась ухмылка, и он склонил голову.       — Да, я считаю это… благоразумным! — просто сказал он, подчеркнув слово так, словно только что обнаружил его существование, ища слово на кончике языка, но не до конца его улавливая. — Прекрасная идея, принц Джекейрис. — Джейс, делая вид, что ему это льстит, напыжился под похвалой Деймона и заговорил четко на высоком валирийском с безупречным акцентом.       — Kirimvose, Kepa. Ziry iksos tolī jorrāelatan pār mirre naejot kustikagon īlva ties rūsīr īlva jelmōñe ānogar. (Спасибо, отец. Сейчас как никогда важно укреплять наши связи с нашими северными родственниками.)       — Ao jāhor ivestragon issa skoros bisa iksos bē, byka dārilaros, (Лучше позже объясни мне, в чем тут дело, маленький принц.) — тихо прошептал Деймон ему на ухо, сидя рядом.       — Kesan, kepa. (Хорошо, отец), — тихо ответил Джейс.       — Вы не имели права поступать так от имени Короны, — прорычал сир Отто. — У вас нет полномочий…       — Простите… — начала Рейнира, но Джекейрис опередил ее, громко ударив ладонями по столу; шум заглушил все шепоты и перешептывания, оставив на их месте полную, потрясенную тишину.       — У меня нет полномочий? — спокойно повторил он вопрос. — У меня нет полномочий, не только как у наследника моей матери, но и как у Таргариена, писать моим северным родственникам? — Он повторил вопрос с таким искренним недоумением, что все в зале Малого Совета зашевелились и начали неловко перешептываться.       — У вас нет полномочий отправлять столь важные приглашения… — снова начал Отто, его лицо приобрело оттенок красного, напоминавший Джекейрису свеклу. Он откинулся на спинку кресла, приподняв брови. Он вытянулся, обнажив эмблему с трехглавым драконом, вышитую на его черном кожаном камзоле.       — Я не могу пригласить членов своей семьи… в свой дом? Это вы пытаетесь сказать, сир Отто? — Вопрос вновь был сформулирован настолько невинно, настолько безобидно, что на него не было подходящего ответа. Ведь, в конце концов, кто такой Отто Хайтауэр, чтобы указывать принцу, кому он может писать, а кому нет?       — Хватит, Отто, — резко сказал Визерис, нахмурившись с неодобрением. — Джекейрис может писать кому угодно и принимать кого угодно в своем собственном семейном доме. Это ерунда. — Его голос был холодным, и Отто сжал челюсти и уставился на стол, словно он был девятилетним ребенком, а стол лично его обидел.       В глазах Джекейриса играла торжествующая улыбка, когда он выходил из зала Малого Совета, чувствуя, что за короткое время пребывания в Королевской Гавани он многого добился. Единственное, в чем он еще не начал добиваться успехов, — это сближение со своими дядями. За те недели, что он здесь провел, они тренировались вместе, ели вместе, учились вместе со своими наставниками, и все же ни один из них не обменялся с ним ни словом.       Хладнокровное безразличие было сложной задачей. Джекейрис не планировал сражаться с хладнокровным безразличием. Он планировал соответственно, делая ставку на вспыльчивый гнев и ненависть. С такими условиями он мог работать. Но с этими? К счастью, казалось, что боги помогают ему в его путешествии (которое он был полностью уверен было организовано ими), когда он наткнулся на странное зрелище. Это была Хелейна, и он поблагодарил звезды за это. С его добродушной тетей всегда было легче всего ладить, хотя в детстве он считал ее странной.       Теперь он знает лучше и в глубины души знает, что его любимая тетя — Мечтательница. Хелейна была одна в заброшенной комнате, где белые льняные простыни покрывали то, что, судя по всему, было мебелью, и он мог видеть частицы пыли, парящие в воздухе, освещенные ослепительным одиноким лучом солнечного света, проникавшим через большое окно и оставлявшим в тени лишь самые дальние углы. Принцесса сидела прямо в центре этого луча света, заставляя его танцевать на ее серебристо-блондинистых волосах, заставляя их сиять, словно вокруг нее растянулся божественный ореол. Она выглядела неземной, но совершенно неуместной в зеленом платье, которое было ей великовато.       — Хелейна? — тихо спросил он, наблюдая, как она вздрогнула, выйдя из ошеломленного транса, в котором находилась, с рукой, сложенной чашечкой, словно она держала насекомое, которое давно улетело, а она этого не заметила, настолько была ошеломлена и погружена в свои мысли.       — Ох, — тихо сказала она, и он понял, что слышит ее голос впервые с тех пор, как был ребенком. Он был таким же мягким и сладким, как он его помнил, и он почувствовал укол сожаления. — Прошу прощения, принц Джекейрис, кажется, я забылась, — сказала она.       — Для тебя я просто Джейс, Хелейна, — сказал он дружелюбно и неловко встал перед ней. Он указал на место, где она сидела, на предмет, похожий на диванчик, покрытый старым запыленным полотном. — Могу я…       — О, конечно, — тихо ответила она, отодвигаясь, чтобы он мог сесть. Он старался не прикасаться к ней и вместо этого смотрел на нее с нежной улыбкой на лице.       — Все в порядке? — тихо спросил он. Она кивнула, не глядя на него, и тихонько ковыряла кожу вокруг ногтей, и он заметил, что они покраснели и слегка раздражены. Его рука дернулась, желая протянуться и успокоить ее, но он не позволил себе этого. — Хелейна, — произнес он ее имя с вздохом, заставив ее перестать ковырять кожу; было очевидно, что она слушала, но все еще не смотрела на него. Поэтому он провел рукой по волосам. — Хелейна, посмотри на меня, — тихо приказал он, и она сразу же встретила его фиолетовый взгляд своими поразительными лавандовыми глазами. — Это Эйгон?       Она покачала головой.       — Эйгон в основном меня игнорирует, — заверила она. Затем его сердце упало, когда она продолжила: — За исключением тех случаев, когда он пьян.       — Он был пьян недавно? — небрежно спросил он.       — О, он теперь пьян постоянно, — ответила она своим сладким голосом. — Но нет, это был не Эйгон.       — Тогда? — подтолкнул Джейс. Он знал, что она колеблется, видел это по тому, как она отвернулась и прикусила нижнюю губу. — Мы семья, ты можешь мне доверять. — Она вздохнула, и слезы наполнили ее глаза. Она протянулась к нему, крепко сжимая его руки.       — Я всегда вижу, как падаю, — прошептала она. — Я не хочу падать. Пожалуйста, ты должен мне помочь, — прошептала она. — Чертов Сыр, падение, катушки зеленого и катушки черного, — и при этих последних словах у него как будто застыла кровь в жилах. — Танец драконов погубит нас всех.       Танец драконов.       — Шш, Хелейна, — сказал Джейс, обнимая ее и проводя пальцами по ее волосам. Он почувствовал, как его сердце сжалось от боли за нее. — Я знаю, что тебе снится, — сказал он, не обращая внимания на то, как она на мгновение напряглась. — Я тоже это видел, — признался он. Она расслабилась под его прикосновением, и он услышал ее невысказанный вопрос, когда она похлопала его по руке там, где он ее держал. — Я видел огонь, боль, крики, — признался он. — Я видел нас всех мертвыми. Дом Таргариенов пал. — Теперь он погрузился в свои собственные сны и мысли. — Не осталось ни одного дракона.       — Так ты согласен? — она вырвалась из его объятий и пристально посмотрела на него. — Ты думаешь, нам стоит это прекратить?       — Да, — признался Джейс. — Именно поэтому я убедил свою семью переехать сюда.       — Мы можем это остановить? — она затаила дыхание от шока, и он кивнул, а на его красивом лице расцвела улыбка.       — Да, Хелейна, — просто сказал он. — Мы можем это остановить.       Она улыбнулась потрясающей, манящей улыбкой. Она тихо поблагодарила его и нерешительно поцеловала его в лоб, практически выпрыгивая из комнаты, и он почувствовал проблеск надежды на этот абсолютно безумный план, у которого было очень мало шансов на успех. Он только надеялся, что его семья не сочтет его сумасшедшим по окончании визита Старков. Чтобы удалось, драконы должны быть объединиться. Все драконы. Он остался в той комнате еще на несколько мгновений, размышляя о разговоре с Хеленой. Работают ли они теперь вместе? Стали ли они друзьями? Он не знал, но надеялся, что да.       Он решил отправиться в драконью яму, так как встреча с Вермаксом всегда поднимала ему настроение, и поэтому он отправился в путь, думая о своем изумрудно-зеленом драконе. Дойдя до ямы, он с удивлением обнаружил, что драконьих стражей там не было, и подумал, что их, наверное, на время отпустили, или, возможно, они пошли пообедать, так как приближался полдень.       Он пробрался в пещеры, миновав Сиракс и Караксеса, где отдыхал его дракон. Джейс заметил, что пещера Вермакса находилась рядом с пещерой Солнечного огня, и не смог удержаться от того, чтобы подойти поближе и взглянуть на прекрасного золотого дракона, которого он не видел с тех пор, как был еще мальчиком. Он услышал шепот и решил подойти ближе, осознавая риск, которому подвергнется, если дракон заметит его вторжение.       — Я не знаю, что делать, Солнечный огонь, — прошептал своему дракону мужской голос, который Джейс узнал как голос Эйгона. Увидев их, Джейс с трудом сдержал вздох. У Эйгона было все лицо в синяках, разбитая губа, а волосы слиплись от пота. Дракон печально смотрел на своего всадника, а вокруг шеи бедного дракона была обмотана цепь. Цепь была слишком тугой и повреждала внешний слой радужных золотых чешуек дракона. — Я не хочу быть королем, — прошептал Эйгон. — Я не хочу править. Какой брат крадет у своей сестры право первородства? — спросил он, явно не ожидая ответа, но Солнечный огонь выдал печальную трель и толкнул Эйгона головой.       Джейс почувствовал, как его сердце замерло, и задался вопросом, кто же мог оставить эти синяки на Эйгоне. Единственный человек, способный причинить вред принцу, — это король. Но Визерис был слишком слаб, чтобы нанести такой ущерб своему сыну, не говоря уже о том, что он и во сне не подумал бы причинить вред своим детям. Он мог бы пренебрегать ими, он действительно пренебрегает ими, но никогда бы не поднял на них руку. И поэтому Джейс задался вопросом, была ли это Алисента или же Отто, кто решил заставить Эйгона подчиниться с помощью побоев. Чтобы превратить его в идеального короля-марионетку. Неудивительно, почему Эйгон постоянно увлекался пьяными разгулами, если такова была жизнь, которую он вел в Красном замке на протяжении каких-то двадцати с лишним лет.       Джекейрис на мгновение собрался с духом и решил дать о себе знать громкими шагами, игнорируя свои навыки скрытности, которые годами прививал ему Деймон. Он заметил, как Эйгон напрягся.       — Кто там? — потребовал он, в голосе звучала фальшивая бравада. Джейс вошел в поле его зрения, подняв руки в знак ложной сдачи, чтобы показать, что не несет никакой угрозы.       — Прости, дядя. Я не привык к драконьей яме, просто хотел навестить Вермакса, — просто сказал Джейс.       — Пещера Вермакса находится рядом с этой, справа, — просто ответил Эйгон, незаметно вытирая глаза и отворачиваясь, чтобы Джекейрис не увидел его синяков.       — Спасибо, — сказал Джейс, хотя он и так это знал. Он помедлил, прежде чем протянуть оливковую ветвь, надеясь, что Эйгон примет ее. — Помнишь, когда мы были детьми? — спросил он на мгновение с тоской.       Эйгон напрягся.       — Да.       — Мы были друзьями, — размышлял Джейс. — Мы обещали друг другу, что как только наши драконы подрастут, мы полетаем вместе. Это обещание все еще в силе? — Теперь медлил Эйгон.       Он открыл рот, потом закрыл его, и на мгновение Джейс подумал, что тот скажет «нет». Не то чтобы он его винил, зная теперь, что дело шло дальше того, что Эйгон хотел стать королем и ненавидел его мать, но что он вовсе не хотел этого, он вовсе не ненавидел Рейниру. Он задавался вопросом, что же именно говорили ему Отто и Алисента, что сделало Эйгона таким испуганным, таким озлобленным. Ему было интересно, что они делали с ним, что превратило Эйгона из озорного, веселого ребенка в пьяного развратника, посетившего все дома удовольствий в Королевской Гавани.       — Хорошо, — сказал Эйгон с натянутой улыбкой, и Джейс не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу. Он повернулся, чтобы уйти и подготовить своего дракона, наблюдая, как дядя расстегивает цепи, и остановился. Он обернулся.       — Эйгон, — позвал он, и Эйгон поднял глаза от распутывания оков вокруг шеи Солнечного огня, в его глазах читался вопрос. — Цепи не идут драконам. — Эйгон лишь уставился на него с непонятным выражением в глазах и кивнул.

– ♛♛♛ –

      Как только драконы были подготовлены и готовы к полету, Рейнира и Деймон вошли в драконью яму вместе с Люком и Джоффри. Глаза Рейниры расширились, когда она увидела Джейса и Эгона, готовых сесть на своих драконов для полета над городом.       — Мама, — сказал Джейс с улыбкой, подойдя к ней и наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку. Эйгон отвел от них взгляд.       — Джейс, — сказала она тепло. — Эйгон, — ее тон не изменил своей теплоты, но в нем слышалась настороженность, которую он раньше у нее не слышал. Лицо Деймона оставалось бесстрастным, пока он смотрел на зеленого принца.       — Что вы здесь делаете? — спросил их Джейс.       — Мы хотели полетать! — гордо сказал Люк. — Джофф сегодня впервые сядет на Тиракса.              Его младший брат дрожал от волнения, и Джейс не смог сдержать улыбку.       — А ты, принц Джекейрис? — спросил Деймон, приподняв белую бровь.       — Я убедил нашего дорогого дядю устроить гонку! — воскликнул Джейс, демонстративно обнимая Эйгона — это было странно, ведь теперь он был выше его — и улыбаясь. — Я хочу посмотреть, кто быстрее: Вермакс или Солнечный огонь.       — Солнечный огонь, конечно же, племянник, — сказал Эйгон, фыркнув, на мгновение забыв о себе и позволив себе расслабиться. Джейс заметил, что Рейнира и Деймон смотрят на синяки, покрывавшие лицо Эйгона.       — Ты шутишь, — без выражения сказал Джейс. — Вермакс — самый быстрый дракон нашего поколения.       — Не знаю, милый, — встряла Рейнира, дразня его. — Солнечный огонь вылупился из кладки Сиракс, а моя Золотая Леди — самый быстрый и самый красивый дракон.       — Вермакс тоже вылупился из кладки Сиракс, — сказал Джейс, добродушно закатив глаза. — И я уверен, что бабушка с тобой не согласилась бы. Красная королева — безусловно самый быстрый из драконов.       — Мелеис старше Сиракс, — возразила Рейнира. — Молодость превыше всего.       — Разве не говорят: «возраст превыше красоты», жена? — пошутил Деймон и поцеловал ее в лоб, когда она бросила на мужа очаровательный кошачьи взгляд.       — Тебе ли не знать? — отпарировала она в шутку, и Деймон прижал руку к сердцу, притворившись обиженным. Джейс услышал, как Эйгон с трудом сдерживает смех. — Ну, давайте решим этот вопрос, хорошо? — сказала Рейнира, глядя на своего младшего брата с чем-то похожим на надежду в глазах. — Все мы будем участвовать в гонке, пусть победит самый быстрый дракон? — Люк и Джофф зааплодировали, но Деймон, Джейс и Рейнира смотрели на Эйгона, чьи глаза тревожно метались от Деймона к Рейнире, прежде чем он с трудом сглотнул и натянул улыбку на лицо.       — Спасибо, сестра, — просто сказал он. — Солнечный огонь ценит твое доверие.       На мгновение воцарилась тишина, прежде чем из уст Рейниры вырвался удивленный смешок, а губы Деймона незаметно поднялись в улыбке.       — О, Эйгон, — сказала она мелодичным голосом с легкой грустной улыбкой на губах. Она прошла дальше в яму и повернула голову, чтобы посмотреть на своего младшего брата, который был так похож на нее, и вздохнула. — Мы с тобой отлично поладим.       Джейс наблюдал за реакцией Эгона: его глаза расширились, и на губах появилась небольшая улыбка.       Через десять минут семья уже сидела на своих драконах и летела в воздухе. Смех и оживление слышались повсюду в городе, поскольку прохожие останавливались, чтобы посмотреть на летящих в воздухе драконов и услышать звонкий, как колокольчики, детский смех, разносившийся на ветру.       — Эйгон! — крикнул Люк, заставляя Джейса и Эйгона повернуть головы в сторону младшего мальчика и его меньшего дракона. — Смотри!       Деймон и Рейнира задержались после окончания гонки (в которой победила Сиракс, к большому удовольствию Рейниры и огорчению Эйгона и Джейса), чтобы присмотреть за Джоффри, который совершал свой первый самостоятельный полет. Они с ужасом наблюдали, как Люк пытался выполнить бочку, и при этом развязались ремни его седла. Он висел на седле, его руки соскальзывали, а крылья Арракса трепетали в панике. Деймон и Рейнира были слишком далеко, чтобы помочь, и Люк вот-вот должен был упасть.       — ЛЮК! — крикнул Джейс. — Вермакс, кружи вокруг Арракса, чтобы успокоить его! — приказал он своему дракону, и они взлетели, а Эйгон полетел низко под Арраксом.       Люк запаниковал.       — Ликири, Арракс! Dohaeragon nyke!       — Все в порядке, Люсерис! — крикнул Эйгон снизу. — Успокойся, Арракс отражает твои эмоции!       Джейс тоже понял.       — Если ты успокоишься, Арракс тоже успокоится!       Но было уже слишком поздно: развязался последний ремень, и Люк упал. У Джейса сердце упало, когда Арракс выправился и пикировал к земле, а драконьи хранители окружили их, чтобы успокоить молодого дракона, а Рейнира и Деймон снова взмыли в небо, благополучно посадив Джоффри на землю. Но Эйгон оказался быстрее: его дракон сложил крылья и полетел с такой головокружительной скоростью, что превратился в золотое пятно на голубом небе, пикируя вслед за Люком.       Джейс почувствовал, что наконец-то может снова дышать, когда Солнечный огонь замедлился под весом неожиданного пассажира, и он увидел испуганное лицо Люка, цепляющегося за талию Эйгона, словно за спасательный круг. Как только они приземлились, Эйгон слез с дракона и помог Люку спуститься.       — Никогда больше так не делай! — отчитал его Эйгон, широко раскрыв глаза, пока осматривал мальчика на предмет травм. Люк слабо рассмеялся, его глаза были широко раскрыты и испуганы, когда он пытался пошутить.       — Не знал, что тебе не все равно, дядя, — сказал он, задыхаясь и пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. — Эйгон выглядел так, будто тот его ударил.       — Люк! — крикнул Джейс, спрыгнув с Вермакса и подбежав к младшему брату, обнимая его крепко, с силой. — Никогда больше так не делай, — прошептал он, проводя руками по его волосам. Деймон и Рейнира следовали за ним по пятам. Он отстранился, обхватил лицо брата обеими руками и уставился на него, прикоснувшись лбом к лбу Люка, и закрыл глаза. — Никогда.       — О боги, Люк! — выдохнула Рейнира, крепко обнимая своего ребенка, а слезы текли по ее лицу. Она дрожала, проводя пальцами по его волосам.       — Прости, мунья, — тихо сказал Люк. Рейнира отошла от Люка, чтобы предоставить Деймону возможность обнять его. И он обнял его. Он держал Люка так крепко, так сильнее, но как только отстранился, Деймон ударил Люка по голове. Он наклонился и трясущимся пальцем ткнул мальчику в лицо.       — Если ты еще раз попробуешь что-то подобное, Маленький Принц…       — Я не буду, Кепа, — фыркнул Люк, уставший от того, что вокруг него так суетятся. Рейнира быстро повернулась к Эйгону и, не говоря ни слова, тихонько вздохнула и обхватила его в сокрушительных объятиях. Джейс был удивлен, когда Эйгон замялся, неловко обнял ее в свою очередь и погладил по спине. Она отстранилась и прижала ладонь к его щеке.       — Спасибо, валонкар, — тихо сказала она. — Спасибо.       — Не за что… мандия, — прошептал он. Она подарила ему последнюю слезливую улыбку и пошла к сыну. — Вы все странные, — говорит ему Эйгон, как только Деймон и Рейнира уходят из зоны слышимости.       — Странные? В каком смысле? — спросил Джейс, сбитый с толку.       Эйгон замялся.       — Вы… заботитесь друг о друге… как…       — Как семья? — спросил Джейс, приподняв брови, пока пара прощалась со своими драконами и начинала подъем к замку.       — Нет, — просто ответил Эйгон. — Как будто вы друг друга любите.       — Мы любим, — просто ответил Джейс.       — Просто интересно, каково это, вот и все, — просто сказал Эйгон, но у Джейса было ощущение, что он говорит скорее сам с собой, чем с Джейсом. Эйгон не стал бы так легко признаваться в своих проблемах, и отрешенный взгляд в его глазах заставил Джейса подумать, что он погрузился в раздумья.       — Ну, — сказал Джейс с натянутой улыбкой, обнимая Эйгона за плечи. — Не гадай больше, дядя.       — О? Почему?       — Мы же сейчас здесь, — просто сказал Джейс. — Мы наслаждаемся обществом друг друга, как семья.       — Ты считаешь меня семьей? — спросил Эгон, не сдержавшись. Джейс пожал плечами.       — Конечно, — просто ответил он. — Особенно после того, что там произошло. Моя мать… она всегда хотела братьев и сестер, но к тому времени, когда она их получила, все было испорчено. Теперь она старше, мудрее, — он сделал паузу, облизнул губы, а затем посмотрел Эйгону в глаза. — Она хочет исправить свои ошибки.       — У меня никогда не было старшего брата или сестры, — сказал Эйгон. — Интересно, каково это — когда о тебе заботятся.       Не успел Джейс ответить, как он услышал звон колоколов и суету во дворе. Над ними промелькнула тень, и он услышал рык дракона, который за годы, проведенные в Дрифтмарке у дедушки и бабушки, стал для него таким же привычным, как и Караксес. Он повернулся к Эйгону и улыбнулся. Эйгон посмотрел в небо, завороженный красотой Красной Королевы.       — Бабушка здесь, — просто сказал он и, игнорируя тревожный взгляд Эйгона — ему действительно нужно было выяснить, кто оставил эти синяки на его лице, — схватил Эйгона за запястье и потянул его туда, где, как он знал, должен был находиться Корлис Веларион. Нужно было как следует представиться.