Последователи

Дата не имеет значения Сид подпер голову рукой, кликая мышкой архивного компьютера. Он здесь был совсем не за этим, но папка «Lacerto» неизменно привлекала внимание, разгоняя табун мурашек по коже. В любой другой день он бы, наверное, сжал челюсти и вернулся к работе. Но сейчас, когда день шел из рук вон плохо, а время не торопило, что-то подтолкнуло юношу открыть папку «допросы», в которой хранились видеозаписи. Сид помнил этих людей. Они мало говорили и много проповедовали, от них едва ли представлялось возможным добиться хоть какой-то полезной информации, но их продолжали допрашивать… С чуть ощутимым внутренним содроганием он запустил видео. — Вы можете делать со мной что хотите, можете пытать всю вечность, можете пообедать мной, но в конце концов Дитя бога уничтожит вас. Дитя бога отомстит за каждую каплю пролитой вами крови, за каждого из нас. — Женщина тараторила, широко раскрыв сверкающие глаза, оперевшись предплечьями на стол, улыбаясь почти безумно. Она умерла по дороге обратно в камеру, не назвав даже своего имени. * * * — Да, я состою в религиозной общине, но у нас в стране это не запрещено, мы не вымогаем ни у кого деньги, никого не убиваем, не нарушаем закон. По какой причине вы арестовываете наших братьев? Пока что как преступники ведете себя вы, — юноша сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, вытянув ноги, нахально ухмылялся. Он пропал из камеры той же ночью. * * * — Хуй вам, — выплюнул пожилой мужчина за миг до того, как его сердце остановилось. Его не успели даже довезти до штаба. * * * — О, нас больше, чем вы думаете, мы везде и видим все, мы глаза и руки Дитя бога. Мы там, куда вы только собираетесь идти, и нас уже нет там, до куда вам остался миг. Когда вы делаете шаг, мы делаем семь. — Мужчина стоял, опершись руками на стол, и в его глазах светилось превосходство. Он умер, только договорив эту фразу. * * * — Дитя бога это дитя бога, — как само собой разумеющиеся объясняла девочка лет семнадцати, и в этот момент ее глаза загорелись благоговением, — всесильное и всезнающее существо, Дитя бога дарует нам свободу от оков безумия, породившего этот мир. Дитя бога спасет нас, ибо таково его предназначение. — Она воздела руки к серому потолку, судорожно вдохнула, сморгнула слезы, зародившиеся в уголках ее глаз, прежде чем снова посмотреть на Сида, — не переживайте, — снисходительно прошептала она, — Дитя бога — оплот милости, вы тоже не будете забыты, даже если попытаетесь нам помешать, в раю найдется место и для вас. Она представилась как Лилиан, и ее допрашивали еще дважды, прежде чем она пропала из камеры. И только сейчас, спустя годы пересматривая запись этого допроса, Сид узнал ее. В ней было значительно больше от Лины, чем от Лацерто, как минимум длинные волосы. Не рыжие — высветленные настолько, что в этой платиновой блондинке с аккуратным макияжем едва ли возможно было угадать миледи Амарантус, на этом видео она еще была лишена нездоровой худобы и высокомерия Лацерто, крепости и усталого взгляда Лины, бледности, свойственной обеим. Но жест, которым она откидывала с лица челку, сцепленные в замок руки с оттопыренными указательными пальцами, спокойный ровный голос умелого оратора не узнать едва ли было возможно. Это показалось глупым. Линель Амарантус — Лацерто — была у них в руках в течение недели еще до того, как ее действия стали опасными для целостности реальности. Она говорила больше, чем ничего, проповедовала. Если бы хоть один из сотрудников додумался надавить чуть сильнее или прикончить ее, не было бы целого года работы на пределе возможностей, не было бы выбитых из колеи телепатов и вымотанных аналитиков, не было бы ничего, что привело Лину в СМВЗ, а Сида — на место командующего группировкой. Захотелось смеяться. Но вместо этого Сид закрыл видео и вернулся к работе, отметив себе в голове при возможности спросить у Лины, зачем она позволила ее допрашивать.