2. chatte: предчувствие.

— О чëм думаешь? Рия не дëргается, как когда-то давно, на звук его голоса. Не оборачивается, чтобы увидеть, что он действительно пришëл и не мерещится в пропитанном болью сне. Она продолжает стоять перед стеклом, за которым мутными волнами колышется вода озера и, по убеждениям первокурсников, водятся русалки. — О Дине, — выдыхает Форет, переступая с ноги на ногу. — Пëс действительно перегнул в этот раз. — Не удивлëн, — хмыкает Северус, становясь рядом. — Вроде, каждый уже первую декаду разменял, а всë равно ведут себя как малые дети. Рия сдерживает рвущийся из горла смешок. Кто бы говорил. — Но в этом их очарование, согласись? — он фыркает, закатывая глаза. — Не соглашусь. Идиоты, что с них взять. Форет не считает нужным отвечать или защищать гриффиндорцев. Ей этих страстей уже по горло хватает. Достаточно того, что МакГонагалл изредка заинтересованно поглядывает в её сторону, о чëм-то перешëптываясь с Дамблдором, и приближающегося матча по квиддичу. — Обещают дождь, — озвучивает её мысли Снейп. — Всë равно пойдëшь? Рия молчит, меланхолично всматриваясь в колыхающиеся водоросли. Они оба знают, что будут сидеть на трибунах хоть в дождь, хоть в град, хоть в снег. Потому что на дурацких мëтлах будут летать важные для Форет люди, и она просто не сможет усидеть в комнате и не тронуться умом от нервов, а Северус не потерпит рядом с рыжей Поттера. Девушка тихо выдыхает, складывая руки на груди. Северус взглядом чëрных глаз буравит ей макушку, но ответа так и не получает. Вода в Чëрном озере темнеет — солнце больше не бликует на поверхности. В гостинной факультета тихо — все дети разбрелись по спальням, только треск пламени в камине нарушает вязкое безмолвие. Снейп осторожно тянет руки к острым плечам, но так и не касается, тихо желая спокойной ночи, уходит к себе. Шум чужих мыслей исчезает, и Рия позволяет себе тяжело вздохнуть. Вокруг ног вьëтся кот, низко мурлыча, словно подбадривая хозяйку. Девушка слабо ему улыбается, поднимая на руки и почёсывая любимца между серыми ушами. Себастьян мурлычет громче. Трещат в камине, расколовшись, поленья. Рия тушит их взмахом руки, погружая комнату во мрак.

***

Следующее утро встречает её непривычным холодом, который на памяти Рии всегда предшествовал чему-то неприятному. Форет умывается тёплой водой и надевает самую плотную кофту под мантию, но от мурашек, бегущих по спине, это не спасает. Она бросает быстрый взгляд на ящик, в котором лежит колода таро, но так и не притрагивается к картам, спеша в Большой зал. За завтраком она отводит взгляд от хмурой мины Сириуса и Джеймса, слабо машет рукой Римусу и садится рядом с Регулусом, хватая тост с джемом. Блэк-младший радостным не выглядит, жуя яблоко и разглядывая пергамент в руках. — Maman? — тихо спрашивает Рия, отпивая холодный чай. — Что ж такое. — Спрашивает, с кем мы идём на Бал, — морщится парень. — Не рано ли? — выгибает тёмную бровь девушка. — До него ещё месяц. — Ты что, она же должна знать каждую секунду моего расписания, — закатывает глаза Регулус, его голос пропитан раздражением. — Я же скоро стану главой рода. — На пса она совсем не возлагает надежд? — Сириусу сейчас не до того, — хмурится Блэк. — Да и я не уверен в том, что он вообще пойдёт. — Пойдёт, — хмыкает Форет. — Дина пойдёт. Регулус не отвечает, находя глазами брата. Отношения в семье Блэк Рия никогда не понимала. Всё прямо соответствовало фамилии — дело ясное, что дело тёмное. Нарцисса была человеком приятным, а вот про Беллатрису так сказать крайне сложно. Была ещё Андромеда, но с ней Форет лично не сталкивалась, только слышала, что Вальбурга не сходится с племянницей во мнении относительно магглов. На Сириусе как на Блэке давно поставили крест. Оставался только Регулус и это очень удручало. Не заслужил этот бедный ребёнок такой тяжёлой судьбы. Блэк со вздохом сложил письмо обратно в конверт. — Пойдёшь со мной на бал, minou? — он повернулся к Рие. — Разве не четверокурсники приглашают, oisillon? — Форет чуть улыбается. — Пойду, куда ж денусь. Рядом с тяжёлым вздохом падает на лавку Северус. Синюшные круги под глазами, сведённые к переносице брови, чрезмерная бледность. — Восстал из мёртвых? — хмыкает Регулус. — Захлопнись, — цедит Снейп, пододвигая к себе чашку чая. — Ещё и не в настроении, — Блэк закатывает глаза, опуская глаза в свою тарелку. — Там звёзды беды не обещали, minou? — Звёзды — нет, а вот шестое чувство прямо говорит не выходить из комнаты. — Но мы не послушаем? — Я выберу послушать МакГонагалл. Регулус надувается от обиды, отворачиваясь. Прогуливать в одиночку ему с рук не сойдёт. Форет кисло ухмыляется, рискуя снова отпить чай. Он всё ещё холодный и до жути крепкий. Противный. Рия снова бросает взгляд на стол Гриффиндора, натыкаясь на обращённые в её сторону зелёные глаза Эванс. Лили держит зрительный контакт пару секунд — скорее от удивления — и поспешно поворачивается в сторону кого-то из однокурсников. — Что-то будет, — заключает Рия, отставляя кружку с ужасным чаем в сторону.

***

Прорицания всегда казались Северусу крайне бесполезной дисциплиной, но, к большому его сожалению, ходить на них всё же было нужно. Профессор Энтони Опал — взрослый мужчина с яркими глазами и доброй улыбкой, которая очаровала немало студенток — был человеком именно того типа, который Снейп предпочитал избегать. Человеком, на которого посмотришь и сразу скажешь, что знает он больше, чем показывает. Ямочки эти на гладковыбритых щеках, идеальная укладка и приятный голос, вводящий в транс. Таким, наверное, и должен быть оракул. Но Северусу он категорически не нравился. — Мисс Форет! — радостно вещает Опал, широким жестом приветствуя ученицу. — Как я рад Вас видеть! — Взаимно, профессор, — улыбается девушка, щурясь от дыма благовоний. — Звёзды сегодня благоволят Вашей судьбе, — изрекает мужчина, склоняя голову вбок и опираясь на стол бедром. Лёгкий — идеально рассчитанный — беспорядок его причёски придаёт ему особого шарма. — Не уверена, что готова принять такой дар, — тихо роняет Рия, пробираясь в самый дальний угол класса. Поближе к зашторенному окну. Северус садится рядом, с неприязнью оглядывая снова заулыбавшегося входящим ученикам профессора. В его поджатых тонких губах Форет читает раздражение. Энтони Опал — ещё один камень преткновения в её жизни, об который пришлось споткнуться на полном ходу и пропахать носом по земле пару метров. «У Вас большой потенциал, мисс», — выдал он на первом же занятии, с удивлением склонив голову в сторону и сверкая на неё почти прозрачными глазами. От шепотков за спиной Рия тут же сжалась в страхе и только смогла выдавить из себя слабое: «Спасибо, профессор». Больше желания общаться с профессором не возникало, но мужчина крайне настойчиво хотел развить её способности. Спасибо она ему, конечно, когда-нибудь скажет, но только с подзатыльником за чистой воды издевательство. Сколько эссе она накатала — врагу не пожелаешь. Но эффект действительно был. Не сказать, что Форет всегда прислушивалась к внутренней чуйке, но как минимум была готова к неожиданным поворотам судьбы. Рия разложила на столе конспекты и тут же закопалась в трактовку карт таро в разных комбинациях. Прежде чем она выпьет ту бурду, которую Опал называет кофе, нужно настроиться на работу и отключить мозг от рационального мышления. Энтони называл это транс. Такое спокойное место, где ничего нет. Все звуки вокруг приглушаются, глаза заволакивает дымом индийских благовоний, а в голове шумит море. Форет всегда видела и слышала чуть больше остальных в таком состоянии. Вот сидит тёмная субстанция мыслей Снейпа, у учительского сияет хрусталём открытый разум профессора, где-то в стороне пурпуром заволокло желания какой-то парочки, а прямо под её руками мягко светится готовая к работе колода. И серебро. Везде. Тонкое, звенящее, поющее удивительную песню, в каждую ноту которой хочется вслушиваться. Которой хочется подпевать. Магия, которой пропитано древнее и страшное существо замка. Старше и опаснее любого здесь. Рия трогает эти струны собственным внутренним голосом, на лице появляется слабая улыбка. Сила касается кончиков пальцев, путается в волосах, нежным колокольчиком разливается по классу. Колода в её руках тихо шуршит, пока девушка тасует карты и выкладывает их на стол. На уме — золотой всполох снитча в руках Поттера и бледное лицо подруги. Зелёные глаза Эванс за завтраком, до крови закушенная губа Регулуса. Ужас в глазах Сириуса. Мороз по позвоночнику с утра. Скелет на коне смотрит на неё с зубастой улыбкой. Сфинкс с мечом в лапах гордо восседает на колесе фортуны. Уроборос кусает свой хвост на поясе мага с жезлом в руках. — Какой же вопрос Вы задали, мисс Форет? — Рию вырывают из транса и возвращают в класс прорицаний. — А… — она несколько раз моргает, стараясь сфокусироваться на картах. — Боюсь, меня слишком сильно унесло. — Хм… — профессор разглядывает выпавшую комбинацию, решая что-то для себя. — Оно и к лучшему. Чем сильнее откроешь разум — тем ярче будет видение. Он осторожно треплет её за плечо, отходя в другую сторону. Форет впивается взглядом в лежащие перед ней арканы, стараясь разобраться с тем, что ей уготовили. — Кто-то умрёт? — Северус наклоняется ниже. — Да, — она откидывается назад. — Ты. На зачёте на следующей неделе. — И? — зельевар хмурится. — «Смерть» не означает смерть, ma chére, — Снейп выгибает чёрную бровь. — Нужно смотреть глубже. Это переход на новый уровень. Какая-то трудность, которая закалит разум и тело. — Не понимаю я эти карты, — выдыхает Северус, отворачиваясь. — Какой в этом смысл? — Не ищи смысл в прорицаниях, ma chére, это бесполезное занятие. — Ты же как-то разбираешься в таро, хотя больше учёный. — Никто не запрещает врачам верить в Бога, — она ухмыляется. — Никто не помешает учёному верить в мистику. — Прорицание — что-то слишком фантастическое, — Снейп открывает один из конспектов по зельеварению, пытаясь разглядеть текст в полумраке. — Даже для магического мира. — Магглы тоже в это верят. — Дураки, значит. — Ma chére. Парень замолкает, погружаясь в чтение. Рия снова возвращается к картам, разглядывая мелкие детали на рисунках. Если обобщить — что-то скоро случится. Что-то, на что повлиять уже нельзя — только принять. И справиться с выпавшим испытанием. Форет примиряет расклад на судьбу. Сириус, понятное дело, испытание для Дины. А она — для него. И либо они его пройдут бок о бок, либо разойдутся, как в море корабли. Джеймс, Лили и Северус — тоже песня давно понятная, но воз и ныне там. Регулус сражается с матерью и пока выходит отнюдь не победителем. Рия закусывает щёку, снова сверяясь с записями в тетради. Она задумчиво водит пером по полям. — Что ж, благодарю всех за то, что пришли! — хлопает в ладоши Опал. Форет вздрагивает. — Урок окончен, желаю вам дня, который вы заслуживаете.

***

В библиотеке на удивление тихо. Хотя Форет уверена, что значительное количество преподавателей с радостью завалили учеников домашними заданиями, в читальном зале были лишь единицы. В основном — маглорождённые первокурсники, которые только дорвались до магического мира и с великой радостью впитывают в себя каждую его частичку. Несколько пятикурсников горбились над толстенными профильными фолиантами, тихо бубня что-то под нос. Рия прошлась пальцами по стоящим на полках корешкам. Выточенные на обложках позолоченные буквы были приятно шершавыми. В разделе прорицания она остановилась, вдыхая знакомый запах старого пергамента, дерева и пыли. Если бы можно было взять этот запах, засунуть в бутылёк и сделать духи… Она хмыкнула, идея вполне осуществимая, стоит посмотреть подходящее заклинание в отделе чар или, возможно, трансфигурации, хотя с ней у Форет никогда не ладилось. Медленно продвигаясь по стеллажу вглубь, девушка внимательно искала подходящий справочник, чтобы дописать эссе по прорицаниям. Дойдя до книг, названия которых включали в себя слово «хиромантия», она замерла, беззвучно проговаривая каждую. Фиолетовый — как и, почему-то, большинство книг по прорицаниям — с потемневшими золотыми буквами на обложке фолиант лёг в руки. От страниц пахло сушёными травами и кофе. Рия любовно огладила чуть волнистые от высокой влажности и частого использования страницы желтоватого оттенка. Да, это не бабушкина библиотека, где каждый том стоял в определённом порядке по цвету, размеру и алфавиту. В Хогвартсе царил лёгкий и подходящий этому месту хаос. Она села за стол, открывая книгу на нужной странице, находя место, на котором остановилась, и пробежалась глазами по оглавлению. Тщательно переписывая термины, которые немного подстёрлись в памяти за лето, Рия следила, чтобы снова не оставить кляксу чернил на строчке. В прошлый раз за это сняли полбалла. — Форет, — её рука дёрнулась в сторону, отводя перо подальше от эссе, — привет. Рия подняла глаза от текста. Эванс растянула губы в одной из своих приторных улыбочек. Внутренний голос, который с таким рвением в ней развивал Опал, кричал держаться от рыжей гривы как можно дальше. Гриффиндорка своими огромными водянистыми глазами напоминала жертвенного агнца, готового к тому, что в любой момент ей вскроют острым ножом горло, и медная кровь, такая же, как её волосы, покроет всё в радиусе метра, пока зелёный взгляд с покорностью смотрит прямо тебе в душу. Форет имела много причин к чуйке прислушаться, но, пока паршивый ягнёнок не пытался строить из себя опасного зверя, можно было потерпеть. — Здравствуй, — кивнула Рия. — Можно мне твоё эссе по прорицаниям? — Pardon? — Форет выгнула тёмную бровь. — С чего бы? — Просто, — Эванс закусила губу, этот невинный жест вызвал у Рии желание поморщиться, — профессор Опал сказал, что если я не присутствую на уроках, то должна хотя бы сдавать ему эссе… — И ты решила, что можешь сдать моё эссе? — У тебя же и так хорошие оценки, да и отношения с Опалом — тоже, — протянула Лили. У Форет дёрнулся глаз. — Эванс, — слизеринка воззвала к своему самообладанию, чтобы не вылить на красно-золотой галстук чернильницу, — не многого ли ты хочешь? — Тебе что, так сложно? — рыжие брови выгнулись домиком, а в голосе мелькнул налёт раздражения, быстро скрывшийся за наигранной печалью. — Лили Эванс, — Рия смерила девушку напротив раздражённым взглядом. Рыжая отступила на шаг, — я тебе не Снейп, не Поттер и не Люпин — я не подам тебе всё, что ты захочешь на блюдечке с голубой кайомочкой, если похлопаешь глазками и надуешь губки, — зелёные глаза округлились от удивления, гриффиндорка открыла рот, чтобы что-то сказать. — Мы не друзья и даже не хорошие знакомые. Разбирайся со своими проблемами сама. Эванс злобно зыркнула на слизеринку, подняла веснушчатый нос повыше, развернулась назад и чрезмерно громко простучала каблуками к выходу из библиотеки. Форет глубоко вдохнула, массируя разболевшиеся виски. Несмотря на то, что Лили была старше на пару месяцев, у Рии возникало стойкое ощущение, что она общается с детсадовцем, который громко топает ногами и кричит, когда не получает заветную игрушку. Что в ней могло привлечь Северуса — по сей день оставалось для Форет загадкой. Снова уткнувшись в текст справочника, Рия мысленно смирилась с тем, что вечером ей с большой вероятностью промоют мозги на тему того, что бедную Лили, выросшую в условиях семьи магглов, обижать нельзя. Бабушка со стороны отца её давно бы прибила за такое неуважение к роду, но воспитанная мамой и другой бабушкой система ценностей, нежно гладила по голове и говорила, что Эванс всё воздастся по заслугам. И тролль по прорицаниям, и её попытки строить из себя жертву, и проедание мозгов честно учащимся людям. Карма найдёт, догонит и с размаху огреет по голове поленом. Эта мысль помогла сосредоточиться и дописать последние три абзаца эссе.

***

— Она что?! — Дина поперхнулась стащенной из большого зала булочкой. — Увы, и ах, и у, и еть, — пожала плечами Форет. Поттер запила остатки перекуса, отряхнула руки и вскочила с лавочки, нервно меряя шагами пространство перед подругой, как запертый в клетке лев. В отношении Эванс они обе сходились на определённой степени на шкале неприязни, которая за четыре года знакомства стремительно приближалась к отметке «терпеть не могу». Дина замерла на месте, очевидно выдохнувшись, и сложила руки на груди. — Не нравится мне это, — выдохнула гриффиндорка, постукивая носком ботинка по земле. — Мутная она. — Ну, сегодня мне десертной ложечкой проедят мозги, — Рия откинулась на спинку лавки, упирая взгляд на серое небо. — Но перед этим знаменательным событием у меня репетиция. — Хор снова выступает? — удивилась Поттер, вернувшись на лавочку. — Скоро зимний бал, — кивнула Форет. — Через полтора месяца же, нет? — между тёмными бровями Дины залегла складка. — Скоро, — повторила слизеринка, подражая Флитвику. — Поэтому нужно как можно лучше отточить мастерство. Там будет целая куча каких-то важных шишек. — И вальс, — поморщилась Поттер. — И вальс, — согласилась Рия. Ни одну из них эта перспектива не радовала. Дина окинула взглядом раскинувшиеся перед ними полупустой двор. Обеденный перерыв медленно перерос в неторопливые и ленивые посиделки в тени дерева. Рия категорически не хотела возвращаться в замок. Он смотрел на неё огромным каменным хтоническим монстром, раскрыв множество глаз-витражей. Ухмылялся острыми шпилями и шептал пророчества сквозняком в коридорах. Форет стряхнула наваждение - нельзя на этом сосредотачиваться, не то она не уснёт. — Скоро матч, — медленно начала слизеринка. — Ага, — выдохнула Дина, отворачиваясь. — Что думаешь? — Поттер пожевала губы, ещё раз обвела взглядом двор и уставилась на свои ботинки. — Мы выиграем, — протянула гриффиндорка. — Но? — подтолкнула подругу Форет. — Но я не знаю, как играть с псом, — сдалась Дина. — Я не уверена, что всё будет в порядке. Джеймс от меня никак не отлипнет, да и эти грустные щенячьи глаза уже достали. Она поморщилась. Рия вздохнула, подпирая рукой голову. Поттер имела удивительную способность видеть больше, чем другие, и при этом, с нездоровым энтузиазмом игнорировала это «больше». Форет подмывало согласиться на глупый спор Регулуса о том, сколько времени займут их с Сириусом романтические догонялки. Каждый раз, когда старший Блэк был почти у цели — либо он спотыкался, либо Дина отрывалась на приличное расстояние. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Форет иной раз хотела погладить пса по голове и сказать, что дело это гиблое, но Сириус с поистине собачей верностью продолжал добиваться своего. И Рия искренне хотела верить, что когда-нибудь у него это получится. Если он достанет мозги с антресолей и научится вести себя не как идиот — точно будет проще, но у всех гриффиндорцев, по общему признанию, была краткая характеристика, точно описывающая каждого, кто носил ало-золотой галстук. Форет бы ещё добавила непробиваемое упорство и готовность стоять на своём до последней капли крови, что не всегда было плюсом. Эта Санта-Барбара могла продолжаться очень долго, и Рия сочувствовала МакГонагалл, восхищаясь умением профессора держать этот цирк под контролем. Насколько это вообще было возможно в случае с Гриффиндором. — Чтоб ему бладжер в голову попал, — проворчала Поттер. — Слова имеют силу, — напомнила Форет, слабо улыбаясь. — Вот и славно, — фыркнула лиса. — Может, у него мозги на место встанут. — Или вылетят последние, — вздохнула Рия, поднимаясь с лавки. — Пора, мой друг, пора. Замок щерился острыми клыками и сверкал окнами в свете медленно заходящего Солнца. Ничего приятного вечер ей не обещал.

***

Народ медленно собирался в молчаливом большом зале. Форет кивала знакомым, занимая место поближе к импровизированной сцене, где им предстояло выстроиться и отрепетировать то, что было утверждено директором как развлекательная программа. Развлекался, очевидно, только сам Дамблдор, ибо петь на латыни было тем ещё удовольствием. Но ничего против никто сказать не смел. Хоть без лягушек в этот раз. В уголке уже распевалось несколько человек, перебирая листы с нотами. — Рия! — Форет повернулась в сторону звука. — Привет! Девушка помахала рукой, явно огорчив знакомую тем, что не бросилась в её объятья. Молли Оук с Пуффендуя являлась совершенным отражением того, что почитали наследники доктрины Пенелопы — трудолюбивая, терпеливая и прозрачная как стекло. С медовыми глазами и тёмными веснушками на оливковой коже. За лето она успела загореть сильнее и покрасить передние пряди чёлки в тёплый оттенок кораллового. — Как прошло лето? — светские беседы никогда большого удовольствия Форет не доставляли, но Молли было достаточно всего одного вопроса, чтобы рассказать всю свою жизнь. От момента, когда она родилась Уэльсе, до нынешней секунды времени. — Ой, ты не поверишь, что вытворил мой племянник, когда бабушка заставила его помочь ей покормить кур! — Оук тут же окунула Рию в омут ненужной информации. Под болтовню Молли, слизеринка уткнулась в листы с текстом, чтобы повторить то, что Флитвик через пару минут заставит их петь. Новогодние песни немного не вязались с осенним пейзажем за окном и навевали грусть. Будто Рию ещё недостаточно расстроили. — Юные леди, — рядом откашлялся декан Когтеврана, — прошу на места. Оук подскочила, тут же убегая на предпоследний ряд, Форет заняла своё место в первом. Мало кто из Слизерина пел в хоре. Настолько мало, что Рия была единственной на данный момент, потому что второй — Деймон Албан — закончил учёбу в прошлом году. Это нисколько не смущало, но немного не нравилось, что её было весьма легко найти в такой толпе людей. — Итак, — Флитвик взмахнул палочкой, призывая замолчать. — Начали. Рия никогда себя ни к какому певческому голосу не относила. Пела так, как ей нравилось. Но убеждённая в том, что все в её семье должны получить музыкальное образование, бабушка решила, что музыкальная школа точно придётся внучке по душе. Не пришлась. Форет сбежала при первой же возможности. Да, она знала нотную грамоту, играла на инструменте, но слабо отличала сопрано лирическое от сопрано драматического. Жить ей это совершенно не мешало. На первом курсе её услышал Флитвик и тут же предложил попробовать петь в хоре. Идея стоять с жабой в руках ей не очень импонировала, но вот вариант наконец отмахнуться от бабушкиных наставлений — очень даже. Поэтому она исправно пела арии на ломающей язык латыни уже четвёртый год. Со временем даже жабы перестали казаться чем-то неприятным. Да и чувство приобщённости к коллективу и большому делу ей нравилось. Когда через пару десятков минут декан отпустил их глотнуть воды и отдышаться, Форет заметила в толпе медленно сползавшихся на ужин учеников знакомую чёрную макушку. Желания сейчас общаться с Северусом не было совсем, потому что Эванс точно уже ему пожаловалась. Хотя сегодня уроки с Гриффиндором у них не пересекались — Рия по глазам видела, что Снейп ничего хорошего ей сказать не хочет. Это значило, что рыжая выловила его где-то в коридоре, поплакалась и никого из тех, кто мог бы сказать хоть слово в защиту Рии не было рядом. Это значило, что Форет, в который раз и без её на то ведома, выставили бессердечной сволочью. Настроения подыгрывать этому театру не было. У неё было целых полчаса, чтобы придумать план побега, но Рия не хотела пропускать ужин. Слушать увещевания Снейпа она тоже не хотела. Тяжело вздохнув, девушка потёрла болящую от очков переносицу. — Чего вздыхаем? — рядом появилась улыбающаяся физиономия, с расстёгнутого воротника свисал синий галстук. — Отстаньте, сэр Мерри, дама изволит страдать, — когтевранец фыркнул, закидывая ей на плечо руку. — Кто посмел обидеть Ваше Величество? — он нахмурил выцветшие брови, осматривая заполняющиеся столы. — Одно Ваше слово, и от врагов не останется мокрого места! Рия перевела на него скептичный взгляд, рассматривая потемневшую за лето кожу пятикурсника. На Когтевране, конечно, ценили творческих людей, но излишне театральный Мерриетт Оберон явно выделялся из толпы синих галстуков. Другом Форет его назвать не могла, потому что они пересекались только в библиотеке и на репетициях, но Мерри ей весьма нравился. Особенно его разноцветные глаза и необычные натурально седые пряди у висков. Среди рациональных и в большинстве своём молчаливых когтевранцев, Оберон был единственным, у кого правда, казалось, не закрывался рот. А ещё от него приятно пахло печёными яблоками. — Ваш рыцарь готов покарать всех неверных, — чрезмерно серьёзно сказал парень, склоняясь в лёгком поклоне и мягко касаясь её холодной руки губами, — моя леди. — Ценю Вашу преданность, сэр Оберон, — в какой момент их общение стало напоминать рыцарскую постановку, Рия не вспомнит. Но ничего против она не имела. Форет явно ощутила, как в затылок ей впился чей-то гневный взгляд. По спине пробежал табун неприятных мурашек. Девушка нервно оглянулась назад, проходясь глазами по толпе. Большей её части было вообще всё равно, только пара второкурсниц за столом Гриффиндора хихикали, да первокурсники-мальчишки кривлялись. Дойдя до стола Слизерина, она успела зацепиться за знакомые обсидиановые глаза, но тут же развернулась обратно. — Всё хорошо? — мягче и более искренно спросил Мерри. — Нормально, — повела острыми плечами девушка. — День не очень выдался. — Поешь, попей чая и на боковую пораньше, — улыбнулся шатен. — Спасибо, но мне вряд ли дадут лечь раньше, — поморщилась Рия. — Кто? — с хитрой искрой в разноцветных глазах поинтересовался Мерри. — Адвокат дьявола, очевидно, ибо я не понимаю, зачем раздувать из этого такой спектакль, — увидев, что Оберон наклонился к ней ещё ближе и явно ждёт подробности, Форет отпихнула его чуть дальше от своего лица и нахмурилась. — Отказала не тому человеку. — Та-а-ак? — протянул парень. — Хрупкое мужское эго? — Хрупкая женская успеваемость по прорицаниям, — хмыкнула слизеринка. — О? И эта хрустальная особа кому-то пожаловалась? — Форет кивнула. Оберон был догадливым и это несомненный плюс в его карму. — А билет на станцию с названием из трёх весёлых букв? — Бар? — ухмыльнулась девушка. — Я имер в виду хер, но так тоже неплохо. Там его могут ушатать стулом в пьяной драке. — И лишить меня одного из трёх друзей? Нет, простите, сэр, такое мне не подходит. — У тебя есть я! — довольно улыбнулся Мерри. — Чем тебе не друг? — Много хотите, сэр Оберон, — она прищурилась, — но я рада, что моя персона Вам так дорога. Парень задорно хихикнул и занял своё место за её спиной, когда Флитвик снова взмахнул палочкой. За полтора месяца они всем набьют оскомину этими песнями.

***

Взгляд Северуса прожигал её недовольством насквозь, когда после репетиции она медленным шагом подошла к столу. Регулус улыбнулся, освобождая место рядом. — Как день? — живо поинтересовался Блэк. — Могло быть и лучше, — пробормотала девушка, поправляя юбку. Ей нужно было куда-то деть руки, иначе она начнёт стучать по ближайшей поверхности. — Ты как? — Плюс пять баллов по ЗоТИ! — довольно похвастался парень. — Вспомнил, что ты рассказывала про келпи. Девушка потрепала его по чёрным вихрам, слабо улыбаясь. Регулус посмеялся, тут же принимаясь за еду. Форет оглядела стол и решила ограничиться рыбой на пару. — Будешь так на меня смотреть — могу подавиться со страху и умереть, — тихо уронила она, скосив глаза на Снейпа, который к своей еде не притронулся. — Знаешь, что мне рассказали? — едко поинтересовался он. — Всё, Остапа понесло, — обречённо выдохнула Рия, ковыряясь в овощах, которые ей скинул Регулус. — Я не понимаю, почему ты так грубо себя повела, — Форет подавила желание вылить на чёрные волосы горячий чай. — Лили просто попросила помочь, а ты… — Во-первых, — Рия остановила его тираду в зачатке, иначе это не закончится никогда, — она не просила, а приказала, во-вторых, я вела себя так же, как она себя вела, и, в-третьих, если хочет вести переговоры — пусть явиться на них лично, а не посылает одну из своих верных собачек. — Она не приказывала! — Ты там был? — Форет поджала губы. Настроения не было совсем. — Верить только одной стороне — нечестно, ma chére. Как и обвинять меня в том, что я отказала в помощи, когда помощи не просили. Она сказала отдать ей моё эссе. Просто так отдать эссе, на которое я потратила время, силы и нервы. — Это так сложно? — Снейп задрал голову, стараясь возвышаться ещё сильнее, чем уже есть. В серо-зелёных глазах мелькнула боль. — Вот и отдай ей своё. Форет отставила многострадальную рыбу, подхватила сумку и вышла из-за стола. В груди болело. — Ты идиот, — зло выдохнул Регулус, тоже собирая вещи. — Лили моя подруга, я должен защитить её… — Рия тоже твоя подруга, — выплюнул Блэк. — Но её ты, почему-то, защищать не рвёшься. Громко хлопнули двери большого зала. Северус перевёл взгляд на стол Гриффиндора. Эванс смотрела на закрывшиеся двери с довольством и лёгкой ухмылкой.

***

— Рия! — Регулус успел схватить её за руку. — Подожди. Форет окинула Блэка удивлённым взглядом. Парень не отпускал её, пытаясь отдышаться. — Как ты вообще умудряешься так быстро ходить? — Ты чего? — Рия с места покорно не двигалась. — В смысле? — Блэк наконец распрямился, хотя краснота с щёк ещё не сошла. — Чего за мной пошёл? Парень уставился на неё с раскрытыми глазами, открывая и закрывая рот, явно порываясь что-то сказать, но тут же осекаясь. — Я не этот придурок, — он зло оглянулся в сторону скрывшегося за поворотом большого зала. — Я тебя не оставлю. Форет подняла тёмные брови. Нет, всё же оба Блэка одинаковые. Девушка поколебалась пару мгновений, закусив губу, но всё же протянула к парню руки и прижалась ближе. Он тёплый. Регулус успел вымахать за лето, теперь возвышаясь над ней на пару сантиметров. Блэк обхватил её в ответ. От него пахло этим кошмарно дорогим одеколоном, который в прошлом году ему прислала его мать на Рождество. Он свербил в носу спиртом и был слишком взрослым для Рега. Но Вальбурга настаивала, поэтому младшему пришлось подчиниться. — Пошли, уже поздно, — слабо улыбнулась Рия, отлепляясь от друга. Регулус кивнул в ответ, за руку утаскивая её в сторону гостинной.

***

Рыжим волосам Лили Эванс удивительно не шëл зелëный — он резко контрастировал с тëплым оттенком её кожи. Северусу Снейпу противопоказан красный — слишком сильно подчёркивал впитавшуюся в саму душу серость и резал сердце неподходящим к чёрной бездне глаз цветом. А Рия Форет сидела на зелёных трибунах Слизерина в красном свитере под чëрной мантией, напряжённо высматривая выходящих из раздевалок игроков. Квиддич никогда не был чем-то крайне интересным для неё, но Дине нравилось, и Рия просто не могла оставить подругу одну. Особенно учитывая то, с какой завидной регулярностью факультет, краткой характеристикой которого была фраза «слабоумие и отвага», попадал в больничное крыло. Форет предпочитала летать на гиппогрифах или фестралах, даже на дракона была готова залезть, лишь бы не на тонкую палку с копной соломы на одном конце. — Ты серьëзно собираешься вязать на матче? — Северус поправляет серо-зелëный шарф. Рия не отвечает. Со вчерашнего дня она с ним не разговаривает, за чем цепко следит Регулус, каждый раз отгоняя его подальше. Снейп складывает руки на груди и демонстративно смотрит только на поле. Они оба не фанаты квиддича, но матч Слизерин-Гриффиндор обещает интересное зрелище, учитывая, что на последнем совместном уроке четвёртого курса произошла очередная стычка. Кто там что не поделил — никто так и не понял, но по шее от МакГонагалл получили все, кто валялся на полу класса трансфигурации. Поэтому трибуны гудят, предвкушая бойню. Рия вздыхает, поднимая голову к посеревшему небу. Себастьян на её коленях зевает и приоткрывает желтоватый глаз, оглядывая сидящего рядом парня. Северус ищет среди ало-золотых шарфов нужную рыжую макушку. — Я её не вижу, — заключает он, подавляя разочарованный вздох. Жмыр недовольно ворчит, опасно выпуская когти. — Где она может быть? — Форет перестаëт вязать и поднимает глаза на поле, поправляя очки. Ей настойчиво советовали не реагировать. Ведущий начинает объявлять участников, заглушаемый криками толпы. Игроки медленно поднимаются в воздух, делая круг почёта над полем и спускаются, чтобы пожать друг другу руки. Поттеры одинаково ухмыляются, Дина поудобнее перехватывает биту и залезает на метлу, взлетая. Форет каждый раз дыхание задерживает, наблюдая за этим зрелищем — сама бы давно свалилась. На гиппогрифах летать гораздо проще — зверь сам знает, что нужно делать, тебе лишь остаëтся поймать ритм. Северусу, правда, ни то, ни другое не даëтся, и в этом он жутко Поттерам завидует. И Блэку. И даже Рие, хотя она когда-то приглашала его вместе пролететься над замком на спине одного из гиппогрифов. — Не разобьются, — он осторожно тянет к ней руку, чтобы накрыть холодные пальцы. — Знаю, — выдыхает девушка, снова берясь за крючок и отодвигаясь дальше от его хватки. Беспокойный рой его мыслей очень отвлекает, она старается отгородиться, отсаживаясь ещё чуть дальше. Игра начинается, но ни Форет, ни Снейп на небо не смотрят. Рия сосредоточена на количестве петель, а Северус следит за тем, как мелькает в тонких пальцах пушистая чëрная нить. Рыжие волосы на трибуне Гриффиндора остаются без внимания. Форет отрывается от вязания ровно в тот момент, когда улавливает совершенно не нравящуюся ей нить размышлений. Словно в замедленной съёмке она смотрит на то, как Дина за мгновение принимает решение подставиться под удар и закрыть собой Сириуса. Она перестаёт дышать на те долгие секунды, пока подругу не поймают на земле. Северус не успевает схватить её за руку — уже вскочила и понеслась на поле. — Спокойнее, — осаждает её МакГонагалл, но Рия совершенно не слушает, проталкиваясь через застывших игроков. — Сгинь, — шипит она Рабастану, в чьей голове одна за другой проносятся мысли о вине. Девушка заставляет всех, включая побелевшего Джеймса, стиснувшего чёртов снитч, отойти на пару метров назад, освобождая небольшой пяточёк земли для мадам Помфри. Дина бледная, с набухающей на виске шишкой. Рия сглатывает, склоняясь над подругой. Помфри суетится, накладывая одно лечащее за другим и проверяя нет ли переломов. МакГонагалл приказывает кому-то из старшекурсников поднять гриффиндорку и отнести в больничное крыло, но Форет не может вспомнить лица — кто-то из команды. В ушах шумит кровь, девушка до боли закусывает щёку. Джеймс смотрит на неё потерянными глазами. — Всё будет хорошо, — тихо говорит она, ободряюще сжимая его ладонь. — Мадам Помфри знает, с чем работает. Приступ чужого страха накрывает Рию с головой, и она оглядывается, находя глазами замершего с самого края Сириуса, крепко стиснувшего метлу. Из-за него она подставилась под мяч. Импульсивные идиоты, которые сначала делают, а потом думают. Старший Блэк переводит взгляд на Джеймса, а потом на неё. В тёмных глазах ужас. Форет холодно ему кивает, отпуская руку Поттера, и уходит за причитающей Помфри.