Прогулка в саду

      Солнечные лучи мягко обволакивали последние тёплые осенние дни, словно мать, бережно прижимающая к груди своих детей перед долгой разлукой. Разноцветные листья деревьев и кустов радовали глаза своей игрой красок. Лёгкий ветерок приятно пробегал по коже.       Двое крепких стражей в красных одеяниях синхронно отвернулись, стоило молодой девушке пройти рядом с ними. Она взмахнула рукой, отдавая немой приказ своей свите оставаться на месте, а сама прошла вглубь сада. Впереди виднелась фигура отца в извечном чёрном кафтане — единственный цвет в его гардеробе вот уже много лет.       — Повелитель, — поклонилась девушка, приветствуя отца.       Султан обернулся, и лёгкая улыбка украсила его лицо. Только один человек в мире имел достаточно смелости, чтобы потревожить его в этот день. Только одна девушка, потому что вторую он потерял.       — Михримах, — Сулейман покачал головой, со строгость в глазах смотря сначала на дочь, а после на ожидавших слуг. После рокового случая много лет назад безопасность стала для него одним из главных пунктов. Каждый член его семьи тщательно охранялся, а о любой попытке выехать за ворота дворца ему должны были немедленно доложить. — Кто разрешил покинуть дворец?       — Прошу, не гневайтесь, Повелитель. Я взяла с собой целый отряд охраны и служанок.       Молодая девушка подняла свой взор вверх, чтобы заглянуть в глаза отца, и мягко улыбнулась. В такие моменты она как никогда напоминала свою мать. Хюррем тоже любила делать что-то из ряда вон выходящего, а после смотрела на него своими невозможными глазами и заставляла терять здравый смысл.       Упоминание любимой женщины больно кольнуло под ребрами, чтобы после на рану легло лекарство из присутствия Михримах. Она была единственной дочерью от любимой женщины. Их маленькой драгоценной жемчужиной и самым большим сокровищем Османской империи.       — Почему ты приехала? ‐ Мягко спросил Султан. Он никогда не мог долго злится на свою дочь. — Я думал, ты ждала торжество.       В ответ Михримах покачала головой. Сидеть в гареме, развлекаясь танцами и песнями рабынь, было одним из немногих развлечений султанской дочери. Однако этот день ей захотелось разделить с близким человеком, со своим отцом.       Ни для кого из венценосной семьи не было секретом, что вот уже много лет Султан Сулейман не празднует день своего восхождения на престол. Когда-то судьба послала ему свое благословение, и в первый день правления познакомила с золотоволосой гурией Александрой. Эта встреча стала роковой в жизни молодого Султана. Его как магнитом притягивало к той, чьё имя вскоре сменилось на Хюррем. Их необычный союз привёл в мир три жизни: славного Мехмеда, очаровательную Михримах и озорного Селима.       — Вы каждый год приезжаете сюда в одиночестве.       Слова Михримах вновь больно кольнули по не затянувшейся ране. Это была правда — после смерти Хюррем он каждый год приезжал в этот домик осенью. С ним связано много хороших воспоминаний.       Казалось, Сулейман мог закрыть глаза, а уже спустя минуту оказаться в той, другой вселенной, где Хюррем ласково звала его по имени, когда они прогуливались вдоль стройного ряда деревьев или обнимались на пледе. Сквозь тишину реального мира прорывался их заливистый смех и лёгкие шлепки камешек о водную гладь. Только Хюррем могла превратить жёсткого Султана Сулеймана в мальчишку, радующегося от того, что его камешки делают больше кругов на воде, чем у его любимой женщины. И даже тогда Хюррем умудрялась сравнять счёты, затягивая его в пленительные сети поцелуев.       — Это особенное место, — наконец-то произнёс Султан охрипшим голосом. Прошло слишком мало времени, чтобы эти воспоминания остыли в его груди и памяти. — Когда-то мы с твоей мамой проводили здесь много времени. Она очень любила этот сад.       Глаза Султана обвели взглядом расположившееся перед ним великолепие, что уже несколько лет не радует взор. Серая вода в фонтане такого же цвета, серые деревья и цветы. Сплошная монотонность, как будто нерадивый художник решил нарисовать пейзаж, но по пути растерял все краски, и вот уже десять лет использует один цвет. Это началось в роковой день убийства Хюррем, когда он заметил разметавшиеся по траве огненные волосы. Они сначала наполнили его сознание ярким светом надежды, а после выжгли её, оставляя лишь навеки застывшее лицо любимой. Лишь здесь, в этом месте и в этот месяц, судьба даровала ему возможность хоть немного отойти от одной палитры.       Мужчина повернул голову и с улыбкой отметил, как солнечный свет начинает играть на тёмных волосах дочери. Её мягкие голубые глаза поблескивали интересом — Михримах надеялась услышать то, что скрыто в груди отца за семью замками. Она была совсем маленькой, когда ей сказали, что маму забрал Аллах, и с тех пор никто не осмелился разбавить её скудные воспоминания хоть какими-то подробностями. Сам Султан всегда избегал разговора о Хюррем. Так же, как солнце не могло взойти на западе, так и он не мог смириться с утратой. Всё время казалось, что Хюррем где-то близко, рядом с ним, но взор попадал лишь на равнодушную к его горю пустоту.       — Твоя мама была удивительной женщиной, уникальной. Я никогда не надеялся познать настоящую любовь, но одного взгляда на неё хватило, чтобы безнадежно влюбиться… — С губ Сулеймана сорвались те слова, что он так бережно хранил.       Он подал руку дочери и повел туда, где цвета становились всё сильнее и сильнее, а посреди ровной травы рос удивительный куст. Именно изящный куст гортензии всегда звал Сулеймана к себе и, хоть ненадолго, наполнял его жизнь цветами. Крупные голубые бутоны из десятков маленьких цветочков во всем своём великолепии притягивали взгляд и выделялись на общем фоне. Казалось, даже наступившая осень была не властна над этим удивительным растением. Насыщенно-зелёные листья и позднее цветение отличались от огненных цветов осени.       — Лишь Хюррем могла уговорить меня на что угодно, лишь у неё получалось заставить потерять здравый смысл, — Сулейман кивнул на раскинувшийся позади дом, а после на деревья. — Когда я впервые показал это место твоей маме, она была в восторге, однако ей никогда не нравился этот участок. Она всегда говорила, что здесь чего-то не хватает, чего-то уникального. И мне показалось просто необходимым её удивить. Один торговец, прибывший из дальних земель, предложил мне что-то особенное. В итоге я самостоятельно вырыл яму и посадил этот куст. С тех пор мы каждый год приезжали сюда, чтобы на него посмотреть и отдохнуть от суеты.       Воспоминания о безмятежных днях ветром пронеслись перед глазами, вызывая на теле приятную дрожь. Сулейман вспомнил, как они с Хюррем катались на лошадях и лежали на подушках под открытым небом, сначала наблюдая за проплывающими облаками, а после рассматривали мерцающие созвездия. Дожди приносили прохладу, и влюблённая пара запиралась в своих покоях. Горячие травяные чаи разбавлялись длительными разговорами обо всем на свете, пока Хюррем не надоедало. Тогда она с присущей ей соблазнительностью заглядывала в глаза Сулеймана, медленно приближаясь для поцелуя. Так холодные дожди за окнами становились завесой для любви двух сердец. Это был их маленький мирок, их рай.