На расстоянии желаний

      Светлый лист с жалобами от граждан был открыт, просмотрен и отложен в сторону, как и десяток предыдущих. Султан пытался вчитываться в текст, но зрение словно играло с ним в злую шутку, отказываясь предоставлять смысл написанного. Всё его мысли сейчас были направлены в сторону одного человека — его жены.       Хюррем стояла на балконе, всматриваясь вдаль, и лишь она одна знала, какие мысли посещали её хорошенькую голову. С недавних пор эта часть жены была закрыта для Сулеймана. Он не знал, о чем она думает и мечтает, а обо всех её планах относительно детей и вакфа ему докладывали исключительно слуги.       Пропасть, разразившаяся между ними после выкидыша, словно и не думала растворяться, вместо этого с новыми усилиями стирала их отношения. Хюррем изредка выполняла приказы мужа явиться к нему в покои, но даже переступив порог оставалась далёкой и холодной.       Исключительная вежливость — новый меч, упирающийся в шею Султана. Именно с таким настроем приходила Хюррем, позволяла себе обменяться несколькими фразами, после чего сбегала на балкон.       Сулейман с силой сжал новый лист, словно пытался на нем вымести свою злость. Ему хотелось бросить бесполезные для его отсутствующего сознания жалобы в камин, а вместе с ними и эту наигранную вежливость Хюррем. Тело требовало её жарких и страстных прикосновений, заставляющих кровь гореть, а душа — лёгких бесед под покровом ночи. Он уже и забыл, когда в последний раз её смех наполнял покои, а губы жгло от поцелуев. Теперь Сулеймана обжигал исходящих от жены холод.       «И кого стоит в этом благодарить?», насмешливо спросил голос в голове. «Не ты ли хотел усмирить жену? Показать на её никчёмное место в своей жизни? Поздравляю, результат превзошел все ожидания. Теперь у тебя есть красивая, но совершенно равнодушная к тебе женщина. Ледяная королева. Только не поворачивайся к ней спиной…».       Последняя фраза заставила подорваться с кровати и едва не бросить шкатулку с жалобами через всю комнату. Вместо этого Султан оставил её на столе, после чего направился на балкон. Увиденное заставило его немного сбавить шаг.       Как много раз до этого, Хюррем стояла у перил, положив на них ладони. Роскошное платье цвета морской волны обхватывало каждый миллиметр её утонченного тела и приковывало взгляд. Голубые глаза Сулеймана скользнули то всем изгибам, пока он отчаянно пытался держать себя в руках. Он обещал Хюррем не давить на неё, дать ей столько времени, сколько потребуется.       Невозможность коснуться желанного тела казалась мелочью по сравнению с отстраненностью души Хасеки, поэтому она словно намеренно пыталась уравнять эти понятия. На каждую встречу наряжалась, словно на праздник, соблазняла его, как желанная, но недоступная добыча. Встречи с ней приносили раздражение и влечение. Было бы намного проще дать Хюррем время, чтобы прийти в себя после потери ребёнка, если бы она ходила в траурных закрытых нарядах. И добиться её расположения, пока она цеплялась в него, изливая свое горе слезами.       Вдохнув воздух полной грудью, Падишах направился к жене. Руки сами собой потянулись к её талии, а нос зарылся в густые волосы. Он лишь из последних сил сдержался, чтобы не прижаться к Хюррем всем телом.       — Как мне вернуть все на прежние места? Что сделать, чтобы ты вновь подпустила меня к себе?       Хюррем не понравились ни прикосновения мужчины, ни его слова. Он словно жил в своём собственном мире, где она обиделась на какую-то ерунду, а он должен проявлять свое великодушие и терпение. Словно это она вынудила его играть на своих нервах, довести до необратимого, и выпрашивала не пойми чего. Или крошечная частица их, которая никогда не увидит свет, принадлежала, а потому и приносила боль исключительно ей.       — Я больше не претендую на звание вашей единственное женщины, Повелитель. Позовите себе любую наложницу и получите то, чего так хотите.       Ответ заставил Сулеймана развернуть жену к себе. Он никогда не любил, когда мягкий, словно шёлк, голос сменялся на эти равнодушные нотки.       — Но я хочу тебя: в моих объятиях, моей постели, моей жизни. И я прошу сказать, как мне вымолить у тебя благосклонность.       Резкое желание опустить руку на эту покрытую бородой щеку едва не заглушили здравый смысл. Хюррем сильнее сжала руки в кулаки, чтобы не допустить такой оплошности. Однако романтичное настроение мужа щедро сыпало соль на раны. От этого его хотелось унизить и растоптать так же, как и он её.       — Хорошо, у меня есть одно условие, — Хюррем пыталась взять свой голос под контроль и не дать просочиться гневу. — Всего одно небольшое желание.       — Конечно, — Сулейман не сдержал улыбки. Кажется, лёд начал таять. — Все, что пожелаешь.       — Пожалуйста, не давай пустых обещаний наперёд. Ты даже не знаешь, что мне хочется.       — Это не важно. Скажи, что тебе нужно, и я обо всем позабочусь.       — Я хочу тебе изменить.