Глава 18

Звонок об окончании урока все встретили чуть ли не впервые с недовольными возгласами. Профессор Локхарт умел зачаровать аудиторию, удержать внимание, буквально окутать голосом и заставить почувствовать себя в сказке. Он был умелым оратором — а уж в сравнении с Бинсом так вообще божеством. — Вы идете? — Драко поправил челку, уже собрав сумку и нетерпеливо постукивая носком туфли. — Не ждите, мы догоним. — Хочу по поводу задания уточнить у профессора еще, — прибавил Гарри. Драко удивленно приподнял брови, но не стал ничего спрашивать. Просто кивнул и легко сбежал по ступенькам амфитеатра вниз, к выходу, где его уже ждали Блейз с Панси. Гарри действительно нравилось на Слизерине. Ему было уютно в компании «змеек», почти как дома. Никто не лез лишний раз, всегда можно было договориться. Даже после «снятия маски», когда они с Дадли «поменялись именами», все восприняли это как должное. Ну Поттер-Эванс, а не просто Эванс, суть же никуда не делась. Не для слизеринцев. Тогда как у Дадли… — И что твои гриффиндорцы? — наклонился к Дадли Гарри. Все равно им нужно было еще с минут десять подождать, пока остальные однокурсники уберутся из аудитории, спеша на обед. Дадли в ответ пожал плечами. — Я их воспитываю. — Он немного помолчал. — Грейнджер вон уже пытается за мной хвостиком ходить. Буду делать из нее нормальную ведьму, а не заучку. «А сам-то ты кто?» — приподнял бровь Гарри. «Гордый паладин!» — задрал нос кверху Дадли. Они синхронно прыснули. — Мистеры Эвансы, может, я могу вам чем-то помочь? — послышался голос профессора. — Все остальные первокурсники уже убежали на обед. — Да, профессор Локхарт, — улыбнулся Гарри. — Мы хотели у вас уточнить, — подхватил Дадли. — Кое-что. — Сущую мелочь. — Очень важную, извольте… — Все-все-все, хватит! — поднял руки, будто сдаваясь, Локхарт. — Понял-осознал-раскаялся! Только давайте сразу уточним, за что вы решили меня так помучать, и перейдем после этого к конкретным вопросам, — фыркнул он, усаживаясь на парту рядом с ними. — Если они у вас есть, а не вы просто по характеру вредничаете. — Ой, вот не надо из нас каких-то монстров делать, — закатил глаза Дадли, надувшись. — Мы знакомы уже лет пять, не выйдет, — приподнял бровь Локхарт, все также улыбаясь. — Ой все, — показал ему в ответ язык Дадли. — Вообще мы хотели узнать, собираешься ли ты докладывать на нас маме, — прервал взаимное дуракаваляние Гарри. — И напомнить, что если «да» — то у нас найдется компромат на обсудить. — Не волнуйтесь, ничего такого не планирую, — покачал головой Гилдерой. — Я, конечно, перед тем, как согласиться на эту должность, обсудил ее с Петунией, но больше в аспекте моих издательских контрактов, вас мы вообще не вспоминали. — Почему ты раньше не сказал, что волшебник? — тоже стал серьезным Дадли. Гилдерой в их жизни появился уже давно. Сперва как просто приходящий странный тип, вечно с пятнами чернил на руках. Потом как нянька, учащая сложной науке написания школьных эссе и всегда имеющая в запасе с десяток экшн-историй. Затем и как старший товарищ, друг, прикрывающий некоторые проказы. Известный нынче писатель — когда-то мама поверила в его талант и «свела» с издательством. Совсем небольшое — сравнительно, конечно, — вложение денег, которое впоследствии вернулось многократно, принесло чуть ли не миллионы. Именно к такой деловой хватке Гарри и стремился. Мама была его кумиром — даже дедушка был на ступеньку да ниже. Но ни разу — ни разу — Гилдерой не вспомнил при них, не намекнул, что является волшебником. — А это было обязательно озвучивать? — Фамилию Поттер ты не мог не слышать. — Ну так, а вы Эвансы — не вижу никаких проблем. — Гилдерой. — Мальчики, серьезно, я даже не думал, что это может стать проблемой. — Гилдерой устало помассировал глаза, затем спрятал в кулаке зевок. — Волшебники, магглы, сквибы… Это все так глупо, на самом деле. И не имеет никакого смысла в современном мире, когда все ближе и ближе падение Статута. — Падение Статута? — недоуменно переглянулись Гарри с Дадли. — Неважно, — покачал головой Локхарт. — Там скоро обед уже к концу подойдет, уверены, что не голодны? Или у вас еще вопросы остались? — Домашнее задание в вольной форме писать или эссе? — За эссе накину допбаллы, но, чур, столь ценную информацию однокурсникам особо не разбазаривайте, — фыркнул Гилдерой. — А теперь бегите, серьезно. Хоть пару отбивных успеете перехватить.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Азкабан угнетал. Стоило только появиться на горизонте смутной тени — аура отчаяния уже наползала туманом на корабль. Сковывала, заставляла вспоминать все то, что когда-то он похоронил и пообещал себе не вспоминать. Фергут недовольно передернул плечами, сильнее сжимая набалдашник трости. — Мистер, лучше спуститесь в каюту, проклятый остров уже виднеется, а значит, его зловонное дыхание все сильнее будет давить на голову. А артефактов у нас только на команду да в каюте пассажирской один висит. Министерский и не вылазил оттуда, как забрался. — Все нормально, господин капитан, не стоит обо мне волноваться. Остров внушает, — он глубоко вдохнул, — и все же не настолько, чтобы согнать меня с палубы. Капитан, недовольно покачивая головой, отошел к мостику, где принялся негромко переговариваться с рулевым. Фергут же, оставшись один, вновь перевел взгляд на приближающийся Азкабан. Он никогда не думал, что придется познакомиться с этим бичом их рода так близко. Столько поколений… И теперь он — Фергут Эванс — взойдет в его стены как гость. Похолодало. Мир будто окрасился в серый. Ему было всего четырнадцать, когда умер отец. Всего спустя месяц умерла и мать — и он остался один со старой нянькой в полуразрушенном поместье — против всего мира. Из всего наследства: сказки о былом величии, пыльные хроники, серебряные вилки, закопанные на заднем дворе, и начатое обучение в Королевском военно-морском колледже (все, на что хватило давно увядшего влияния отца). Корабль плавно покачивался на волнах, и эта качка, ритм которой уловился так просто, будто и не было всех этих сухопутных лет — десятилетий, — все сильнее утягивала в пучины воспоминаний. — Штормовой ветер, — тихо выдохнул он облачко пара — и сильнее выпрямился. — Море чует… Да и только. Когда-то он не мог представить себе жизнь без моря. После двадцати лет на флоте ему казалось, что йод с солью въелись в сами кости, что уж говорить про такую малость как кожа или волосы. Как же давно это было. Он ушел в звании коммандера — и больше не вернулся. А ведь думал сперва, что это так, ненадолго, просто переждать абсурдность «Суэцкого кризиса», как потом ученые назвали столь позорную страницу истории Британского флота. А сейчас он торговец — не моряк и не военный. Делец и интриган — тоже ведь неплохо. А Азкабан все приближался. И все сильнее в ушах Фергута грохотали взрывы, стонали раненые и раскидывали проклятия обреченные. Бизнес, магический мир, внезапно проснувшееся желание доказать давно умершим предкам, что все было не зря… Жизнь не скупилась на уроки, жаль, что понимал он их зачастую с сильным опозданием. Он так разогнался — а остановиться не смог. Лили, родившаяся волшебницей, первой за последние три поколения сквибов, казалась счастливым билетом — простая интрига, династический брак и сплошная выгода при минимуме усилий. В последнем письме Лили просила прощения. Она извинялась, а Фергут читал в тех наклонных строчках проклятия. Он так и не смог никому другому показать то письмо: ни Роуз, ни Петунии, ни, тем более, Гарри. Это его боль, его вина. Получив письмо, уже на следующий день Фергут был в Годриковой Впадине. И вновь опоздал. Дети не должны платить за ошибки родителей. Но почему-то вечно выходит наоборот. Громада магической тюрьмы уже нависала над кораблем скорбным перстом. Когда-то все началось именно с нее. Когда-то все думали, что ею все и закончилось для их рода. Когда-то… Тени Азкабана окончательно легли на палубу, и он закрыл глаза. Вдох — и на выдохе только одно слово: — Швартуйтесь. Его шепоту вторила громогласная команда капитана.

***

Азкабан угнетал одним своим внешним видом. Внутри же — убивал любую надежду. И дело было даже не в дементорах — они так, вишенка на торте и побочное явление, — а в самом замке. Темница, пыточная, тюрьма… Ужас впитался в эти стены — не ототрешь. Никакой патронус не поможет, пусть даже волк аврора Тьера, нынешнего коменданта Азкабана, сверкал дымными глазами и скалился на любое движение теней, позволяя сохранять ясный ум — но не более. — Давно у Блэка не было посетителей. — Аврор Тьер шел рядом, заложив руки за спину и лениво окидывая собственные владения взглядом. — За поворотом будет последняя лестница — и мы на нужном уровне. Так вот — в начале восьмидесятых много желающих было, да только допустили всего с пару-тройку человек. Но стоило чуть поутихнуть, так все исчезли, только миссис Блэк каждый месяц с нового прошения начинала. — И успешно? — с нескрываемой иронией уточнил Фергут. — Куда там, — фыркнул, покачав головой, Тьер. — Но она все еще пишет — бедная женщина. Блэк приговорен и обречен. А насколько — пусть сам Бог решит. Не нам сомневаться в решениях Визенгамота. Насмешку в последней фразе можно было пощупать руками. В чем-то Фергут его понимал — должность коменданта Азкабана всегда была, конечно, почетной, но по факту — для самых неугодных. — Жизнь любит хорошую иронию. На завтрак, обед и ужин. — Аминь, — абсолютно серьезно отозвался Тьер и остановился напротив одной из камер. — Прошу, мистер Эванс, роскошные апартаменты Сириуса Блэка к вашим услугам. Ну и сам он в нагрузку. А я вас пока оставлю, а то как бы мистер Льголь не заплутал в сложной науке, по которой ведет учет брикетов для арестантской похлебки. — Ну да, ну да, это дело важное, господин комендант, а то совсем уже на рацион из крыс и обглоданных костей перейдем, — послышалось хриплое карканье из камеры дальше по коридору. — С твоими талантами, Долохов, ты-то точно голодным не останешься — бедные дементоры, они еще не знают, что их можно жрать… — Как Белла, комендант, как она? — раздалось из уже другой камеры. — Жар спал. Еще день-два и я верну ее обратно в камеру. Пусть слегка окрепнет. — Спасибо… — еле различимый шепот был ответом. — Благодарю, мистер Тьер, — чуть наклонил в свою очередь голову Фергут. Аврор шуточно отсалютовал двумя пальцами и вскоре исчез за поворотом в сопровождении волка-патронуса. Куча тряпья в углу камеры Сириуса зашевелилась. — Эванс? — спросила «куча», превращаясь в подобие полусогнутой человеческой фигуры. — Я знавал одну Эванс… Кто вы? — Фергут Эванс, к вашим услугам. Лили была моей дочерью. — Лили… Лили! Гарри! Как он? Как наш… наш Олененок? Так… Фергут нахмурился. Или он чего-то не понимает — или чего-то не знает. — С Гарри все хорошо, учится в Хогвартсе на первом курсе. Но я здесь по другому поводу. — Хорошо… Хорошо. Хорошо. Вы принесли мне новость о Гарри, мистер Эванс, поэтому спрашивайте, что хотели. Я отвечу — если буду знать что. — Это вы точно знаете, мистер Блэк. Потому что меня интересуют события тридцать первого октября восемьдесят первого года — уж вряд ли вы их забыли.