Пролог — Ильза "Мёртвые не скажут"

      Здесь, за стеной Роза, вдали от селений и городов, до самого горизонта раскинулась бескрайняя степь, вольная и безмолвная, пустынная и величественная.       Разведчики, облачённые в тёмно-зелёные плащи, преодолели крутой овраг и осадили лошадей. На востоке медленно поднимался рассвет, окрашивая небо и землю в огненно-кровавые тона. Простор, внезапно открывшийся перед глазами новобранцев, впервые покинувших стены, ошеломил их. Но Ильза с тревогой всматривалась вдаль, ощущая, как сердце наполняется гнетущим беспокойством.       Красный…       Тошнотворный. Отталкивающий.       Цвет рубцов и мозолей. Цвет цветущих маков, помад на холодных улыбках светских дам, королевских знамён и, наконец, крови, которой в её жизни было слишком много. Ильза не любила этот цвет: он вселял суеверный ужас и пробуждал дурные воспоминания. Обветренные руки покрылись мурашками. Пальцы стали ледяными.       Отряд Ильзы следовал по заранее разработанному маршруту, и по пути им не встретился ни один титан, что уже было удачей. И всё же что-то внутри настойчиво подталкивало Ильзу вернуться за стену. Предчувствие? Возможно. А может, усталость или излишняя бдительность — та самая, что заставляла её, ответственную за чужие жизни, всегда быть начеку. Обычно Ильза доверяла своей интуиции, но сейчас сомневалась.       Стоит ли поворачивать назад? Видимой угрозы нет, до леса гигантских деревьев всего три часа пути.       Что она скажет Эрвину?       Ильза в сомнении закусила губу и, обернувшись, оглядела солдат. Старые вояки старались крепиться, хотя их лошади заметно устали. Новобранцы же едва удерживались в сёдлах. Она вновь всмотрелась в красный горизонт, затем закрыла глаза, пытаясь отстраниться от зловещего зрелища и унять беспокойство, но недоброе предчувствие не отпускало, а, наоборот, наполняло её неуверенностью. Внутри нарастала тяжесть: давил груз ответственности, который она взвалила на свои плечи. Решение предстояло принять сейчас, и от него зависели жизни людей.       Разведотряд был в пути больше суток — Ильза понимала: необходим отдых. Поэтому придётся пересечь долину. Игрой ли воображения или предупреждением, которое нельзя игнорировать, окажется её тревожное предчувствие, выбора всё равно нет. Они должны двигаться дальше.       — Что-то не так, командир? — заметив её колебания, спросил Ганс. Его лошадь поравнялась с лошадью Ильзы. — Титаны?       Ильза не ответила, продолжая вглядываться в мёртвую степь. Ветер, играя с её волосами, отбросил пряди на лицо. Каштановые, цвета жжёной карамели, на фоне алого рассвета они теперь тоже казались красными.       — Отряд — в строй дальнего обнаружения, — приказала она. — Пересечём степь и в лесу устроим привал. Новичкам занять позиции в центре для защиты. Если вернёмся с потерями, капрал с нас шкуру сдерёт. Он в последнее время не в духе.       — А он когда-то был в духе? — усмехнулся Ганс.       Ильза бросила на него неодобрительный взгляд, от которого тот тут же стушевался.       — Хватит языком чесать. Выполняй.       — Да, мэм!       Они скакали без остановок всё утро, и только когда впереди показался лес гигантских деревьев, колючая тревога в душе Ильзы немного ослабила хватку. Под копытами лошадей ломались молодая трава и жёлтые одуванчики. Конница постепенно перешла с галопа на шаг, когда в безоблачном небе уже вовсю полыхало солнце.       — Чёрт возьми, как же жарко! Зной просто невыносимый! — выругался Дитер Грайс и потянулся к сумке за бурдюком.       Плеснув водой на голову и шею, он небрежно провёл ладонью по густым золотистым волосам. Грайс был весь потный и пыльный, но Ильза, заворожённая этим простым движением, вновь не могла оторвать от него глаз.       Да, Дитер был мужчиной видным. Из-за таких, как он, девушки готовы были драть друг другу волосы от ревности. Сколько битв они пережили вместе, сколько лет она знала Грайса, а всё равно — втайне — не переставала восхищаться им, своим идеалом мужской красоты. Взгляд Ильзы прошёлся по широким плечам, сильным рукам, уверенно сжимающим поводья, и остановился на узких, подтянутых бёдрах, плавно покачивающихся в такт шагу лошади.       Любовные отношения не запрещались уставом Разведкорпуса, но возникали между служащими в нём очень редко: женщин здесь было так мало, что их буквально можно было пересчитать по пальцам, да и суровая служба не располагала к романтике. А может, дело было в самой Ильзе — воспитанной отцом в строгости, с аскетичной, почти пуританской моралью. На самом деле, в глубине души Ильза всё ещё мечтала выйти замуж по большой любви, прожить с мужем долгую счастливую жизнь и умереть с ним в один день — как в старых сказках.       Ильза грустно усмехнулась и покачала головой, отгоняя эти мысли.       Глупые мысли. Несбыточные мечты для тех, кто служит в разведке. Нет. Скорее до нелепости девичьи. Заикнись она о них кому-нибудь вслух — её точно подняли бы на смех. А Ильза чётко отличала мечты от реальности. На службе она умело держала себя и благодаря упорному труду и самодисциплине заслужила уважение среди подчинённых.       Вопреки пересудам, Ильза не стремилась к вершинам военной иерархии и не мечтала о славе героя. Её желания были просты: защитить семью, сохранить родной дом — ту деревушку, где она выросла. Ради этого она была готова на всё: пожертвовать будущим, похоронить свои мечты и отдать Разведкорпусу — нет, вернее, человечеству — самое ценное, что у неё было: свою жизнь. Эрвин когда-то сказал ей, что солдаты свободы не уходят на пенсию. И Ильза, вероятно, тоже не уйдёт.       Потому, возможно, единственным удовольствием в походной жизни Ильзы и были украдкой брошенные взгляды на мужчину, который заставлял её сердце биться чаще, чем даже страх перед титанами. Ей было трудно признать это, но Дитер нравился ей. Очень нравился. И с каждым днём сопротивляться крепнувшему в ней день ото дня чувству становилось всё сложнее.       Погружённая в свои мысли, она продолжала наблюдать за Дитером, не осознавая, что он обернулся и поймал её взгляд. Когда же Ильза это заметила, она сразу же подобралась, надевая на лицо маску равнодушия.       «Чёрт возьми…» — пронеслось у неё в голове.       Наверняка Дитер воспринял её внимание как доказательство заинтересованности в себе любимом, и спустя мгновение Ильзе пришлось в этом убедиться.       — Надо же, — произнёс Грайс с насмешливой улыбкой, глядя на неё. — Кажется, становится жарче. Я прямо-таки весь горю.       Ильза еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она вновь напомнила себе, что, несмотря на привлекательную внешность, у Дитера был один недостаток, с которым трудно было смириться.       Он был болтлив, как базарная баба.       Неисправимо, к сожалению.       — Хватит ныть, Дитер, — протянул ничего не подозревающий Ганс, поравнявшись с ним. — Мы все в одной лодке. Не один ты тут страдаешь.       Грайс усмехнулся.       — И правда, дружище. Тебе-то с лысой головой гораздо хуже. Мозг, наверное, поджаривается, как на сковородке.       — Нарываешься, засранец!       — Успокойтесь, девочки, — устало вздохнула Ильза, прерывая привычную перепалку приятелей. — Мы уже почти добрались.       Разведчики ехали по заросшей тропе — одной из немногих, что пересекали эту дикую степь. Дитер мурлыкал себе под нос фривольную песенку, и Ильза, улавливая в словах скрытые намёки, явно адресованные ей, мысленно желала заткнуть ему рот. Вскоре пение Грайса стало раздражать не только её, но и новичков, недавно заступивших на службу. Между Гансом и Дитером снова начались препирательства, но Ильза, с облегчением отметив, что Дитер отвлёкся, предпочла больше не вмешиваться.       Лес встретил их великолепной роскошью тени и ласковым, умиротворяющим шелестом древних деревьев. Зной остался позади, и здесь, под зелёным куполом крон, сразу ощущалась освежающая прохлада. Солдаты радостно зашевелились в сёдлах, предвкушая долгожданный отдых, и только Ильзе казалось, будто размашистые ветви смыкаются над ней, словно в мрачном предостережении.       Наконец впереди показалась просторная поляна.       — Остановимся здесь, у реки, — скомандовала Ильза, натягивая поводья. — Переждём жару, пока солнце в зените. Пополним запасы воды, поедим и отправимся дальше — к разрушенному замку.       Солдаты хором откликнулись и начали спешиваться.       Следуя их примеру, Ильза ловко перекинула ногу и спрыгнула на землю. Зажмурившись, она невольно потянулась, как кошка после долгого сна, разминая затёкшие мышцы. Но как только открыла глаза, заметила: Дитер, всё ещё сидя в седле, возвышался над ней и откровенно изучал её фигуру. Без тени смущения он медленно скользнул взглядом по её ногам, бёдрам, груди — и лишь затем посмотрел ей в лицо, глаза в глаза.       Щёки Ильзы предательски загорелись.       Она понимала, что Дитер сделал это намеренно — отвечал взглядом на взгляд. И если она сейчас что-нибудь скажет, он сразу же во всеуслышание напомнит о её промахе. Хорошо, что солдаты были заняты своими делами и ничего не заметили. В противном случае слухи расползлись бы неизбежно.       Её только-только стали воспринимать всерьёз как женщину-командира. Ильза не для того столько работала над собой, чтобы этот прожжённый юбочник сейчас запятнал её репутацию.       «Надо бы держаться от него подальше», — подумала она.       Проигнорировав ухмылку Грайса, Ильза отвернулась, перекинула рюкзак через плечо и обратилась к разведчику, стоявшему рядом:       — Развести костёр и проверить снаряжение. Бернард, возьмите новобранцев, осмотрите территорию и выставьте дозор по периметру.       — Слушаюсь, мэм.       Путники сразу же принялись за работу — собирали хворост, ставили палатки. Пока одни разводили огонь, другие исследовали лес; кто-то разделывал добычу, кто-то стирал одежду у реки и поил лошадей.       Ильза тоже спустилась к воде, наполнила флягу и, утолив жажду, уселась в тени могучего дуба. Река сверкала на солнце, её гладь переливалась так, словно на дне лежали драгоценные камни. Она прикрыла веки, вытянула ноги и вздохнула от усталости и от боли в пояснице. Со стороны лагеря веял прохладный ветерок, смешанный с запахом молодой травы и дразнящим ароматом жареного мяса. Солдаты шумели за деревьями, смеялись и шутили, словно позабыв, что находятся на территории титанов.       Ильза пошарила в жилете и достала блокнот в старой кожаной обложке — подарок отца. Перелистала страницы и остановилась на чистом листе, чтобы нанести на карту новый отрезок маршрута.       Некоторое время она спокойно занималась записями, когда рядом неожиданно возник Дитер. Он будто вырос из-под земли, и Ильза резко подскочила, инстинктивно схватившись за рукоять УПМ.       — Полегче, командир! — Грайс тут же поднял руки в оборонительном жесте. — Пусть я и служу в разведке, отправляться на тот свет ещё не спешу!       — Чёрт тебя дери, Дитер! — Из груди Ильзы вырвался резкий выдох. — Свихнулся?! Нельзя же так подкрадываться к людям!       Грайс рассмеялся, когда её оружие с металлическим звоном вернулось в ножны.       — Ты меня в могилу сведёшь!       — Да вы сейчас и титана бы вряд ли заметили. Чем вы так увлеклись, командир? — Он сделал паузу и насмешливо приподнял бровь. — Любовное письмо, что ли, писали?       — А вот язык тебе давно пора укоротить. Слишком уж длинный.       Ильза подняла ежедневник, отряхнула его и раздражённо опустилась обратно на землю, ворча, как старуха. Дитер, наблюдавший за ней, так и стоял рядом, продолжая усмехаться. Но едва Ильза немного расслабилась, как к её ногам вдруг упал грязный плащ.       Она в недоумении посмотрела на него, а затем, нахмурившись, подняла голову — и не поверила своим глазам.       Грайс раздевался. Натурально.       Совершенно бесстыдно, не сводя с неё взгляда, будто не делал ничего предосудительного.       — Ты что делаешь?! — выпалила она, сбитая с толку, наблюдая, как пальцы Дитера медленно спускаются по ряду пуговиц, одна за другой легко поддающихся его усилиям.       — Собираюсь освежиться в реке. Жара же страшная, — ответил он будничным тоном. — А вы о чём подумали?       — Так и подумала, что тебе окончательно припекло голову, — буркнула Ильза, тихо радуясь, что голос прозвучал спокойно, даже скучающе.       — А я подумал, что, может быть, вы недостаточно хорошо рассмотрели меня там, в степи?       Ильза метнула на него сердитый взгляд.       Конечно, она знала, что Дитер не упустит возможности поставить её в неловкое положение, но он был слишком самодовольным, чтобы она так просто сдалась. Ильза, чеканя каждое слово, произнесла:       — Не понимаю, о чём вы, рядовой Грайс.       В ответ тот лишь хмыкнул:       — Если бы не понимали, так не раскраснелись бы.       Ильза опешила, потеряв дар речи от такой наглости. Усмешка на лице Дитера стала ещё шире. Он продолжал раздеваться неторопливо и без стеснения, как будто имел полное право так себя вести. Вскоре к плащу присоединилась куртка, затем пыльные сапоги; рубашка последовала за ними. А когда Грайс с нахальством взялся за ремень брюк, Ильза наконец опомнилась и отвернулась.       Проклятый Дитер, чтоб его!       Заметив это, Грайс тихо рассмеялся. Таким лёгким магнетическим смехом, который вызвал у Ильзы странное чувство волнения. Она с трудом удержалась, чтобы не обернуться и не поймать этот смех взглядом.       — Можете смотреть, командир. Не волнуйтесь, я не из робкого десятка. Одно ваше слово — и покажу себя во всей красе. — Дитер и не думал затыкаться, лишь подливал масла в огонь раздражения Ильзы. — Может, мне делать это помедленнее?       Боже! Да он просто насмехается над ней!       Она посмотрела в сторону лагеря.       Хватит. Пора убираться отсюда, пока их не услышали.       Ежедневник в её руке громко захлопнулся, шевельнув дуновением воздуха прядь волос.       — Что за раздутое самомнение, — произнесла Ильза, словно скучающе прикрывая глаза. На самом деле она просто избегала смотреть в его сторону. — Я не изнеженная барышня, чтобы падать в обморок от подобных заявлений. У меня в подчинении отряд солдат, которым недостаёт воспитания. И ты, Дитер, за свой короткий срок службы не слышал и половины тех вульгарных выражений, что приходилось слышать мне. Так что оставь свой дешёвый флирт для глупых наивных дурочек, прячущихся за стенами.       И сказав это, Ильза поднялась, небрежно отряхнула брюки и направилась прочь. Но долго наслаждаться чувством собственной силы ей не пришлось.       — Вы лжёте, командир, и делаете это просто ужасно… — донеслось из-за спины, и Ильза остановилась, услышав, как Грайс усмехнулся. — Пытаетесь казаться равнодушной, но я видел, как вы на меня смотрели. Не только сегодня. Всегда. Я всегда замечал.       Ильза долго стояла неподвижно, не оборачиваясь. А когда заговорила вновь, в её голосе не осталось и тени спокойствия. Напротив, он стал холодным, как сталь в её ножнах.       — Ты перегрелся? Не знаю, что тебе там померещилось, Дитер, но ты, похоже, бредишь. Заканчивай нести чушь, пока не нарвался на наряд. Это последнее предупреждение.       — Так вы поэтому сбегаете? Не можете на меня смотреть или стыдитесь признаться?       — Признаться? — с неестественным хохотком переспросила Ильза. — Признаться в чём это?       Она услышала, как Грайс коротко усмехнулся, и вдруг поняла: он собирается сказать нечто такое, что навсегда изменит их отношения.       — Да вы же раздевали меня глазами…       Ильза вспыхнула, как спичка, не веря собственным ушам. Охваченная гневом, она сжала зубы, развернулась на каблуках и направилась к Дитеру, с облегчением отметив, что брюки были всё ещё на нем. Слава Марии!       — Ты забываешься, Дитер! — Ильза уже не говорила, а шипела. — Если ты вообразил себе, что я позволю тебе разговаривать со мной таким образом…       — Этим утром, когда вы смотрели на меня, у вас был такой взгляд… — перебил её Грайс, нагло проигнорировав все предыдущие предупреждения. — Вы хотели меня. Мы оба это знаем.       Ильза опешила от услышанного. Она не могла поверить, что он осмелился произнести это вслух. Кулаки сжались, ногти вонзились в ладони.       «Да что он себе позволяет! — кричала она в своих мыслях. — Хотя, если подумать, то же, что и обычно!»       Дитер Грайс — позёр и нахал, неисправимый бабник, который плевал с высокой колокольни на все правила служебной субординации. С самого зачисления в разведку он то и дело пытался задеть её — уколоть, да побольнее. Казалось, Дитер живёт лишь ради того, чтобы вывести её из себя. Ильза проклинала тот злосчастный день, когда он вступил в разведку. Нет — когда он настойчиво просил Эрвина Смита перевести его именно в её отряд.       — Совсем страх потерял? Забыл, с кем разговариваешь? — с угрозой процедила она. — Я слишком долго терпела твой нахальный характер! Клянусь стеной Розой, ещё одно слово — и ты вылетишь из Разведкорпуса быстрее, чем пуля из…       — Ну чего вы так завелись, командир? — вдруг ласково осёк её Грайс.       Ехидство в голубых глазах сменилось неожиданной нежностью, застигнув Ильзу врасплох.       Он шагнул к ней навстречу.       — Чего вы боитесь? Что нас увидят здесь вместе? Или — что вас увидят такой?       Ильза занервничала, не зная, куда девать взгляд.       Дитер, с его прекрасно сложенным телом, действовал на неё подавляюще. Её глаза то и дело останавливались на широких, мощных плечах, мускулистой груди, плавно переходящей в плоский живот. Но труднее всего было игнорировать полурасстёгнутые брюки и развязанный ремень, позвякивающий при каждом его движении.       — Какой ещё такой?! — прорычала она, совершенно сбитая с толку. Их разговор явно сворачивал куда-то не туда.       Дитер медленно, но настойчиво сокращал расстояние между ними, и Ильза, чуя неладное, пятилась назад. Вскоре она упёрлась спиной в ствол дерева, где её тотчас же настигли. Грайс наклонился, расставив руки по обе стороны, накрывая её тенью и отрезая все пути к отступлению.       — Такой… растерянной. Смущённой… — Его изучающий взгляд жадно скользил по её лицу, губам, шее. Ильза ощущала его почти физически. — Всегда хладнокровная и собранная, командир Ильза Лангнер — такой вы хотите казаться? Но я-то знаю, что это всего лишь маска.       Грайс пристально всматривался в неё, точно ища подтверждение своим словам, тогда как Ильза старалась сохранить самообладание, не потеряв лица.       Раздражение нарастало. Не столько из-за его дерзкого поведения, сколько из-за того, что он видел её насквозь. Его слова, как острые иглы, прокалывали её защитную броню, обнажая то, что она так тщательно скрывала.       Да. Дитер был прав.       Её на самом деле влекло к нему. Влекло неодолимо. Но, испугавшись собственных желаний и чувств, Ильза тут же воспротивилась им, сопротивляясь магнетическому притяжению, невидимыми волнами исходившему от Грайса. Оно вынуждало её — словно заворожённого сиянием мотылька — податься, или нет, скорее ринуться навстречу опасности.       И Ильза боялась. Боялась своих чувств, боялась потерять контроль. Она знала, что если поддастся Дитеру, то всё рухнет. Её тщательно выстроенная защита, репутация, будущее — всё окажется под угрозой. Она не могла позволить себе увлечься Грайсом. Не могла позволить себе стать уязвимой.       Она защитится. Поставит Дитера на место. Рассмеётся ему в лицо, заставив навсегда забыть о подобных бестактных выходках.       — Да как ты смеешь вести себя так развязно? Кем ты себя возомнил? — усмехнулась она с холодным, нарочитым презрением. — Ты просто солдат, один из многих в моём отряде. Я — твой командир. Так что знай своё место.       Она попыталась сдвинуть его руку, но та не поддалась ни на миллиметр. Дитер молчал, и Ильза заметила, как потемнели его голубые глаза. Чужая ладонь медленно сжалась в кулак, оторвалась от дерева и перехватила её запястье, стиснув его в крепкой, но безболезненной хватке. Грайс наклонился ближе. Его тёплое дыхание обожгло ухо, заставив Ильзу дёрнуться и сжаться, как пружину.       — Пусть вы и старше по званию, командир, но в первую очередь вы женщина, а я мужчина. Только дурак будет игнорировать это.       — Отойди, — процедила она, но Дитер не шелохнулся. Ильза зарычала: — Это приказ.       Но Грайс будто не слышал. Он медленно перевёл блуждающий взгляд ниже, наблюдая, как от её тяжёлого дыхания под белой рубашкой поднимается и опускается грудь, затем вдруг прикрыл веки. Из его горла вырвался то ли усталый выдох, то ли стон боли. Он опустил голову ей на плечо и уткнулся лицом в шею.       По телу Ильзы прокатилась волна жара, но только теперь она заметила и почувствовала, как пылали его скулы, как громко билось в груди его сердце.       — Весело вам потешаться надо мной и над моими чувствами? — вдруг прошептал Грайс.       — Кто, по-твоему, над кем издевается!       — Это ваша вина. Возьмите на себя ответственность.       — Ты совсем свихнулся?! Отойди сейчас же!       — Я ночами не сплю, только о вас и думаю, если бы вы знали, о чём я мечтаю каждый раз, когда вижу вас… Это просто невыносимо.       Если бы можно было умереть от смущения, у Ильзы тотчас остановилось бы сердце. Казалось, стоит только поднести к ней спичку — и она вспыхнет как пожар.       Слишком близко. Слишком откровенно. Слишком пугающе.       Внезапно Грайс поднял голову и нежно убрал выбившуюся прядь волос с лица Ильзы, заправив её за ухо.       — Вы красивая. Даже когда злитесь.       Взгляд Дитера скользнул вниз по её лицу, замерев на губах. Ильза увидела, как поднялся и опустился его кадык. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот вырвется из груди.       Грайс наклонился к ней угрожающе близко, едва касаясь губ, словно собираясь поцеловать… Ильза застыла под ним, ни жива ни мертва, и вдруг призналась самой себе, что на самом деле ждёт этого поцелуя.       — Я же нравлюсь вам… Верно? — прошептал Дитер.       И, сказав это, он безжалостно прижал свой рот к её губам.       Его язык толкнулся внутрь — нежно, но настойчиво, лаская, исследуя, заставляя раскрыться навстречу. Дитер застонал, а Ильза оцепенела: она не отвечала на его ласки, но и не сопротивлялась, прислушиваясь к собственным ощущениям. В ней полыхало возмущение, однако удовольствие и притяжение оказались сильнее. Горячая дрожь пробежала по телу, когда она почувствовала, как плотно к ней прижимается его мускулистое тело, как крепко он сжимает её в объятиях.       Из горла Ильзы вырвался тихий стон.       Услышав его, Дитер стал целовать её ещё настойчивее. Поцелуй сделался властным, требовательным — у неё перехватило дыхание.       Теперь ладони Грайса скользили по её телу — жадно, судорожно, будто он спешил ощутить всё и сразу. Ильза задохнулась, тихо пискнула, когда от блаженства перед её глазами замерцали чёрные точки. Дитер оторвался от неё лишь на миг, позволяя короткую передышку, прежде чем запустить руку в её волосы, резко оттянуть голову назад и снова накрыть её губы горячим поцелуем.       Его колено оказалось между её бёдер. Стоило ему прижаться к ней торсом, как Ильза вздрогнула, почувствовав всю твёрдость и жар его тела.       Смех приближающихся разведчиков, как удар грома среди ясного неба, донёсся до пылающих ушей Ильзы. Охваченная паникой, она судорожно вдохнула и попыталась вырваться, но привыкший добиваться своего Грайс держал её слишком крепко. Ильза забилась сильнее, и он наконец обратил на это внимание, подняв голову.       В следующее мгновение звонкая пощёчина разорвала тишину, эхом прокатившись по чаще. Голова Дитера дёрнулась в сторону. Он отступил назад и замер.       Растрёпанная, растерянная, Ильза тяжело дышала, словно выброшенная на берег рыба. Грайс повернулся к ней, и она увидела его припухшие, покрасневшие губы, всё ещё хранившие следы их поцелуя. Сгорая от стыда, она резко отвернулась, судорожно поправляя одежду и волосы, подхватывая свои вещи с земли, но те снова и снова выпадали из дрожащих пальцев.       Солдаты направились к реке, не обратив на них никакого внимания. Осознав это, Ильза выдохнула и приложила горячую ладонь ко лбу. Облегчение охватило её настолько сильно, что она чуть не рухнула.       Дитер же и бровью не повёл, только тихо хмыкнул, потирая щёку.       — Простите, командир, я не думал, что вы так разозлитесь. Может… всё-таки искупаемся вместе? Остудите пыл.       Сердце Ильзы пропустило удар.       Так для него всё это — развлечение? Он смеялся над ней!       Она выпрямилась, задрожав от гнева, но так и не смогла вымолвить ни слова. Мысли путались, не складываясь в связные предложения. Её трясло так сильно, что, казалось, Грайс слышит, как в ней бурлит ярость и звенят напряжённые нервы.       Дитер шумно выдохнул, закрыл глаза и, выставив руки вперёд, словно хотел её успокоить, заговорил сбивчиво, как будто извиняясь:       — Ильза, я… чёрт, я вовсе не это хотел сказать! Само как-то вырвалось. Ты так занервничала… я тоже. Решил пошутить — глупо вышло…       — Да как ты смеешь обращаться ко мне неформально?! — прошипела она, пронзая Грайса ледяным взглядом. — Чего ты добиваешься?! Чтобы солдаты увидели меня в таком виде?! А может быть, это был спор?! Ты думаешь, я не знаю, как солдаты развлекаются, потешаясь над деревенскими дурами?! Ты поспорил на меня, так?! Поэтому и не остановился, когда они шли сюда?!       Дитер неверяще выдохнул. Его глаза округлились, и он схватился за голову, словно не в силах поверить в услышанное.       — Что?! Нет! Я просто… слишком увлёкся! Проклятье, я же только что признался вам, а вы всё ещё не доверяете мне?!       Ильза, сжав кулаки, тут же вспылила:       — Доверять?! Да ты же набросился на меня, как… собака. Вынудил… Ты… воспользовался ситуацией, чтобы… — слова рассыпались на короткие, путаные фразы. — Ты негодяй!       — Вот как?! А вы, командир, не очень-то были и против! — огорошил её Грайс, и Ильза едва не задохнулась от негодования, открывая и закрывая рот, словно безмозглая кукла.       Дитер не отступал и, казалось, говорил на полном серьёзе:       — Вам понравилось. Ваше тело отвечало мне.       Слушать эту правду оказалось выше её сил. Ильза зажмурилась, отвернулась и закрыла уши руками.       Да что с ней такое! Она ведёт себя, как дура!       Грайс осторожно приблизился, дотронулся до плеча, но Ильза тут же оттолкнула его руку — и в этот раз Дитер позволил ей это сделать.       Позабыв о вещах, взбешённая, она тут же двинулась прочь, исчезая в объятьях безмолвного леса, как будто тот мог поглотить и стереть всё откровенное, что сейчас произошло между ними. Дитер так и остался стоять, смотря ей вслед. Ильза чувствовала это спиной, пока не скрылась из виду.       Она шла, не разбирая дороги, проклиная Грайса и саму себя, с горящим стыдом признавая, что это больше походило на бегство. Она была слишком слепа и наивна, полагая, что Дитер никогда не перейдёт черту, и проявила попросту идиотскую беспечность.       Теперь ей это непременно аукнется!       При мысли о том, что она может вернуться в лагерь и застать Грайса, потешающегося над ней, рассказывающего сослуживцам, как зажимал в кустах их командира, Ильзу передёрнуло от ужаса. Это было бы невыносимо. Унизительно!       Но что толку в страхе? Ильза не могла предсказать, как Грайс поведёт себя в будущем, и не могла поверить всему, что он говорил. Ей нужно было успокоиться, взять эмоции под контроль, всё обдумать и решить, как действовать дальше.       Сделать вид, что ничего не было?       Да. Так будет правильно.       Главное — сохранять достоинство. Достоинство и спокойствие.       Игнорировать Дитера, конечно, не удастся — это сразу станет заметно. Поэтому Ильза решила вести себя невозмутимо и, по возможности, избегать оставаться с ним один на один. Это будет непросто, но, если возникнут проблемы, по возвращении в Разведкорпус Ильза попросит Эрвина перевести его в другой отряд. Они перестанут часто видеться, и проблема решится сама собой.       Ильза остановилась, глубоко вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Грудь сдавило тяжёлое чувство, которое она никак не могла определить. Что это? Страх, обида, злость или радость от внезапного признания?       Она пыталась представить, как Дитер поведёт себя при следующей встрече. Скажет ли что-то или сделает вид, что ничего не произошло? А если они будут не одни? Или он открыто заговорит о случившемся, подорвав её авторитет?       Ильза не знала, играет ли с ней Грайс или действительно испытывает те чувства, о которых говорил. В памяти всплыло его лицо, полное страсти и желания, и ей вдруг показалось, что Дитер был искренен.       Ильза раздражённо простонала, разрываясь между противоречивыми эмоциями.       В конце концов от этих мыслей у неё разболелась голова. Взволнованная, она легла на траву, раскинула руки и закрыла глаза, пытаясь постепенно привести своё дыхание в спокойный ритм, словно повторяющий медленное движение облаков, плывущих по ярко-голубому небу.       Время тянулось, как густой сироп. Прошло около часа, прежде чем Ильза осознала, что ушла от лагеря на значительное расстояние. Это понимание заставило её резко сесть и нервно оглядеться.       К счастью, поблизости не было титанов.       Ильза тяжело выдохнула, осознавая всю безрассудность своего поступка. Как можно было отправиться в лес, кишащий опасными существами, без необходимого снаряжения?       Нужно было как можно скорее возвращаться.       Ильза сразу поднялась на ноги, отряхивая с брюк прилипшие листья и мелкие веточки. Однако, не пройдя и десяти метров, она внезапно уловила слабый запах дыма.       Её солдаты зашли так далеко?       Озадаченная, Ильза пошла через кусты и вскоре заметила дым, поднимающийся над небольшим полем. Это был не большой костёр, а маленький, разложенный ненадолго. Над огнём висел медный кувшин.       Вокруг сидели четверо: девушка и трое мужчин. Один из них — бородатый блондин с короткими светлыми волосами — выглядел старше остальных.       Это были не её разведчики.       Но откуда здесь люди?       Ильза остановилась в недоумении. Она считала, что за пределами стены Розы не осталось выживших. Да и сколько времени прошло с тех пор, как титаны прорвали стену Мария? Пять лет минуло в предыдущем месяце.       Возможно, им нужна помощь — повезло, что её отряд остановился неподалёку. Ильза уже сделала шаг вперёд, но вовремя остановилась, настороженная выражением мрачной угрюмости, застывшей на их лицах.       — Вы идиоты!!!       Крик эхом разнёсся по лесной чаще, заставив Ильзу напрячься.       Она насторожилась и бесшумно отступила за дерево, наблюдая за незнакомцами из укрытия. Кричал самый старший. Очки в оправе скрывали его глаза, но Ильза сразу заметила странность в его внешнем виде: на нём была военная форма, которую она никогда раньше не видела.       Мужчина сидел на пне, широко расставив ноги; вся его поза выражала усталость и раздражение. Он резко выдохнул, затем опустил голову на руки, словно пытался справиться с волнением.       — Кто-нибудь может объяснить мне, почему вы нарушили первоначальный план и разрушили стену Мария? — его голос был полон злости и разочарования. — Вас готовили совсем не для этого! Вы должны были проникнуть внутрь стен незамеченными и добыть информацию о местонахождении титана-прародителя. И всё! Только это от вас, идиотов, и требовалось!       Ильза почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Мысли путались, она не знала, что и думать.       Значит, пять лет назад стену разрушили люди, а не титаны?       Потрясённая до глубины души, она прислушалась к ним, чтобы не пропустить ни единого слова.       Что за чертовщина? Она ведь всё правильно услышала?       — Это моя вина, Зик, — сказал парень, который был покрупнее. Он отклонился назад, расправляя плечи. — Я решил, что внезапное нападение заставит прародителя показаться. Не хотел тратить время на долгие поиски здесь, когда на наших границах идёт война с Восточным Альянсом.       Зик скривил губы; его лицо исказилось смесью раздражения и недовольства. Он вытащил из кармана портсигар, резко откинул металлическую крышку, не глядя достал одну сигарету и прикурил. Дым медленно поднимался вверх, скрывая выражение его лица.       — Гениальный ход, Райнер. Теперь вы не только показали жителям Парадиза, что титаны могут быть разумными, но и мобилизовали большую часть элдийцев, живущих за стенами. Удивительно, что они до сих пор не поняли, как обстоят дела на самом деле!       Зик посмотрел на Райнера, прищурившись. Взгляд был острым, как лезвие ножа, но тот не отвёл глаз — наоборот, подался вперёд, будто готовясь отстаивать свою правоту.       — Разрушение стены поставило под угрозу выживание островитян. За пять лет титаны пожрали столько народу, что те ещё долго будут восстанавливать силы. Разве Марли не выиграет от этого?       — Выиграет? — Зик громко усмехнулся. Когда он заговорил снова, слова выходили с трудом, будто сквозь стиснутые зубы: — Ты ослушался приказа, науськал этих болванов пойти за тобой и поставил мир под риск Гула земли! Только за одно это тебя должны скормить Порко!       Губы Райнера сжались, став плоскими и бескровными. Он отвернулся.       — Чем вы вообще занимались все эти годы?! — продолжал возмущаться Зик, грозно оглядывая остальных.       — Мы наблюдали, — впервые заговорил жилистый худощавый брюнет, сидящий напротив. — Островитяне сильно отстают от Марли и других стран в технологическом плане. Изоляция от мира и нападения неразумных титанов затормозили развитие Парадиза. И ещё… кажется, король Фриц стёр людям за стенами память. Они ничего не знают о внешнем мире, не знают даже о существовании моря.       Брюнет потянулся к лежавшей рядом палке, наклонился и неторопливо пошевелил остывающие угли.       — Всё это время мы учились. Изучали их культуру и язык, чтобы стать солдатами. Мы решили, что так будет проще подобраться к королю — через вступление в Военную полицию.       — Верно, — торопливо подтвердил Райнер, будто опасаясь, что Зик не даст им высказаться. — Мы также узнали, что королевская семья — фальшивка. Настоящие Фрицы затаились, как крысы, и, видимо, живут под другой фамилией. Энни удалось выйти на одного из людей подлинного короля — Кенни Аккермана, командира центрального отдела полиции. Мы уверены, что он напрямую связан с короной. Что-то вроде сторожевого пса или правой руки короля.       — Хранитель тайны? — переспросил Зик, и в его голосе зазвучала надежда.       Раздражение, которое он испытывал ранее, словно испарилось под влиянием внезапно вспыхнувшего интереса.       Райнер и брюнет тут же кивнули.       Зик вновь затянулся сигаретой и задумчиво провёл рукой по бороде. Его взгляд — тяжёлый, сосредоточенный — медленно сместился к девушке-блондинке с орлиным носом, сидевшей напротив совершенно недвижимо.       — Что-то не так, — сказал он с подозрением. — Ты сегодня молчишь больше обычного, Энни. В чём дело?       Энни не спешила отвечать. Её взгляд был прикован к затухающему костру, который испускал лишь редкие, слабые отблески пламени. Когда она наконец заговорила, её голос был тихим, почти бесцветным — таким же хрупким, как увядший лист.       — В последней вылазке я угодила в ловушку.       Она вздохнула и подняла голову. Губы её едва заметно дрогнули, как будто она пыталась подобрать нужные слова.       — Я была осторожна, но этот Аккерман… Он очень опасен, и чутьё у него как у собаки. Он сразу почувствовал слежку. Его людям почти удалось схватить меня. Я едва унесла ноги.       Зик зло выдохнул. Его губы сжались в тонкую линию, словно он сдерживал рвущиеся наружу ругательства. С лёгким щелчком он отбросил окурок в костёр. Тот, описав дугу, упал в пламя, и угли, словно голодные звери, бросились пожирать его, оставляя лишь тлеющие останки.       — Дай угадаю. Теперь Военная полиция прочёсывает столицу в поисках тебя. Верно?       Энни едва заметно скривилась, и в этом движении чувствовалась вся тяжесть ситуации — словно от того, что сказал собеседник, зависела её жизнь.       — Позже, в Митрасе, меня снова едва не схватили. Тогда я поняла, что Военная полиция ищет меня. Похоже, приспешники Фрица не хотят, чтобы их секрет был раскрыт.       — Они могут выйти на Райнера и Бертольда?       — Никак нет. После разрушения Шиганшины мы сразу разделились. Я отправилась в столицу, а Райнер и Бертольд искали информацию в стенах Розы.       Повисло гнетущее молчание.       Потрясённая услышанным, Ильза с трудом сглотнула комок горечи, застрявшей в горле, и только теперь осознала, как дрожит всё её тело.       Столько смертей… Столько погубленных судеб… Столько крови на руках этих людей. И людей ли?       Горечь постепенно уступала место ярости. Та нарастала, обжигала изнутри, заставляя сжимать зубы и кулаки. Ильза изо всех сил сдерживала себя, не поддаваясь порыву — броситься вперёд и убить этих ублюдков прямо здесь и сейчас.       Четверо против одного. Она знала, что проиграет.       Нет. Нужно вернуться в лагерь и как следует подготовиться. Застать их врасплох. Не убивать — нет, лучше взять этих подонков в плен. Эрвин и капрал наверняка бы так и поступили.       Хорошо, что она сразу не пошла к ним. Этот необдуманный поступок наверняка стоил бы ей жизни. Невероятно, что всё так удачно сложилось.       Не теряя ни секунды, Ильза осторожно попятилась.       — Что ж, я очень разочарован, Энни, — продолжил Зик. Он постучал по мостику очков и поднял голову. — Ты больше не сможешь выполнять миссию. Тебе придётся вернуться в Марли и передать силу. Ничего личного. Ты же знаешь, что на кону — выживание человечества.       Угли в костре жалобно зашипели. Кувшин начал кипеть, и наружу хлынула пена с густой тёмной жидкостью. Зик устало поднялся, осторожно снял булькающий сосуд с огня и разлил напиток по кружкам.       — На самом деле, у меня есть идея, Зик… — вновь подал голос Райнер.       — Не желаю даже слушать твои бредовые идеи!       — Прошу, выслушайте! Мы можем продолжить миссию, если Энни…       В этот момент ветка под ногами Ильзы предательски хрустнула, нарушив тишину леса.       Райнер умолк. Ильза замерла, и сердце будто провалилось в пятки. Шёпот ветра, ласкающего кроны деревьев, сделался оглушительным. Оцепенев, она наблюдала, как головы незнакомцев, словно по команде невидимого дирижёра, медленно поворачиваются в её сторону. Их лица искажались зловещей угрозой.       — Там кто-то есть, — раздалось тихо, но уверенно.       Ильза тут же бросилась прочь, не оглядываясь и не теряя ни секунды. До ушей донёсся голос предводителя — громкий и яростный, похожий на звериный рык:       — Разберись с этим, Райнер! Живо!       В следующее мгновение воздух разорвал ужасающий рёв, и Ильза едва устояла под шквалом сокрушительного ветра. Кровь застыла у неё в жилах.       Она обернулась, но не успела понять, что произошло. Единственное, что она заметила, — гигантскую фигуру, мчащуюся за ней с холодной, безжалостной решимостью.       Это был не человек.       Это было нечто иное.       Титан!       По телу Ильзы пробежал озноб. Осознание происходящего пришло вместе с паникой, но она продолжала бежать вперёд, спотыкаясь о камни, корни и кочки. Она приказывала себе не оглядываться, сохранять спокойствие, но игнорировать преследующего её монстра становилось всё труднее.       — Проклятье… — вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы.       У Ильзы не было ни оружия, ни снаряжения — только собственные силы и отчаянное стремление не останавливаться. Никогда прежде она не бежала так быстро, так долго и так упорно. Огонь разгорался в груди, обжигал горло, пока она не поняла: силы на исходе.       Она чудом добралась до лагеря — вырвалась из лесной тени и буквально вылетела прямо перед удивлёнными разведчиками. Задыхаясь, она с трудом успела предупредить солдат об угрозе — в тот же миг лагерь накрыла атака титана.       Дальнейшие события превратились в дикий хаос, словно на землю обрушился ураган.       Разведчики в панике метались по лагерю. Лошади тревожно ржали и рвались с привязи, пытаясь унести седоков в безопасное место. Не все успели надеть УПМ. Одним мощным ударом титан уничтожил половину отряда. Он двигался пугающе точно, будто предугадывал каждую попытку бегства, и давил людей с такой силой, что кости хрустели, а черепа раскалывались, как орехи.       Ильза пыталась успокоить и организовать солдат, но тщетно. Её никто не слышал. Охваченные ужасом новобранцы превращались в лёгкую добычу.       В хаосе битвы взгляд Ильзы зацепился за Ганса. С яростным криком он рванулся вперёд, словно выпущенная из лука стрела. В его руках сверкнули острые лезвия, и он бросился на громадного монстра, целясь в массивную шею.       Но титан среагировал быстрее. С молниеносной реакцией он прикрыл уязвимое место рукой, а другой нанёс сокрушительный удар. Ганс не успел даже вскрикнуть — словно тряпичная кукла, он резко отлетел назад и с отвратительным хрустом врезался в дерево. Его тело обмякло, повиснув на ветвях. Кровь, густая и тёмная, начала стекать по покрытой мхом коре, оставляя за собой багряный след.       Ильза задохнулась, отступила в тень и схватилась за голову. Пальцы впились в волосы, но это не помогло — мысли разлетелись, словно испуганные птицы. Абсолютный ужас сковал тело, парализовав волю, и справиться с ним было невозможно, ведь повсюду лежали изувеченные тела, раздавались предсмертные стоны.       Интуиция, предупредившая её утром о надвигающейся опасности, теперь казалась зловещим пророчеством. Мир вокруг окрасился в отвратительный красный цвет, заставляя её сердце бешено колотиться.       Почему она не прислушалась к внутреннему голосу?! Почему не повернула назад, пока была возможность?!       Голова Ильзы будто опустела, возможно, так её сознание пыталось отгородиться от беспомощности. Несколько минут она металась среди мёртвых тел, отчаянно ища рабочее снаряжение. Но всё, что попадалось ей в руки, — лишь искорёженные куски металла.       Кровь, густая и липкая, заливала всё вокруг, превращая лагерь в сюрреалистичный кошмар. Шум, крики, рычание титана и первобытный хаос слились в единую неистовую симфонию разрушения.       — Назад! — вдруг раздался за её спиной крик.       Ильза не успела обернуться, как кто-то сильно толкнул её в сторону. В следующее мгновение титан пронёсся мимо, всего в нескольких сантиметрах от неё. Ильза рухнула на траву и, прокатившись по земле, ударилась о камень. Острая боль пронзила голову, и мир на миг погрузился в темноту.       Когда зрение прояснилось, всё вокруг казалось размытым, как в тумане. Звуки доходили до неё медленно, словно сквозь воду: тяжёлое, сбивчивое дыхание и голос, который она, кажется, узнала бы даже в забвении.       — Командир… — послышалось совсем близко, и в этом голосе было столько боли и безысходности, что сердце Ильзы сжалось.       Она медленно повернула голову, стараясь не делать резких движений, — и застыла, встретившись с взглядом голубых глаз.       Это был Дитер.       Его тело лежало рядом с её — невредимым. Разорванная в клочья одежда Грайса обнажала жуткую картину: раздробленные кости ног торчали из-под штанов, залитые кровью, как корни деревьев некогда прекрасного леса, по которому прошёл безжалостный, всесокрушающий ураган.       Оцепеневшая Ильза не слышала ничего, кроме его сдавленного дыхания. Ужас сковал её разум, не позволяя поверить в случившееся. Дитер — её солдат, её брат по оружию, её возлюбленный — лежал перед ней, истекая кровью.       — Дитер… О Боже… — прошептала она, содрогаясь от ужаса.       Она подползла ближе и нависла над ним, с горечью осматривая рваные раны, и сразу осознала своё бессилие.       — Командир, — хрипло прошептал Дитер; его голос слабел с каждым словом. — Что с ногами? Не вижу…       Руки её задрожали. Она закрыла глаза, стараясь не смотреть на изуродованные останки — на куски мяса, которые с трудом можно было назвать человеческими ногами. Она услышала, как Дитер застонал, пытаясь приподнять голову, и, обернувшись, мягко, но решительно остановила его. Ильза избегала встречаться с ним взглядом, но Дитер, похоже, всё же успел заметить в её широко распахнутых зелёных глазах глухое потрясение и ужас.       Он всё понял.       — Бегите отсюда… Скорее…       — Нет! — Она замотала головой; голос её страшно охрип, словно к горлу подступила каменная глыба. — Я не оставлю тебя, Дитер! Нет!       Её пальцы скользнули по его шее, чуть выше воротника рубашки. Под пальцами она ощутила слабый, почти неуловимый пульс. Дитер, наверняка преодолевая невыносимую боль, прошептал:       — Я люблю Вас… Хотел сказать это, пока ещё жив.       Его голос был едва слышен, но в этих словах было столько силы и нежности, что слёзы подступили к глазам Ильзы. Она изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу рыдания, прижимая руки ко рту.       — Я всегда боялся… оказаться за стенами, — каждое слово Дитера вырывалось с трудом, будто камень, проталкивающийся сквозь пересохшие губы. — Но, увидев тебя… я вступил в разведку… Надеялся, что смогу быть ближе, что ты обратишь на меня внимание. И вот, наконец… дождался… Какой же я идиот… Надо было раньше…       Внезапно его лицо исказилось от боли. Задыхаясь, он попытался сказать что-то ещё, но не смог. Кровь, скопившаяся в лёгких, хлынула изо рта, забулькав в горле. Алые струйки потекли по подбородку и щекам — и Дитер резко обмяк. Его взгляд, словно крылья свободы, устремился к небу, навсегда сбросив с себя оковы данной им когда-то клятвы.       — Нет! Дитер! Дитер!!! — звала Ильза, сжимая его руку. Не готовая потерять его, она бережно взяла его лицо в ладони и заглянула в остекленевшие глаза, пытаясь уловить угасающий блеск, но тщетно.       Холодный, застывший в вечности, Дитер больше не дышал.       — Прости, — шептала она, задыхаясь от слёз, целуя его снова и снова, словно пытаясь отдать ему всё, что он уже никогда не получит от неё в земной жизни. — Прости меня.       Ильза не знала, как долго сидела так, сокрушаясь над своей мёртвой, изуродованной любовью, наблюдая, как прекрасное лицо Дитера медленно увядало, теряя краски и становясь тускло-серым.       Когда она пришла в себя, лагерь был практически уничтожен.       Всё было кончено.       Ильза поднялась, шатаясь, как будто её ноги стали чужими и ватными. Мир вокруг закачался. Она устремилась в лес, падая и вновь поднимаясь, словно марионетка с оборванными нитями. Вскоре её тело, как мешок, скатилось в бездонный овраг.       Ильза вскрикнула от боли, напоровшись на что-то холодное и острое рядом с телом мёртвого новобранца. Застонав, она всё же поднялась и, пошатываясь, бросилась дальше.       Прочь!       Прочь в гущу леса!       Найти лошадь. Спастись!       Теперь её единственная цель — передать увиденное Эрвину Смиту. Её знания были превыше всего: дороже собственной жизни, важнее жизней солдат, которые умирали за неё, падая на безучастную к их страданиям землю.       Мягкая трава глушила торопливые шаги, а слёзы, словно густой туман, застилали глаза Ильзы. Жгучая боль в боку, похожая на раскалённый уголёк, возвращала её к реальности, и вскоре каждый шаг отзывался острым уколом.       Ильзе казалось, что она спит. Сейчас она откроет глаза и окажется в Разведкорпусе. Дверь её комнаты скрипнет, и Дитер с улыбкой ворвётся внутрь, как обычно, с очередной глупой шуткой. Но сон не заканчивался, а силы стремительно покидали её.       Вскоре она остановилась.       Оглянулась назад.       Никого.       Прислонившись к дереву, чтобы восстановить дыхание, Ильза лихорадочно думала, куда двигаться дальше. Без лошади и УПМ путь к стене был отрезан. Можно было попытаться, но она даже не решалась представить, каковы были шансы на успех.       Рано или поздно их тела найдут разведчики, но даже в этом случае смерть спишут на атаку неразумных титанов. Нужно было избежать этого любой ценой. После недолгих раздумий она поняла, что единственный шанс на спасение — её блокнот. В этом потрёпанном, почти полностью исписанном дневнике оставалась последняя надежда.       Она торопливо обыскала вещи, нашла прощальный подарок отца и старый, затупившийся карандаш. Хотела заточить его, когда её застал врасплох Дитер.       Слёзы снова подступили к глазам.       «Не думай об этом», — приказала себе Ильза и, вздохнув, опустила руку с карандашом на бумагу.       Опухшие глаза лихорадочно впились в дневник, словно он был причиной всех бед. Ильза торопливо писала, стараясь зафиксировать всё, что услышала и увидела, всё, что произошло с её отрядом. Неровные каракули едва можно было разобрать — так сильно они отличались от её обычно аккуратного почерка.       Она ещё не успела закончить, когда перед глазами потемнело. Её повело. Ужасная усталость навалилась на плечи, но Ильза заставила себя расстегнуть рубашку и нащупать рану под мокрой от крови майкой, вызвав болезненную судорогу.       Должно быть, неглубоко?       Только царапина?       Ильза дрожащими руками медленно подняла одежду, обнажая торс. Сморщившись, она посмотрела на глубокую резаную рану, пересекающую живот. Коротко выдохнув, она беззвучно рассмеялась.       Судьба зло пошутила — Ильза упала прямо на острое лезвие.       Теперь, когда остальные были мертвы, истощение и душевная подавленность завладели её телом. Прежде она была так напугана, что не могла думать о собственной трусости. Но теперь её мучила совесть и терзало горькое раскаяние. Она запрокинула голову и посмотрела в пронзительно голубое небо.       Горькая усмешка коснулась её губ.       Значит, она умрёт здесь от кровопотери?       У неё есть ещё несколько минут, прежде чем она потеряет сознание — и, к счастью, это будет почти безболезненно. Словно сон. Не самая плохая смерть, если сравнивать с тем, как погибли остальные.       А пока она будет думать об отце, о своих сёстрах и о Дитере Грайсе. Жаль, что тогда ударила его, оттолкнула.       Всё могло быть иначе.       Позади зашелестела листва. Это мог играть ветер, но Ильза сразу поняла, что это было не так.       Её сердце вновь сжалось от страха. Дрожа, как осиновый лист, Ильза подняла веки.       Кто-то наблюдал за ней из зарослей леса. Этот взгляд она ощущала почти физически — как угрозу, нависшую за спиной.       Не поворачиваясь, Ильза краем глаза следила за опасностью, медленно пряча ежедневник в дупло дерева. В последний момент она оглянулась. И вдруг — рывок!       Её тело дёрнулось в сторону. Трёхметровый титан промчался мимо, едва не задев её, и грузно рухнул на землю, потеряв равновесие. Из его пасти что-то выпало с мерзким хлюпающим звуком и прокатилось по земле, остановившись у её ног.       Задыхающаяся Ильза взглянула на ошмёток — часть окровавленной плоти: локтя, кисти, дрогнувших в судороге пальцев. Её взгляд метнулся к рваной ране на собственном плече, и только тогда она почувствовала безумную боль. Эта боль затмевала все кошмары и страдания, что ей приходилось переживать. Кровь заливала клочья её изорванной формы и траву вокруг, превращая её в багровый ковёр.       Сознание Ильзы не выдержало. Захлёбываясь от крика, она рванулась в сторону. Попыталась убежать, но тут же споткнулась и упала лицом вниз с такой силой, что выбило зубы. В безумном порыве она поднялась, цепляясь уцелевшей рукой за камни, перевернулась на спину и задохнулась, увидев над собой огромную тень.       На этот раз, помимо страха и боли, Ильза отчётливо осознала, что это последние секунды её жизни. Раскрытые в предвкушении челюсти неумолимо приближались. Лицо Ильзы обдало горячим дыханием и зловонием гниющей непереваренной плоти.       — Во-он! — истошно завопила она, отползая от титана в отчаянной попытке выжить. — Убирайся! Нет! Не-ет!       Титан сделал шаг вперёд, наступил Ильзе на ногу и протянул к ней свои руки. Её кости с громким треском сломались, мышцы расплющились под тяжестью, оставив после себя кровавое месиво.       Ильза взвизгнула и застонала, пытаясь отгородиться от невыносимой боли. Неуклюже повернулась на бок — и вдруг… увидела его.       Он стоял совсем рядом — тот самый мужчина, которого она видела ранее: высокий, худощавый, с развевающимися на ветру светлыми волосами — Зик. Её враг, но всё же человек. ЧЕЛОВЕК!       — ПОМОГИТЕ! — истошно закричала Ильза срывающимся от безумия голосом. — ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА! О БОЖЕ! БОЖЕ!       Титан уже поднял её, сжимая в руках, словно игрушку, но Ильза с отчаянностью зверя дёргалась и извивалась, пытаясь освободиться из челюстей. Всё кружилось и вертелось в голове, как детская карусель. В израненной Ильзе ещё теплилась жизнь, ей всё ещё казалось, что она может спастись.       — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! — хрипела она, то шепча, то срываясь на крик, протягивая вперёд окровавленную руку. — ДИТЕ-ЕР! ПАПА! КТО-НИБУДЬ! НЕ-ЕТ!!!       Зик не дрогнул.       Его голубые глаза, спокойные и безжалостные, следили за тем, как Ильзу разрывали на части. Бездушно и хладнокровно, словно она была ничтожным насекомым, на которое можно наступить и раздавить, оставив след, и идти дальше.       Теряя сознание, Ильза услышала, как что-то тяжёлое и влажное ударилось о землю. Из её разорванного живота свисали внутренности, с каждым упавшим органом мир утрачивал привычную чёткость и, наконец, потемнел.       Спустя мгновение Ильза обмякла — жизнь медленно покидала её, как угасающий свет — пустую комнату.       Боль. Боль. Только боль.       Она растекалась по остаткам сознания, заполняя каждую его клетку. Лишь отголоски всепоглощающей боли напоминали, что Ильза ещё дышит.       Отец рассказывал ей, что в последний миг жизни они увидят светящийся туннель, где их встретят ушедшие близкие. Однако он ошибался. Холод. Её встречал холод. Ледяная стужа медленно проникала в мышцы, настойчиво впиваясь в вены и кости. Никакого света — только боль и ужас, верные спутники гибели.       Ильза задохнулась, чувствуя, словно внутри лёгких что-то разорвалось. До слуха донёсся животный, нечеловеческий вой. И только когда он перешёл в хрип, Ильза поняла — это был её крик.       Крик, утонувший в лабиринтах мёртвого леса.