Часть 7.

— Не объяснишь мне, что это значит? Для тебя у меня никогда нет времени, зато Гермиону Грейнджер ты с радостью ведешь обедать! В голосе Астории, только что усевшейся на место Гермионы за столиком, прорезались истеричные нотки. Гребаный Салазар. Мы ещё не женаты, а ты уже выебала мне мозг. — Грейнджер уже сказала тебе, что это был рабочий ланч. А ты приходишь по личному вопросу. Вечером. В это время я обычно работаю. Драко с трудом сохранял спокойствие на своем лице, ведь в голове вертелись сотни мест, куда он с радостью бы послал свою невесту. — А как ты собираешься строить семью, если ты все время работаешь?! Она не унималась, и даже официант стоял в углу летней веранды и с опаской смотрел на них, не решаясь принять у дамы заказ. Мозги моего будущего мужа, вытраханные чайной ложкой, пожалуйста. Две порции. — Ты абсолютно несерьезно относишься к нашему будущему! Если ты продолжишь так ко мне относиться, я скажу своему отцу, и он… — О, пожалуйста, скажи ему. И пусть он разорвет эту блядскую помолвку! — не выдержал Драко. Проходящая мимо дама с собачкой с укоризной на него посмотрела, но… плевать. Он невоспитанный, эгоистичный болван. Да. Окей. Но Астория и эта женитьба сидели у него в печенках. Он нехотя посмотрел на свою невесту, ожидая новый виток скандала. Или слезы — любимое женское оружие в ситуации, когда аргументы кончились. Но Астория вдруг рассмеялась: — Ну наконец-то, а то я уже задолбалась строить из себя истеричку! — Чего?.. Она откинулась на стуле, смотря на него со снисхождением: — Драко, я хочу за тебя замуж ещё меньше, чем ты — на мне жениться. Но мой отец и слушать меня не желает! — Астория возмущенно фыркнула. — Я пыталась поговорить с тобой честно, но ты ведь вечно занят. Решила выбесить тебя, чтобы ты сам расторг помолвку. Пэнси подсказала, что ты сейчас с Грейнджер, и я решила, что это отличный момент. — Стоп… что? — от удивления Драко закашлялся. Допил остатки кофе, чтобы прочистить горло. — Ты не хочешь жениться? Но ты же пищала от радости, когда родители объявили о помолвке. — Ага, — Астория криво усмехнулась. — За этот радостный писк папа подарил мне потрясающий шоппинг в Милане. Много-много пакетиков за один маленький спектакль. Драко казалось, он попал в книжку Злотопуста Локонса. Не понятно, где реальность, а где вымысел, но главный герой — белобрысый засранец — к этому точно непричастен. — Окей, а… что теперь делать? — Снимать трусы и бегать, — Астория фыркнула, отбросив пряди от лица элегантным жестом, так не вязавшимся с тоном ее речи. — Просто скажи отцу, что я ужасная истеричка и ты не готов связать со мной свою жизнь, и все. — Ага, «просто»… — Драко вздохнул, барабаня пальцами по столу. — Видишь ли, мой отец рассуждает так же, как твой. Для них это бизнес. И если тебе за игру дарят шопинг в Милане, то меня просто не лишают наследства. — Маленький мальчик боится папочку? Господи, Малфой, у тебя хорошая работа, ты не сдохнешь с голоду! Просто возьми свои яйца в кулак, скажи отцу «нет» и облегчи жизнь нам обоим! Ты мужчина, может, тебя послушают. Драко смотрел на Асторию, сидящую перед ним, будто впервые. В ней сейчас не было ничего напускного: ни приклеенной улыбки, ни натужно милого голоска, ни жеманства. Она вальяжно развалилась на стуле, закинув ноги на соседний, не выбирала выражения и испытывала его прямым взглядом, требуя решить проблему. Черт. Он поймал себя на мысли, что в такую, настоящую Асторию он мог бы влюбиться. Если бы не Грейнджер. От этой мысли Драко вздрогнул, как от удара током. Что он там говорил ей полчаса назад? Это на одну ночь? Ненастоящие чувства? Похоже, он соврал. И ей. И себе. А теперь она думает, что он мило воркует здесь со своей невестой, и его шансы признаться и что-то исправить… Гребаный Салазар, они вообще остались? — Вот деньги, расплатись за обед, остальное оставь себе, — он положил перед удивленной Асторией кошелек, набитый галеонами. — С отцом, окей, я разберусь, а сейчас… надо идти. Драко выскочил из-за столика и, лавируя между людьми и машинами на улице, рванул к Министерству. Кажется, он забыл на спинке стула свой пиджак. Но… плевать. Ему было так плевать. Его вел по Атриуму — к лифту — на первый уровень к приемной Министра какой-то выброс адреналина, шумящий в ушах. Драко ни о чем не думал… Пока, выйдя из лифта на первом уровне, не наткнулся на Невилла Долгопупса, державшего на руках Грейнджер… кажется, без сознания. — Грейнджер? Какого Мерлина случилось? Что ты сделал с Грейнджер? — накинулся он на Долгопупса. Придурок что-то мямлил в ответ. Гребанный Салазар, Драко бы ударил его, если бы Грейнджер в этот момент не застонала. Чертыхнувшись себе под нос, он буквально выхватил ее из рук Долгопупса и, прижав к себе, быстро вошел в лифт.

***

Каждая минута ожидания у ее палаты тянулась мучительно. К нему подходили люди: врачи, пациенты, даже Поттер, сорвавшийся с рейда в больницу Святого Мунго. Кем вы приходитесь больной? Ух ты! Там Гермиона Грейнджер? А ты Драко Малфой? Бывший Пожирателей, а теперь аврор? Малфой, что случилось?! Что с Гермионой? Кто виноват?! Все эти восклицания и вопросы сливались в один монотонный гул в ушах, который не стихал с момента, как Драко увидел тело Грейнджер у Долгопупса на руках. Этот гул нашептывал ему короткую фразу, от которой хотелось вздернуться: «Ты во всем виноват». Долгопупс сказал, что у нее повреждено сознание. И единственным человеком, который вторгался в это сознание — еще и пьяным — был Драко. «Ты. Во всем. Виноват». Дверь в палату наконец открылась и из-за нее показалась голова Долгопупса: — Малфой, ей лучше. Я позову Гарри, а ты пока можешь войти. Драко лишь кивнул, сглотнув вязкую слюну. Поднялся со скамейки, от сгорбленного бдения на которой уже болела спина. На почти негнущихся ногах вошел в палату. Гермиона в больничной ночнушке и с бледным, в тон, лицом, лежала на кровати. Она медленно повернула голову на звук… и улыбнулась ему. Драко хотел сказать ей, что не стоит и тени ее улыбки. Но промолчал. — Как ты себя чувствуешь? — По… лучше, — слабо ответила Гермиона. — Я так пыталась вспомнить, кто был со мной той ночью, что, кажется… слегка перенапрягла свою память. Драко сел на краешек кровати рядом с ней и, сам не понимая, что делает, взял ее за руку и заговорил: — Гермиона, я… — Но ничего страшного. Я вспомнила, — уголки ее губ слегка приподнялись. — Вспомнила? Он замер с приоткрытым ртом. Гребаный Салазар. На такое развитие событий он не рассчитывал. Одно дело — признаться самому и умолять о прощении. Другое — оправдываться, когда она уже в курсе. — Конечно. Даже странно, что я не узнала его сразу… мы ведь столько раз были вместе. — Что? С кем это? К горлу подкатила паника, и воздуха стало меньше. Может ли быть такое, что поврежденный мозг заменил воспоминания, и Грейнджер теперь думает, что была… — С Роном, конечно, — она посмотрела на Драко с улыбкой. — Он все осознал той ночью и теперь бросит Лаванду, чтобы быть со мной. Драко незаметно сжал челюсти. Внешне он старался сохранять спокойствие, хотя внутри ему хотелось кричать. Что за херня?! Она думает, что это Уизли?! Быть не может. Просто не может быть. Бред. Конченный бред. Невозможно. Это было настолько абсурдно, и настолько его бесило… что Драко понял, что просто не может дать событиям развернуться так по-ублюдски. — Гермиона, это неправда. Возможно, твой мозг немного повредился и исказил воспоминания, и возможно, тебе сейчас даже хочется так думать — кстати, это ты зря, — но… нет. Уизли не был с тобой той ночью. — Откуда ты знаешь? — Гермиона нахмурилась, осторожно привстав на подушках. — Ты ведь ушел, когда я успокоилась, ты сам говорил, что больше ничего не видел. — Я… соврал. Гермиона непонимающе смотрела на него, и Драко, от стыда отводя глаза, решил продолжить: — Это я был с тобой той ночью. Я поступил ужасно, когда стер тебе память, но… я думал, ты возненавидишь меня, поднимется скандал… я так не хотел этого всего и так хотел тебя… — Я уже думала, ты никогда не признаешься, — хмык. Драко мгновенно вскинул голову и столкнулся с абсолютно трезвым и здоровым взглядом Гермионы. Трезвым, здоровым и злым. — Забавно, что тебя сподвигло только то, что я могу представить на твоем месте кого-то другого. Когда я пришла в себя, Невилл сразу рассказал, что видел нас в тот день, уходящими через камин. И дал зелье памяти. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Ни в какую. Он просто беспомощно пялился на нее. Такую… возмущенную, далекую и ледяную. Даже в школе он не видел ее такой. — Ты трус и лжец, Драко Малфой, — отчеканила Гермиона. — А теперь — пошел вон из моей палаты, хотя… не думаю, что тебе удастся так просто уйти. Он обернулся за взглядом Гермионы и, будто этот день мог стать ещё хуже… в дверях палаты стоят Поттер. И, судя по гневно раздувающимся ноздрям и сжатым кулакам, он все слышал.