Часть 18.

Дом Гермионы встретил их тишиной, и никто из них двоих не решался ее нарушить. Слишком громкое и волнительное пребывание в больнице отобрало все слова и мысли, поэтому сейчас просто хотелось насладиться спокойствием. Драко прошел вглубь дома и прошел на кухню, где расставил и разложил все, что принесла его мать. Гермиона просто наблюдала, прислонившись к дверному косяку. Ее ладонь легла на плоский живот, и, кажется, осознание ее собственного положения пришло еще не до конца. Она беременна. Она беременна от Драко Малфоя, который стер ей память об их первой ночи, а затем не мог признаться в том, что это был он. У них будет ребенок — у двух людей, которые одновременно были уверены, что их сближение — на одну ночь. — О чем думаешь? — обернулся через плечо Драко, лукаво улыбаясь. Он поставил на плиту чайник и отошел от кухонного гарнитура, направляясь прямо к Гермионе. — О том, что у наших детей будет самая интересная история знакомства их родителей, — ответила она и коснулась второй ладонью лица Драко. Он наклонился и коснулся ее губ своими, а его ладонь легла поверх ладони Гермионы — той, что лежала на плоском животике. — Детей? — спросил Драко, спускаясь поцелуями ниже, касаясь губами подбородка и шеи Гермионы, заставляя ее дрожать всем телом. — Ты хочешь… сколько ты хочешь детей, Грейнджер? Она слышала насмешку в его голосе, не смогла не улыбнуться в ответ, но тело предавало ее и отвлекало ее разум от разговора — ужасно хотелось действий. — М-м, я почти Малфой. И… — запустив одну руку в волосы Драко, Гермиона царапнула кожу его голову ногтями, — сколько… ох, получится. Драко прикусил кожу на шее, а затем поцеловал там же. Вторая его рука придерживала Гермиону за спину, и это было очень кстати, иначе она бы точно рухнула. — Пока что… я пытаюсь осознать, что у нас вообще будет ребенок, — хихикнула Гермиона. — Мы просто занялись сексом на вечере встреч — и вот мы здесь. Драко отстранился, но продолжал обнимать Гермиону. Он, снова глядя ей в глаза, наклонился и коротко, мягко чмокнул ее в губы. Улыбка вновь растянулась на его губах, а в глазах читалась чистая, искренняя любовь и исключительная нежность. — После той ночи, — Драко смотрел на нее так, что Гермиона чувствовала, как становятся ватными ее ноги — этот мужчина сводил ее с ума, — было бы преступлением оставить тебя. И я еще раз прошу прощения за то, что позволил себе стереть тебе память. Я не имел права. — Все в порядке, дорогой, — Гермиона погладила его по щеке, ощущая легкую, но уже такую колючую щетину под подушечками, — это… все случилось так, как должно было. Возможно, если бы не твоя выходка, то я… то не было бы все так. Драко заключил ее в объятия, не говоря ни слова. Он запутался пальцами в ее волосах и помассировал голову, что заставило Гермиону застонать. — Ты хочешь что-то? — вновь отстранился Драко и заглянул в глаза Гермионе. — Шоколад? Тыквенного сока? Может, облизать гуталин или что там еще хотят обычно беременные? Гермиона тихо рассмеялась, покачав головой. Ее пальцы потянули рубашку Драко из брюк, и глаза сверкнули недобрым огоньком: — Облизать я пока что хочу только своего будущего мужа. И шоколад, да.

***

Сердце гулко билось в груди, а внутри будто закручивался узел из всех органов. Отсутствие возможности видеть, что перед тобой, точно не нравилось Гермионе. Она обязательно добавит контроль зрения в список того, что Гермиона не приемлет в сексе. — Драко, — выдохнула она, сильнее сжимая его руку, — я... люблю сюрпризы и люблю тебя, но развяжи мне, Салазар дери, глаза. Мне некомфортно. Шаги стихли, и Гермиона тоже остановилась. Она ощутила тепло тела Драко рядом, и ей тут же сразу стало легче. Его ловкие пальцы быстро развязали узел на ее затылке, и шелковая лента спала ее глаз, позволяя вновь видеть. — Что ты сказала? — серые глаза блестели так, что Гермиона могла бы ослепнуть. Драко смотрел на нее так, словно не верил, что она стоит перед ним. А что она сказала? Чему он так удивился? Она любит сюрпризы, не любит, когда не видит, что перед ней и... любит его. Она призналась ему в любви. — О... — Гермиона тоже растерялась, и ее вдруг накрыло волной какой-то неловкости и переживания. Она не моргала, глядя на Драко, и едва сдержала слишком шумный выдох, когда Малфой широко улыбнулся. Она улыбнулась следом, и это вышло слишком нервно, кажется. Отходя на шаг назад, Малфой отпустил руки Гермионы. Он продолжал смотреть на нее, а затем, сглотнув, стал вновь опускаться на одно колено. Точно, как вчера. — Малфой... — всхлипнула Гермиона и поджала губы, закрыла рукой рот, пряча за ладонью дрожащую улыбку. — Гермиона Джин Грейнджер, — начал он, не глядя вытягивая из кармана коробочку, все та же глядя ей в глаза. — Я обещал тебе сделать все правильно, и я всегда сдерживаю обещания,— он открыл коробочку, и Гермиона увидела там аккуратное, но такое красивое и наверняка очень дорогое кольцо. — Окажешь ли ты мне честь и станешь моей женой? Гермиона закивала, накрывая второй ладонью свой живот. Это уже становилось какой-то привычкой, так плавно входящей в ее — их — жизнь, ведь Драко второй день постоянно касался ее животика. — К-конечно, — наконец выдавила Гермиона и всхлипнула громче. Она шагнула к Драко и потянула его за руку на себя. — Конечно, Драко. Драко мягко коснулся ее губ своими, и Гермиона прикрыла глаза. Она ощутила копошение внизу, а затем прервала поцелуй и опустила взгляд вниз. Малфой, обхватив дрожащими пальцами кольцо, достал его из бархатной коробочки и спрятал ее в карман. Он протянул ладонь, и Гермиона тут же вложила свою ладошку в его. — Я люблю тебя, — тихо, но твердо проговорил Драко, и кольцо наконец оказалось на нужном месте. Куда делось колечко от бутылки, Гермиона даже не стала гадать. Драко поднес ладонь Гермионы к своим губам и мягко поцеловал прямо возле колечка, а затем опустил вниз, вновь заглядывая в глаза девушки. Он улыбался, а в уголках его глаз блестели слезы. — Я люблю тебя не так, как это обычно происходит у двух людей, — он нервно хмыкнул и покачал головой. Шагнул вперед, и его ладонь легла на ладонь Гермионы, лежащую на животе, — не так громко и не так долго, но точно люблю. Тебя, твой ум, твою внезапную ярость и нежность. Твою рассудительность и внезапность. Ты не отвернулась, не стерла мне память в ответ, хотя и пыталась, — теперь уже хихикала Гермиона, — и не сказала мне отстать от тебя. Я люблю тебя за то, что ты дала мне шанс. Нам. Драко вдруг снова опустил и сел на корточки. Теперь его лицо было на уровне живота девушки, и Гермиона едва могла сдержать слезы. Его губы коснулись ладошки Гермионы, а затем он легко отодвинул ее руку и опустил поцелуй просто на ее живот, через ткань тонкого платья. — И тебя люблю, малыш, — Гермиона всхлипнула, поджав губы. Ее пальцы зарылись в волосах Драко, и она едва держала себя в руках, чтобы не разрыдаться от количества нежности и любви, которые накрывали ее, словно лавиной. — Представляешь, твоя прекрасная мама собиралась стереть мне память? Гермиона рассмеялась, прикрывая глаза. Драко вновь вырос перед ней и переплел их пальцы, и Гермиона вновь посмотрела на него. — И я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она, — мы оба. Драко коротко поцеловал ее в губы, а затем потянул за руку за собой. Гермиона и забыла, что у него для нее был какой-то сюрприз, поэтому только сейчас осмотрелась и увидела, что они находятся в абсолютно пустом, незнакомом, но очень красивом, светлом доме. — Драко...? — позвала Гермиона, поднимая взгляд на мужчину. Он тут же опустил взгляд на Гермиону и улыбнулся шире: — Добро пожаловать в наш новый дом. Хочешь посмотреть, где будет детская? Гермиона, чувствуя, как дрожат губы, кивнула. Она остановилась, продолжая сжимать ладонь Драко. Он тут же сократил любое расстояние между ними и заключил девушку в свои объятия, успокаивая. Но Гермиона расплакалась только сильнее, осознавая всю свою глупость. Разве действительно можно было подумать, что их с Драко история — на одну ночь? — Нет, дорогая, — он, кажется, прочитал ее мысли. Или она все-таки сказала это вслух, — теперь у нас будет много бессонных ночей вместе.

*Эпилог*

Заливистый детский смех, словно самая прекрасная мелодия, заполнял пространство просторного, светлого, уже давно обставленного новой мебелью дома. С самых первых дней, как маленький Скорпиус появился на свет, дом молодой семьи был наполнен светом и теплом, и это совсем не зависело от погоды за окном. Теперь, когда малыш научился смеяться, дни стали еще краше. — Вы ему нравитесь, мистер Малфой, — тихо проговорила Гермиона, стоя совсем рядом, контролируя, чтобы малыш — а может и его дедушка — не испугались. — Да, — подтвердил Драко и встал рядом, приобнимая Гермиону, — безусловно. Наблюдать за тем, как суровый представитель фамилии Малфой млел от малыша в своих руках — отдельное удовольствие для молодых родителей. Сегодня, в день, когда малышу исполнилось полгода, Люциус наконец-то согласился взять внука на руки. Нет, не так. Он сам попросил позволить ему подержать малыша. И Скорпи, кажется, был абсолютно счастлив, пока дедушка Люциус держал его в руках. — О, — округлила глаза Гермиона и растянула губы в неловкой улыбке, — даже слишком, кажется. Люциус замер и не моргал, пока пятно на его рубашке становилось все больше, а влага теперь касалась и брюк. Малыш от радости не сдержался и написал на своего дедушку, а Гермиона и Драко даже не поняли, как вышло, что на Скорпи не было подгузника. — Воздушные ванны кому-то точно пошли на пользу! — подала голос Нарцисса, появившись из ниоткуда. — Ну, ты чего завис? Будто Драко никогда так не делал? Нарцисса спокойно забрала Скорпиуса из рук его дедушки, быстро взмахнула рукой и убрала весь беспорядок с одежды Люциуса, который продолжал стоять неподвижно и тяжело дышать. Кажется, ближайшие полгода он точно не захочет держать на руках внука. Исчезая где-то за пределами гостиной, Нарцисса забрала с собой малыша, но Гермиона и Драко продолжали слышать сладкий, словно мед, смех своего сына. — Да, чего это я, в самом деле, — опомнился Люциус и облизал губы, отмирая. — Точная копия своего отца. Если бы не эти сумасшедшие кудри. Он поднял взгляд на Гермиону, и она с удивлением заметила там тепло. Нет, это было не впервые, но каждый жест добра от Люциуса, означавший, что он тоже принимает ее в семью, находил в душе отдельное место. К моменту, когда они с Драко сообщили родителям о помолвке, он немного оттаял. Не без помощи Нарциссы, конечно, которая весь вечер держала мужа под прицелом своего пристального взгляда. Уж неизвестно, как миссис Малфой это удалось, но тогда Люциус Малфой даже попросил у Гермионы прощения. Конечно, в стиле «извините, что вы так чувствительны, что обиделись», но тем не менее, она сочла это большим жестом. С того момента они не раз спорили. Люциус постоянно старался ее поддеть, но с каждым разом, когда она «держала удар», в его глазах появлялось все больше уважения. Гермионе хотелось верить, что отношения с отцом ее мужа — как хорошее вино — с годами станут только лучше. Все они прошли длинный, тернистый пусть к тому, чтобы оказаться здесь и сейчас, в объятиях друг друга. Улыбки, смех и слезы счастья, детский плач и бессонные ночи — это точно не то, что могло бы случиться в отношениях на одну ночь.