8.16

Жан протянул руку и почти за шиворот вытащил Рину из шкафа. — Что ты устроила? — гаркнул он, будучи просто вне себя от того, что пришлось больше часа, как идиоту, бегать по квартире и играть в эти глупые прятки, при этом ещё и волноваться, начиная думать о том, не пора ли идти искать её на улицу. Рина так и не открыла глаз, повиснув на руках молодого человека. За время, проведённое в шкафу, она перенервничала. Детская психика просто не выдерживала такого количества стресса за один день. Не было у неё сейчас сил вырываться, как-то оправдываться и даже дрожать. Лишь по щекам текли тихие слёзы. Жан сейчас казался ей огромным тёмным чудовищем. Может, прав был Марк. — Это не я… — прошептала девочка. Она была абсолютно уверена, что он обо всём уже слышал и из-за этого изначально был зол. Ей неоткуда было знать про звонок Эрика как и про всё то, о чём Жан думал позже. — Что не ты?! — всё ещё было похоже на крик, хотя на самом деле молодой человек уже понял: что-то не так, и характер надо бы попридержать. Девочка молча замотала головой, продолжая плакать. Жан вздохнул. Хотел было отпустить, но вовремя сообразил, что она в таком случае, наверное, упадёт. — Ладно, — внезапно согласился. Сердце сжала секундная жалость, но спроси кто об это, он не признался бы. Повисла пауза. Сильные руки в чёрных рукавах подхватили Рину, приподняли и посадили на одну из коробок. — Успокаивайся давай… Завтра в школу с тобой пойду я, Эрик не может, — голос наконец стал спокойнее. Жан уже хотел уйти, чтобы привести себя в порядок и покурить, но что-то так и не отпускало. Он всё же спросил: — Ужинать будешь? В ответ тишина. Впору бы снова взбеситься, всё-таки всё это вообще не входило в его обязанности, но запутанные чёрные волосы, прилипающие к мокрым от слёз щекам, выражение лица, на котором читается усталое отчаяние, — всё это неприятно, даже грубо, хватало за душу. В голове сами собой проводились самые отвратительные на свете параллели, как бы Жан ни старался их отогнать. Нет. Всё это просто слабость на фоне усталости. Этот ребёнок ему никто, правда ведь? — Тогда умойся и ложись спать, — наконец нарушил молчание он. Рина нескоро нашла в себе силы слезть с коробки и послушаться. Но когда она наконец легла на матрас и закуталась в полосатое одеяло с голубыми звездочками, пришло некое облегчение. Но, правда, ненадолго. Быстро стало очень одиноко. Девочка в такие моменты раньше всегда думала о маме. Вот и сейчас она зажмурилась и попробовала достать из памяти её смутный образ. Однако сколько ни пыталась, почему-то совсем ничего не выходило. Одиночество сгустилось и начало неприятно давить на голову. Рина подумала, как было бы хорошо, если бы прямо сейчас в квартиру вошла Мелисса, вся такая нереалистично яркая: она бы быстро ушла в ванную, а оттуда вышла бы уже другая, куда больше похожая на себя, в такой привычной зелёной майке и свободных штанах, с собранными в хвост запутанными рыжими кудрями; она проплыла бы в комнату, упала на свою кровать и утонула бы где-то там в одеяле, почти таком же мягком, как было у Рины. Это было бы очень хорошо. Однако этим вечером Мелисса не вернулась, и засыпать пришлось совершенно одной.

***

На следующее утро Ринари проснулась удивительно рано, но не смогла заставить себя подняться. Время шло, и скоро стало пора собираться в школу, но всё было тихо: Жан не зашёл в комнату, а выйти самостоятельно девочка не решалась. С каждым часом становилось всё тревожнее, очень хотелось есть. Неизвестно, сколько ещё бы пришлось так лежать, но тут послышался голос Жана. — Ты встала? Рина быстро поднялась и выглянула из-за двери. — Да, — голос звучал неуверенно и тихо. Жан это заметил, но никак комментировать не стал. — Бутерброды на кухне. Ешь и собирайся. Рина слабо кивнула и двинулась в сторону кухни почти на цыпочках. Там, на краю стола, на голубой тарелке и правда лежали два бутерброда. Даже не садясь за стол, девочка схватила один и запихнула его в рот. Сыр оказался очень противный — это вообще был первый раз, когда она попробовала его, но голод был сильнее. Через некоторое время она уже была одета и стояла в коридоре. Судя по времени, уроки закончились, но рюкзак всё равно неуверенно свисал с плеча. На голове бардак: в обычные дни её заплетала или Мелисса, или Эрик, уже успевший несколько наловчиться, а сама девочка так и не умела. Сейчас она стояла в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Собралась слишком быстро? А сколько тогда стоять? Можно ли пойти в комнату подождать? Из раздумий её выдернул появившийся Жан. — Все? Рина кивнула. — Тогда идём. Они вышли из дома во двор и сели в каршеринг: Жан за руль, а Рина на заднее сиденье на бустер. Ощущалось очень волнительно: девочка никогда ещё раньше не ездила. Машина выехала с парковки. — А что случилось вообще? — нарушил тишину Жан. Он не хотел, чтобы это прозвучало слишком требовательно и раздражённо, но не знал, получилось ли. Ринари молчала, рассматривая носки своих ботинок. Не удавалось сказать ни слова. — Ну тогда на месте узнаем. От этой фразы к глазам девочки почти подступили слёзы. Вот и школа. Они поднялись по крыльцу и зашли. Жан огляделся по сторонам. Как же давно он последний раз был в подобном заведении. Почти десятилетие назад. Возвращаться однозначно не было приятно. — Куда идти? Слова застряли в горле. Рина просто двинулась по направлению к кабинету музыки. По правде говоря, она не была уверена, что нужно именно туда, но это было первое, что пришло в голову. Последний урок в кабинете ещё не закончился, и оттуда доносились звуки рояля и школьного хора. Чем дольше это продолжалось, тем более раздражённым выглядел молодой человек. Рина, неспособная точно понять причину, просто хотела стать под этим взглядом как можно меньше. Ожидание подошло к концу: дверь открылась, выпуская табун третьеклассников. За ними вышла и учительница. Заметив Жана с Риной, она всплеснула руками. — Эрик Монтрей? — Не совсем. Я сегодня за него. Учительница недоумённо поправила очки и уточнила: — Прошу прощения? — Он серьёзно заболел и не может прийти. — А вы Ринари кто? Не поймите меня неправильно, но просто вопрос очень серьёзный, хотелось бы обсуждать его с представителем именно девочки. — Брат, — ни секунды не сомневаясь, ответил Жан. — Брат? — прозвучало не слишком доверчиво. — А не похож, по-вашему? — вопросом на вопрос ответил молодой человек. Учительница оглядела стоящих с головы до ног и смутилась. — Да нет, правда похожи. — В таком случае перейдём к более важным делам? Мне расскажут наконец, что произошло? — Да, конечно, но нужно дождаться классной руководительницы Ринари. Учительница Люсин действительно скоро подошла. Она тоже удивилась, увидев Жана вместо Эрика, и, кажется, даже несколько огорчилась. Но вот наконец все перешли к делу. — Ринари снова затеяла драку. Это уже второй раз. Но теперь она прямо напала на одного мальчика. Жан удивлённо поднял бровь. — Напала? Тут заговорила учительница музыки. — Да, она напрыгнула на него и избила! Жан хотел сказать, что не очень в это верит, потому что Рина в свои почти девять лет тянула по телосложению только на семь и точно не смогла бы избить никого старше детского сада, но пока сдержался. Лицо его не выражало ничего. — А почему родители того мальчика сейчас не здесь? Я бы хотел послушать их версию происходящего. Обе учительницы выглядели слегка озадаченными его спокойствием. Люсин кашлянула: — Не смогли явиться. Но, хоть они и решили никуда не заявлять, будьте уверены, они крайне недовольны произошедшим. Ну да, разумеется. — А что он такого изначально сделал, что Рина, как вы говорите, напрыгнула на него? — Жан внешне оставался невозмутим, но голос его был очень холоден. — В любом случае произошедшее недопустимо! Это приличная школа, и подобное решение проблем здесь неприемлемо! Жан кивнул. — Разумеется. И всё же, что такого случилось, что ты на него кинулась? — обратился он к Рине. — Ой, она-то вам скажет! — попыталась встрять Люсин. — Ну а вдруг. Или в школе есть камеры? — не отступил Жан и обратил свой взгляд на Рину. — Нет, камер не предусмотрено… Девочка, которая уже была ни жива ни мертва от ужаса, очень удивилась. Её версия событий? Неужели он спрашивает всерьёз… — Ну я… — голос почти не слушался, — я пришла в класс, а там никого почему-то не было, только вот… они. И потом… — говорить было невозможно, в горле стояли слёзы. — Монтрей, — это обращение к Рине сильно резануло слух Жана. Эта фамилия не могла быть к ней применима, — не надо пытаться ничего придумать. Иногда надо просто взять ответственность за свои действия, — не дождавшись продолжения, визгливо возмутилась учительница музыки. — Пусть она договорит! — осадил её Жан. Рина молчала, уставившись в пол. Жан раздражённо выдохнул. Ситуация была ему абсолютно понятна и оттого отвратительна. — Хорошо. Скажи тогда: правда ли, что ты просто затеяла драку? Рина дёрнулась и отчаянно замотала головой. Люсин сняла очки и принялась протирать их краем блузки. — Господин Монтрей, — обратилась она к Жану, а он не стал поправлять, чтобы не вызвать новой волны глупых вопросов, — вы же взрослый человек и понимаете, что дети часто могут врать. В этом нет ничего такого. Но вот кидаться на одноклассников действительно ненормально. Первый раз я могла бы списать на сложности адаптации в новом коллективе, но тут уже вырисовывается очень тревожная закономерность. Необходимо как-то повлиять на неё. Жан молчал, ожидая продолжения мысли. Учительница снова кашлянула. — В прошлый раз с ней уже пообещали поговорить. Но, как мы видим, эффекта разговор не возымел. Жан всё ещё молчал, но лицо его приобрело какое-то убийственное выражение. — Не все дети и не всегда понимают словами, — закончила за Люсин учительница музыки. Внутри Рины что-то оборвалось. — Вот как. — молодой человек снова не был щедр на комментарии. — В общем, очень просим вас взять ситуацию под контроль. — Возьму, не переживайте. На этом, полагаю, всё? Учительницы почти синхронно кивнули. — В таком случае мы пойдём, — Жан взял Рину за руку, и у девочки всё поплыло перед глазами от ужаса. Молодой человек двинулся с девочкой к двери, но уже у выхода напоследок обратился к учительнице музыки: — Я застал конец вашего урока и считаю, должно быть стыдно в приличном месте играть на настолько расстроенном инструменте. У женщины глаза расширились от удивления. — Но совсем немного… — А вот мне это кажется существенным. И недопустимым. Думаю, такая хорошая школа может себе позволить пригласить настройщика. До свидания. — после этих слов он скрылся за дверью. Жан с Риной двинулись домой. В обратную сторону пошли пешком. Девочка судорожно соображала, что же можно предпринять. «Не все дети понимают слова» билось о череп, как пойманная птица. И тут она не выдержала. Изо всех сил дёрнула руку и бросилась прочь. Последний раз настолько быстро Рина бегала, когда в последний раз покидала родную квартиру. Самой ей казалось, что она летит на огромной скорости, но, конечно, взрослому мужчине, да ещё и почти 190 ростом, догнать её ничего не стоило. Жан крепко схватил руку девочки, но она продолжила вырываться, как загнанная в угол львица. — Да что с тобой?! — Отпустите! Пожалуйста! — слёзы градом текли из глаз. — Я обещаю, что я не вернусь! Я уйду! Только не надо! Жану было почти тошно от того, как быстро он понял, чего она боится. И в целом от себя немного. Сев перед Риной на корточки, но не переставая крепко держать за плечи, он, чуть повысив голос, окликнул её: — Эй! — эффект это возымело, и девочка посмотрела на него. — И в мыслях не было. Рина, кажется, ничего не поняла и продолжила плакать и вырываться. — Да не будет тебе ничего! Эти слова заставили обратить на себя внимание. Монтрей замерла. Это уловка такая?.. Чего он добивается?.. Жан вздохнул. Это будет очень долго. — Я сейчас тебя отпущу, а ты не убегай. Всё равно же догоню, — с этими словами он отпустил чужие, всё ещё подрагивающие плечи и выпрямился. Рина осталась стоять на месте. Слишком сильно была шокирована тем, что услышала. И сказано это было как-то по-особенному: совершенно не выходило хоть сколько-то усомниться. Но понятнее от этого вовсе не становилось. Жан огляделся по сторонам и решил, что неплохо будет зайти в парк. Мысль о том, чтобы продолжать этот и так уже долгий день в закрытом помещении, вызывала только головную боль. Он двинулся было вперёд, но девочка не сделала и шагу следом. Пришлось устроиться на ближайшей лавочке. Курить хотелось страшно. — Сразу проясним: я ничего тебе не сделаю, — он хотел сказать по этому поводу что-то ещё, но не нашёл слов. Рина смотрела на него своими чёрными глазами, и в них читалось явное непонимание. Не верилось, что перед ней всё тот же пугающий человек, что был раньше. — А там, в школе, почему вы тогда сказали… — смелости хватило только на половину фразы, но её поняли и так. — Что им скажешь? А тебе там ещё учиться всё-таки, — он немного помолчал. — Я тебе, кстати, верю. Рина удивлённо вытаращилась на него. — Правда?.. Молодой человек серьёзно кивнул. — Да. Я всё ещё хочу услышать твой нормальный ответ на то, какого чёрта произошло, но верю, что ты не просто на людей бросаешься. — Но почему?.. — Рина моментально рассердилась на себя за этот вопрос, но интерес был слишком силён. Жан посмотрел на неё каким-то долгим и пристальным взглядом. — Потому что я знаю историю человека, которому в ситуации, похожей на твою, не поверили. Всё было один в один, только он чуть постарше. И знаю, насколько плохо он закончил, — прозвучало очень серьёзно, у Рины по спине от этого пробежали мурашки. — И кто же это человек? — Нет никакой разницы, его фамилия ни о чём тебе не скажет. Жан встал, и они двинулись в сторону парка, сначала молча, а потом Рину понесло: она рассказала обо всём. Про историю с ручкой, про первую драку и, наконец, про то, как началась последняя. Она говорила и говорила, описывая каждый, даже самый незначительный момент. Не потому, что этот человек её больше не пугал, а потому что душа кричала о том, что другого шанса рассказать не будет. Когда девочка закончила, они уже подошли к дому. — Да уж, невесело началась школьная жизнь. Эрик хоть о чём-то из этого знает? Ринари покачала головой. — Только о первом случае. Вы ему скажете? — в голосе мелькнула тревога. Сложный вопрос. С одной стороны, молодой человек прекрасно понимал, что вообще-то Эрик хотел бы знать о таком, к тому же имел на это полное право. Но что-то внутри подсказывало, что что-то, может, следует и оставить тайной. — Не знаю, — самый честный ответ. — А не хочешь, чтобы он знал? — Не хочу… О мотивах Жан не спросил, к тому же они уже поднялись на этаж. —Почему ко мне одному на «вы»? Рина в который раз за день обвела его искренне недоумевающим взглядом и не нашлась с ответом. Молодой человек подавил желание закатить глаза. — Я к тому, что можешь на «ты». Видит Бог, нам обоим тут ещё долго жить. Девочка не успела ничего ответить — её отправили за книжкой. Вернувшись, она забралась на кухне на стул рядом с Жаном. И тут вспомнил про порванную вчера шубу. — А я вчера куртку порвала! – внезапно выпалила она. Сама не поняла зачем, но очень захотелось избавится от всех переживаний за будущее, за один день признаться во всем совершенном и сбросить с души этот груз. Жан недоуменно посмотрел на нее. — Какую еще куртку? — Зеленую такую и пушистою! Вчера в шкафу! – говорила громко, одновременно с этим подбирая в голове, о чем еще можно рассказать. — А, эту. Ничего, Марк как-нибудь переживет, - такое спокойное, почти безразличное отношение немного охладило девочку. Молодой человек открыл книгу и ткнул на какую-то строчку. — Вот отсюда начни. Покажешь хоть, учат ли в этой школе чему-то. Только сейчас Рина обратила внимание на тонкие белые полоски, идущие поперёк всех пальцев молодого человека. Они были тонкие и блеклые, но всё ещё хорошо различимые. Неужели шрамы?