1

Деревянный меч разрубил воздух. Юная княжна, грозно сведя брови, наставила острие на своего противника. — Сдавайтесь, подлый сэр Сергиус, на сей раз вы сполна ответите за свои злодеяния! Но приятель по играм, мальчишка лет тринадцати, только широко ухмыльнулся. — Не-ет, это я тебя схвачу, коварная ведьма Ноэлин. Я завяжу тебе руки, и твое колдовство не помешает захватить мне замок вождя Сигурда. — Ха, защищайся, — девочка сделала выпад, намереваясь ударить друга в плечо, но тот легко ушел от атаки. — Улитка, — Сергиус показал ей язык, что, впрочем, не остановило княжну. Мальчик делал смелые выпады, а Ноэлин ловко уворачивалась, смеясь и перекликаясь с ним. Звонкий стук дерева эхом разносился по стенам покоев, стоило мечам соприкоснуться. — Я тебя почти победил! — Никогда! — кроме возражений прорывался почти неконтролируемый смех веселья. Ноэлин не волновало, что ее приятель и выше, и уже учится владеть настоящим оружием под надзором своего отца. Однако сейчас будущий воин, хохоча, убегал от своей маленькой преследовательницы, пока та не настигла его и с победным кличем не повалила на пол. — Я победила! — княжна с превосходством приставила острие своего деревянного клинка к горлу поверженного «врага». — Ты просто напала на меня, в поединке я бы тебя обошёл, — снисходительно ответил Сергиус, на что Ноэлин фыркнула и помогла ему встать. В эту минуту во дворе раздался гром мужских голосов вперемешку со звоном оружия. Ноэлин и Сергиус, не сговариваясь, подбежали к заиндевевшему окошку. Во дворе замка шли последние приготовления к отправке войска. Перед стенами стояли, выстроившись в колонну, воины, одетые в шерстяные желтые туники и стеганные жилеты. Нестройным хором перекатывались их громогласные ответы вождю Сигурду, а шум от бряцанья щитов раздавался по всей территории замка. Их лица были сосредоточенными и серьезными, — каждый понимал, что может не вернуться, но лучше с честью и славой пасть в бою, чем трусливо беречься за щитом. Дети глядели на них сквозь решетку. — Как думаешь, наши воины вернутся? Вопрос повис в воздухе. Война с враждебным кланом Шей шла уже пять лет, и каждый раз мужчины уходили всё дальше и дальше, но возвращались далеко не все. — Не знаю, — Сергиус пожал плечами. — Я очень бы этого хотел, там мои отец и старший брат. Но они сражаются под началом твоего отца. А он храбрый. Он не проиграет. Княжна задумчиво посмотрела на удаляющиеся отряды, которые становилась все меньше и меньше. — Когда я буду королевой, здесь не будет войн, — твердо сказала она, — враги не посмеют напасть на наши земли. У нас будут крепкие стены и острые мечи! — И большое войско, — добавил мальчик, — только они будут не живыми людьми, чтоб больше никто не погибал. — Из чего же они тогда будут? Может из глины? — Из глины войско будет недолговечно, — Сергиус покачал головой. — Лучше из железа или олова. Таким никакие удары не будут страшны. И кровь у них будет оловянная, или вообще не будет крови. Княжна захлопала в ладоши. — Как хорошо! И будет у нас таких сто тысяч! И на лицах их будут оскаленные зубы и светящиеся глаза, чтоб враги разбегались кто куда. Друзья рассмеялись. — А если не будет битв, тогда зачем тебе столько? Они же будут бездельничать. Ноэлин серьезно задумалась. — Они будут сражаться за нас с тобой, — заявила она, и взяла Сергиуса за руку.

***

Прошло много лет. Княжна выросла, стала королевой и женой наследника клана Шей, и между соседями, наконец, установились мир и содружество. Двоих дочерей подарила молодому вождю королева, их нарекли Катрина и Уна. Семь лет кланы жили спокойно, пока в их родные края не вторглись с северных земель лохланны. Вторжения чужаков и попытки захвата новых территорий не могли пройти мимо клана Шей, оттого в кратчайшие сроки собрались лучшие воины и просто те, кто мог держать в руках оружие. Во время сборов королева Ноэлин пожелала проводить своего супруга до места Глен-Ардхайл, где воины могли подготовиться к наступлению и сражению. Битва предстояла тяжелая, и она не могла оставить мужа. Управление и защита территории на время перешла к старой королеве Маргери — матери вождя Шей, а ее маленькие дочери заботливым рукам нянюшек. Три дня войско добиралось до равнины, окруженной высокими скалами. Почти к вечеру третьего дня они достигли цели. Вскоре Глен-Ардхайл заполнился привычными для похода звуками. Мужчины собирали хворост, готовили нехитрую снедь, начищали мечи и копья. Слышались негромкие разговоры, смешки и шутливые перебранки. В палатке вождя тем временем, вовсю шло обсуждение военной стратегии. Кроме вождя и генерала войска в нем принимали участие королева и несколько приближенных вождю людей. Правда, королева участвовала скорее номинально: в военной тактике она разбиралась мало, оттого лишь внимательно смотрела на карту и обозначенные на ней места, из которых вероятнее всего мог напасть неприятель. Прогнозы звучали неутешаюшими. Численность войска не превышала шести тысяч, и еще за три дня перед походом вождь Кьеран отправил весточки в другие кланы. Шестеро вождей вызвались прислать войско, но ни одно не пришло в условленный час. Надеяться на чудо или столь же малочисленную армию северян было откровенно глупо. Ноэлин, к сожалению, не могла существенно помочь мужу и советникам, оттого ушла в свой шатер. Поздним вечером, когда в лагере постепенно прекращались все дела, затихали звуки и воины готовились к непродолжительному сну, королева творила молитвы всем богам и духам, прося их сохранить мужа и войско невредимыми. Без союзников силы были неравны, и кто знает, сколько бы отряды смогли сдерживать врага. Сама королева владела мечом, но никогда бы не пошла сражаться наравне с другими мужчинами. Она должна вселять решимость и боевой пыл в их души, но кто поселит мужество в её собственном сердце? Полог шатра всколыхнулся, шурша, и внутрь вошел генерал Сергиус. Когда-то они были близкими друзьями. — Моя королева, — он почтительно склонил голову, — не сочтите за грубость, я зашёл удостовериться, что с вами все в порядке. — Я в порядке, — королева незаметно смахнула слезу и встав, поприветствовала генерала. — Тебя послал вождь? — Он еще не закончил собрание. И не обессудьте за мою прямоту, но я бы не посмел, чтобы с вами что-то случилось. Ноэлин кивнула. — Выступаете на рассвете? — Затемно, моя королева. — В нелегкое время вам выпало сражаться… Женщина подошла к генералу почти вплотную. Сама она была ниже него на полголовы, однако хрупкой не являлась. Мужчина оглядел ее в отсвете огня — статная, гордая и величественная, словно сама богиня Морриган. Глаза колдовские, пронзительные, так и утонешь, как в болоте. Резвая девчушка в светлом платье давно осталась в прошлом. Но как и шестнадцать лет назад, в сердце его горело восхищение, а теперь преисполнялось гордости за службу ей. — Сергиус, — Ноэлин подняла глаза, — если я могу исполнить какую-нибудь твою просьбу… Только попроси. — Помолитесь за нас Госпоже Ворон, — вполголоса проговорил генерал, наклонившись к лицу женщины, — о большем я просить не смею. Та кивнула ему, силясь сдержать горестную муку. — Не по чести говорить такое королеве, но меня гнетет страх, — Ноэлин отвернулась вполоборота. О таких вещах не говорят в глаза ни генералам ни вождям, но с кем еще она могла разделить свои чувства? Сергиус подошел сзади. Сильные руки бережно сжали женские ладони в своих. Словно живая стена, он был готов укрыть свою королеву от любых стрел и ударов судьбы, как от меча. — Наш враг будто семиголовый дракон из легенды, — тихо сказала Ноэлин, — оживает, стоит мне закрыть глаза. Он разоряет наши земли и убивает людей. Мы должны победить! — Не бойся, моя госпожа, — прошептал он ей, в то время, как она, зажмурив глаза, внимала его словам, — вспомни, как мы мечтали вылепить свое собственное войско. Беспощадное и бессмертное. Готовое идти против любого огня и ветра. Наши люди пойдут за Кьераном на смерть с твоим именем на устах. Мы выстоим, даже если в живых останется лишь один воин с обломанным клинком. Он развернул её к себе. Ноэлин пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с льдисто-серыми глазами верного генерала. Тот глядел в её глаза, цвета лесного мха. — Этот поход закончится нашей победой, обещаю, — произнес он, держа её ладони в своих. Огни в чашах отражались на его наплечниках. Он поцеловал ей запястье и приложился к нему лбом. Затем поклонился и вышел из шатра. Неоднозначным вышло их прощание. И от того королева лишь прошептала: «Да хранят тебя все боги».

***

За несколько часов до того, как армия покинула расположение, вождь заглянул к своей жене. Их прощание вышло сдержанным, без лишних сантиментов. — Береги себя, Кьеран, — произнесла Ноэлин, глядя на мужа обеспокоенным взглядом. Хоть между ними не было любовной страсти, десять лет супружества наложили свой отпечаток. Шей не привык к открытым проявлениям чувств, но сейчас в глубине его глаз проглядывалось затаенное беспокойство. Обхватив королеву за руки, он пообещал вернуться с победой и славой. — Ноэлин, я благодарен тебе за то, что проводила меня в этот поход. Я никогда не сомневался в твоей силе и отваге, но сейчас ты должна вернуться в Дун-Кэрнгорм и возглавить его оборону. Ведь пока я здесь, наши люди остаются без защиты, а ты единственная, на кого я могу положиться так же, как на себя самого. Королева кивнула, сжав губы. Свой долг перед кланом она знала, оттого не смела ничем выказать своей тревоги. Ее вождь и муж ждет от нее стойкости и мужества, иначе не доверил бы защиту всего замка. Право же, горька участь знатной дамы в этом жестоком мире! Быть вынужденной скрывать свои истинные чувства под маской холодного спокойствия, в то время как сердце рвется от беспокойства и внутреннего трепета. Кьеран Шей уважал и ценил свою супругу, прислушивался к её советам. И оттого в этот решающий час, когда смерть уже тянула свои костлявые лапы навстречу, Ноэлин не желала вносить смуту и беспокойство в его душу. Ее долг — быть опорой и поддержкой, незримой силой, что придает отваги отправляющимся в бой. Зимняя густая тьма окутала шотландский лагерь. Усталые воины крепко спали в своих палатках, не подозревая об опасности, таившейся во мраке. Лишь бдительные часовые вглядывались в темноту, напряженно вслушиваясь в ночные звуки. Тишину разорвали дикие рычащие крики. Из темноты выступили высокие фигуры в меховых плащах и шлемах с рогами, сжимая в руках мечи и секиры. Лохланны неумолимо обрушились на спящий лагерь. Северные воины врывались в палатки, жестоко рубя всех, кто оказывался у них на пути. Звон металла и отчаянные крики разбивали ночную тишину. Повсюду царил хаос — воины сшибались в схватках, обмениваясь яростными ударами. Повсюду слышался лязг оружия. Лохланны, используя свою выучку, жестокость и невероятное бесстрашие теснили противника, неумолимо продвигаясь вглубь лагеря. Раздавались сдавленные крики раненых и умирающих, заглушаемые варварскими боевыми кличами. Шум снаружи не мог не разбудить королеву Ноэлин. Спросонья, она не сразу поняла, что происходит, но полыхающие факелы и тени сражающихся заставили ее в смятении броситься за мечом. Практически в этот же миг в шатер ворвался взволнованный Сергиус. Немало врагов он отправил на тот свет, защищая своего вождя и пробираясь до королевы, пока не случилось непоправимого. Кратко он доложил ее величеству обстановку. Вся побелев, Ноэлин все же выслушала отрывистую речь генерала и, отбросив всякие формальности, позволила вывести себя из лагеря. Сборы были недолгими. Королева не сменяла своего походного платья, оттого набросила меховой плащ и схватила меч, с которым не желала расставаться. Сергиус схватил её за руку и поспешно повел прочь от шатра, торопливо минуя сшибающихся в схватках воинов. Добравшись до края лагеря, он быстро посадил королеву на уже оседланного коня. Перед тем, как попрощаться, Сергиус накрыл своей рукой ладонь ее величества, спрятанную в перчатке. Их взгляды встретились. — Скачите, не оглядываясь, госпожа. Мы постараемся удержать их как можно дольше. — Сергиус… — Скачите же! Почти приказ, но прозвучал надрывно, словно генерал сдерживался из последних сил. Сергиус шлепнул коня и тот, заржав, пустился во всю прыть. Несколько мгновений он стоял, провожая взглядом белое приметное пятно. А затем, сжав меч, повернулся лицом к наступающим врагам, приготовившись дорого продать свою жизнь, чтобы дать королеве время спастись.