Часть 1

Энакин ощутил, как шею пронзил мимолётный укол. Голова была тяжёлой, веки — совсем неподъёмными, гулом отдавался писк приборов где-то сверху. Сигналили чётко и равномерно: очевидно, это был медотсек. Менее очевидно — Энакин не помнил ничего, что случилось с ним перед этим. Истребитель, дроиды, всюду вспышки, R2 орёт как не в себя… Дальше — пусто. Должно быть, сильно ударился о штурвал. Он сделал несколько попыток открыть глаза — кто, чёрт возьми, придумал белым светом ослеплять (и пугать) раненых? — скоро зрение нормализовалось, и он оглядел помещение. Факт, что он был не на крейсере и не в казармах, осознал сразу, главным образом, потому, что среди людей в неизвестной форме, столпившихся вокруг него, не было ни одного клона. Или тогруты. Или знакомой-презнакомой бороды. И не ворчал над ухом по стандартному протоколу меддроид. Дроида попросту не было, как он понял из устройства медотсека, зато доктор неизвестной расы дружелюбно улыбался, находясь по левую сторону от него. А дроида — не было… — R2!.. — вспомнилось Энакину, и он вскочил на кушетке, заставив толпу отшатнуться в сторону. Стоявшие поодаль зашептались друг с другом. R2 меж ними Энакин не разглядел. Он покачал головой: конечно, астромеханника по близости не было. Это было довольно логично, что измазанного копотью дроида не пустили в палату — о чём он думал?.. Однако резкий скачок в вертикальное положение был опрометчивым: голова вспухла от боли, — Энакин с судорожным выдохом приложил ладони к ней. Ладони без перчаток. Он тут же оглядел себя и различил нечто похожее на больничное одеяние (какое он видел, честно говоря, впервые). Он вообще думал, что здесь его накачали невообразимым количеством препаратов, из-за которых в мышцах ощущалась необычайная лёгкость. Энакин будто заново родился, и кожа выглядела даже здоровее, чем после предыдущего посещения Залов Исцеления — ну, может, ему только так казалось (в Залы он ходить, между прочим, не любил). Зато протез был явным свидетельством тысячи битв и всё той же дерьмовой жизни — его спасатели, видимо, не решились трогать механическую руку. Энакин пошевелил пальцами, и задвигались провода — искусственное подобие нервов, пронизовавших живую плоть. У кого-то вырвался возглас недоумения. Кто-то позади принялся жестикулировать и с жаром доказывать свою правоту другим. Кто-то подошёл ближе. Скайуокер, удовлетворившись своим состоянием, сфокусировался теперь на нём. Это был мужчина-человек, зрелый, высокий, с выдающимся носом и весьма подвижными бровями (поднимал их по меньшей мере пять раз, пока переглядывался с товарищами). Заметив, что юноша наконец обратил на него внимание, он прочистил горло и… разумеется, заговорил на неизвестном для Энакина языке. Тот посильнее сжал виски — вот только этого ему не хватало сейчас!.. И ведь где-то далеко наверняка усмехался один магистр с привычным: «А что я тебе говорил насчёт лингвистики и дипломатии?..» Голос звучал совсем не враждебно: напротив, мужчина (лидер, вероятно) оставил на губах улыбку после вопроса о самочувствии (потому что разумно было предположить, что первым делом поинтересовались именно об этом). Ох, да чтоб их!.. Скайуокер выругался на хаттском, и это дало людям понять, что конструктивного диалога у них не получится. Человек вскинул брови вновь. По тому, как поразились все присутствовавшие, Энакин уловил, что они нисколько этого не ожидали. Хотя это, скорее, наоборот было странно, что они не обратились на общегалактическом… Скайуокер пожал плечами. Он уже предположил было, что придётся опять перебрасываться рисуночками через языковой барьер, но вперёд вышла девушка с небольшим устройством в руках. Она что-то усердно настраивала, а все неотрывно на неё глядели так, будто от неё зависели их судьбы. Серьёзно, что?.. — Скажите ещё, — произнесла девушка на ломанном хаттском, и Энакин вытаращил глаза. Она только что?.. — Скажите, — просьба во взгляде с лихвой заменяла неизвестное ей «пожалуйста». Энакин мотнул головой. Прибор, похоже, ловко подстраивался под распознавание языков. Что за технологии?.. Это было довольно любопытно, и Скайуокеру хотелось бы в нём покопаться, но время стоило дорого. На войне времени не было совсем. — Я предпочитаю другой язык общения, вы можете использовать этот? — спросил он на общегале. Не было ни малейшего желания заставлять других мучаться хаттскими утробными звуками и скудостью образов для выражения мыслей — Энакину это приелось давно, но меткие прямые ругательства всё ещё грели душу. — Я продолжаю говорить, чтобы вы могли скорректировать данные, — он поглядел на «главного» и девушку, кивнув, что понял их намерения. — Прежде всего я хочу знать: где мой дроид и что со штурмовиком? Они функционируют? Какие повреждения? Переводчица увлечённо просматривала потоки информации, и нахмурилась, когда к ней обратились, возможно, с предложением поторопиться. Она лишь откликнулась несколько раздражённо, и больше к ней не приставали. Энакин глубоко вдохнул носом и прикрыл глаза, чтобы сфокусировать мысли. Только теперь обратил внимание на то, что он не кинулся с места «сломя голову», как обычно как говорил Оби-Ван, а спокойно ждал: Сила здесь была на удивление чистой. Люди не были яркими в ней, слабо отзываясь на его колебания, в то время как некто другой светился достаточно, чтобы заметить его духовное присутствие. Скайуокер распахнул веки. Из всех собравшихся на него глядела пристально одна женщина, отличавшаяся от остальных внешне холодным лицом, зеленоватой бледностью кожи и заострёнными сверху ушами. Её бровь поднялась оценивающе, словно она не доверяла некоторым своим мыслям. Словно не верила, что кто-то помимо неё чувствовал Силу тоже. Энакин медленно ей кивнул. Но она не спешила ответить тем же. Девушка с устройствам издала торжествующее восклицание и размеренно, по слогам, произнесла: — Как вы… чувствуете хорошо? Энакин поджал губы. Если бы он был Оби-Ваном, он бы счёл необходимым поправить её и подвести к верному пониманию, разъяснить все криффовы причастия и склонения по падежам. Но Энакин был Энакином, а потому просто отозвался: — Я в порядке, не переживайте. Где мой дроид? Главный справился о чём-то у девушки и заговорил вновь с приветственной улыбкой: — Моё имя — Джонатан Арчер. Я капитан звездолёта «Энтерпрайз», на борту которого вы в данный момент находитесь. Мы… — Где мой дроид? — повторил Энакин в третий раз. Джедаю полагалось проявить учтивость и искреннюю благодарность по отношению к своим спасителям — Скайуокер прекрасно знал об этом и, безусловно, был благодарен, но R2 в его заторможенном после отключки мозге помечался задачей первостепенной важности. Пусть R2 грязно ругался на гунганском бинарном, пусть шарахал его током и вероломно сдавал Асоке, но этим он и был дорог. Учителя, такого же неисправимо ворчливого и раздражавшего до желания включить меч, Энакин ведь помчался бы искать сразу, не раздумывая, — так чем R2 был хуже? — Что вы называете «дроид»? — между тем встречно спросил капитан. — Мы нашли при вас один небольшой предмет — понятия не имеем, что это, но источник энергии… — Это световой меч. Я же имею в виду «машину». «Механизм». «Робота» — как вам понятнее, не знаю — выше колена, такой примерно, — юноша выставил руку, чтобы показать нагляднее, — «цилиндр», «бочка». Вы его видели?.. — он почти отчаялся, читая недоумение на лицах многих. — Капитан, — подал голос человек со светлыми волосами, — наш друг, похоже, говорит о том синем пеньке. Капитан поглядел на Энакина и, получив подтверждение, дал знак, мол, принесите. Несколько человек удалилось. — Его зовут R2, — всё же нашёл нужным поправить Скайуокер. — Он отключён, если вам надо его нести? — Пенёк шибанул меня разрядом, когда я пытался подойти к нему с отвёрткой, — усмехнулся тот же мужчина, по-видимому, корабельный техник. — Запищал, заблокировал свои системы, как я понял, и вырубился. Энакин пожал плечами. Но улыбнулся. Надо будет засунуть в R2 ещё и сирену с мигалкой, чтобы трогать его вообще никому не повадно было, — спасибо случаю, Энакин принял к сведению. — Так… вы можете сказать, что это? — воспользовался возможностью техник и задал больше всего интересовавший его вопрос, крутя в руках потрёпанный световой меч. Энакин резко вырвал его Силой, потому что прыткие пальцы чуть было не наткнулись на кнопку активации. Теперь абсолютно все смотрели на него, как джавы на снег. Тишина повисла полная изумления. Энакин понял, что про джедаев здесь также слыхом не слыхивали. — Это оружие, — пояснил он устало, разрывая возникшее напряжение. — Опасное. Умрёте и не заметите, а мне потом всю жизнь мучаться. Капитан сильно потряс головой, переглянувшись со своими подчинёнными. — Прошу простить моего инженера. Я уже упомянул, что нам не было ничего известно об этом… оружии, — он слегка склонился в знак смирения. Было видно, что им очень хотелось создать о себе благоприятное впечатление, — общались чрезвычайно вежливо. Энакин, подхвати он сам какого-нибудь потерпевшего бедствие, так бы не смог. Доверил бы переговоры Асоке, любому другому джедаю, а если был бы Оби-Ван рядом, просто расслабился бы и вёл бы корабль молча. Энакин хотел помогать всем и каждому, разумеется, но не вести потом с ними дела. Ну, спас и спас, крифф побери, — дело красноречивее тысячи слов. Однако этим людям он был… интересен, что ли?.. Между тем, R2 приволокли в шесть рук — по лицам скатывался пот — и поставили в центре медпалаты. «Протёрли, и на том спасибо», — мысленно усмехнулся Энакин. Он выбрался с ложа, присел перед дроидом на корточки и принялся осматривать его системы. Для всех это было, конечно, тем ещё удивлением: пациент, едва очнувшись, занимается починкой робота. А инженер подошёл ближе, явно сдерживаясь, чтобы не присесть рядом. — Мы не имели чести узнать, кто вы и откуда, — откашлялся капитан, с трудом стараясь быть радушным хозяином. — Наша диагностика показала, что вы принадлежите к человеческому виду, — он взглянул на доктора, и тот подтвердил, — и мы на этом основании предположили, что вы — с Земли, как и мы. Но ваши технологии, язык и… — В Галактике миллиарды колонистов с самых разных планет, — отозвался Энакин, сосредоточенный на попытках обойти блокировку дроида. — Не слышал никогда о Земле, но с чего вы взяли, что я — именно с неё? Удивлённая тишина воцарилась вновь. — По-вашему, разумный вид людей независимо существует на нескольких планетах? — кто-то задал вопрос. Скайуокер поднял взгляд: это говорила та самая присутвовавшая в Силе незнакомка. Капитан, усиленно наблюдавший, казалось, за всем и сразу, поспешил представить: — Мой офицер по науке, Т’Пол, — и заметив, как Энакин рассматривал её уши, добавил: — представитель с планеты Вулкан. Юноша тяжело откинулся назад, выпрямив ноги. Всё оказывалось гораздо хуже, чем он думал при пробуждении. Что произошло?! Куда его занесли бидоны — да отправить их всех на плавильный завод с Гривусом во главе?! Где Асока?! Какого криффа он здесь один, почему его подобрали, где битва, где крейсер с адмиралом?! — Где я, чёрт возьми?!.. Капитан некоторое время наблюдал его смятение. — Вы можете сказать, кто вы и откуда? — в его голосе проскальзывала настороженность. — Любопытно, что вы ничего не слышали о Вулкане. Энакин потёр глаза. Он не мог их винить, конечно. Они, скорее всего, знали не больше его, может быть, даже меньше. Но, если ему хотелось иметь хотя бы малейший шанс на прояснение ситуации, сейчас необходимо было объединить усилия. Энакин поднялся. Капитан, стоявший напротив, имел перед ним превосходство разве что в прожитых годах, потому как опыта было Скайуокеру не занимать, а рост их был примерно одинаковым, — они глядели друг другу в глаза без помех. Капитан был переполнен ответственностью за свой экипаж — одно подозрительное слово, и их разговор лишится и намёка на любезность. Энакин позволил себе улыбнуться уголком губ. Это было слишком знакомо ему самому. Напоследок он пнул R2, всё никак не хотевшего включаться, а тот мигом загудел и активировал красный индикатор, который все без исключения считали его глазом. Дроид запищал с привычной сварливостью под взгляды изумлённых людей, а Энакин раздражённо произнёс: — Тебе, похоже, всегда не хватает хорошего пинка — спасибо, я это запомню. Дроид залился свистом из отборнейших ругательств контрабандистских шаттлов. Энакин вздохнул. R2 всегда, неизменно, верно был рядом. И не уставал об этом напоминать, разумеется, «с искренней любовью». Скайуокер смягчился и похлопал его по корпусу. — Рад, что ты со мной, дружище. Он теперь с готовностью и приподнятым духом шагнул к капитану, намереваясь наконец «сдаться». Капитан в ожидании поднял бровь (опять — как Оби-Ван, право слово — придётся к этому привыкать). — Рыцарь-джедай Энакин Скайуокер с планеты… пусть будет Корусант. А это R2-D2. Рад знакомству.