Боль.

Как только Антон подошёл ко входной двери, как тут же услышал, как из дома Миланы доносится какой-то шум. Он прислонил правое ухо к двери. По ту сторону были слышны голоса. Мужской и женский. Женский — нежный, мелодичный, но с ноткой печали, принадлежал, само собой, Милане. Мужской же голос, хоть и принадлежал человеку молодому, но при этом звучал неестественно из-за сильной и какой-то болезненной хрипоты. Будто его обладатель был знатным курильщиком. «Рома Пятифан! Что ты делаешь здесь? Тебе ведь нравится Полина!» — Думал Антон. «А вдруг Милана уже встречается с ним? И тогда у меня вообще нет никаких шансов. Хотя нет, она не могла влюбиться в него. Она ведь хорошая и умная девочка, а он тупой и агрессивный гопник, издевающийся над окружающими. Этого не может быть!» На лбу Антона появилось несколько капелек пота. Дрожащая рука уже лезла за ножом. «Порезать себя. Свою ладонь. Дать крови вылиться наружу. Чтобы боль душевная вырвалась наружу, и всё будет хорошо. Да!» Когда он уже наполовину вынул рукоять ножа, то голоса за дверью стали громче. Он решил прислушаться. По ходу, Рома и Милана ругаются. Но по какому поводу? Чтобы вообще происходит? Ещё пару минут подслушивающий услышал громкие шаги. Кто-то подходил к двери. На всякий случай Антон отбежал к покосившемуся забору, сел на корточки и спрятался за ним. Дождь всё продолжал колотить по Антоновой спине, вызывая неприятные ощущения. Но он должен остаться незаметным для того, кто вот-вот выйдет на улицу. Иначе, могли возникнуть непредвиденные последствия. В этот же момент входная дверь открылась и на пороге появились две фигуры. — Да пошла ты, Новикова! Я думал, что ты меня выслушаешь. Я тебе душу раскрыть хотел! — Ром, я не хотела тебя обидеть. — По голосу было видно, что Милана уже еле сдерживалась. — Ага, конечно. Мне не так давно долбанная Полинка отказала, а тут ещё ты лизаться лезешь. Ну что ты за дрянь! Нимфоманка, бляха-муха! Озлобленный хулиган, громко матерясь, стремительно зашагал восвояси. Милана так и продолжала стоять на крыльце, смотря вслед уходящему Роме. Через некоторое время она вернулась в дом. Подождав ещё немного, Антон снова взошёл на порог дома и несколько раз постучал. Внутри послышалась какая-то возня. — Антон, что ты тут делаешь? — Удивлённо спросила брюнетка, слегка приоткрыв дверь. — Я хотел поговорить. — О чём же? Говорить о том, что он следил за эмоциональным разговором девушки с Ромой, он не решился. Не хотел выставить себя в плохом свете. — Я когда шёл к тебе по определённым делам, то заметил крайне злого Ромку. Он от тебя шёл. Что у вас с ним случилось? — Ох, Тоша. Я не могу тебе сказать это. Личное, понимаешь? — Понимаю. — Так а для чего ты ко мне пришёл? Что хотел спросить? На этот вопрос блондин не смог ответить сразу. Он попытался выдать из себя хоть слово, но губы его лишь задрожали. Он так и не смог ничего сказать. Вместо этого он посмотрел на свою возлюбленную. Милое личико, бледноватая кожа, чёрные шелковистые волосы и такие большие и красивые глаза. «Чёрт, я даже не могу подобрать слов! Просто хочу смотреть на тебя. Хоть целую вечность!» — Антон, ты в порядке? — Да, прости, просто… задумался. — О чём же? — Честно,.. О тебе. — Он резко взял её за руку. — Ты мне нравишься. Очень. С седьмого класса. — Нет! — Девушка резко одёрнула руку. — Прости, Тош, ты очень хороший, но я не могу. Прости. — Тебе нравится Рома, да? — Нет, вернее да. То есть… — Она резко замолчала, и тут на её глазах показались слёзы. — Чёрт, Милана, прости. Я не хотел сделать тебе больно! Я… — Юноша тоже прервал поток слов и вдруг развернулся и побежал прочь, оставив плачущую Милану одну. Он добежал почти до самого конца улицы. «Твою-то мать! Что я наделал? Из-за своего эгоизма я сделал ей больно? И теперь боль начинает снова сжигать меня изнутри. Я так не могу. Я виноват, я должен себя наказать!» — Он наконец достал «бабочку» и поднёс к запястью левой руки.