III

I I I

— Должна признать, так путешествовать гораздо комфортнее. — По подбородку голифши скатилось несколько красных капель. — Почему ты раньше не возводил ни башен, ни даже таких оранжерей? Огромная рука сорвала со стебля еще один помидор, коих вокруг было множество. Ровных рядов земли между посадками овощей, фруктов и иной растительности насчитывалось одиннадцать, а освещались они факелами вдоль черных стен. Высокий потолок весь был увит виноградным плющом, свищающем ровно настолько, чтобы, слегка подпрыгнув, можно было заполучить сладкие ягоды. — Потому что баловать надо порционно. Ну а еще я только закончил эксперименты с этим заклинанием. Знаешь, не хотелось бы, чтобы всех нас случайно погребло. Подобных угроз нам и извне хватает. Эльф зачерпнул кожаным ботинком немного земли, а затем подобрал ее и поднес ближе к лицу. — Ты помнишь, как это чувствовалось, когда ты еще мог видеть? Арианна сама вздрогнула от того, насколько громкими вышли эти слова. — Я и сейчас вижу. В некотором роде. Я знаю, что находится вокруг. Чувствую эту землю, ощущаю, как колышется мех на твоей шубе, как дрожат твои щеки. Я воспринимаю больше тебя. Например, через два ряда на дереве среди нектаринов спрятался банан. Вот плоские изображения, это проблема. — Он пропустил землю через свои пальцы и она осыпалась мелкими комьями. — Правда… Он замер. Казалось, молчание длилось не меньше минуты, хотя прошло всего несколько секунд. Большая ладонь легла ему на плечо. — Послушай, тебе не… Раздался звонкий смех. — Не обязательно говорить?       Хэлл расплылся в кривой улыбке.       — Не обязательно справляться с этим в одиночку. Я же видела все. Это пламя под повязкой — оно сжигает тебя. Ты обращаешь его против своих врагов, но оно разгорается все сильнее. Я вижу, как ты отчаянно пытаешься оттолкнуть всех вокруг, но разве тебе становится от этого легче? Разве тебе не нравилось там со мной, Микой и… — Не. Говори. Про. Нее. Широкие своды оранжереи поцарапал крик. Эльф дышал очень часто, его спина изогнулась, а ногти впились в ладони. Большая рука все еще лежала на плече.       — Поговори со мной, Хэлл. — Голос Арианны дрожал, как и она сама. Ее фигура возвышалась над согнувшимся телом, ей самой было некомфортно из-за столь сильной разницы в размерах, так что она пыталась ужаться, уменьшиться, превратиться в кого-то “обычного”. — Тебе самому станет легче, если ты кому-то откроешь себя настоящего. — И что потом? — На его лице сильнее очертились скулы. — Будем делиться секретами? Построим домик на дереве? Будем наливать друг другу чай в фарфоровые чашечки? Может, ты не заметила, но у нас тут довольно деликатная ситуация. Или ты забыла, с чего все это началось? Может мне и правда выйти на столичную площадь и покричать о том, какие все идиоты, как они ошибаются, кого нужно распять? — Тебе не нужно кричать, чтобы тебя услышали. И услышали не на столичной площади, а тут.       Вторая ладонь голиафши направилась к изящному лицу, но эльф щелкнул по ней своими пальцами, отводя в сторону.       — Я поговорю с тобой. Но не сейчас.       Он двинулся к лестнице на верхний этаж. Арианне показалось, что он обернется, но тот лишь на мгновение замер, а затем пошел дальше, выпрямив спину. Она хотела сказать что-то, не нашла слов и села на теплую землю, только сейчас заметив, что рука, которой она держала эльфа, была покрыта остатками томатного сока.       Голиафша тихо выругалась и, вытерев ладонь о штаны, достала небольшой драгоценный камень, отливающий то зеленым, то красным. Он слегка пульсировал, что невозможно было увидеть со стороны, но можно было сполна ощутить при касании.       — Я знаю, что в тебе есть сила. Пусть тот жар, что исходит от тебя, наполнит его душу теплом, а не болью. Помоги мне добраться до его сердца. Если он может создавать такое, значит, еще не все потеряно.       Она прижала камень к груди и вдохнула цветущий запах как можно глубже, закрыв глаза. Через минуту она встала, подобрала горсть земли с того места, где недавно стоял Хэлл, и пошла к лестнице.