Глава 5

Старый, верный Вяйнямёйнен

Тут из Туонелы выходит,

Говорит слова такие

И такие речи молвит:

«Никогда, о бог мой добрый,

Никому не дозволяй ты

Своевольно быть у Маны,

К Туони в царство опускаться.

Многие туда приходят,

Но немногие уходят

Из жилищ подземных Туони,

Из селений Маны мрачной».

Дальше так он молвил слово,

Так сказал он молодежи,

Что теперь лишь подрастает,

Молодому поколенью:

«Никогда, сыны земные,

Никогда в теченье жизни

Не обидьте невиновных,

Зла не делайте невинным,

Чтоб не видеть вам возмездья

В сумрачных жилищах Туони!

Там одним виновным место,

Там одним порочным ложе:

Под горячими камнями,

Под пылающим утесом

И под сотканным покровом

Из червей и змей подземных».

Элиас Лённрот. Калевала

— Почему вы опоздали на лекцию? — его грозный голос разносится по всей аудитории, пока мы мнёмся у входа. — Декан Хирви, мы... — лепечет Люцея. — Мы посвящали новенькую! — перебивает ее брат, всё так же шатаясь. Бессмертные боги. В аудитории слышится весёлый девчачий хохот. Ютас поворачивается в мою сторону, и его ледяной взгляд скользит по моим плечам, на которых всё еще красуется черный пиджак Микаэля. — Можете садиться, — шипит он сквозь зубы и вновь разворачивается к доске, продолжая лекцию, пока мы на носочках протискиваемся к свободным местам. — Извлекать энергию из трав можно следующими способами: настаивать листья и цветы; создавать эфирные масла или изготавливать настойки с помощью спирта. — Это единственное, что мне нравится в вашем предмете, — усмехаясь, шепотом вставляет Август, пока несколько девушек, сидящие рядом с ним, начинают мило хихикать. — Также из трав можно создавать бальзамы, благовония, мази и мыла. Чтобы благовония лучше горели и сладко пахли, к ним можно добавить смолу. Прежде чем смешивать травяные благо... — не успевает закончить Ютас, как его перебивает один из студентов его Дома. — А вы можете рассказать какие именно смолы нужно использовать при создании благовоний? — еле слышно лепечет он, поднимая руку под раздраженные возгласы остальных присутствующих. — Конечно, Аввакир, записывай, — начинает перечислять мужчина, пока я незаметно разглядываю его своим сонным взором. — Стиракс используют для исцеления и заземления. Драконова кровь — служит универсальным усилителем для любых чар. Сандал — это измельченная в порошок древесина. Она входит в состав благовоний, либо служит их основой. — Заканчивает свои объяснения преподаватель, бросая в мою сторону вопросительный взгляд. Я медленно перевожу взгляд в окно, делая вид, что ничего не заметила. — А сейчас мы будем изучать магические свойства растений. Настоятельно рекомендую записывать данный материал, ведь на следующем занятии я проведу опрос по этой теме. — Лучше бы я утопился в озере этим утром... — начинает ныть Август, кладя голову на руки. — Неплохая идея, — холодно усмехается Ютас, подходя ближе к нему, — думаю накки будут не против полакомиться вашим телом. Я судорожно сглатываю, округляя глаза, и перевожу вопросительный взгляд на Микаэля, как только Ютас удаляется в сторону своего преподавательского стола. — Что еще за накки? — удивленно приподнимаю бровь. — Водяные существа с конскими копытами вместо ног. Они обитают в нашем озере и питаются человечиной, поэтому там не следует купаться, — мужчина наигранно улыбается. — А почему преподаватели от них не избавились? — хмыкаю я. — Это же опасно, мало ли в воду кто-то случайно упадет. — Накки охраняют источник силы... Я медленно открываю рот и понятливо киваю. — Источник, благодаря которому работает защитный купол? — Именно. Ютас резко ударяет ладонью по нашему столу, от чего я испуганно отшатываюсь назад. — Итак, записываем. — Он бросает на нас гневный взгляд и отходит в сторону доски. — Азалия — ядовитый цветок, дающий знания о загробном мире. Если поместить на алтарь срезанные цветы, они помогут осуществить путешествие в бездну и откроют знания о том, что ждет человека после смерти. Аир тростниковый поможет привлечь к себе духов-наставников, которые будут сопровождать вас в духовных странствиях. Тис ягодный — это «вечное» дерево смерти и бессмертия. Тис является одним из древнейших растений на Земле. Все части этого дерева очень ядовиты, они поражают нервную систему и вызывают отравления и смерть, как у обычных людей, так и у пробужденных и жителей Криви. Он также используется во время шаманских обрядов для усиления магических и психических способностей и вызывания видений. Чернобыльник — широко распространенная трава, которая используется в колдовстве. Она с древних времен используется как обереги от темных сил. Ее добавляют в защитные зелья, а дым этой травы обладает мощной магической энергетикой. Чернобыльник связан с вещими снами и предсказаниями. Это наиболее эффективное средство против русалок и мавок. Тот, кто сейчас скажет мне второе название чернобыльника, будет освобожден от опроса на следующем занятии, — весело произносит Ютас, оглядывая студентов. Аввакир медленно поднимает руку, в надежде ответить на вопрос преподавателя, но его инициативу перехватывает Александр: — Полынь конечно же. — Верно. Я устало кладу голову на стол, прикрываясь студентами спереди. Силы покидают меня, и я засыпаю под перешёптывание двойняшек справа от меня. Открываю глаза и осматриваюсь по сторонам. Аудитория пуста. За окном барабанит дождь. Небо затянуто тучами и слабый дневной свет скользит по доске и столам. Я поднимаюсь со стула, удивляясь, как все могли уйти забыв разбудить меня. Обхожу столы, за которыми еще недавно сидели студенты, включая моих новых друзей, и подхожу к доске, на которой начерчены странные символы, напоминающие руны. По середине доски белым мелом нарисован меч, увенчанный кокошником со славянской вязью. Тот же самый меч, который я видела в своём видении, дотронувшись до Древа жизни, и тот же самый меч из книги Ютаса, изображенный под названием «Коронованные Смертью». Не успеваю коснуться рисунка на доске, как слышу низкое шипение позади себя. — Не приближайся к нему! — я резко оборачиваюсь и отскакиваю в сторону, — не приближайся к моему сыну! Старуха Лоухи. Ее зловонное дыхание бьёт мне в лицо. Она успевает схватить меня за волосы своими костлявыми серыми пальцами и начинает тащить меня по полу в сторону входной двери. Я визжу как резаная, чтобы хоть кто-то смог меня услышать. Пытаюсь схватиться руками за парты и стулья, чтобы она не смогла утащить меня с собой, но ее хватка в разы сильнее. Она еще раз резко дёргает меня за волосы, и мы оказываемся в лесу. Я ошарашенно оглядываюсь по сторонам. Что это за чертовщина такая? Сидя на опавшей листве, пытаюсь отползти в сторону ближайшего дерева, но колдунья резко поднимает меня над землёй, вдавливая моё тело в дерево своей костлявой рукой. Я начинаю задыхаться, пока ее пальцы с огромными когтями впиваются в мою шею. — Не приближайся к моему сыну, не приближайся к нему, — шепчет она как заведенная, уставившись на меня своими пустыми глазницами. — Да... не знаю... я, — вместо слов из моего зажатого горла доносится лишь шипение. Чувствуя, что её хватка стала слабее, и воздух вновь входит в мои лёгкие, я начинаю громко кричать. — Не знаю я твоего сына, злобная тварь! Отпусти меня! — визжу я что есть мочи и резко вскакиваю с парты, пытаясь отдышаться. Несколько десятков глаз смотрят на меня с удивлением, пока я хватаюсь рукой за свою шею, всё еще чувствуя боль от когтей старухи. Это был всего лишь сон. — Что с тобой, Аида? — Микаэль смотрит на меня переживающим взглядом. Он легонько дотрагивается до моей руки, от чего я отскакиваю в сторону. — Извините, — мямлю я, проталкиваясь сквозь сидящих за партами студентов. Выходя из аудитории на секунду оборачиваюсь назад, замечая на себе обеспокоенный взгляд огненных глаз. — Всё в порядке? — Люцея заходит в уборную практически следом за мной. Я нервно потираю шею, осматривая ее напротив зеркала. — Что это? — ее глаза широко раскрываются от удивления, как только она видит красные следы когтей на моей шее. — Лоухи... — Чего? Я вздыхаю и поворачиваюсь к ней, опираясь руками на раковину сзади. — Это следы когтей Лоухи. — Но... как? — девушка округляет глаза. Она как будто бы трезвеет на глазах от услышанного. — Она пришла ко мне в видении. Всё твердила мне, чтобы я не приближалась к её сыну, и пыталась меня придушить. Люцея удивлённо хмыкает, пока ее брови ползут вверх. — Этого быть не может... — Думаешь я вру? — Нет, просто... — она замолкает, — во-первых, у Лоухи никогда не было сына. В преданиях сказано, что у неё было только две дочери. А во-вторых, я боюсь, что это было не просто видение, точнее совершенно не видение. — Что ты имеешь в виду? — Видение — это просто знание того, чего еще не существует, но произойдёт в будущем. Тебе не могут причинить вред образы из твоего видения, и уж тем более не могут оставлять на твоём теле следы от удушья, — она наклоняется ближе, разглядывая мою шею, — скорее всего это самопроизвольная астральная проекция. — Я понятия не имею, что это такое... — Мы изучали это в прошлом семестре. Астральная проекция — это эфирная копия человека, состоящая из тонкой формы материи. Она является связующим звеном между сознанием и материей. Проекция бывает самопроизвольной и намеренной. Первая возникает во время сна, обморока, наркоза, транса, а вторая достигается усилием воли. Астральное и физическое тела взаимосвязаны посредством шнура. Он невидим, но ощутим. Во время астрального полета этот шнур растягивается, поэтому всё, что происходит с твоим телом в астрале, происходит и с твоим физическим телом. Я опускаю взгляд в пол, рассматривая свои сапоги. Это всё кажется каким-то бредом сумасшедшего. — Но... если я вижу того, что еще не происходило с людьми, которых знаю? — Я начинаю вспоминать страшные сны с лесным чудовищем. — Место, в которое ты попадаешь — астральный план, он может быть в изменённом виде. Ты можешь увидеть его в другом времени и пространстве, потому что это непрерывная сеть психических отпечатков настоящего, прошлого и будущего. Эти три времени едины и неделимы. — Хочешь сказать, что всё, что я вижу в астральном плане в будущем времени, нельзя изменить, потому что оно уже произошло? — от этих философских мыслей мозг начинает плавиться. — Не совсем так... — цокает девушка, — в Хрониках записаны все варианты развития нашего будущего, ты видишь только один из них. — Что такое Хроники? — Книга Жизни. Я удивлённо приподнимаю брови. — Зародыш мой видел очи Твои. В Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было. — Я всё еще не понимаю, — вздыхаю я. — Ветхий Завет, псалом сто тридцать восьмой, стих шестнадцатый. — Бессмертные боги, ты знаешь Ветхий Завет наизусть? — У меня эйдетическая память, — она хихикает, склоняя голову на бок, — одна из моих любимых способностей. — А какие у тебя еще есть способности? — улыбаюсь я, захваченная интересом. — Интереснее будет показать, а не рассказывать. Пойдём прогуляемся, я хочу кое-что попробовать. — Подожди, лекция ведь еще не закончилась, а если нас увидят? — В том то и дело, — на ее лице появляется загадочная ухмылка, — нас не увидят, — Люцея облизывает свой палец, и касаясь рукой моей щеки, проводит им по коже, оставляя влажный след. Я стою с широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что она делает. Девушка открывает дверь и выталкивает меня в коридор, следуя за мной. За окнами Академии бушует сильный ветер, небо затянуто серыми тучами. Я отчётливо слышу топот чьих-то ног, приближающийся к нам. В нашу сторону движется высокая фигура. Радомила. Испуганно поворачиваю голову в сторону черноволосой девушки. Но она лишь улыбается мне, поднося указательный палец к своим губам и показывая, чтобы я не издавала ни звука. Я стою, пытаясь не дышать, и боюсь пошевелиться. Декан моего Дома как ни в чем не бывало проходит мимо нас и скрывается в противоположной стороне коридора. Люцея машет рукой в сторону выхода, зовя меня за собой. Мы берем свои пальто из гардероба, осторожно подходим к входной двери и просачиваемся через нее на улицу. Рьяный ветер тут же начинает играть с моими волосами, раскидывая их в разные стороны. Подходя к первым соснам, девушка поворачивается в мою сторону. — Теперь можно говорить, — смеётся она. — Что это было? — я не могу поверить в происходящее. — Всё дело в моей слюне, и в определённом заговоре, — она протягивает мне руку, помогая мне переступить через дерево на земле, преграждающее нам путь, — такая способность передаётся из поколения в поколение в нашем клане, но не всем. Августу не повезло в этом плане. Честно говоря, до этого я проделывала этот фокус только со своими родственниками — потомками нашего клана. Не была уверена, что получится сделать это с обычным пробуждённым, но как видишь, получилось. — Хочешь сказать, что когда ты выталкивала меня из туалета, ты не была уверена в том, что делаешь? В ответ девушка лишь виновато улыбается. Мы подходим к небольшой заброшенной часовне. В ее деревянных гнилых стенах свистит ветер. — Что это? Чей-то храм? — я с любопытством разглядываю обветшалые стены. — Ага. Храм моего клана. Подожди меня у входа, мне нужно кое-что забрать. — Люцея заходит внутрь и пропадает в темноте скошенных стен. Обнимаю себя за плечи и ритмично переступаю с ноги на ногу, пытаясь согреться. Прождав чуть больше десяти минут, захожу внутрь, не в силах больше мёрзнуть на улице. В нос врывается затхлый запах гнилой древесины вперемешку с ароматом мускуса. Чуть ли не взвизгиваю от ужаса, когда натыкаюсь на мерзкую паутину, тут же прилипающую к моим волосам. Судорожно стряхиваю ее с себя, приказывая себе перестать паниковать, но мозг уже предательски рисует картины, как по всему моему телу бегают десятки волосатых пауков с бархатными брюшками. На высоких напольных канделябрах, стоящих вдоль стен из чёрного дерева, горят восковые свечи, а на стенах висят портреты в рамках, отдалённо напоминающие церковные иконы. Я не задумываясь подхожу к одному из портретов, на котором изображена молодая женщина с бледной кожей лица и длинными черными волосами. От ее портрета доносится слабый неразличимый шёпот, и я инстинктивно наклоняюсь к картине, чтобы расслышать его получше. — Как ты это сделала? — резкий голос позади меня заставляет встрепенуться. — Ты о чем? — я поворачиваюсь на Люцею. — Как ты вошла в храм? Я удивлённо хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду. — Ногами... — еле слышно говорю я, чуть ли не смеясь. — Ты не понимаешь, сюда не может зайти никто кроме потомков бога Туони, — удивлённо лепечет девушка. — Э-э-э... — не знаю, что ей ответить, — значит для меня сделали исключение? Это скорее утверждение, нежели вопрос. — Всё это очень странно... — в нотках её голоса слышится страх, — никаких исключений быть не может. — Люцея, с кем ты разговариваешь? — ледяной голос из глубины храма пугает нас обоих, и мы резко поворачиваем головы в сторону этого звука. Из дальнего угла к нам движется тёмная фигура с длинными седыми волосами в чёрной накидке с капюшоном, которая волочится по полу. Когда женщина подходит ближе к нам, я судорожно выдыхаю, увидев её глаза. Серые глазные яблоки без зрачков двигаются из стороны в сторону, пытаясь понять где мы стоим. Она слепа. Я придвигаюсь вплотную к подруге, вдавливаясь в нее спиной. — Кого ты привела в наш храм? Я не узнаю этот запах, — продолжает слепая женщина, останавливаясь напротив нас. — Бабушка... — начинает Люцея, выходя вперед, — вышло недоразумение, я попросила подождать её на улице, но она... я не знала, что она сможет зайти... я... Это бабушка Люцеи?! — Молчать! — громкий крик, которого Люцея отшатывается назад. — Подойти ко мне, дитя. — Женщина протягивает руку в мою сторону. Я стою, боясь пошевелиться, но подруга подталкивает меня вперед. Незнакомка хватает меня за руку и начинает ее обнюхивать, резко дергая на себя. Мне становится дурно. Вспоминая сказку братьев Гримм про Гензель, Гретель и злую ведьму, которая хотела их сожрать, кожа начинает покрываться мурашками. Через минуту она откидывает мою руку от себя, будто бы боясь заразиться, и морщится. — Хм... — ведьма мычит, закатывая глаза. — Она новенькая, из звёздных, — шепчет Люцея. — Никакая она не звёздная, — рявкает ей в ответ женщина, — я чувствую смрад загробного царства от ее плоти. — Но... — Люцея явно приходит в замешательство, — как такое возможно? Она же чтец хроник и астральный путешественник, только звёздные могут обладать такими способностями. — Хотелось бы мне знать, как такое возможно, — женщина разворачивается и идет обратно в сторону тьмы, из которой вышла, — вам пора уходить, я чувствую приближение Правящего клана. — Это она про Ярослава, — девушка цокает, — пойдём. Мы выходим из мрачного храма под раскаты грома. Начинает моросить мелкий дождь. Люцея заворачивает за угол, направляясь в сторону небольшого кладбища со старинными покосившимися надгробиями. — Я думала мы возвращаемся в Академию. — Сначала я хочу проверить кое-что, — задумчиво произносит она, осматривая меня с головы до ног. Девушка наклоняется над одной из могил и начинает шептать непонятные слова. Сначала ничего не происходит, но потом вокруг Люцеи закручивается сильный вихрь. Я делаю несколько шагов назад, но спотыкаюсь об ветку и падаю, запутываясь в своих ногах. Девушка поворачивается в мою сторону, услышав шум. Ее белоснежные зрачки и жилы под глазами начинают чернеть. С ужасом гляжу на подругу, не понимая что с ней творится, но она лишь заливается гоготом, увидев моё замешательство. Ураган увеличивается и расширяется, и вскоре мы с ней попадаем в середину вихря. Сильный свист заставляет меня заткнуть уши руками. Я пытаюсь сесть, но перед глазами всё кружится, от чего меня начинает тошнить. И так голова раскалывается от похмелья, а тут еще и это... — Аида, вставай, всё закончилось, — подруга протягивает мне руку, пока я осматриваюсь по сторонам. — Где это мы? — ошарашенно оглядываюсь, на что Люцея лишь хмыкает. Мы находимся в тёмной пещере, и я отчётливо слышу шум реки. — В царстве мёртвых, — сзади к нам приближается нечто в сопровождении трёх жутких псов, — привела ко мне свежую душу? Я в ужасе перевожу глаза с подруги на то, что приближается к нам. В ноздри ударяет тошнотворный запах гнили, человеческих внутренностей и крови. Двухметровый силуэт в чёрном плаще с капюшоном. Неестественно длинные острые пальцы, выглядывающие из-под ткани, держат поводок. На месте головы я вижу едва различимый обугленный череп. А на месте глаз, как два ярких фонаря, горят красные огни. Позади него летают чёрные тени, словно души мертвых. — Нет-нет, она не покойница, — Люцея разворачивается к незнакомцу, притягивая меня ближе к себя. — Она со мной. — Ты не можешь приводить сюда кого захочешь. Она — не потомок нашего бога, — мужчина гладит одного из псов. Огненные глаза этих чудовищ направлены на нас, а из пастей доносится хриплое рычание. Адские гончие? — Бабка сказала, что учуяла её аромат — характерный запах смерти, как у нас. — О-о, Ловиатар, — причмокивает мужчина, пробуя это имя на вкус, — в молодости мы с ней здорово поразвлекались. — Фу, Манал, замолчи, — девушка фыркает, — и без твоих воспоминаний тошно. Я привела ее сюда проверить слова старухи. — И как ты собираешься это сделать? Хочешь, чтобы я тоже ее всю обнюхал? — он заливается ледяным хохотом, от чего по моей спине пробегают мурашки. — Хочу, чтобы ты пропустил нас в архивы клана, — девушка скрещивает руки на груди. — Ну уж нет, — он мотает головой, — нет-нет-нет, ты что смерти моей хочешь? — Манал, ты и так уже мёртв. — Нет, Люцея. Ты прекрасно знаешь, что твои родственники сделают со мной, если я пропущу тебя туда. Есть вещи похуже смерти. А закон клана для всех един. Тем более ты и сама получишь доступ к архивам через месяц, после того как пройдешь обряд посвящения. Люцея раздраженно вздыхает, и я начинаю чувствовать тяжелые напряжённые эмоции, не понимая откуда они взялись. — Люцея, — хриплю я, хватая ее за руку, — пойдём отсюда, мне всё это не нравится. — Правильно она говорит, нечего вам тут делать, — мужчина разворачивается, дергая за ошейники своих адских псов, — Туонела — не место, в которое ты можешь приходить по своему желанию, Люцея, поэтому бери свою рыжеволосую ведьму, и валите отсюда. — Стой, Манал, мы еще не закончили, — подруга делает несколько шагов вслед за незнакомцем, но тот молча щёлкает пальцами, и нас с Люцеей отбрасывает назад. Мы приземляемся на холодную землю, мокрую от дождя, около того самого надгробия, над которым несколько минут назад девушка шептала заклинание на неизвестном мне языке. — Это что... — я нервно тереблю прядь волос, испачканную в грязи, — портал в Ад? Люцея в смятении глядит на меня, а затем заливается ледяным хохотом, пытаясь подняться из грязи на твёрдую землю, что у неё не сразу получается. Ливень льёт как из ведра, и вся земля на кладбище потихоньку превращается в болото. — Портал в Туонелу. Я только что затащила тебя в загробное царство к самому устью Чёрной реки. — Она зловеще усмехается. — О каком посвящение говорил тот... демон?! — Манал — страж загробного царства, а его звереныши — псы Чернобога. Он встречает души умерших на Калиновом мосту и сопровождает их до врат Туонелы. Что-то наподобие Харона в греческой мифологии. А посвящение... — она вздыхает, — это особый ритуал нашего клана. Он проводится на двадцать пятый день рождения. После него потомки нашего клана получают доступ к тайному архиву царства мёртвых и начинают практиковаться в Туонеле. — Практиковаться в загробном царстве? — я удивлённо выгинаю бровь, — что ты имеешь в виду? — Брать на себя обязанности проводника, помогать Маналу сопровождать души умерших к вратам. На самом деле, та ещё нудятина. — Ну да, действительно нудятина... — саркастично усмехаюсь я. — Подожди, разве мы не должны были встретить Бабу-Ягу на входе в загробное царство? Я думала она охраняет его. — Не Бабу-Ягу, а Ягиню, — девушка вздыхает, — она охраняет его, но не от потомков темного клана, а от обычных пробуждённых и смертных. Тем более, о входе, которым мы воспользовались, известно не многим. Мы приближаемся к обителям, останавливаясь на небольшом перекрёстке между ними. — Встретимся на следующей паре, — девушка подмигивает мне, — мне нужно срочно переодеться, а то от меня несёт трупами. И тебе я советую сделать то же самое. Попрощавшись с Люцеей, иду в сторону входной двери своего домика. Вокруг тишина, только листва шумит у входа в обитель. Осторожно открываю дверь, боясь быть замеченной за прогуливанием лекций, и на цыпочках проскальзываю внутрь. Старый паркет скрипит у меня под ногами, и я каждый раз испуганно вздрагиваю от этих громких звуков. Весь сказочный шарм этого дома переносит меня куда-то далеко, где нет никаких забот и горя потерь. Проходя мимо гостиной, краем глаза успеваю заметить фигуру, сидящую за круглым столом, и останавливаюсь, не в силах сделать ни шагу. Ютас поднимает глаза, молча рассматривая меня с ног до головы. Всё внутри сжимается от страха, будто родители поймали меня поздно ночью, пока я пьяная пыталась вернуться домой с вечеринки. Он кладёт на стол маленькую тыковку, которую совсем недавно крутил в руках, и медленно встаёт из-за стола, подходя ко мне. — Кажется я говорил тебе не общаться с равком, — рычит он, вжимая меня в стену, — а ты уже успела провести ночь с ним и с его друзьями. — Мы не... это не... — я испуганно замираю, внутренности начинают гореть. — Ты даже не удосужилась снять с себя его пиджак перед тем как войти ко мне на лекцию, — он больно сжимает моё плечо, и я пытаюсь отбиться от его руки. — Да не было ничего! — кричу я, смотря в его огненные глаза. — Мы просто сидели у озера всю ночь, но не более того. — И почему же я должен тебе верить? — он со злобой рычит мне в ухо, но вместо страха, по телу разливается тёплая волна дрожи, и лёгкие начинает предательски скручивать. Судорожно выдыхаю, дрожа как щепка на ветру, и собираю последнюю волю в кулак. — Я не обязана отчитываться перед тобой, — поднимаю глаза на него. Взгляд Ютаса слегка отдаёт безумием. Мне дико хочется притянуть его к себе поближе, и впиться в его губы, не думая о последствиях. Какое-то сумасшедшее наваждение. Опускаю глаза чуть ниже, и не задумываясь о последствиях, осторожно дотрагиваюсь пальцами до его щеки, проводя дорожку к губам. Он вздрагивает и резко хватает меня за руку, больно сжимая ее пальцами. Я отшатываюсь назад, выходя из магического ступора. Смотрю в его глаза, тяжело дыша, и не понимаю, что дальше он намерен сделать. Оттолкнет меня? Лучше уж так, чем продолжать это безумие. Но к моему величайшему сожалению, он наклоняется ближе, тихо выдыхая мне в волосы. Я дёргаюсь в сторону, пытаясь выпутаться из его хватки, но мужчина крепко держит меня за плечи, не позволяя отодвинуться от него ни на миллиметр. — Перестань... — шепчу я, — нас могут увидеть. — Знаю, — выдыхает он мне практически в губы, но не отстраняется. Ноги предательски подкашиваются, а голова идет кругом от предвкушения дальнейших событий и недостатка кислорода. Мужчина дергает первую попавшуюся ручку двери справа от нас и заталкивает меня в пустую тёмную комнату, прикрывая дверь. У стен стоят высокие стеллажи с коробками. Видимо, обычный склад. — Что ты творишь? — шиплю я и застываю на несколько секунд, глядя в никуда. Перед глазами начинают мелькать яркие картинки. Он открывает рот, чтобы выдать ответ, но я легонько прикрываю его губы ладонью. — Молчи... — шепчу я, — кажется, у меня было видение. Через секунду из коридора доносится топот ног и тихие звуки. Они становятся всё ближе, но затем замолкают. — Папа? Ты тут? — удивлённый голос за дверью заставляет меня поёжиться. Сердце пропускает несколько ударов. Чёрт бы его побрал, наверное он оставил свою куртку на стуле в гостиной. Звук шагов перемещается в сторону лестницы, и я понимаю, что Аркадия поднимается в нашу комнату на чердак. Осторожно отхожу от мужчины, убирая руку с его губ. — Тебе нужно уходить отсюда, — говорю я, пока каждая частичка моей души требует обратного, — сейчас же. — Аделаида... Я провожу рукой по его платиновым волосам, но тут же отдергиваю руку, словно обжигаясь. Хочется прильнуть к нему и не отпускать никогда. От этих тошнотворно-романтичных мыслей меня тут же начинает трясти и я с трудом проглатываю вязкую слюну, чтобы перестать чувствовать нарастающее отвращение к самой себе. Эти чувства не приведут ни к чему хорошему. Я запрещаю себе это чувствовать. Поправляю волосы и выскальзываю за дверь каморки, оставляя Ютаса внутри, но не успеваю я сделать и шагу от двери, как возле меня появляется Аркадия с учебником в руках. — Адель, я так рада тебя видеть, — она расплывается в улыбке, переводя взгляд с меня на дверь, из которой я вышла, — а что ты делала в кладовке? Кровь приливает к моему лицу, и я стою как убийца, которого застали на месте преступления, не в силах сказать ни слова. — Я... — я громко выдыхаю, — а...м... я искала кофе. Ну давай же, ты ведь умеешь врать намного убедительнее. — Во время лекции у меня сильно разболелась голова, — начинаю придумывать я на ходу, — видимо из-за пониженного давления. Поэтому я пришла сюда, чтобы заварить себе чашечку крепкого кофе, но не смогла найти его на кухне, поэтому и пошла в кладовку. — Поняла... — Аркадия кивает головой, наивно веря в мою глупую ложь. — Давай я помогу тебе, оно стоит на верхнем полке в дальнем углу. — Девушка тянется рукой к ручке двери, но я делаю шаг в сторону, закрывая дверь своей спиной. — Аркадия, Ют... твой папа, он ищет тебя, — напряженно выдыхаю, понимая, что мое вранье сейчас откроется, потому что я начинаю нести какую-то ахинею. — Он был здесь и искал тебя. Попросил меня передать, чтобы ты зашла к нему в лесной домик. — Я бросаю взгляд на стул у кухонного стола. — Кажется, он забыл свою куртку. — Сейчас? — она удивленно хлопает глазами, — но я ведь недавно видела его на лекции. — Да-да, — я делаю серьезное задумчивое лицо, — он сказал, что это очень срочно. Попросил сразу же направить тебя к нему. Аркадия странно хмыкает, начиная заходиться в сильном кашле. Девушка сгибается, облокачиваясь рукой на стену. — Ты как? — лепечу я. — Ничего страшного, скорее всего обычная простуда, — она делает измученную улыбку. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь и мы вместе пойдём на следующую пару, — бормочет Аркадия перед тем как выйти из обители. — Хорошо, — улыбаюсь ей, ощущая лёгкий укол совести за свой обман. Дождавшись когда ее шаги на улице затихнут, отхожу от двери и открываю ее. — Спасибо. — Ютас смотрит на меня своим, убивающим всё живое, ледяным взглядом. Он отодвигает меня в сторону и выходит из комнаты. В его суровом голосе не остаётся ничего от нежности и страсти, витающей между нами в воздухе несколько минут назад. Я молча провожаю его взглядом, пока он выходит из дома. Мне начинает казаться, что в этом человеке живут две личности. Судорожно выдыхаю и резко захлопываю дверь в каморку, от чего в доме начинают дрожать окна, надеясь, что этот выброс эмоций поможет мне справиться с нахлынувшими чувствами. Ненавижу его и эти безрассудные чувства, которые забирают себе власть над моим существом. — Велес — был изначальным стражем границ трёх миров, пока его место не заняла его дочь Туонетар — первая Ягиня. — Первая Ягиня? — хмыкаю я, — я думала, это имя собственное, а не нарицательное. — Ягиня — это «пост». Должность хранителя границ, а не имя, — разъясняет мне девушка. — Так вот, Велес также является покровителем ворожбы. Он гармонизирует власть Чернобога и Белобога. — Продолжает Лада, пока мы идём на лекцию по экзорцизму. — В ночь с тридцать первого октября на первое ноября граница между мирами истончается, поэтому всякие черти и демоны проникают в наш мир Яви, а мы — можем случайно попасть в мир Нави. Сегодня как раз я уже и успела там побывать. — В эту ночь Белобог передаёт своему брату Чернобогу колесо года. Для этого Велес отворяет дверь между Навью и Правью, которая находится в Яви. Именно поэтому сегодняшней ночью на любом перекрёстке можно встретить хтонь и души мёртвых. — Включается в разговор Аркадия. Мы заходим в одну из комнат Академии, совершенно небольшую, и полностью отличающуюся от тех, в которых у нас проходили предыдущие лекции. Здесь нет сводов и заострённых окон, черепов и свечей, навевающих мысли о романско-готическом искусстве. Всё пространство будто бы дышит светом и благодатью, как в священном храме. Стены, как ни странно, украшены фресками ангелов, что порядком удивляет меня, учитывая то, где я нахожусь. Местами висят деревянные резные кресты. Лучи солнца наполняют аудиторию тёплым светом, незаметно прыгая и переливаясь на фресках, будто бы общаясь с ангелами, как со старыми друзьями. — Это Константин, — шепчет мне на ухо Аркадия, кивая на мужчину, стоящего около одного из окон, — вообще он — преподаватель земных, но Хранимира решила, что нам — звездным, тоже будет полезно послушать его лекции для общего развития. — А почему он в основном преподаёт именно у земных, для нас его дисциплина не столь важна? — Можно и так сказать, ведь мир Нави и Прави существуют на Земле, поэтому именно земным душам легче поддерживать контакт с божественными и темными сущностями. Мы же — просто туристы здесь, поэтому не можем контактировать с этими мирами напрямую. С ума сойти можно. — Извините, — Веледара приподнимает руку, — на прошлой лекции вы обещали рассказать нам про демонов и виды одержимости. — Так точно, — мужчина неторопливо отводит отрешенный взгляд к окну. Лучики солнца ложатся на его кожу лица, обволакивая ее теплом света. — Тёмные сущности питаются энергией страдания и мучений. Они могут проявляться в человеке, мучая его постоянными обмороками, голосами в голове, страстью к извращениям и неконтролируемой агрессией. — А каким образом эти сущности могут попадать в поле человека? — нежный голос одной из незнакомых девушек, живущих со мной в одной обители, заставляет меня повернуться в ее сторону, чтобы разглядеть ее получше. При взгляде на студентку перед взором появляются отголоски знакомых видений: глоток свежего деревенского лета и запах бескрайних русских полей; плетение венков из живых цветов и трав; неспешное наслаждение жизнью за кружечкой чая в мезонине. — Демоны могут передаваться по роду от родственников, во время травмирующих событий, а также после использования темной магии. — После использования темной магии? — переспрашиваю я, не в силах сдержаться, — разве она делится на полярности? — Магия сама по себе не может быть светлой или тёмной, потому что это чистая энергия, из которой можно сделать что угодно. Но ее можно использовать, чтобы сотворить добро или зло. Это зависит только от того, кто ей управляет в данный момент.