Глава 6

Октябрь погостил и прочь...

Ему на смену с ветром снежным,

Ноябрь идёт в глухую ночь,

Раскинув саван свой безбрежный.

Покажет сказочный чертог,

Сотрёт границы в час мистерий,

На «перекрестии дорог»

Ночь Велеса раскроет двери.

Ольга Полетаева

Я медленно поднимаюсь на верхний этаж Академии. На каждой ступени лестницы расставлены горящие свечи в прозрачных стеклянных баночках. Ее поручни украшены живой пышной гирляндой из травяных листьев и еловых веточек с миниатюрными светодиодными лампочками. Напольные чугунные канделябры с чёрными и бордовыми свечами освещают сумрачный коридор к резным дверям праздничного зала. Громкий стук моих каблуков раздаётся эхом в пространстве. За закрытыми дверями уже звучат ноты дивной траурной мелодии, ласкающей слух. Подхожу ближе, и набрав полную грудь воздуха, толкаю массивные деревянные врата. Каменные стены с высокими закругленными окнами освещены червонным светом. Вдоль стен стоят несколько длинных столов, покрытых скатертью цвета вороньего крыла. По двум сторонам от каждого из них красуются антикварные стулья. Величественные столы украшены дорожками из сухоцветов и ягод рябины. Перед моим взором красуются: позолоченные кубки, наполненные черешней, инжиром, горгонзолой и ежевикой; запеченные овощи и карельские калитки; серебряные чаши с пряным кроваво-красным глинтвейном и золотистым грогом. В углу слева от меня стоит зеркало в полный рост, а рядом с ним золотые рамки для картин, увешанные бусами из жемчуга; высокие напольные канделябры с восковыми свечами; железные декоративные клетки для птиц, старинные книги, черепа и несколько винтажных кресел. Очень напоминает украшенную сцену в театре, на которую вот-вот должны выйти актёры в своих великолепных средневековых костюмах. Неужто фотозона для студентов? Я делаю несколько шагов вглубь зала, подходя к высокому круглому столику с приветственными напитками: вытянутые изящные бокалы с серебряными ножками в виде руки скелета. Ароматный пряный напиток приятно горчит на языке. Ищу глазами знакомые мне лица, в надежде увидеть Аркадию или Люцею, но натыкаюсь взглядом только на серебристые глаза и черные волосы. Вновь понимаю, что таращусь на мужчину дольше чем нужно и чертыхаюсь, отводя взгляд. — Пялишься на нашего графа Дракулу? — нахальный голос Августа выводит меня из ступора, — ты выглядишь просто... восхитительно, — он исследует глазами каждый дюйм моего тела, на котором красуется пышная фетровая юбка и корсет с изображением картины «Данте и Вергилий в аду». « — Люцея, это чересчур. Я это не надену, — отрезаю я. Конечно же мне нравится этот гротескный наряд, отдающий душком проклятого кладбища, но надевать его на бал — сумасбродство. — Аида, послушай меня, — фыркает черноволосая девушка, — это ведь Велесова ночь, а не День Лады. Успокойся.» — Ни на кого я не пялюсь, — мямлю я, продолжая разглядывать Микаэля, обнимающего за талию платиновую блондинку, — это его девушка? Чёрт побери, Аделаида, держи язык за зубами. Август улыбается, как Чеширский кот, протягивая мне бокал с малиновым напитком, украшенным лепестками роз. — Каждая вторая девушка здесь — «его девушка», — продолжает он, делая глоток своего коктейля. — Что ты имеешь в виду? — я приподнимаю бровь, крутя бокал в руке. — Все студентки нашего Дома — его поклонницы, да и вашего кстати тоже, — хихикает парень, салютуя мне бокалом. — Но близко он допускает только избранных. — Вальяжно лепечет Август. Кривлю лицо, не понимая шутит он или нет. Выпиваю содержимое своего фужера за несколько глотков, и ставлю его обратно на поднос. — Ну хотя бы не спит со всем, что движется, как некоторые, — Люцея появляется возле нас так незаметно, что я чуть ли не дёргаюсь от испуга. Благодаря ее открытому вечернему платью, в глаза бросается изящная татуировка на груди — взмах крыльев мотылька. — Не-е-е-ет, — растягивает буквы ее брат, — я выбираю только самых лучших, — он касается ее плеча и проводит пальцами по голой коже, от чего девушка закатывает глаза. Я удивленно смотрю на двойняшек, не понимая, что между ними происходит. — Честно говоря, я удивлена, что у него есть поклонницы после произошедшего на парах, — мысли о Микаэле все никак не выходят из моей головы. — Ты про то, что он сказал Ладе? — усмехается Август. — Да... и почему он вообще так ее назвал? — Ходят слухи, — парень наклоняется к моему уху и начинает шептать, — что первые потомки ее клана выглядели как зеленые человечки, потому что были детьми богини луны Куутар, — он отодвигается, начиная хохотать на весь зал. Я стою с каменным выражением лица, глядя на него как на идиота. — Ладно-ладно, — он слегка поднимает руки, — не злись, но это действительно еще цветочки по сравнению с тем, что бывает обычно. — И всех это устраивает? — я удивленно склоняю голову на бок. — А что они с ним сделают? Кто бы сколько ни жаловался на него Хранимире, она все равно никогда не исключит его из Академии, — он загадочно усмехается. — Микаэль — старший потомок клана Воды, да к тому же еще и равк, а его родители — одна из богатейших семей Петербурга, спонсирующих наш пансион. — О-о-о, Вивиана, как ты прекрасна сегодня... — парень замечает в толпе знакомую девушку, следуя за ней. Я молча перевожу взгляд на Люцею, качая головой. — Я же говорила тебе, что тебе пойдёт этот наряд, — мурлычет она, глядя на свой корсет. Я театрально улыбаюсь и чуть было открываю рот, но тут двери со скрипом отворяются, и в зал вплывает высокая фигура. Высокий мужчина со светлыми льняными волосами в белом жакете с золотой вышивкой. От него будто бы веет холодным солнечным светом и красотой родного края: утренний леденящий туман над Волгой; шелест травы и бескрайние поля свежим прохладным утром. — Это Ярослав, — шепчет мне Люцея, делая реверанс, — король Калевалы. Мужчина с грацией сокола, царственно движется сквозь зал, направляясь в мою сторону. Я завороженно смотрю на него, не в силах пошевелиться. — Поклонись ему, — девушка легонько толкая меня локтём. Но я продолжаю неподвижно стоять, всё также испуганно глядя прямо в глаза приближающемуся ко мне мужчине. Только не ко мне, только не ко мне... Я, со своей боязнью незнакомых людей, уже готова медленно повернуться и уйти в другой конец зала, притворившись невидимкой. На вид ему не больше тридцати пяти лет, и я удивленно выгибаю брови, когда до меня начинает доходить, что я видела его в детстве когда ездила со своей бабушкой в Царское село на Петровский бал. С того момента он ничуть не изменился. Как такое вообще возможно? Ярослав подходит ко мне, пока я пребываю в лёгком шоке от представленного мне внимания. На его кафтане в районе груди сияет золотая вышивка финиста. То и дело тереблю свой корсет, пытаясь прикрыть его руками: передо мной стоит прямой потомок Бога Рода, а на моём одеянии изображена прогулка итальянского поэта по Аду. С другой стороны, это ведь всего лишь произведение искусства. — Без тьмы не было бы понятия о свете. — Он едва заметно улыбается, видя мое замешательство. В горле пересыхает, и я еле подавляю кашель, прикрывая рот ладонью. Все люди в зале удивлённо смотрят на нас, перешептываясь. И я, также как и они, не совсем понимаю, что здесь происходит. — Нам нужно поговорить о твоей бабушке, — спокойно произносит он и удаляется в сторону выхода, но подходя ближе к дверям оборачивается к толпе. — Я рад видеть вас всех сегодня. Можете начинать празднование, а я присоединюсь к вам чуть позже. Двери за мужчиной закрываются, в зале вновь включается музыка, и присутствующие начинают проходить к столам. Обезьяна в моей голове настойчиво хлопает своими погаными волосатыми лапками в железные тарелки, будто желает довести меня до всепоглощающего замешательства. Что здесь вообще происходит? Эта мысль на повторе крутится в моей голове. Помедлив несколько секунд, я следую к дверям за королем Калевалы. — Это были вы! Тогда, в Екатерининском дворце. Я помню вас! — я ошарашенно делаю несколько шагов к мужчине, пока детские воспоминания продолжают кружить в моей голове. — Вы были знакомы с моей бабушкой? До меня не сразу доходит, что человек, стоящий передо мной, является королем. — Извините, я... — пытаюсь сделать что-то на подобие реверанса, но выглядит эта попытка со стороны должно быть очень глупо. Мужчина усмехается, подходя к окну. — Я не просто был знаком с твоей бабушкой, Аделаида. Елена была мне как старшая сестра. В этот момент моя челюсть чуть ли не падает на пол, и я ошарашенно смотрю на своего собеседника с открытым ртом. — Что-о-о? — я забываю как дышать. — Вы же шутите? Как это может быть правдой? — Елену приютили сёстры Стожары в своем монастыре. Она была совсем малюткой, когда всю ее семью убили. Мы были с ней очень дружны в детстве, совсем как брат и сестра. — Она не упоминала об этом, — я отвожу глаза в сторону, — что с ними произошло? — Никто до сих пор не знает, что произошло с ними на самом деле, но женщина, которая принесла Елену в храм, сказала, что в их доме произошло чудовищное убийство.— Он замолкает. — Твоя бабушка была единственной из всей семьи, кто сумел выжить благодаря служанке своей матери. Она успела убежать в лес с младенцем на руках через потайной ход во время того, как остальных убивали. Я морщусь от накатившего ужаса и волнения. — Бабушка никогда не рассказывала мне о своих родственниках, да и о своих способностях тоже. Она только попросила меня, чтобы я разгадала тайну её кулона, — я кручу в руке свой серебряный медальон, висящий на шее. — Когда служанка принесла маленькую Елену в храм Семи Сестёр, этот кулон уже был на ее шее. Это единственное, что у нее осталось от матери. Все те годы пока мы росли, я наблюдал за тем, как она безуспешно пыталась открыть его, но, к сожалению, она так и не смогла разгадать загадку этого серебряного сердца. И тут мне в голову приходит одновременно ошеломительная и до невозможности банальная мысль. А зачем вообще открывать этот кулон? Мужчина вновь переводит на меня взгляд, будто бы услышав мои мысли. — Твоя бабушка считала, что в нем содержится некая сила, принадлежавшая ее роду. Я удивленно приподнимаю брови. — Я не понял, что это было? — Август удивленно выгибает бровь, дожёвывая канапе, — о чем Ярослав с тобой говорил? — М-м-м... — мычу я, рефлекторно проводя пальцем за левым ухом, — он сказал, что рад приветствовать новую студентку. — Ха! Вранье! — Люцея кивает в мою сторону. — И интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова, — цитирует девушка слова Воланда. — Я всё вам расскажу, только немного позже. После бала, договорились? — двойняшки обиженно смотрят на меня, скрестив руки на груди, — обещаю. — И что же ты собираешься им рассказать? — шею обжигает горячее дыхание и на правое плечо опускается чья-то рука. Я испуганно дёргаюсь. — Не бойся, это всего лишь я, — шепчет мне на ухо Микаэль, пока Август заталкивает в свой рот все оставшиеся закуски с подноса. — Она рассказывает нам о том, как сильно влюблена в тебя, — бормочет он с набитым ртом, хихикая. Я фыркаю. — Я скорее влюблюсь в лешего, чем в... — я замолкаю, натыкаясь на серебристые глаза Микаэля. — Ну это мы еще посмотрим, — мурлычет он, протягивая нам с Люцеей по бокалу багрового напитка. — Люцея, тост! — протягивает Август. — Я пью ваше здоровье, господа! — торжественно звучит голос девушки, и мы осушаем бокалы до дна. Свет в зале становится более приглушённым и включается медленная мелодия. Микаэль протягивает мне руку, приглашая на танец. Я уже было открываю рот, чтобы ответить отказом, но замечаю Ютаса. Суровый взгляд мужчины заставляет меня судорожно вздохнуть. Тело начинает дрожать, но я заставляю себя сделать шаг в сторону Микаэля, выходя в середину зала. Да успокойся же ты, Аделаида, возьми себя в руки наконец! Перестань так реагировать на него. Его испепеляющий взгляд продолжает сверлить нас с Микаэлем. Просто выкинь его из своей головы. Переключись на кого-нибудь другого. Ты не можешь мечтать об отце своей соседки. Это же просто немыслимо! Выдыхаю и кладу свою руку в ладонь Микаэля, взвесив все за и против. Медленно поднимаю взгляд на мужчину, пока тот обхватывает мою талию рукой и притягивает к себе. — Только вот, — я поджимаю губы, глядя на него, — я не умею танцевать. — Ничего страшного, — он обаятельно улыбается и начинает вести, — я научу тебя. Когда в зале вновь начинает играть фоновая музыка, Микаэль провожает меня к столу моего Дома. — Приятного тебе вечера, — шепчет он, наклоняясь к моему уху. Я прикрываю глаза, лихорадочно выдыхая воздух из лёгких. Когда мои ресницы вновь поднимаются, мужчина уже исчезает, будто последние несколько минут были не явью, а приятным сновидением. — Аде-е-е-ель, — я оборачиваюсь на знакомый голос. Лада машет мне с другого конца стола, подзывая меня. — С ума сошла? — лепечет она, когда я подхожу к месту, на котором красуется веточка рябины с надписью «Аделаида Волконская». — Зачем ты с ним танцевала? Она ошарашенно качает головой, напоминая мне старшую сестру, отчитывающую меня за отвратительный поступок. Я молча присаживаюсь на стул, так и не придумав, что ей ответить. — Он же... — она замолкает, — тебе не следует с ним общаться. Ни к чему хорошему это точно не приведёт. Перевожу взгляд на девушку, давя насмешливую улыбку. — Всё хорошо, Лада. Он меня не съел, — усмехаюсь я. Она фыркает и закатывает глаза. — Доиграешься ведь. — А ты чего тут сидишь одна? Почему не танцуешь? — перебиваю я ее, чтобы перевести тему. — Единственный человек, с кем бы я хотела сейчас танцевать, слишком недоступный, — она горестно вздыхает, облокачиваясь головой на руку и направляя свой взгляд в другую сторону. — Слишком недоступный для тебя? — Для всех, — еще раз наигранно вздыхает она, что заставляет меня нахмуриться. Что она имеет в виду? Я слежу за ее взглядом, не сразу понимая на кого именно она смотрит. Но когда глаза натыкаются на Ярослава, сидящего прямо по курсу, мои брови тут же взлетают наверх. — Не-е-е-ет, — я начинаю расплываться в улыбке, — ему же лет двести. — Какая разница сколько ему лет, если он всегда выглядит на тридцать? — она поворачивается ко мне, пока я давлю смех, рвущийся наружу. — Кстати, ты знала, что Микаэлю примерно столько же? Я открываю рот от изумления. — Микаэлю двести лет? — лепечу я. — Да нет же, ему около тридцати. Точно не знаю, может даже чуть больше, но какое это имеет значение если равки не стареют? — Действительно, — я на секунду собираюсь с мыслями, — что тогда он делает в Академии? Он же должен был окончить ее еще лет пять назад. — Микаэль — вечный пятикурсник, поэтому он практически не посещает пары. Я вопросительно приподнимаю брови. — Когда я только поступила на первый курс, он уже учился на пятом. А сейчас я перешла на третий, а он все еще остался учиться на пятом. Кажется его родители настояли на том, чтобы он жил на территории Академии. Подробностей я не знаю. — Ясно. Ну что ж, тогда тебе нужно уходить в монастырь Стожар, чтобы попытать счастье стать невестой Ярослава, — перевожу я разговор на предыдущую тему. — Адель! — взвизгивает девушка, начиная улыбаться. — Ну а что? — Тогда всему нашему Дому нужно туда уйти, — бормочет Лада, закатывая глаза. — Да ладно, всё настолько плохо? — я начинаю хохотать. — А чему ты удивляешься? Он же так красив... — мечтательно произносит она, хлопая ресницами. Я цокаю языком, глядя на нее как на безумную. — Он вообще знает, что у него так много поклонниц в Академии? — Думаю да, но какая разница? Его это не интересует, он ведь полубог. — Вот-вот, поэтому тебе лучше перестать витать в облаках и найти себе кого-то из своего окружения, — я утешительно кладу руку на ее плечо, — у меня до сих пор не укладывается в голове, как Ярослав может быть связан с этим всем, ну он ведь... — я запинаюсь, — из Небесного клана. Девушка сначала глядит на меня так, будто бы я сказала что-то до жути абсурдное, а потом заливается звонким смехом. — Адель, он не просто связан с этим всем, он вообще-то самый сильный шаман в Карелии. Он ведь единственный, кто обладает силой Абсолюта. Точно... Пока Лада тянется за червонным яблоком в карамели, я разглядываю чернильную жидкость в плоском бокале, стоящем передо мной. Из напитка торчит ежевика и еловая веточка, от которой исходит тонкая струйка дыма, живописно растворяясь в воздухе. От этого шедеврального коктейля меня отвлекает звук отодвигающегося стула напротив. Аркадия. Девушка стеснительно улыбается, теребя в руке прядь каштановых волос. Она выглядит как лесная фея из сказки. — Не знала, что отец отпустил тебя на бал, — хмыкает Лада, разглядывая девушку. — Отпустил только с условием того, что сам будет здесь, — она опускается на стул напротив нас. — Да ладно! Не верю, что Ютас пришёл сюда только ради этого. Он же терпеть не может все эти сборища. — Она смеётся. — За четыре года учёбы здесь я не помню ни одного раза, чтобы он появлялся на праздниках Академии. Я опираюсь головой на руку, прикрывая ей рот, чтобы никто не заметил моей глупой улыбки. Аркадия что-то бормочет в ответ, и начинает накладывать себе в тарелку кусок овощного пирога. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо уточняю я Аркадию. — Папа дал мне лечебный сбор трав, сбивающий температуру, поэтому мне намного лучше. Последние студенты и преподаватели входят в зал и рассаживаются по своим местам, после чего король Калевалы начинает свою праздничную речь. Как я ни пытаюсь заставить себя не искать в толпе Ютаса, глаза начинают предательски бегать по залу, и когда я наконец сталкиваюсь с ним взглядом, по телу пробегает разряд электрического тока, а моё сердце летит в чертоги Туонелы, отсчитывая круги. — Велесова ночь — особый момент, когда близкие люди собираются вместе, а загаданные желания — сбываются. — Заканчивает свою речь Ярослав, после чего все присутствующие поднимают бокалы. Время пролетает также быстро, как мой любимый сезон мрачной осени, и уже через час я чувствую лёгкую дымку, появляющуюся в моей голове по вине алкоголя. Не говоря никому ни слова, выхожу из дверей зала и направляюсь к выходу из Академии, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Безжалостный ветер сковывает моё тело, и я начинаю дрожать, отбивая зубами чечётку. В следующую же секунду я вздрагиваю от ужаса когда позади меня кто-то появляется. Не успеваю обернуться назад, как мужские руки ложатся на плечи, обнимая меня. Вздрагиваю, чувствуя как сердце неприятно ёкает, но продолжаю и дальше стоять неподвижно, тяжело дыша. — Ты вся дрожишь... — шепчет мужчина, наклоняясь к моему уху, от чего по телу пробегает ледяная дрожь. Его холодные ладони обжигают мою кожу, и сердце пуще прежнего начинает вырываться из груди. Медленно разворачиваюсь к нему, скользя взглядом по острым скулам и бледной коже. Непослушная прядь угольных волос спадает ему на глаза. И я бессознательно поднимаю руку, чтобы убрать ее, но резко замираю с ужасом и паникой в глазах. Тут же убираю руку вниз, смутившись своего же порыва. Шарахаюсь назад к холодной стене особняка, когда Микаэль делает шаг в мою сторону. Его дымчатые глаза сияют как полная луна на небе. Шаг. Еще шаг. Я выставляю руку вперед, создавая между нами хоть какое-то препятствие. Как будто бы это сможет его остановить... Мужчина наклоняется так близко, что мой взгляд непроизвольно падает на его ресницы и расширенные зрачки, в которых скрывается черная бездна. В нос врывается дурманящий аромат табака и мускуса. Напряжение нарастает и во рту становится сухо. Я выдыхаю, облизывая губы языком. Взгляд. Этот чертов взгляд следит за каждым моим движением, от чего по телу пробегают мурашки. — Нам лучше вернуться в Академию, — тихо шепчу я, отводя глаза в сторону, только чтобы не смотреть на эти чертовы губы. Микаэль притягивает меня к себе и настойчиво целует. Черт! Испуганно отталкиваю его от себя, распахивая глаза, когда вся суть происходящего начинает доходить до меня. — Даже не думай об этом... — пытаюсь сказать это серьезным тоном, но голос предательски дрожит. Микаэль самодовольно усмехается, облокачиваясь руками на стену по обеим сторонам от моей головы. — Боишься меня? — он медленно растягивает слова, наслаждаясь ими. — Нет. Да. — Не ври, — он наклоняется ближе, и по телу пробегают миллионы мурашек от его теплого дыхания на шее, — даю обещание, что не буду тебя есть... — он замолкает, ухмыляясь, — пока что. — Ненормальный, — я закатываю глаза, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Мы еще не закончили. Я глубоко вздыхаю, чувствуя нарастающее раздражение внутри себя. — Мне с тобой больше не о чем разговаривать, — я качаю головой. — Микаэль, я серьезно, отойди от меня. Шок вперемешку со злостью мелькают в его глазах, и радужка начинает приобретать бордовый оттенок. Я испуганно вжимаюсь в стену, округляя глаза. Мужчина тяжело дышит, скользя взглядом по моей шее, и от осознания того, что моя жизнь может оборваться на этом моменте, меня начинает трясти. Может где-то там в их законах и прописано, что подобных себе пробужденных убивать нельзя, но это сейчас вряд ли может как-то меня спасти. Он опускает руки на мои плечи, с силой сжимая их, и прикрывает глаза, будто бы мешкаясь. Меняем тактику. Не придумав ничего лучше, приподнимаю одну руку и осторожно беру Микаэля за подбородок, слегка приближая к себе. Он распахивает глаза, изумленно глядя на меня. Я заглядываю в его серебристые радужки, все еще не до конца понимая зачем делаю это. — Что ты творишь? — тихо срывается с его языка. Секунда и меня будто бы выбрасывает в омут его прошлого. Боль от душераздирающих эмоций пробивает мое сердце словно стрела, и я начинаю задыхаться, чуть ли не сгибаясь пополам. Быстро моргаю, пытаясь разорвать эту странную связь. В горле собирается неприятный тяжелый комок, и я смаргиваю слезу, тяжело дыша. — Что это было? — все еще не могу прийти в себя после произошедшего. Микаэль сжимает зубы, играя желваками. — Не смей. Больше. Так делать. — Холодно цедит он сквозь зубы, все еще держа меня. — Но я не... — я качаю головой, — я ничего... Не понимаю. — Воу-воу, — слышим мы вдалеке чье-то протяжное мычание, — смотрите не съешьте там друг друга. Август. Плетётся в нашу сторону, качаясь от выпитого алкоголя как лист на ветру. За ним выходит Северина с Александром и еще несколько студентов их Дома. — Ну что, голубки, думаю нам нужно устроить продолжение вечера в нашей обители... — продолжает парень. — О! Декан Хирви, не хотите ли вы к нам присоединиться? Ютас выходит из дверей Академии, скользя по нам своим ледяным взглядом. Я шумно выдыхаю, вспоминая, что Микаэль все еще держит меня за плечи. — Нет. — Мужчина сжимает зубы, рассматривая эту картину маслом, но через пару секунд молча уходит в сторону леса. За ним выбегает Аркадия, Лада и Веледара. Они изумлённо глядят в сторону Микаэля, затем переводят взгляд на меня, подходя ближе. — Адель... — шепчет Аркадия, — сейчас будет традиционное гадание в нашей гостиной. Пожалуйста, пойдём с нами. Веледара с Ладой, трясущиеся от ветра, обнимают друг друга, пытаясь согреться. — Решай быстрее, Аделаида! — цокает Лада, — мы же сейчас окоченеем! Я усмехаюсь, наклоняя голову на бок: — Хорошо. Перевожу растерянный взгляд на Микаэля, который всё так же продолжает смотреть на меня своим странным взглядом. — Отпусти, — шепчу я. Мужчина бросает на меня молчаливый взгляд и быстрым шагом удаляется в сторону обители. Веледара зажигает свечу и раскладывает на полу карты Таро. — Ну что, начнём? — она едва заметно улыбается нам. Мы сидим в кругу на кухне нашей обители. — Самой главной частью празднования сегодняшней ночи всегда было гадание на будущее, ведь Велес — бог мудрости и предсказаний, — она проводит ладонью над колодой карт, раскладывая ее в форме веера. — Тёмная ночь, заклинаю мне помочь. Велес, потрудись, загаданное, по­явись. Девушки вокруг начинают хихикать, гадая над тем, кому выпадет честь первой вытянуть заветную карту. Я вздыхаю и отворачиваюсь в сторону окна. Ну что за детский сад? Это же всего лишь карты, никакое будущее они показать не могут. Веледара делает плавный вдох, прикрывая глаза, и шепчет своё шаманское заклинание. — Адель, — лепечет она чуть слышно, — ты первая. Я делаю недовольное лицо, но Аркадия толкает меня локтём в бок, и я тянусь за своей картой. Бред полнейший... Разворачиваю карту к себе лицом и вздрагиваю. Туз Чаш. — О-о-о-о, — протягивает девушка, — Адель, тебе выпал Младший Аркан, но како-о-ой... — Прекрати, Веледара, — я закатываю глаза, — что это значит? — Ты ведь и так знаешь, что это значит, — она улыбается, — Туз чаш призывает вглядеться в истоки своей души и поразиться тому, что все, что тобой движет — это любовь. Я сжимаю зубы, начиная вспыхивать изнутри. — Туз чаш несет очень сильное эмоциональное влечение к кому-то, вплоть до полного безрассудства. — Хватит, — выдыхаю я, прерывая девушку, — я всё поняла, тяните дальше. — Так просто ты от нас не отделаешься, — щебечет мне сбоку Лада, — рассказывай нам, кто он? — Никто, — я качаю головой, — никто. — Какая же ты скрытная, — Веледара продолжает шептать своё заклятие, — Настасья, тяни. — Это Иерофант! — верещит девушка. — Ого-о-о, — подхватывают все остальные общий галдёж, пока я поднимаюсь с пледов, расстеленных на полу. — Ты уже уходишь? — Аркадия успевает схватить меня за руку. — Да, прости меня, — я улыбаюсь ей, — обещала Люцее и Августу зайти к ним перед сном. — Хорошо, передавай им привет. — Передам. — На душе становится очень тепло, когда я смотрю в ее добрые карие глаза. Чистая душа. Выхожу из обители, но вместо того, чтобы пойти в сторону особняка напротив, ноги ведут меня к лесу. Все клеточки моего тела требуют увидеть его. Хватит. Не надо, Аделаида. Не смей ходить к нему. Подходя к первым деревьев я чертыхаюсь, проклиная себя за слабость, и возвращаюсь обратно, продолжая свой путь в сторону обители Хиитола. — Аида! — верещит Люцея, — ну наконец-то, мы уже заждались, — она плюхается на диван с бокалом вина в руке, из которого начинают лететь брызги. — Осторожно... — шипит ей Северина, отодвигаясь от неё в другую сторону, — ты мне всё платье заляпаешь! — Думаю твои родители не откажутся купить своей любимой доченьке еще одно дорогущее платьице, — смеётся черноволосая девушка, на что Северина только закатывает глаза, — Аида, кажется ты кое-что нам обещала, помнишь? — Помню, — лепечу я, присаживаясь на кресло, — даже не знаю с чего начать. — С вашего разговора с Ярославом, — подмигивает мне Август, сидящий на противоположном кресле со старинным томом в руках. — Он был знаком с моей бабушкой, — я поджимаю губы. Август чуть было не роняет книгу, открывая рот: — Чего-о-о-о?! — Это еще не самое интересное, — продолжаю я, — он рассказал мне, что они вместе росли в храме Стожар и были как брат и сестра. Мою бабушку еще младенцем принесла туда служанка ее матери. Она всё своё детство и молодость провела в монастыре семи сестёр, а я даже и не знала об этом. — С ума сойти можно, — лепечет Северина, — подожди, а зачем вообще ее мать попросила свою служанку принести ее в храм? Она отказалась от нее? — Нет, — выдыхаю я, — всю семью моей бабушки убили. Видимо ее мать заранее предупредила свою служанку о том, что нужно будет сделать если с ней что-то случится... — Ну и история, — протяжно мычит Александр, лёжа на подоконнике. — Но это еще не всё, — я осторожно снимаю с себя кулон, и показываю его друзьям, держа за цепочку, — мне нужно понять, что делать с этим. Август и остальные придвигаются ближе, чтобы рассмотреть локет. — Можно? — спрашивает Александр, подходя ко мне и протягивая руку. Я молча кладу кулон в его ладонь. — Какие интересные узоры на нём. — Заключает он, повертев его в руке, — это что за камень? — Понятие не имею. — Что ты имела в виду под фразой «мне нужно понять, что делать с ним»? — Перед смертью бабушка попросила меня открыть его. Он запечатан чем-то. Не физически конечно, какими-то силами. Она всю свою жизнь потратила на то, чтобы докопаться до истины. Думала, что если у неё получится открыть его, она чуть больше узнает о своей семье, которую никогда не знала. В детстве она рассказывала мне, что всю свою молодость провела в Карелии. Люцея громко охает. — Получается, твоя бабушка тоже училась в Академии?! — Похоже на то. — Что-то тут не сходится, — задумчиво бормочет Август, разложившись на кресле, — зачем ей нужно было открывать медальон? Как бы это помогло ей узнать информацию о своей семье? — Да говорю же — не знаю. — Я задумываюсь, вспоминая о странном символе с мечом, который стал появляться в моих видениях. — Кто такие Коронованные Смертью? Все взгляды молча устремляются на меня. — Никогда раньше не слышал ничего подобного, — хмыкает Александр. Я перевожу вопросительный взгляд на Люцею и Августа, надеясь, что у них есть ответ на мой вопрос, но они лишь синхронно пожимают плечами. — Разве вы не должны быть в курсе всего, что связано с загробным царством? Август безнадежно цокает языком. — Все, что касается смерти не совсем связано с царством мертвых, — отвечает мне Люцея. — Эта область царства отделена от наших владений и покрыта тайной и мраком. Только малому кругу темных божеств разрешено входить туда. Вся информация, поступающая оттуда богу Туони, не разглашается и остается под запретом, поэтому даже сам король Калевалы мало что знает об этом месте. Я изумленно приподнимаю брови. — А где ты услышала об этом? — продолжает Август. — Случайно увидела это название в старой книге, когда заходила в домик к Ютасу в свой первый день в Академии. — И что же помешало тебе спросить у него? — усмехается Август. — Спросила, — я закатываю глаза, — но он мягко дал понять, что не намерен говорить со мной об этом. Август, усмехается, качая головой. — Это похоже на нашего декана. — Но это не все, — я глубоко вздыхаю, — под этими словами в книге были изображены рисунки — два меча, один из которых был увенчан короной, а второй — кокошником. Последний рисунок я начала видеть в своих видениях пару дней назад. Быть может, это как-то связано с медальоном и моей бабушкой? Александр хмыкает, делая серьезное выражение лица: — Это очень занимательная информация. — Я знаю, что делать! — Люцея спрыгивает с дивана и на её лице появляется безумная улыбка. — Единственное место, в котором может храниться информация, как-то связанная с этим, это тайные архивы нашего клана. — Но Манал сказал, что не пропустит тебя в них до вашего с Августом дня рождения, — напоминаю я девушке. — Это точно, — заговорщически шипит Люцея, плюхаюсь обратно на диван. — Нам придется немного подождать. А до этого момента мы попробуем найти хотя бы какую-то информацию о твоей бабушке в архивах пансиона. Думаю здесь должны были остаться списки с выпускниками прошлых лет. Двери с грохотом распахиваются, и в гостиную влетает Карл с безумным перепуганным выражением лица. — Вот тварь дрожащая! — голосит он так громко, что звук эхом отражается от стен. Я ошарашено делаю несколько шагов назад. — Что случилось, безумный ты наш? — Август спокойно перелистывает страницу книги, ничуть не удивившись поведению Карла. — За озером нашли труп. Молчание. В гостиной становится так тихо, что я слышу тиканье часов на стене. — Чей? — недоверчиво спрашивает Северина, поднимаясь с дивана. — Одной из студенток Дома Тапиола, — всё еще тяжело дыша, отвечает парень, — она была растерзана, повсюду была кровь и внутренности, а вокруг тела на земле были кровью нарисованы какие-то странные символы, я сам видел... — он морщится, — жуткое зрелище. Я начинаю хмуриться, вспоминая свои кошмары с Ютасом. Август резко захлопывает книгу и поднимается с кресла. — Кстати, а где Микаэль? — он настороженно приподнимает левую бровь. Мы молча переглядываемся, понимая, что никто из нас уже давно его не видел. Северина, то и дело переступая с ноги на ногу, судорожно роется в своей сумочке. Она достаёт оттуда золотистую пачку, и трясущимися пальцами пытается вытащить из нее сигарету. — Нет, я не верю, — девушка чуть ли не плачет, — он не мог сделать этого. Морозный ветер развевает ее волосы, пока она пытается обернуть вокруг шеи бархатный шарф. — Никто и не говорит, что он это сделал, — Александр обнимает ее, пытаясь успокоить. Мы стоим возле озера, наблюдая за тем, что происходит на другом его берегу. Преподаватели Академии и близко не подпускают любознательных студентов к месту преступления. — А если это как-то связано с той ночью? — испуганно бормочет Северина, — ну когда мы вызы... — Это никак не связано с этим, — резко перебивает ее Август, — и не стоит больше говорить об этом. С какой еще ночью? — И что теперь будет? — спрашиваю я хриплым голосом, — они вызовут полицию? Люцея начинает истерически смеяться. — Нет конечно. Я удивлённо поворачиваю на нее голову. — Почему? — Всё, что происходит в стенах Академии, остаётся в стенах Академии, — отвечает Александр. — Этим будет заниматься король и его советники. А труп девушки похоронят на заброшенном кладбище, недалеко от обителей. — Что здесь происходит? — мы впятером оборачиваемся на голос позади. Микаэль. Когда он подходит ближе, я вновь чувствую уже знакомый пряный запах и чертыхаюсь, пытаясь перестать дышать. Северина округляет глаза, и летит в его сторону, выкидывая из рук сигарету. — Ты что натворил?! — она трясет его за плечи, — тебя же за это в темнице закроют! Девушка бьётся в истерике. Старший брат выпутывается из ее хватки и заключает в ее объятия, пытаясь успокоить. — Да послушай же ты меня! — рявкает он на младшую сестру, пока та продолжает реветь, — я всё это время был в обители! — И что же ты там делал? — удивлённо лепечет девушка. — Спал. Август взрывается хохотом. — Спал? — повторяет он за Микаэлем. — Не очень-то правдоподобное алиби. — Я был со свидетелями, поэтому волноваться не о чем, — отчеканивает Микаэль, в то время как к нему подходит та самая девушка, с которой я видела его в начале бала. — Спал со свидетелями. — Успокаиваясь, произносит Август. — Это уже больше похоже на правду. — Милый, пойдем обратно, здесь холодно, — начинает хныкать она, беря Микаэля за подбородок и разворачивая его к себе. Я округляю глаза, переводя взгляд со «сладкой» парочки на Люцею. В ответ та лишь делает невозмутимое выражение лица. — Каролина, заканчивай с этим, — он вздыхает, — несколько ночей, проведенных вместе еще не означает, что я намерен выслушивать твои капризы. Девушка тут же замолкает и обиженно поджимает губы, продолжая держать его за руку. Я пытаюсь подавить смешок, но он как назло в последний момент выскакивает из моего рта, и все сразу оборачиваются в мою сторону. — Я спать, — не придумав ничего более интересного, мямлю я, уходя от компании друзей в сторону своей обители.