Часть 3

      В среду Василиса успела заскучать на работе. После выходных эти несколько дней напоминали день сурка, а уж тем более, когда сидишь и ничем, кроме бумаг, не занимаешься. Маша помогала сильно, конечно, в этом плане — отвлекала беседами, поила чаем и кормила печеньем, которое испекла.       Но в четверг устали от однообразных дней обе. Казалось, что и время шло медленнее, когда взгляды падали на часы. А впереди были выходные. Но после ленивой недели не было никакого желания проводить их активно.       — Может, пикник устроим? — вздохнула Маша, развалившись на столе. Она сонливо и тоскливо посмотрела на подругу. — Так дома сидеть не хочется, но и развлекаться тоже…       — Пикник — звучит неплохо, — задумчиво ответила ей Василиса, читая медицинское пособие. — Выберемся за город, может быть и венки сплетем, цветов ещё много в полях.       Маруся предвкушающе зажмурилась и улыбнулась, ничего не отвечая.       Но спустя еще час такого ничегонеделания за дверью стало шумно. И громче становилось с каждой секундой, из-за чего девушки заинтересованно посмотрели на дверь. Терновская нахмурилась, решительно поднялась со своего рабочего места и направилась к двери, чтобы выглянуть и посмотреть, что там происходит.       Но это и было ошибкой.       Едва она только выглянула в коридор, как её тут же толкнули обратно, ударив в плечо. И следующие события закрутились с невероятной скоростью, когда этот человек её прижал к себе спиной, а к горлу прикоснулось что-то холодное и острое. Вася округленными от шока глазами смотрела в дверной проём, где застыли донельзя серьёзные Владимир и Сергей. Она встретилась взглядами с Костенко и разомкнула губы, но тут её дёрнули назад.       — Ещё шаг, — со сбитым дыханием произнёс смутно знакомый голос за спиной, и что-то надавило на шею чуть сильнее. Василиса машинально подалась назад, пытаясь уйти от этого прикосновения. — Ещё шаг, и я ей глотку перережу!       Сбоку испуганно взвизгнула Маша, но тут же зажала себе рот ладонями, вжимаясь в в угол.       Вася нервно облизнула губы, её взгляд заметался по кабинету.       — Что вам нужно? — негромко спросила она.       — Покинуть здание и уйти без преследования, — услышала она усмешку. — Уж простите, Василиса Александровна. Как бы вы мне ни были симпатичны, но своя жизнь дороже будет.       Терновская, наконец, смогла распознать по голосу, кем являлся мужчина, что сейчас был угрозой для неё. Один из рабочих со второго блока, кто чуть чаще остальных посещал их кабинет и развлекал интересными разговорами. И уж на него она точно не подумала бы, что за добрым и приветливым выражением лица мог скрываться…       — Так вы и есть тот диверсант, кого все искали, Степан Михайлович? — осторожно поинтересовалась Вася, вновь поднимая взгляд на мужчин перед собой.       Конечно, если бы она не находилась сейчас в роли заложника, то, наверное, всё закончилось бы быстрее. Василиса немного винила себя и своё любопытство за то, что так попалась. Сидела бы на своём месте, может быть, уже и поймали этого человека.       Продолжая осматриваться по сторонам, она взглядом зацепила забытый Марусей скальпель, которым она решила вскрыть неподдающуюся упаковку с лекарствами. Василиса впервые порадовалась забывчивости Маши. Она метнула осторожный взгляд на офицеров, и увидела едва заметный кивок Сергея, который всё это время не выпускал её действия от своего внимания. И тут же он вступил в разговор, пытаясь отвлечь мужчину за её спиной.       Терновская почти не прислушивалась, больше переживая в этот момент за свою жизнь. Она очень медленно и осторожно стала протягивать руку за скальпелем, чтобы отвлеченный разговором раздражённый диверсант не заметил. Вася нервно прикусила губу, скосив взгляд, чтобы наблюдать за своими действиями. Было неудобно, глаза от такого напряжения начали болеть, но повернуть голову она не могла.       Наконец сжав в ладони скальпель, Василиса тихо выдохнула. Досчитала до трёх, собираясь с силами, и, не давая себе больше времени на подумать, вскинула руку и всадила скальпель в ладонь мужчины, которой он прижимал нож к её шее.       Тот тут же заорал от боли, его рука ослабла. И это помогло ей в следующие секунды отпихнуть его и убежать в угол к Маше, чтобы тут же крепко обняться с подругой. Маруся заревела, пряча лицо у Василисы на плече, а Терновская отстраненно наблюдала за тем, как Владимир и Сергей скручивали мужчину.       И вскоре в их кабинете была целая толпа. Вася молчала, отпаивая подругу успокоительным. Гладила по спине и не выпускала из своих объятий. Ничего не замечала, пока до её плеча в один момент не дотронулись, заставляя вздрогнуть.       Она вскинула голову, встречаясь взглядами с Сергеем. Внешне его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах Василиса увидела едва заметное беспокойство.       — К сожалению, нам нужно будет опросить и вас, Василиса, и вашу подругу, — тихо произнес Костенко.       — Я понимаю, — она согласно моргнула и аккуратно отстранилась от Маши.       Оказалось, в кабинете уже не осталось никого, кроме них. Сергей помог Марусе подняться и повёл её куда-то, но вскоре вернулся.       — Володя с ней сам побеседует, — ответил на безмолвный вопрос Костенко и поморщился, когда хотел опуститься на стул.       — Что с вами? — Вася нахмурилась и бегло осмотрела его, цепляя глазами затемнение, которое пряталось за пиджаком. Тут же подскочила и приблизилась, чтобы увидеть большое пятно крови. — Вы ранены?! И не сказали?       — Да царапина, — попытался отмахнуться Костенко, но Василиса уже отбросила волнения с эмоциями и повела его к кушетке.       Заставила лечь, после чего, заранее приготовив набор для обработки раны, аккуратно расстегнула его рубашку наполовину. Её брови нахмурились, пока она внимательно смотрела место ранения, пытаясь определить степень тяжести.       — Швы придётся всё-таки наложить, Сергей, — обеспокоенно зашептала Терновская. — Могу обработать вам рану, дать обезболивающее да вызовем машину из больницы. Там и зашьют.       — А вы?       — Что я? — Вася озадаченно моргнула.       — А вы можете меня зашить, Василиса?       — Могу, конечно, — она на секунду растерялась от такого неожиданного вопроса. — Но в больнице вам куда лучший уход предоставят, у меня даже нет анестезии никакой в кабинете, чтоб вас уколоть… Больно ведь будет.       — Я потерплю, — Костенко уверенно посмотрел ей в глаза. — Делайте, что нужно, Василиса Александровна. Нет у меня времени по больницам ходить.       Вася, конечно, и правда умела накладывать швы на раны. Когда училась в институте, то практика была и с помощью ткани с нитками, и под пристальным контролем врача в операционной, где успела побывать в качестве операционной медсестры. Но все эти случаи можно было по пальцам одной руки пересчитать, да и не нравилось ей находиться именно на самих операциях.       Но и отказать сейчас Сергею не могла. Мысленно тяжело вздохнула и направилась к шкафу, открывая нижние отделения ключом. Собрала и вскрыла все нужные упаковки, тщательно вымыла руки и перчатки надела. И только потом вернулась к Костенко, который со скрытым любопытством наблюдал за её передвижениями.       — Может, вам что-то дать? Бинт какой или что-то… Зубами зажмёте, если совсем больно будет, — неуверенно предложила Василиса, сев на стул рядом с кушеткой.       — Всё будет в порядке. Василиса, делайте, — Сергей ободряюще взглянул на неё.       И последующие минуты Терновская совсем не поднимала головы, чтобы посмотреть на его выражение лица, пока старалась быстро, но аккуратно наложить швы на рану. Боялась, что совсем потеряет всю уверенность, руки задрожат, если увидит, что Костенко сейчас от боли мучается, стискивает зубы и морщится. Ну и, конечно, ещё не смотрела по причине того, что, скорее всего, Сергей не хотел бы, чтобы кто-то видел его в такую минуту слабости.       Почему-то Васе казалось именно так.       — Всё, — пробормотала спустя еще какое-то время Терновская, прикрывая рану бинтом и заклеивая по краям. — Сейчас дам вам обезболивающее обязательно выпить. Ведь на ногах же… А лучше отправляйтесь домой, отдыхать.       — Спасибо, — только и ответил хриплым голосом Костенко, после чего прокашлялся.       Поджимая губы от простреливающей боли, пока принимал сидячее положение, Сергей был недоволен самим собой. Он продолжал наблюдать за тем, как удивительно спокойна была Василиса для человека, который пережил нападение и взятие в заложники. Та же Маша, чью истерику ему довелось успеть понаблюдать, будто пережила всё за двоих.       Но лезть в душу Терновской сейчас ему не хотелось, как и спрашивать из-за любопытства о том, почему она была такой спокойной, возможно, немного равнодушной. Сильнее волновалась, пока ему рану зашивала.       Застегнув рубашку и поправив одежду, чтобы пятно крови не было видно — ведь, всё-таки ещё до дома нужно добраться и выглядеть опрятно, — Костенко поднялся с кушетки и принял таблетки от Василисы, тут же выпивая их под пристальным взглядом.       — Я надеюсь, что вы как можно скорее отправитесь отдыхать, Сергей, — мягко вновь заметила Василиса. — И… Спасибо вам, что так вовремя оказались здесь.       — Не стоит благодарить, Василиса, только не за это. Поскольку именно из-за нашего появления вы и оказались в такой… неприятной ситуации.       — И всё же, — Терновская выдавила из себя вежливую улыбку и тут же отвернулась, начиная собирать с пола вещи и в принципе приводить кабинет в порядок.       Костенко негромко попрощался с ней и покинул кабинет, чтобы найти своего коллегу. На его удачу, Владимир как раз выходил с относительно успокоившейся медсестрой из кабинета. Ковальчук внимательно посмотрел на побледневшего Сергея и нахмурился.       — Езжай домой. Я здесь сам закончу, — только и сказал Владимир, кивнул Маше и отпустил её.       — Дел полно, Володя, потом отдохну, — попытался отмахнуться Костенко.       — Не-е, — протянул его коллега и друг в одном лице. — Давай, Серёжа, это приказ. Ты весь бледный, того и гляди сейчас тут ляжешь сразу. Поезжай-ка ты домой и отдохни. Потом офицера обратно с машиной пригонишь, как отвезёт, я точно ещё тут буду.       Против приказа, пусть и сказанного в такой форме, Костенко пойти не мог. Недовольно нахмурил брови и нехотя кивнул, после чего развернулся и направился в сторону выхода из здания.       Василиса же вечером уходила с работы, едва передвигая ноги. Морально она была выжата после произошедшего. А после ещё успокаивала Машу, подробно отвечала на вопросы Владимира, когда допрашивал и её, и остальных сотрудников. Пока сидела спокойно, слушала причитания и позволяла обрабатывать порез на шее, которых всё-таки оставил диверсант.       Хотя, все, кто заходили в кабинет, чтобы выразить им сочувствие и справиться о состоянии, были удивлены тому, какой всё-таки спокойной была Терновская. Ведь видели и глаза на мокром месте у Машеньки, и всхлипы её. А Василиса Александровна просто кремень, как говорили они, пока обсуждали всё между собой.       Вася, конечно, эти разговоры тоже успела услышать. И не особо была рада не только им, но и тому, с чем её успели сравнить.       Никакой она не кремень. Просто понимала, что если не совладала бы со своим испугом, то всё обернулось бы иначе.       Машу она отправила с работы раньше, вместе с Владимиром, когда тот закончил на сегодня расследование. И сейчас Василиса прижималась виском к окну автобуса в самом хвосте. Прикрыла уставшие глаза и перебирала в голове медицинские термины, чтобы не возвращаться снова к событиям прошедшего дня.       Позже, поднявшись на свой этаж, Вася задумчиво посмотрела на дверь в квартиру Сергея, думая о том, отдыхает ли он после ранения. И такая же задумчивая была, когда зашла к себе, умывалась, распускала волосы и переодевалась. В итоге, посомневавшись в своих решениях всего минуту, захватила аптечку и вышла обратно на площадку, тут же стуча к соседу.       — Василиса? — Сергей искренне был удивлён её появлению, когда увидел на пороге.       — Я хотела спросить, как ваша рана, — Вася вежливо улыбнулась. — И, если хотите, могу осмотреть, — и подняла руку, в которой держала аптечку.       — Честно говоря, был бы признателен. Не хотелось бы, чтобы Володя завтра меня в больницу отправил, — Костенко усмехнулся и отошел в сторону, приглашая войти в свою квартиру.       Закрыв дверь, направился в зал. Василиса бегло осмотрелась, замечая, что в целом планировка была такой же, как и у неё. Когда Сергей стал расстегивать свою домашнюю рубашку, она опустила взгляд на свою аптечку и заранее подготовила всё необходимое для того, чтобы обработать рану, если потребуется.       Терновская надела перчатки и осторожно открепила бинт, после чего, спустя несколько секунд, на её лице появилась слабая улыбка.       — Всё не так плохо, даже обрабатывать не потребуется! Хотя я могу вам объяснить, как аккуратно через пару дней нужно будет это сделать обязательно. Но сегодня не требуется, только бинт вам сменю. Хотя завтра, всё-таки, я бы рекомендовала вам ещё отлежаться.       — К сожалению, вряд ли это получится. Но постараюсь минимально напрягать своё тело.       Василиса согласно промычала и чистым бинтом прикрыла рану, после чего собрала свою аптечку. Сергей поднялся с дивана, ловко и быстро застегивая рубашку, после чего внимательно посмотрел на соседку.       — Как вы себя чувствуете после всего, Василиса?       Терновская, только собираясь попрощаться и уйти к себе, замерла и подняла голову, встречаясь с Сергеем взглядами. Разомкнула губы, чтобы ответить, но слова будто застряли, не хотели вырываться. Потому что были бы ложными, такими, когда никому не нужно будет спрашивать дальше. Когда не нужно будет выслушивать сочувствие, видеть жалость в глазах.       — Не знаю, — призналась она, на самом деле не понимая своего состояния до конца.       — Вы и правда хорошо держались сегодня. Не растерялись и очень нам помогли, — Костенко не опускал взгляд, все так же смотрел ей в глаза. — Но не нужно держать всё в себе. Так легко сгореть.       — Но я…       «… ничего в себе не держу.»       Так хотела бы ответить ему Василиса, но почему-то в один миг, будто по щелчку, горло сдавило спазмом, а глаза защипало. Она удивленно вскинула брови и часто заморгала, но всё стало расплываться. Лицо Сергея, который стоял перед ней, стало нечётким.       Василиса не помнила, когда в последний раз плакала. Кажется, это было очень и очень давно. Научилась быть сдержанной, не показывать лишних эмоций. Но сейчас прорвало, и это её удивило.       За первым всхлипом последовал и второй, и тогда Терновская резким движением вытерла щёки и отвела взгляд в сторону.       — Простите, — торопливо пробормотала сипловатым голосом, — я пойду. Не забудьте про таблетки.       Но Сергей не отпустил её, останавливая аккуратной хваткой на запястье.       — Не думаю, что вам сейчас пойдёт на пользу быть одной.       — Я… Я давно не плачу, — выдавила Василиса, не оборачиваясь и свободной рукой снова вытерла щёки, задевая аптечкой плечо.       — А я никому не расскажу. Слово офицера, — мягко ответил ей Костенко.       Терновская поджала губы. Вернулись воспоминания о том, что произошло сегодня на станции. И сейчас она совсем не могла откинуть их обратно, затолкать в памяти так далеко и глубоко, чтобы не думать.       Сергей выдохнул и потянул её за запястье на себя, а после взял за плечи, развернул к себе лицом… И спрятал его у себя на груди, позволяя выплакаться. Выпустить тот страх, который она успела испытать за те минуты, но не могла им поделиться.       Он забрал её аптечку из руки и бросил на диван. И после этого Василиса вцепилась ладонями в его рубашку, сминая в кулаках. Расплакалась в голос, что-то бормотала, делилась невнятно, пока Сергей медленно и успокаивающе, немного неуверенно и будто неумело гладил её по спине.       — Отпустите всё плохое, Василиса, — прошептал он ей куда-то в макушку, когда склонил голову. — А я спрячу и сохраню все ваши секреты в этих стенах.