Часть 4

      Не то чтобы Василиса избегала Сергея всю следующую неделю, прислушиваясь подолгу к шагам за дверью и сбегая намного раньше на работу из дома, чем обычно. Не избегала, когда приближалась к подъезду и осматривалась по сторонам, а после стремительно бежала наверх и закрывалась в квартире почти бесшумно.       Просто… Она чувствовала себя очень неловко. И, чтобы не думать об этом, Терновская всю неделю посвятила себя не только работе, но и восстановлению морального состояния Маши. Это точно удалось легче, чем заглушить собственные мысли.       Василиса не любила плакать, тем более рядом с кем-то. Мать всегда ругала её за это проявление слабости, а потому пришлось стать сильнее. Хотя бы внешне. Но пережитые события так сильно подкосили её, что под утешающим и понимающим взглядом Сергея она не сдержалась. И выплакала всё, что копилось, в его грудь, пока он обнимал и гладил её по плечу. Именно из-за этого она и чувствовала себя неловко, прячась от него.       — Васька-а, — и вот уже была середина новой недели, а вместе с этим вернулся и счастливый блеск глаз подруги, которая залетела в их кабинет, на пару минут опоздав к началу рабочего дня.       Терновская, прищурившись, решила сначала понаблюдать за Машкой, ожидая, когда эта неугомонная красавица переоденется и сядет рядом. Ждать пришлось недолго, конечно, и вот уже Марченко, всё ещё широко улыбаясь, подходила к столу.       — Ох, Василиса-а, — снова протянула Маша и прижала ладони к своим розовеющим щекам. — Ты не поверишь, что вчера вечером случилось!       — Даже предположить боюсь, — улыбнулась Терновская и села поудобнее. — А ну-ка, давай, рассказывай.       — Я вчера после работы пока прогулялась, пока в магазин зашла… К подъезду подхожу, а там Владимир стоит!       — Ковальчук? Который офицер? — искренне удивилась Василиса и, сама того не заметив, подалась вперед. — Что сказал?       — Васенька, он на свидание меня позвал! — Терновской показалось, что от такой широкой улыбки рот у Машки точно треснет, но забеспокоиться не успела, как Марченко вскочила со стула и стала кружиться вокруг себя. — Стоял, в гражданской одежде, я сначала так растерялась… А он вот так прямо, гулять позвал. Даже не верится!       — А ты что?       — А я согласилась, — Маша посмотрела на Васю, остановившись. В глазах смешались радость с испугом, будто боялась за такие свои действия. — Зря я, наверное, да?..       — Да ты что, с ума сошла, Маруся, — Василиса нахмурилась и поднялась, приближаясь к ней, чтобы обнять. — Ты вон красавица какая! Не удивлена, что Володя глаз на тебя положил. Он и на танцах-то тебя с собой забрал. Даже не думай жалеть! Обязательно иди. Подберем тебе платье самое красивое, я косы заплету…       — Спасибо! — Марченко крепко обняла её за шею в ответ, на что Василиса только рассмеялась.       Но, какими бы относительно нормальными в плане работы эти дни не были, в целом на станции было далеко не спокойно. После произошедшего события каждого работника вызывали в управление КГБ, и это продолжалось, к сожалению, по сей день. Сотрудников на станции было много, и даже поваров в столовой также планировали пригласить на беседы. Насколько Василиса знала, пока что через это прошло чуть больше половины рабочих. И она ждала, когда же, наконец, вызовут и их с Машей, как пострадавших. В тот день, когда всё и случилось, так и не сложилось разговора с офицерами. И Марченко никак не успокаивалась, и Василиса была занята немного другим.       Но омрачать улыбку подруги такими разговорами сейчас, что охватили мысли, Терновская не собиралась. Так и пролетело несколько часов — в размышлениях и тишине, нарушаемой иногда мечтательными вздохами Марченко.       — Марусь, а ты не знаешь, когда из больницы нам недостающие препараты выделят? — Василиса была решительно настроена вернуться к рабочему настроению и начала перебирать бумаги на столе.       — Нет, пока не отвечали… Хочешь, позвоню им сейчас?       — Да нет, — Терновская тепло улыбнулась подруге, — посиди пока, я сама схожу.       Отложив получившуюся небольшую стопку бумаг в сторонку, Василиса поднялась и поправила халат, прежде чем выйти из кабинета и пройти всего несколько шагов до телефона, с которого можно было позвонить за пределы станции. Их же, что стоял в кабинете, забрали как одну из улик, хотя Вася искренне не понимала, почему телефон мог бы ею быть.       — Василиса Александровна, милая! — шёпотом позвали её, когда она почти закончила разговор с больницей.       Терновская обернулась, признав в новой собеседнице Елену Николаевну из управления кадрами. Показав ей жестом, что нужно ещё буквально несколько секунд, Вася распрощалась с медсестрой, пообещав зайти к ним завтра перед началом рабочего дня.       — Здравствуйте, — Терновская тепло улыбнулась, полностью развернувшись к женщине лицом.       — Василиса, за вами машину прислали, — недовольно поджала губы Елена Николаевна. — Я ведь занимаюсь непосредственно этими… допросами. И вот, из управления позвонили, требуют вас. А Машеньку завтра уже пригласят днём.       — Есть у меня несколько минут, чтобы Машу предупредить да вещи захватить? — вздохнула Вася, начиная расстегивать халат.       — Конечно. Машина у самого входа, — осмотревшись по сторонам, Елена Николаевна подошла ближе, коснулась плеча девушки и проникновенно зашептала: — Вы уж расскажете потом мне, что хоть говорят? А то все молчат, как партизаны. А саму ещё не вызывали…       Терновская улыбнулась и согласно кивнула.       — Принесу завтра в обеденный перерыв вкусный чай вам, поделюсь, чем смогу.       Распрощавшись на этой ноте, Василиса поспешила обратно в кабинет, где Маша уже включилась в работу. Предупредив её о своём отсутствии, как Терновская надеялась, недолгом, и немного успокоив, Вася быстро переоделась и захватила свою сумку, после чего побежала к выходу. Молодой сержант, который дожидался её и услужливо открыл заднюю дверь, был незнакомым, но номера на машине, да и показанное удостоверение вызывали только доверие.       Всю дорогу до управления, где предстояло побывать впервые, Вася думала только о том, кто же будет с ней беседовать. Хотелось надеяться, что Владимир. Не хотелось разговора с кем-то незнакомым, а к Володе какое-никакое, но доверие уже имеется.       О Сергее она старалась не думать, поскольку сразу же вспоминался в очередной раз вечер в его квартире.       Но судьба, видимо, решила всё по-своему, потому что в кабинете, куда её провели, сидели они оба.       — Здравствуйте, Василиса, — ободряюще улыбнулся Владимир и кивнул ей на стул напротив стола, за которым они сидели с Костенко. — Присаживайтесь.       — Добрый день, — выдохнула Терновская, стараясь не смотреть на Сергея.       — В прошлый раз, к сожалению, нам не удалось сразу обо всём поговорить, а давить на вас после пережитого не хотелось. Поэтому дали немного время прийти вам в себя, — продолжал Ковальчук, перебирая бумаги. — Как вы себя чувствуете? Оправились? Или, может быть, нам пригласить врача?       — Всё в порядке, спасибо. А немного времени, чтобы всё осмыслить, и правда было необходимо, — выдавила грустную улыбку Василиса. — Давайте начнём? Хотела бы ещё вернуться на работу, пока Маруся не испереживалась.       И только Владимир открыл рот, чтобы, видимо спросить о её подруге, как Сергей пихнул его в плечо. Ковальчук только смерил его недовольным взглядом, но вопрос так и не задал. А Терновской же пришлось поджать губы, чтобы сдержать рвущийся смешок. Но этот неуместный для довольно серьезного разговора жест сбавил витающее в помещении напряжение.       — Но для начала, Василиса, мы обязаны взять с вас подписку о неразглашении тайны следствия. В принципе, мы берём её с каждого сотрудника на станции, поэтому…       — Да, понимаю. Я всё подпишу, — дождавшись, когда кто-то из мужчин, а им оказался Сергей, положит перед ней бумаги, Терновская решила спросить: — А… Обсуждать между собой, кто уже подписал, можно?       — Очень хочется? — усмехнулся Ковальчук, внимательно смотря ей в глаза.       Но Василиса непринужденно пожала плечами.       — Мне-то, может, и не особо, но Маша точно не удержится. А с кем, как не со мной, ей обсуждать?       — Резонно. Да, конечно, можно. Но не с другими.       Кивнув, Терновская расписалась и отложила ручку в сторону, только теперь набравшись храбрости посмотреть прямо на Сергея и столкнуться с ним взглядами. Он внимательно наблюдал за ней, не произнёс ни слова, как она зашла в кабинет.       Почувствовав, как загорелись щёки, Вася испуганно округлила глаза и резко перевела внимание на Владимира.       — Во-первых, хочу наконец отметить то, как храбро вы повели себя в тот день, когда нам удалось схватить диверсанта. По ранее проведенным беседам с его коллегами по второму блоку, мы узнали, что он был частым гостем у вас в медпункте. Это так?       — Да, Степан Михайлович частенько заходил к нам просто поболтать или поднять настроение, — задумчиво произнесла Василиса, погружаясь в воспоминания. — Он был приятным мужчиной, и я ни за что не стала бы его подозревать… в таком деле. Лишнего себе тоже не позволял, только разговоры да шутки добрые. За весь месяц, что я работаю на станции, и не болел никогда, с жалобами тоже не обращался.       Сергей хмыкнул, чем обратил на себя внимание девушки, но ни слова не произнёс. Владимир ловко вернул разговор в нужное русло:       — Совсем никаких проявлений? Подумайте, может быть, что-то вспомните ещё? Вдруг в разговорах что-то да мелькало.       И на несколько следующих минут Василиса погрузилась в раздумья. Честно пыталась что-то припомнить, подробно воспроизводила в голове диалоги с мужчиной, но в итоге только разочарованно покачала головой.       — Простите, тут я не смогу помочь. Совсем ничего. Рассказывал, как работается на втором блоке, как часто менялся сменами со своими коллегами, что в столовой…       — Стоп, — прервал её Костенко, нахмурившись. — Менялся сменами? Говорил о причинах?       — Кстати, об этом никто не говорил до вас из инженеров, — согласно кивнул Владимир, тоже вмиг став сосредоточенным.       А Василиса же приободрилась. Успела расстроиться, что не сможет оказаться полезной для следствия, а тут вот как сложилось — знала то, хоть и немногое, о чём другие ни разу не сказали.       — Это было несколько недель назад, — снова заговорила Терновская. — Степан Михайлович тогда принёс нам с Машкой по букетику цветов с полянки недалеко от дороги, сказал, что для поднятия боевого духа. Сел за мой стол, я ему чай с травами заварила… И стал рассказывать, как устаёт. Менялся сменами с коллегами, чтобы им — отдохнуть, а сам больше работал. Говорил, что деньги нужны, вроде бы матери на лекарства… — увидев хмурые взгляды мужчин, Василиса растерянно пробормотала: — Соврал?       — Соврал, — ответил ей Сергей и поджал губы. — Отца у него не было, а мать уже несколько лет как умерла.       Василиса опустила голову, рассматривая свои пальцы. Она чувствовала горечь, заполнившую сердце. Стала мысленно ругать себя за то, какой доверчивой, какой доброй была к людям. А нужно было быть внимательнее, присматриваться, прислушиваться. Вдруг бы что ещё нужное услышала. Вася ощущала капельку радости, что хоть что-то было полезным. Но этой капельки было так мало, что даже часть досады не перекрыла.       Неожиданное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и вскинуть голову. Погрузившись в мысли, Терновская не услышала, как к ней подошёл Сергей, до этого подметивший смену настроения. Он осторожно сжал её плечо своей тёплой ладонью и произнёс:       — Вы сейчас очень помогли нам, понимаете? Любая информация — ценная. Теперь нужно собраться и настроиться. Мы хотели бы, чтобы вы пересказали все ваши разговоры, которые вспомните. Может быть, выловим ещё какие-то важные слова, — Василиса в ответ только коротко кивнула, и Костенко дернул уголками губ в намёке на улыбку. — Хотите воды?       — Да, спасибо, — выдохнула девушка и растерла щёки ладонями, стоило только Сергею отстраниться. Хитрый взгляд Владимира, который смотрел на них поочерёдно, ни один не заметил.       Их разговор затянулся почти на час, и к концу Василиса начала ощущать покалывающую боль в висках. Давно она так не напрягала свою память, чтобы вспомнить детали из диалогов. Но это было не зря, поскольку офицеры записали ещё несколько вещей, помимо той лжи о матери, которую Степан Михайлович скормил Терновской.       — На этом, думаю, можно закончить, — вздохнул Ковальчик и потянулся прямо в кресле, после чего поднялся и приблизился к Васе, сжимая её руку в своих ладонях. — Спасибо, Василиса. Вы очень помогли нам, правда. Сейчас распоряжусь, вас отвезут обратно на станцию.       — Провожу вас, — следом поднялся из-за стола Сергей, стоило Владимиру попрощаться и скрыться за дверью.       Василиса только молча кивнула, поправила юбку и повесила сумку на плечо, прежде чем отправиться за ним следом. Дорога по коридорам управления прошла в молчании, и только на улице, ожидая, когда ко входу подъедет машина, Костенко повернулся к девушке:       — Я вас чем-то обидел? Если так, то прошу прощения.       — Что вы! — Вася искренне удивилась. — Нет, совсем нет, Сергей, и не думайте даже.       — Тогда почему вы так явно избегаете меня? — он нахмурился. — Я довольно наблюдательный человек, тем более в силу профессии. Обычно, мы часто с вами пересекаемся у подъезда после работы, но последнюю неделю совсем вас не видно, Василиса.       Терновская нервно покусала губы, отводя взгляд в сторону. Зря она надеялась, что этот разговор обойдёт её стороной, что Сергей ничего не заметит. Тщётные надежды, изначально обреченные на провал. И сейчас перед ней стоял выбор — признаться в собственной глупости или же попытаться извернуться.       Но врать, всё-таки, Василиса не любила. Да и не считала это правильным делом по отношению к офицеру КГБ.       — Я… Простите, Сергей, просто после того вечера я чувствую себя неловко, — наконец вздохнула Терновская, обнимая себя за плечи. — Не привыкла я слабости свои показывать, понимаете? А тут вам, да вы еще и успокаивали… Стыдно за себя.       — Стыдитесь своих чувств и эмоций? — Костенко был поражён её словами и порывисто шагнул ближе, но всё-таки сохранял дистанцию. — Бросьте, Василиса. Я вам пообещал, что все ваши слабости сохраню, все тайны. И сдержу своё слово. Но… Прошу вас, не лишайте меня удовольствия общаться с вами дальше. Вы интересный человек и собеседник.       И что-то внутри рухнуло в этот момент. Какое-то разочарование, которое Василиса никак не хотела сейчас себе объяснять. Пообещала разобраться позже, а пока что выдавила из себя улыбку и кивнула.       — Хорошо.       Не успело наступить неловкое молчание, как подъехала машина с уже знакомым сержантом за рулём. Попрощавшись с Сергеем, Василиса поспешила забраться в салон, чтобы поскорее вернуться на станцию, где, наверняка, уже вся в нетерпении ждала её Маша.       А на работе времени подумать хоть о чём-то не осталось. Сначала Маруся завлекла разговором, пытаясь узнать, что же хотели от неё офицеры КГБ. И только после напоминания, что её там ждут завтра, Марченко смогла немного успокоиться. До самой последней минуты рабочего дня их кабинет стал напоминать проходной двор. Неожиданно повалили рабочие один за другим с незначительными травмами и, будто невзначай, пытались тоже узнать подробности у Василисы. Если бы и Елена Николаевна неожиданно нагрянула, а не ждала её завтра, Терновская точно бы сбежала. Но только и оставалось улыбаться мило, ранки обрабатывать и записывать всё в карточки рабочих.       И только дома, поздним вечером, стоя на балконе, Василиса решила вернуться к последнему разговору с Сергеем. Она заметила, что он уже был дома — в квартире горел свет. Сама же она не стала включать у себя, чтобы получше разглядеть звезды на небе. Накинув шаль на плечи, которую ей ещё связала бабушка, Вася прислонилась к окну и запрокинула голову.       Почему же такое разочарование её настигло в тот момент? Василиса знала правильный ответ на собственный вопрос, но так боялась признаться в этом себе. В том, что Сергей её давно заинтересовал. Не только как собеседник, а как мужчина. Симпатичный, образованный, учтивый.       Вздохнув, Василиса прикрыла глаза.       И именно его слова о том, что она была интересна ему как человек, с которым можно о многом поговорить, и стали разочарованием.       Ведь ей хотелось понравиться ему, как девушка. А не как потенциальный друг.       — Наверное, я что-то делаю не так… — пробормотала себе под нос Терновская, бросая последний взгляд на небо. — Вот бы звёзды могли что-то посоветовать…       Но звёзды молчали.