Часть 1. История со словом "кровь"

      Баба Яга открыла глаза и поняла, что уже не заснет. Кот с мурчанием примостился в ногах, делая вид, что их греет. Мурчание убаюкивало, но за плотно закрытыми ставнями избушки пронзительно, звонко надрывались певчие птицы, встречая рассвет. Как прикажешь под такое спать?       Ишь ведь, визгуны какие. Вас бы в котел, но что от вас толку, разве только перья, и тех на один зуб.       Нечего делать, придется вставать. И старуха, громко и привычно костеря поясницу, сползла с лавки. На самом деле сегодня поясница вела себя вполне прилично, бабка ругала ее на всякий случай, чтоб не забаловала. Кот не мог не услышать ее ворчания, но остался в постели, изо всех сил притворяясь спящим.       Почуяв, что хозяйка пробудилась, избушка распахнула ставни, и внутрь ворвались солнечные лучи. Бабка босиком расхаживала взад-вперед, доски пола поскрипывали в лад ее шагам.       Наклонилась над кадушкой, в темном зеркале воды отразился крючковатый нос, высверк желтых, слегка навыкате, глаз под клочковатыми бровями, спутанное облако седых волос, увенчанное за ухом свежей поганкой. Опять вскочила, подлая!       Умыться? Да стоит ли? Ради кого красоту наводить-то? Она сегодня никуда не собиралась и гостей не ждала.       Старуха печально вздохнула, глядя на свое отражение в кадушке. Потом нехотя опустила когтистую кисть, зачерпнула немного воды и брызнула на себя. И еще, и еще раз...       Когда встревоженная вода в кадушке начала успокаиваться, в ней все четче стало проступать отражение. Белые патлы виделись спадающим на плечи платиновым водопадом. Глаза сияли таинственным бледным золотом, длинные густые ресницы бросали тень на розовые, цветущие — кровь с молоком — щеки... Но красавица в кадушке смотрела по прежнему безрадостно.       Вспомнилось всяко-разное... В прошлом-то веке Кощей к ней частенько захаживал. Втайне, чтобы не болтали всякого. Может, для когой-то он и не мил, и не хорош, а бабе Яге пришелся по сердцу, да и поговорить было о чем...       Но уже долго Кощей носа не казал в избушку. Даже и весточек не слал. То ли увлекся очередной лягушкой, склизкой да сопливой, выдающей себя за царевну, то ли просто Яга ему надоела…       Эх, проклясть бы его, но даже злости у старухи не было. А без злости проклятье незабористое выходит, как чай без заварки...