Глава 1. Запах кроветворного зелья

В начале ноября больница Святого Мунго всегда пахла одинаково. Кроветворным зельем. Настойкой бадьяна. Сырым камнем после дождя. И людьми, которые слишком долго надеялись на чудо. Мортейра дас Дорес ненавидела ноябрь. Не потому, что было холодно. Холод она переносила спокойно. Не потому, что дни становились короче. К этому тоже можно привыкнуть. Она ненавидела ноябрь потому, что именно в ноябре Министерство каждый год устраивало памятные мероприятия в честь погибших во время войны. И каждый год лица мёртвых снова появлялись повсюду. На плакатах. В газетах. На витринах книжных магазинов. На колдографиях в холлах Министерства. Словно мир боялся позволить им умереть окончательно. Мортейра поправила воротник форменной мантии и толкнула дверь палаты. На кровати сидел старик. Лет семьдесят. Может больше. С перевязанной рукой и совершенно несчастным выражением лица. — Доброе утро. — Ничего доброго. — Значит, просто утро. Старик недовольно фыркнул. — Вы целители все одинаковые. — Это потому что нас выращивают в теплицах. Он хмыкнул. Уже лучше. Мортейра достала палочку. Повязка медленно размоталась сама собой. Под ней показалась свежая кожа. Без следа ожога. — Отлично. — Отлично? — проворчал старик. — Меня собственный кот поджёг. — Тогда не отлично. — Вот именно. — Но рука зажила. — А достоинство нет. Она всё-таки улыбнулась. Пациент заметил это и тоже немного расслабился. Такие моменты ей нравились. Простые. Предсказуемые. Когда человек приходил сломанным, а уходил целым. Не всегда получалось. Но иногда. Иногда да. Через двадцать минут она вышла в коридор. Мимо пронеслись двое стажёров. Где-то впереди громко выругался дежурный колдомедик. Из соседней палаты донёсся детский плач. Обычное утро. Почти спокойное. Почти. — Мортейра! Она обернулась. К ней быстрым шагом приближалась старшая целительница Грейвс. Седые волосы были собраны в тугой узел. Мантия выглядела так, будто её гладили заклинаниями каждые пятнадцать минут. — У нас нехватка рук. — Это новость дня? — Очень смешно. — Простите. — Не прощу. Грейвс сунула ей папку. — Возьмёшь ещё две палаты. — Две? — Да. — Вы меня ненавидите. — Если бы ненавидела, дала бы четыре. Мортейра открыла рот. Потом закрыла. Спорить было бесполезно. Грейвс уже исчезла за углом. — Замечательно. Просто замечательно. Она открыла папку. Пробежалась взглядом по фамилиям. Пожилой волшебник. Проклятие обратного роста волос. Подросток. Неудачный эксперимент с оборотным. Женщина после магического истощения. Ничего особенного. Она уже собиралась закрыть папку, когда взгляд зацепился за колдографию, прикреплённую к внутренней стороне. На секунду всё внутри остановилось. Платиновые волосы. Серые глаза. Острые скулы. Фамилия. Малфой. Драко Малфой. Она смотрела на фотографию дольше необходимого. В груди медленно поднималось знакомое ощущение. Старое. Неприятное. Будто кто-то наливал внутрь холодную воду. Малфой. За последние годы она видела его всего несколько раз. Издалека. На фотографиях. В газетах. Однажды в Министерстве. Он прошёл мимо, даже не заметив её. Она запомнила другое. То, как люди вокруг замолчали. Как некоторые отвернулись. Как один мужчина демонстративно сплюнул ему вслед. И Малфой ничего не сказал. Просто пошёл дальше. Словно привык. Она закрыла папку чуть резче, чем собиралась. — Не повезло тебе. Слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Непонятно кому именно. Ему. Или ей самой. В обеденный перерыв она спустилась в столовую. Было шумно. Пахло кофе. Свежей выпечкой. И чем-то подозрительно горелым. За дальним столом спорили стажёры. У окна сидели хирурги. Кто-то смеялся. Кто-то зевал после ночной смены. Жизнь продолжалась. Как будто войны никогда не было. Мортейра поставила поднос на свободное место. Села. Сделала глоток кофе. Горький. Пережжённый. Идеальный. — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить. Она подняла глаза. Напротив опустилась её коллега Эвелин Фрост. — Только одного человека. — Уже лучше. — Не уверена. Эвелин отломила кусок булочки. — Кто счастливчик? — Малфой. Женщина перестала жевать. — Тот самый Малфой? — А есть ещё один? — Надеюсь нет. Мортейра молча отпила кофе. Эвелин внимательно смотрела на неё. Слишком внимательно. — Не начинай. — Что? — Вот это своё лицо. — Какое лицо? — То самое. — Не понимаю о чём ты. — Понимаешь. Эвелин вздохнула. — Слушай. Он был ребёнком во время войны. — Мы все были чьими-то детьми. — Это не одно и то же. — Для меня вполне. На несколько секунд между ними возникла тяжёлая пауза. Эвелин отвела взгляд первой. Умная женщина. Она знала историю. Почти все близкие друзья Мортейры знали. Не подробности. Но достаточно. Дом. Крики. Красный свет заклинаний. Тело матери на полу. Запах дыма. И фигура мужчины с очень светлыми волосами. Остальное память давно размыла. Сделала нечётким. Оставила только главное. Страх. Ненависть. И фамилию. Малфой. Не факт, что это был Драко. Не факт, что вообще кто-то из их семьи. Но детская память цепляется за странные вещи. Некоторые из них остаются навсегда. После перерыва она вернулась к работе. Потом ещё одна палата. Потом ещё две. Потом экстренная операция. Потом пациент с проклятой серьгой. Потом женщина, которая случайно превратила собственные волосы в клубок ядовитых змей. Обычный день в Мунго. Настолько обычный, что к вечеру ноги начинали гудеть. Мортейра как раз заполняла документы, когда где-то внизу раздался крик. Не человеческий. Рабочий. Тот самый. Который появляется только в больнице. Когда все понимают: случилось что-то серьёзное. Она подняла голову. Через секунду коридор ожил. Зашумели двери. Послышались быстрые шаги. Кто-то побежал. — Экстренный приём! — Освободите третью палату! — Где дежурные целители? — Немедленно! Мортейра вскочила. Сердце автоматически ускорилось. Тело уже двигалось раньше мыслей. Она спустилась на этаж ниже. И сразу увидела носилки. Пять человек. Все в крови. Один без сознания. У второго почти отсутствовала левая рука. Третий стонал сквозь зубы. Четвёртый кричал. Пятый лежал неподвижно. Слишком неподвижно. Воздух был пропитан запахом железа. Крови. Дыма. Проклятий. Мортейра подбежала ближе. — Что произошло? — Нападение. — Где? — На окраине Лондона. — Кто? — Бывшие сторонники Тёмного Лорда. Она коротко выругалась. Семь лет прошло. Семь. А люди всё ещё продолжали убивать друг друга из-за мертвеца. — Этого в третью! — Этого в операционную! — Быстрее! Мортейра уже собиралась взять ближайшего пациента, когда кто-то схватил её за локоть. Грейвс. — Нет. — Что? — За мной. — У меня пациенты. — Уже нет. Старшая целительница потащила её вперёд. Они миновали ещё один коридор. Поворот. Лестницу. Закрытую секцию. И только тогда остановились. У дверей отдельной палаты. — Что происходит? Грейвс посмотрела на неё долгим взглядом. — У нас проблема. — Какая? — Очень политическая. Мортейра поморщилась. — О нет. — Именно. За дверью послышался грохот. Что-то разбилось. Кто-то резко втянул воздух. Будто от боли. Грейвс открыла папку. Знакомую папку. Ту самую. С платиновыми волосами на колдографии. — Твой новый пациент прибыл раньше, чем ожидалось. На мгновение Мортейра просто смотрела на неё. Потом перевела взгляд на дверь. На табличку. На фамилию. Малфой. Внутри снова что-то неприятно сжалось. Будто старый шрам, которого никогда не существовало, вдруг начал болеть. — Нет. — Да. — Назначьте кого-нибудь другого. — Некого. — Найдите. — Не драматизируй. — Я серьёзно. — Я тоже. Грейвс захлопнула папку. — Ты хороший целитель. — Это не аргумент. — Это единственный аргумент, который мне нужен. За дверью снова раздался звук. На этот раз глухой. Тяжёлый. Будто кто-то упал. Обе женщины одновременно повернули головы. Несколько секунд. Тишина. Потом слабый голос. Очень хриплый. Очень уставший. — Если вы собираетесь стоять там весь вечер... Пауза. Тяжёлый вдох. — ...то хотя бы перестаньте спорить. Мортейра почувствовала, как пальцы сами собой сжались вокруг папки. Впервые за много лет она услышала голос Драко Малфоя. И уже его ненавидела. Конец главы 1.