Глава 33. Худшие решения

Четыре дня. Четыре грёбаных дня Мортейра умудрялась не пересекаться с Малфоем. Она не планировала этого специально. По крайней мере, сначала. Но потом обнаружила, что начала выбирать другие лестницы, другие коридоры и даже другое время обеда. И только после этого поняла, что ведёт себя как полный идиот. Что бесило отдельно. Потому что она всегда презирала людей, которые начинали творить подобную херню из-за чувств. Теперь настала её очередь. Жизнь обладала отвратительным чувством юмора. В четверг после смены она сидела в кабинете и заполняла бумаги. Работа не шла. Она уже третий раз перечитывала один и тот же абзац отчёта, когда в дверь постучали. Неожиданно сильно занервничав, Мортейра подняла голову. — Войдите. На секунду ей показалось, что это он. Но в кабинет заглянула медсестра. И почему-то разочарование оказалось гораздо сильнее облегчения. — Мерлин, да что со мной не так... — Простите? — Не вам. — А. Девушка поспешила уйти. Мортейра уронила голову на стол. Потрясающе. Просто потрясающе. *** В тот же день судьба решила окончательно над ней поиздеваться. Потому что возле лифта стоял Малфой. Один. С папкой под мышкой. И судя по выражению лица, увидел её одновременно с ней. Несколько секунд оба просто стояли. Мортейра первая мысленно выругалась. Драко, вероятно, тоже. Потому что выглядел он примерно так же. — Привет. — Привет. Лифт всё не приезжал. Как назло. — Как работа? Мортейра тут же захотела дать себе по башке. Прекрасно. Очень содержательно. Следующим вопросом можно узнать его любимый цвет. — Нормально. — Понятно. — А у тебя? — Тоже нормально. Лифт продолжал отсутствовать. Кто-то наверху определённо ненавидел их обоих. Мортейра не выдержала первой. — Мы выглядим как два дебила. Драко посмотрел на неё. Несколько секунд молчал. Потом неожиданно усмехнулся. По-настоящему. Впервые после той ссоры. — Да. — Даже хуже. — Намного хуже. — Спасибо. — Не за что. Она тоже невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И сразу почувствовала раздражение. Потому что не хотела улыбаться. Особенно ему. Особенно сейчас. Наконец приехал лифт. Они вошли внутрь. Двери закрылись. Несколько этажей прошли в тишине. Потом Драко вдруг сказал: — Я не жалею о том, что тогда сказал. Мортейра повернулась к нему. — Когда? — В переулке. Сердце тут же сделало какую-то неприятную фигню. — Какую именно часть? — Про всё. — Очень конкретно. — Ты поняла. Она действительно поняла. И именно поэтому мгновенно разозлилась. — Малфой. — Что? — Мы же договорились делать вид, что этого не было. — Я ни о чём не договаривался. — Серьёзно? — Да. — Тогда какого чёрта ты молчал четыре дня? — Потому что ты на меня даже смотреть не хотела. Ответ прозвучал резко. Слишком резко. И неожиданно честно. Мортейра открыла рот. Закрыла. Потому что возразить было нечего. Хотела. Ещё как хотела. Просто не могла. Лифт остановился. Двери открылись. Они оба даже не заметили. Пока кто-то снаружи не сказал: — Вы выходить собираетесь? Пришлось выходить. *** Вечером её поймал Забини. Слово «поймал» было абсолютно буквальным. Потому что он действительно схватил её за рукав возле выхода из больницы. — Отпусти. — Нет. — Забини. — Нет. — Я сейчас тебя прокляну. — Не проклянёшь. — Почему? — Потому что ты воспитанная. — Ты очень плохо меня знаешь. Он наконец отпустил её и внимательно посмотрел в лицо. Слишком внимательно. Мортейра сразу насторожилась. — Что? — Ничего. — Забини. — Просто думаю. — Это опасно. — Согласен. Блейз помолчал. Потом вдруг спросил: — Ты хоть спишь? — Чего? — Что слышала. — Ты хоть спишь? — Причём тут это? — При том. Мортейра закатила глаза. — Нормально я сплю. — Врёшь. — Да иди ты. — Это не ответ. — Это именно ответ. Блейз покачал головой. — Господи, вы оба невозможны. — Кто "вы"? — Не прикидывайся дурой. — Я не прикидываюсь. — Это ещё хуже. Она не выдержала и всё-таки рассмеялась. Ненадолго. Но напряжение немного отпустило. — Он тоже выглядит как человек, которого переехал дракон. — Очень ценная информация. — Обращайся. — Никогда. — Врёшь. — Да пошёл ты. — Вот теперь верю. *** Ночью Мортейра долго не могла уснуть. Она несколько раз переворачивала подушку. Потом открывала книгу. Потом закрывала книгу. Потом ходила на кухню. Потом возвращалась обратно. В какой-то момент ей пришлось признать очевидное. Проблема была уже не в войне. Не в родителях. Не в архиве. И даже не в том почти-поцелуе. Проблема была в том, что она всё ещё хотела увидеть его завтра. А это было гораздо хуже любой ссоры.