Часть 23. Темный рай

Оранжевый блин пылающего солнца лениво катился по сиреневой скатерти небосвода к самому краю. Утопая в рубиновых лучах заката, сотни красных маков лениво покачивали алыми лепестками. Шальной ветер изредка пробегал по маковому полю, будто потеряв какую-нибудь дорогую его сердцу безделушку. Но из раза в раз он натыкался только лишь на спящего в цветах парня. Потрепав его по волосам, ветер спешил резвиться дальше. Вскоре мальчик пробудился ото сна. Его ресницы распахнулись, и острый взгляд синих глаз устремился на мирно плывущие облака. Медленно приходя в себя, он осторожно поднялся и сел на траве. Как он здесь оказался? Зеленая простынь была полностью покрыта кроваво-красными пятнами. И вдруг, где-то в дали, появилась белое пятнышко. Оно медленно плыло вдоль поля. Женя поднялся на ноги и пошел к нему навстречу. Цветы под его ногами словно дышали. Их черные сердца будто бы бились. Женя наблюдал за ними под своими ногами, но когда захотел поднять голову, то просто не смог этого сделать. Что-то тянуло его вниз. Ощупав себя руками, парень обнаружил на своей шее туго затянутую толстую веревку. Опешив, он судорожно пытался высвободить себя, но ничего не получалось. Женя бил ее, дергал, пытался разорвать, но узел только больше затягивался. Парень ловил воздух ртом, пытаясь сделать вдох, но все без толку. Маки под его ногами стали засыхать прямо на глазах. Их лепестки багровели и осыпались, превращаясь в куски пепла. Евгений чувствовал, как отмирал его мозг. На глаза падала черная вуаль, а тело обмякло. Стоило ему смириться с мыслью о своей кончине, хват веревки тут же ослаб и парень смог сделать глубокий вдох. Кислород тут же опьянил его голову. Мутная картинка становилась четче, и он увидел белый силуэт в нескольких метрах от себя. Он точно знал, кому он принадлежал. － Ева! – Пытался он закричать, но вместо этого из его горла вырвался только тихий хрип. Сорвавшись с места, он побежал к девушке, но в тот же час веревка, которая привязывала его к земле, дернула его назад. Женя рухнул на спину, вновь оказавшись среди цветов. Алые маки замерцали и заискрились. Лепестки стали подобны крохотному огоньку. Когда цветы догорали, лепестки чернели и взлетали в воздух. Один за другим их становилось все больше и больше. Словно черный снег, они поднимались в небо, пока не заслонили его полностью. Евгений не сразу понял их полет, пока не осознал, что они не летают, а падают. В эту же секунду земля поменялась с небом и он полетел следом за черной золой. Достать до земли ему не было суждено – веревка продолжала его держать. Узел вновь затянулся на его шее. Это была его комната на чердаке. Эти желтые обои и старое окно. Они стали растворяться, словно мармелад в горячих руках. Женя не мог сопротивляться, он понимал, что это все бесполезно. В голове кружила только одна мысль: Ненавижу. Ненавижу эти фальшивые и мертвые лица. Ненавижу все слова, которые они произнесли. Ненавижу эту деревню и любую другую. Ненавижу все, что существует в этом мире предателей… － Женя! – послышался знакомый хрупкий голос. Что-то в груди заныло. Но осталось ли там что-то? － Женя, спустись, пожалуйста, помоги мне! Я одна не справлюсь, Женя! Мне трудно одной, – каждое слово стало ножом в спину, － Хоть ты у меня есть. Ты слышишь? Он все слышал. Это все, что он теперь мог делать. Только слушать. － Женя? – Она продолжала его звать. Мысленно парень просил, чтобы она прекратила. Чтобы она сказала что-нибудь, что его ранит, чтобы он снова ее ненавидел. Но она не говорит. Она никогда этого и не говорила. Она никогда не хотела его обижать. Она пыталась любить. Так, как она умеет. В конце мая вонь со стороны болот особенно отвратна. Жуткий запах гнили и грязи раздавался по всей окрестности. До конца неясно, это так пахнет помутневшая зелёная вода трясины в глубине леса, сгнившие деревья ивы или же берёзы, а может, свежий труп юного парня, свисающего с потолка своей комнаты. За окном бесновалась гроза. Шумел ветер, насвистывая свои любимые мелодии. К середине ночи баба Рая смогла доползти на чердак. Дверь со скрипом открылась. Застывший на морщинистом лице ужас в полумраке стал самой страшной картиной. Это мгновение отпечаталось Евгению на веки. Он видел его каждый раз, когда закрывал глаза. Скорая помощь. Больница. Коридоры, больные и врачи. Бабушка. － …Нам не удалось его спасти. Кого это – его? Про кого они говорят? Кого нужно спасти? Мертвую тишину больничных коридоров разорвал отчаянный крик. Баба Рая упал на колени, схватившись за голову. Женя подался вперед, он хотел подбежать к ней и обнять ее, но чертова веревка не подпускала его. Он широко открывал рот и хотел кричать, но у него не получалось. Коридор больницы перевернулся. В нем Все так же была бабушка, но врач уже был другой. － …Ее нашли с большим количеством гематом на теле. Она потеряла слишком много крови. Мы сделаем все, что в наших силах… Врач поднял голову и посмотрел на Женю. Баба Рая покинула помещение, а врач приблизился к парню. Только сейчас он увидел, что висит прямо над ней… Вот и она. Мама. Наконец-то он ее увидел. Он так хотел, чтобы этот миг настал – и вот он. Женя видит маму. Такую красивую, пускай и опухшую. Ее лицо не испортит ни один синяк, никакие пятна крови. Для него она все равно останется самой лучшей мамой в мире. Его слезы градом стекали со щек и падали на ее лицо. Соленая вода омывала ее, стирала всю грязь, которую оставили на ней. Он смывал с нее все плохое своими слезами. Каждая слезинка делала ее еще красивее. Она лежала на операционном столе и Женя слышал, как она дышит. Как бьется ее сердце. Он молил, чтобы она проснулась, он хотел разбудить ее своими горячими слезами. Врачи склонились над ней, прикладывая все усилия для ее спасения. Все, кроме одного. Он стоял в углу комнаты и молча наблюдал. На нем была медицинская шапочка и маска, но Женя все равно узнал его по глазам. Отец заметил на себе взгляд Евгения и осторожно снял с лица маску: － Прости меня, сынок. Это я вас убил. Женя непонимающе смотрел на него. Папа подошел к изголовью и посмотрел на свою жену: － Я погубил ее. Она пыталась остановить меня от моих увлечений, но я был непоколебим. Мои долги росли на глазах, пока меня не лишили жизни. И все мои задолженности легли на ее плечи… Евгений обомлел. Он не верил своим ушам. － Твоя мама всего лишь пыталась защитить тебя. Любой ценой. Не злись на нее. Злись на меня. Капли стали падать медленнее. Движения хирургов стали заторможенными. Ее пульс стал редким. Пауза между сердечными ударами становилась все медленнее и медленнее. Только не сейчас. Только не это. Она еще не проснулась. Она не увидела его, не улыбнулась. Она, наверно, даже не знает, что ее сын здесь. Женя здесь, свисает с потолка на веревке… А должна ли она видеть его таким? А должен ли он видеть ее такой? Мир застыл. Пульс остановился. Пауза стала вечностью. － Ты умер, Женя. Тебя давно нет в живых. Твое тело нашли на чердаке, свисающим с потолка. Ты повесился ночью, когда была гроза. С утра баба Рая испекла блинов, которые ты так и не попробовал. Ты так и не спустился в то утро. Ты совершил ужасный грех, Женя, поэтому ты оказался здесь. Я просто хотела тебя спасти. Все в одночасье свернулось в одну точку, а затем развернулось в самой изощренной форме. Ели заплясали, птицы стали замертво падать на землю, а по земле стали ходить волны. Синие глаза, которые только что были наполнены страхом, остекленели. Тело обмякло. Евгений молча сидел на земле с опущенной головой. Его кожа стала мертвенно-желтой, а в груди перестало биться сердце. － Ты лжешь… － Он пытался отгородиться от этого. На его шее вновь возникла рука, которая сжала его горло и не отпускала. Евгений заплакал. － Но зачем?... Ева опустилась рядом с ним на колени и подняла обеими руками его тяжелую голову: － Я люблю тебя, Женя. Люблю. － Кто ты такая? – Он смотрел ей в глаза, пытаясь почувствовать ответ на его вопрос. － Это больше не имеет никакого значения. Запах гари становился все сильнее. Подняв голову к небу, Евгений понял, что небо залилось красным цветом вовсе не из-за заката. Все деревья полыхали огнем. Они кричали, извивались и ревели. Их ветки трескались, пока горящие птицы терзали их когтями. － Я должна была спасти тебя. Я своими руками слепила из глины и грязи этот мир только для нас. Я создала каждое знакомое тебе лицо по тем образам, которые ты помнишь. Я нашла их здесь, и дала второй шанс и им. Но вы все какие-то неправильные. Я пыталась показать тебе верный путь, вела за собой. Ты все испортил. － Скажи мне, что я должен сделать, － Женя боролся с приступом истерики, － Я все сделаю… － Ничего больше делать не нужно. Я породила этот мир, я его и уничтожу. – Ева поднялась на ноги и отвернулась. Недолго думая, она стала медленно отдаляться от замершего на одном месте парня, который больше не мог двигаться. Огромный монстр с бычьей головой, державший его за шею, лишил его любой воли над собой. Внезапно Ева остановилась: － Знаешь, а я счастлива. Я смогла показать тебе правду о твоей матери. Теперь твоя душа может быть спокойна. Святая женщина, отдала свою жизнь в жертву ради того, чтобы грехи отца не оставили свет на жизни сына… Сердце в груди парня вновь забилось. Он сделал глубокий вдох, и перед его глазами снова зацвели красные цветы. Девушка в белом платье, стоящая поодаль от него, развернулась. Это была уже не Ева. Она улыбнулась Жене, так искренне и тепло. Огромный шар солнца висел над ее головой, словно нимб. Она помахала ему рукой и ее черты лица растворились на знакомом ему лице Евы. － Где она? Я хочу увидеть ее, хотя бы в последний раз! Ты можешь ее привести? Ты же всех привела… －Нет. В отличии от остальных, она живет там. – Ева торжественно подняла указательный палец вверх. Евгений тоскливо поднял глаза в небо, где над его головой кружила огромная стая воронов. Они готовились в любой момент накинуться на него и разорвать на куски. － Тогда… Если вернешься, передай ей от меня, что я ее очень люблю. Ева не торопилась отвечать. Она замерла на фоне пылающего леса. Медленно обернувшись, она посмотрела на него глазами, полными слез. Женя никогда еще не видел, как она плачет. － Прости, я не смогу. Теперь я тоже здесь заложница… Нужно было бежать. Огонь сейчас поглотит все – и деревню, и болота, и их самих. Но Женя понимал, что это все уже бессмысленно. Это адское пламя – его бремя, его наказание. Оглядевшись, он увидел, что Ева пропала. Никого больше не было. Но теперь он не один. Рядом с ним сотни таких же, как он, заточенных в эти кричащие деревья. Он станет одним из них. Но теперь он точно знает, что здесь нет той, с которой все началось. Это давало его душе хотя бы чуточку покоя. Огонь плясал и пел, гуляя по крышам домов. Он заглядывал в каждый дом и хозяйничал так, как ему угодно. Накрывал собой все шторы, ковры и мебель. Раскрывая окна, он выглядывал во дворы и улицы. Он пожирал все деревья и кусты, разрушал сараи и бани. Танец огня захватил все пространство. Его беснующиеся языки взмывали высоко в небо. Тут и там обваливались крыши зданий, обваливались стены. Горело синее крыльцо, превращая его перила в черный уголь. Тлели бархатцы на подоконнике. Пылали кусты роз вместе с белой беседкой. Догорали виноградники в саду. Каждая икона превратилась в золу. Деревья в лесу падали, словно одно огромное домино. Искры взмывали в воздух, словно звезды. Все здания рушились, как карточные домики. Высохло озеро, оставляя после себя только потрескавшуюся глину. Небо стало высыхать и лопаться, как старая голубая краска на стенах. Его куски падали на землю и тут же рассыпались. Огромное яркое солнце сорвалось со своего законного места и укатилось к болотам, где остыло и утонуло в тягучей воде. Деревня горела ни один день, пока не превратилась в гору черного пепла. И все это время за этим наблюдала ангельской красоты девушка в белом платье с прекрасными черными волосами. По ее румяным щекам текли слезы. Она ничего не могла сделать. Над ее головой, прямо из огромной дыры в небе, торчал огромный человеческий торс, полностью созданный из света и золота. Он был настолько огромный, что мог заслонить собой всю деревню. Его руки раскинулись в стороны, гигантские крылья рухнули на землю, снеся половину домов, а из места, где когда-то была голова, струей текла золотая кровь. Обезглавленный ангел сиял ярче солнца, пока вокруг него падал черный снег. Хлопья, состоящие из золы и сажи, ложились на тело ангела тонким слоем. Огонь не смел к нему прикоснуться, хотя жизнь уже покинула его. Ева наблюдала за ним, как он покорно свисает над нею. Как его блеск медленно тускнел и покрывался ржавчиной. Как кружило над ним пламя, но никак не решалось поглотить его бездыханное тело. Легким шагом она обошла его по кругу, в надежде увидеть хоть какие-нибудь признаки жизни, но таких не оказалось. Смирившись, она подошла к развернутой к небу огромной ладони и осторожно залезла на нее. Его пальцы были такими теплыми и мягкими. Его кисть будто была создана для того, чтобы Ева могла в ней лежать. Здесь ей было хорошо. Она чувствовала себя в безопасности. Именно здесь она решила провести вечность, на которую она обречена. Закрыв глаза, она мирно уснула, отказавшись смотреть дальше, как уничтожают ее мир. Ее накроет зола, окутает холод, но она продолжит спать и видеть сны. Только в них она может найти счастье. Пытаясь спасти всех от одиночества, Ева сама того не заметила, как осталась совершенно одна. Эта участь настигла даже ее. И если выхода нет, она вы бирает только одно – вечный сон. Сладких снов, моя Ева.