Часть 3: Тупое остроумие

      «И снова туман», — мимолётом пронеслась мысль в голове Лео.       Он всегда ощущался для черепахи чем-то холодным, чем-то мрачным и скрывающим тайны. Леону не нравился туман.       Он не понимал, где находился. Всё вокруг было грязно-голубого цвета. Он стоял на скале, с которой открывался вид на смесь разрушенного Нью-Йорка и… Пустоты? Это было похоже на дно водоёма с разрушенными домами, посреди которых была пустота. Как бы странно это не было, Лео не мог увидеть дальше нескольких обломков из-за тумана. Он снова был один посреди мира, разрушенного им самим. Он был виноват в этом. Из-за его беспечности умерла его семья.       Раздался приглушённый грохот, и маленькие камешки посыпались вниз с крутого обрыва. Это было похоже на приближение чего-то огромного, чего-то, что с лёгкостью могло бы раздавить его, превратив в очередное красное пятно посреди пустоши.       Ещё один грохот.       Он был намного сильнее предыдущего. Оно приближалось. Как бы Лео не хотелось бежать оттуда, куда глаза глядят, он… Оставался на месте. Он не мог управлять своим телом. Он просто сидел и смотрел в сторону приближающегося звука, наблюдал, ничего не предпринимая. Так же, как он наблюдал за смертью каждого члена своей семьи.       Из тумана медленно выходило огромное, мерзкое существо, похожее на осьминога с длинными, кривыми ногами вместо щупалец. Его тело было бледно-жёлтого цвета, с множеством красных пятен, похожих на укусы. Глаза были огромными чёрными овалами. Они были похожи на две бездны, ведущие в пустоту разума существа.       Оно медленно проходило по своему маршруту, не обращая внимания на своего зрителя. Оно двигалось медленно, будто бы в замедленной съёмке. В один момент оно резко застыло на месте и медленно повернуло свою голову в сторону Леона, уставившись на него своими пустыми глазами.       — Это твоя вина, — медленно открывая рот и не попадая в движения губ, прорычало существо.       Его голос был искажённым голосом кого-то знакомого. Кого-то, кто умер по вине Леона, и теперь всегда наблюдает за ним, презирая каждый его шаг.       — Это моя вина, — так же уставившись на него, повторил Лео. Его губы сами произносили слова, и ему даже не нужно было думать. Это было, как рефлекс.       — Это твоя вина, — оно продолжало повторять.       — Это моя вина, — вновь повторил он.       Это твоя вина.       Это твоя вина.       Это твоя вина.       Это твоя вина.       Существо бесконечно повторяло это, становясь всё громче с каждым разом.              Холодная рука дотронулась до его плеча, заставляя повернуться назад. Шея Леона быстро повернулась в сторону.       Проснись!       Леон резко открыл глаза, но его зрение расплывалось, пока мозг пытался понять, где может находиться угроза.       — Кейси? — всё ещё не до конца понимая, где он находится и пытаясь разобрать знакомый силуэт, спрашивает сонный Лео.       — Сенсей? С вами всё в порядке? Вы разговаривали во сне о чём-то, — тревожно спрашивает Джонс, смотря на своего учителя напуганным взглядом.       — Всё в порядке. Возможно, мне надо немного полежать, чтобы вспомнить, где я нахожусь, — улыбаясь и ложась на панцирь, говорит старая черепаха.— Я разбудил тебя?       — Нет, нет! Я уже давно встал! — Кейси смущённо потирает шею.       Лео похлопал его по плечу и наконец поднялся в сидячее положение.              — Разве ты не должен ходить в школу? — интересуется Леон.       Глаза младшего округлились, и он вспомнил.       — О! Простите, сенсей, совсем забыл, — он быстро встал с дивана и убежал куда-то за поле зрения Леона.       Лео не смог подавить небольшой смешок. −−−       В логове Лео чувствовал себя призраком. Он целую неделю сидел в логове, скитаясь по нему, словно его здесь никогда и не было. Недавно Донни подарил ему телефон, чтобы он мог связаться с командой в случае необходимости, но у Лео не было интереса к подобным технологиям. Он давно отвык от них.       Энергия была на вес золота и тратить её на зарядку ненужной техники было непозволительно. Вместе с Рафаэлем они притащили вагон для Леона и чаще всего он сидел на холодном полу, ведя монолог в голове.       Он чувствовал себя так, как будто он уже умер под тем лучом лазера и его душа покинула тело, развеиваясь в пыльном воздухе, но оно по каким-то причинам до сих пор функционирует.       В Сопротивлении он чувствовал себя… Важным? От него зависели жизни сотен человек и это было несомненно сложно, но это заставляло его двигаться дальше. Он не мог свернуться калачиком где-нибудь в углу комнаты и оплакивать потери близких. Вместо этого он не спал ночами, составляя планы по нападению, распределяя припасы, общаясь с новыми союзниками, организовывая поисковые миссии.       Это всё позволяло ему не слушать свои болезненные мысли, которые так и норовят задушить его. Но сейчас, когда всё, над чем он работал всё то время, пропало, он не может просто убежать от них в работу. Всё, что он запихнул в глубины разума, вырвалось на свободу, и так и хочет под своей тяжестью расколоть его череп. Всю жизнь он думал, что боится смерти, но получается, что он боится самого себя? Своих собственных мыслей? Осознавать это было неприятно.       На поверхность его не отпускали младшие, потому, что он, по их словам, «еле передвигается и его тело должно зажить». По тем же причинам тренироваться ему тоже не давали. Из-за этого он чувствовал себя маленьким ребёнком, который ослушался родителей и теперь находится под домашним арестом.       В его временной шкале никто так не говорил. Все в Сопротивлении постоянно чем-то занимались, у них не было так много времени, чтобы сидеть и ничего не делать. Никому не было дела до собственного здоровья, когда нужно заботиться о большом количестве беззащитных существ. Леону приходилось скитаться по дому в поисках дел и пытаться избегать контактов с его обитателями.       Как бы много времени не прошло, Лео всё ещё пытается вернуть своё нимпо. Сосредоточенность на этом помогает отвлечься от мыслей, хоть и всегда было бесполезным. Правильной медитации его научил Микки. Благодаря им и частым тренировкам он развил свою магическую силу лучше всех из братьев.       Прийдя в тренировочный зал, Лео сел в позу лотоса и закрыл глаза. В его голове проносился голос его брата, повторяющий одну фразу: «Сосредоточься на нём. Представь, что он в тебе и в нужный момент схвати его».       Голос незаметно утихает и по телу распространяется неприятное жжение. Оно бурлит в его крови, заставляя её нагреваться. Боль усиливается с каждой секундой, заставляя болеть каждую клеточку тела. Лео привык к физической боли. Он испытывал её слишком часто, чтобы привыкнуть ней.       Она постепенно нарастает с каждым мгновением, а затем резко пропадает, и жгучее тепло под кожей сменяется холодом. Он открывает глаза и перед ним стоит оранжевый силуэт с паутинными трещинами на руках. Комнаты, в которой он находился, больше нет. Только белая пустота.       Лео хочется кричать, но… он не может. Его рот не открывается. Вместо этого его мысли разносятся по комнате: «Что происходит?!» Силуэт прикладывает к лицу палец, он просит его не говорить, и Лео слушается. Силуэт весело хихикает.       Это был Микки. Это был его умерший брат, не его молодая версия, которую он теперь видит каждый день, а именно тот, которого он видел в последний раз, когда тот, спасая весь мир, открыл портал. Это был брат, который пожертвовавал собой ради всего мира. Ради Лео.       На лице у него светящиеся полукруги, смотрящие вверх. Он отдаляется от Лео, встаёт и протягивает ему руку. Леон слушается. Силуэт ведёт его вперёд. Через несколько мгновений они оказываются у синей двери, из-под которой просвечивается голубоватый свет. Силуэт останавливается и показывает на дверь. Лео смотрит на него, чтобы попытаться понять, что он от него хочет и подходит к двери.       Когда дверь открывается, взору Леона предстаёт большая комната. Её стены и потолок тёмные, и единственным источником света является небольшая подставка. Вся она покрыта слизью кренгов, но через небольшие щели пробивается слабый, синеватый свет.       Лео смотрит назад, но ни двери, пройдя через котору, он здесь оказался, не силуэта Микки не обнаруживает. Только тёмная стена. Он поворачивается обратно и медленно подходит к подставке.       Мутант пытается оторвать мерзкую слизь, чтобы взглянуть на то, что излучает этот свет. Безрезультатно. Лео вытаскает свою катану из ножней и со всей силы ударяет по слизи. Она становится чёрной и отсыхает.       Перед ним оказывается прозрачный купол, в котором бьётся маленький синий огонёк. Лео незамедлительно освобождает его, и комнату озаряет ярко-голубой свет. Он зажмуривает глаза из-за неожиданности. И, снова открыв их, он замечает, что теперь все стены покрыты синими порталами.       Все эти места знакомы Леону. В одном портале виднеется пиццерия Уэсо с её оживлёнными посетителями. Ещё один портал ведёт в Нексус, в котором сейчас идёт ожесточенный бой. Следующий — на чердак, в котором он провёл последний месяц. Все они вели в места, где Лео когда-то был, кроме одного. Он вёл на большое маковое поле, озарённое тёплыми лучами солнца. Лео никогда не бывал там. По крайней мере, в этом времени.       Он медленно приближается к нему, как краем глаза замечает тренировочный зал, в котором находился ещё несколько минут назад. В коридоре виднелся обеспокоенный Микки. Он бегал из одного угла в другой и о чём-то кричал. Вот к нему прибегает Рафаэль и тоже о чём-то кричит. Его младшее «я» тоже подбегает к ним и машет мечами над головой. Леон забеспокоился и вошёл в этот портал. Когда он вновь оказался в додзё, его встретили ошарашенные взгляды братьев.       — У меня галлюцинации или он только что вышел из портала? — прикрывая рот рукой, произнёс Лео.       — Может, у нас всех галлюцинации? — всё так же странно смотря на старшую версию своего брата, сказал Рафаэль.       — Портал? Какой портал? — услышав об их разговоре, Леон начал оборачиваться по сторонам в поисках того, о чём они говорят.       Микки подбежал к нему и начал трясти за плечо.       — Чувак, только что здесь появился синий портал и из него вышел ты! И у тебя не было оружия! Как ты это сделал?!       Лео немного растерялся. Он ведь просто медитировал.       — Что произошло до того, как я появился из портала? — спросил он.       — Ну… Я решил сходить проверить, как ты, обошёл всё логово, но тебя не нашёл. Датчики Донни не показывали, чтобы кто-то выходил из логова. Прошло достаточно времени... Мы начали беспокоиться! — прокричал Микки.       Глаза Лео округлились и в его голову пришла безумная идея. Он достал свой меч и начал сосредоточенно чертить круг в воздухе.       Микки немного испугался такого неожиданного действия и отошёл подальше.       Через несколько секунд показался портал и Лео сразу же зашёл в него. Через пару мгновений он оказался в другом конце комнаты.       — Воу… — тихим голосом произнёс Леон, смотря на свои руки с мечом.       — Эй, всё хорошо? — со стороны Леон выглядел так, как будто сейчас расплачется.       — Майки, у меня получилось! — он резко вскочил с азартной улыбкой на лице, тряся своего младшего брата за плечо. − Получилось! Получилось!       Микки всё ещё стоял на месте и непонимающе смотрел на него, пока его голова ещё немного кружилась. −−−       — Привет, Драксум! — наблюдая за странным поведением старшей черепахи, Микки решил позвонить Барону по видео связи.       — Чего тебе, черепаха? — по его голосу можно сказать, что он не сильно в восторге от этого.       — У нас здесь небольшая проблема… В общем, к нам телепортировался Лео из плохого будущего, как это было с Кейси, потом он внезапно пропал из логова, а потом вышел из портала, удивился, когда увидел портал, начал кричать «У меня получилось!», а теперь вот… — Микки перевёл экран телефона к Леону, прыгающему из одного портала в другой и выполняющего различные трюки.       Через секунду возле Микки показался фиолетовый портал, из которого вышел Драксум, и начал наблюдать за происходящим.       — Он прекрасен, — в его глазах появились маленькие слезинки, и он показательно вытер их одним пальцем.              Заметив новую персону в комнате, Леонардо спустился к ним. Когда он перестал телепортироваться, его голова безумно заболела, а живот начало скручивать.              — О, здравствуй, Драксум, — опираясь на свою катану, чтобы удержаться на ногах, сказал Леон.       Ёкай начал осматривать его с ног до головы, расспрашивая о его умениях. Видимо, им обоим это нравилось, и Леон снова начал показывать то, как он телепортируется.       — Я был на поле боя, сражался, а потом меня оглушили криком и больше я не мог телепортироваться, — Лео не нравилось вспоминать о том дне и уж тем более рассказывать о смерти близкого, и поэтому он сократил свой рассказ, оставив только то, что будет полезно Барону.       Учёный-воин записывал все слова Леона в свой блокнот.       — Хорошо, а как ты вернул своё нимпо?       — Микки... Мой Микки, из моей временной шкалы научил меня какой-то особенной медитации и сказал, что она поможет. Я долго пробовал, но все мои попытки были безрезультатны. Но когда я снова попробовал сейчас, я оказался в пустоте. Там была лишь голубая дверь; я зашёл в неё. В комнате, в которую я попал, была слизь кренгов; я её снял, после чего затем появилось множество порталов. Я зашёл в один из них и оказался в логове, —− от болтовни ему становилось только хуже, но, видимо, Драксума заинтересовали слова Лео.       — Я узнал всё, что мне было необходимо. Думаю, у меня есть пару свитков об этом. Когда появится информация, я непременно её сообщу, — позади ёкая появился фиолетовый портал, ведущий в его новую лабораторию. — Твой потенциал огромен, друг мой, тебе нужно лишь раскрыть его. Потренируйся использовать нимпо по-разному. Это пойдёт тебе на пользу, — он направился к порталу и исчез так же быстро, как и появился.       — Воу, — с широко открытыми глазами произнёсли всё ещё наблюдающие за этим братья.       Голова старой черепахи до сих пор кружилась и он, опираясь на оружие, направился в гостиную. Лео, в свою очередь, последовал за ним.       — Эй, будущий я, где твоя рука? — складывая руки за спиной и широко улыбаясь, спросил Лео.       Старший не стал отвечать на этот вопрос, всё так же устало приближаясь к мягкому дивану. Дойдя до него, он рухнул, закрывая глаза. Сейчас он чувствовал себя не очень хорошо.       Лео встал за диваном, облокотившись на него, и осматривал развалившуюся на диване его версию из плохого будущего. Его взгляд бегал в разные стороны, осматривая всевозможные шрамы и расколы на старой черепахе.       — Ты вообще хоть когда-нибудь стирал этот шарф? — заметив большое количество засохшей крови на нём, спросил Лео. — А это ты как получил? — он провёл пальцем по длинной трещине на панцире черепахи.       Леон слегка съёжился при этом действии и напряжённо выдохнул, всё так же не открывая глаза.       — Почему у тебя эти штуки такие красные? — тыкая на красноватые костяшки пальцев, поинтересовался младший.       Леон отбил его руку своей, отводя от них. Ему переставал нравится этот ребёнок, но из-за боли его голова не могла нормально мыслить, чтобы что-то сделать.       Младший обиженно потёр больную руку, после чего его глаза загорелись яркими звёздами, и он прыгнул на диван около черепахи. Рука Лео медленно приближалась к впадинам на пластроне его старшей версии. Леон, почувствовав это, открыл глаза и холодным взглядом посмотрел на сверкающее лицо младшего. На лице Лео выступил пот и он застыл на месте, смотря на него. Через секунду он дотронулся до впадин.       — Микки, на помощь! — крича на всё логово и размахивая руками над головой, кричал Лео.       В уголках его глаз виднелись маленькие скопления слёз. Он на всей скорости бежал к кухне, надеясь, что его младший брат спасёт его от приближающегося к нему разгневанного ниндзя-убийцу.       Услышав своё имя, Микки в недоумении повернулся к приближающемуся звуку. Лео запрыгнул за его спину, слегка выглядывая из неё. Микеланджело посмотрел на испуганное лицо брата.       — Что случилось? — спросила черепаха в оранжевой маске.       — Я дотронулся до тех дыр у него на пластроне и теперь он хочет убить меня! — жалобно кричал Лео, сжимая плечи брата.       Над Микки нависла высокая тень и он медленно повернулся. Перед ними стоял Леон с острым оружием в руках. Взгляд младшей черепахи бросился к тем самым впадинам, о которых говорил Лео, и его глаза также загорелись как яркие звёзды.       — Я тоже хочу их потрогать! — бросаясь к Леону, прокричал Микки.       Лео остался стоять на месте, в недоумении смотря на младшего брата, уже смирившись с его смертью. На его удивление, убегать теперь бросился Леон от радостно бегущего к нему Микки. ———       Проходя мимо гостиной, Раф краем глаза заметил странные движения в ней и зашёл проверить. На полу комнаты лежал Леон, раскинувшись в форме звезды, а над ним нависли Микки и Лео.       — Что вы делаете?! — испугавшись, спросил Рафаэль.       — О, Раф, привет! Ты знал, что он умеет делать магических медуз? — радостно спросил Микки.       Заинтересовавшись, Рафаэль подошёл и присел около них. Леон лежал с закрытыми глазами и выглядел замученным. Ему до сих пор было странным находится в их компании и он старался не допускать зрительного контакта и не желал видеть их взгляды в свою сторону.       Он поднял руку вверх и странным образом помахал ей. В том месте тотчас же появилось несколько синеватых медуз, которые начали плавать по воздуху, словно это была вода, оставляя за собой еле видный синеватый след.       — Это так красиво! Но ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Рафаэль, смотря на уставшее лицо Леона.       — Да, я в порядке. Это делается легко и не занимает много энергии, — не открывая глаз, пробормотал Леон.       — Да! Он даже обещал научить нас этому! — обнимая старую черепаху, с радостной улыбкой сказал Микки.       — Я должен позвать Донни! Он не может пропустить этого, — вскакивая с места и направляясь в лабораторию близнеца, крикнул Лео.       Через несколько секунд он вернулся, таща за собой Донни, который упорно цеплялся за косяки дверей. Нехотя Леон открыл глаза и поднялся, настраиваясь на обучение. Он был опытен в бою и обучал всему, что знал Кейси, но в магии всё же больше разбирался Микки, да и учить этому ему никогда не приходилось. Он видел все их глаза, смотрящие на него в ожидании чуда, и это не доставляло ему удовольствия.       Напряжённо вздохнув, он начал:       — Для начала, закройте глаза и представьте перед собой нимпо в обличии существа.       Закрывать глаза было необязательным, но это давало больше концентрации и давало Леону почувствовать себя менее напряжённым. Черепахи послушно выполнили его приказ и закрыли глаза.       — Для удобства можете придумать любое движение руки, с которым вы будете связывать появление своего существа, — продолжил Леон.       Со стороны это выглядело довольно странно: пятеро черепах, сидящих в круг и машущих руками с закрытыми глазами.       Какое-то время черепахи сидели в тишине, но затем возле Микки начали появляться крошечные рыбёшки золотистого цвета. Открыв глаза, он запищал от радости, поглаживая этих маленьких существ так нежно, словно они могли раствориться в его руках.       — Вы видите их? Видите? Смотрите! — воскликнул он.       В ту же секунду комнату наполнило множество маленьких существ, летающих в воздухе, как по воде.       У Рафаэля получились маленькие скаты с длинными хвостами и улыбающимися лицами, что светились медно-красным цветом. Вокруг Донни неспешно плавали морские коньки, цепляясь за его очки. Они светились ярко-фиолетовым цветом, создавая ауру вокруг черепахи. Медузы Лео отличались от медуз его версии из будущего: они были более яркими и их щупальца были намного короче.       — Что они такое и почему именно такие существа? — поинтересовался Донни, смотря на Леона, который упорно избегал зрительного контакта.       — Подразумеваются они как разбавка нимпо, когда оно выходит из-под контроля, но их также можно использовать для развлечения, — ответила черепаха.       Эти существа были как некое олицетворение спокойствия и контроля своей внутренней силы. Нимпо тесно связано с душой обладателя и при сильных эмоциях становится таким же неконтролируемым, как и сами эмоции. Они помогают разбавить взбушевавшуюся стихию внутри человека, но их можно использовать и просто ради развлечения детей. Они часто помогали уложить маленького Кейси спать, когда он капризничал.       — Что ж, думаю, мне стоит покинуть вас. Я слишком устал сегодня, — сказал Леон, поспешно направляясь к выходу.       От долгого нахождения рядом с ними, у него нарастала паника, и страшные воспоминания всплывали каждый раз, когда он моргал. Он не хочет говорить об этом, им не обязательно знать о его кошмарах. И вот, он уже у двери и тянет за ручку.       — Почему ты избегаешь нас? — холодным тоном задаёт вопрос Рафаэль.       По спине черепахи пробежали тысячи мурашек, и его голову ещё с большей силой начали наполнять моменты, связанные с этим тоном умершего брата. Он несколько секунд стоял в ступоре, пытаясь здраво мыслить. Ему нужно покинуть это помещение прямо сейчас.       Натянув улыбку, он повернулся к братьям.       — Чувак, ты не о том подумал. Я всего лишь устал и должен немного отдохнуть. Почему ты решил, что я вас избегаю? — он не хотел знать ответа на вопрос.       Все они смотрели на него и у всех был разный взгляд. Лица Рафаэля и Донателло были холодными, а лица Микеланджело и младшего «я» — больше вопросительными и жалостными, но все они одинаково давили на его и так ужасно больную голову.       Почему они так смотрят на меня?       — Не говори глупостей! Я же вижу, как ты ведёшь себя. Ты даже выглядишь как человек, которому нужен психотерапевт, — теперь уже более взволновано говорит Раф.       Он медленно встаёт и приближается к Леону. Паника внутри черепахи нарастает и он пятится к двери, кладя руку на её ручку.       — О, поверь, если мне и правду будет нужен психотерапевт, я найду его в аду, — отводя взгляд в сторону, с кривой улыбкой говорит Леон.       Он чувствует, как органы внутри сжимаются от каждого шага Рафаэля в его сторону. Он чувствует вибрацию от каждого его шага. Лео перебирает все возможные варианты отхода.       — Почему ты говоришь это так, будто скоро и вправду умрёшь? — испуганно, спрашивает Рафаэль.       — Потому что это я и сделаю после выполнения миссии, — холодно ответила старшая черепаха.       Рафаэль замер в нескольких шагах от него, смотря на него широко открытыми от удивления глазами. Неосознанно Леон встречается с ним взглядом. Его глаза кажутся такими же холодными, как и в последний момент жизни его брата, но вместо блистающей улыбки на его лице видно… Разочарование? Грусть? Ненависть? Леон не может точно определить.       На грудь начинает давить тяжёлый груз и ему становится трудно дышать. От осознания своих слов он немедленно закрывает рот и широко распахнутыми глазами смотрит на выражения лиц братьев. Они перекосились в страхе и замерли на месте, не осмеливаясь открыть рот.       Леон быстро открывает дверь и на всей скорости бежит куда глаза глядят. Его зрение затуманивается, и он не понимает своих действий. Находит он себя на полу своего вагона. Все окна в нём занавешены, а дверь забаррикадирована шкафом. Он с тяжёлым звуком падает на колени, смотря в металлический пол.       «Тупая голова, тупая голова, тупая голова»       Шёпотом повторяет себе он, держась за голову. Паника ещё больше возрастает, и его руки начинают трястись. Он судорожно хватается за оружие и смотрит на две повязки, обмотанные вокруг рукояти.       Чтобы Раф сделал бы в этой ситуации?       Идиот, он всегда следит за своими словами. Идиот, идиот, идиот. Зачем ты это сказал?       Он молча смотрит на вырезы для глаз на масках. Чёрные брови на маске Донни практически полностью стёрлись. Когда он в последний раз обводил их? Он не помнит. Уже совсем скоро их не будет видно, ему нужен чёрный маркер. Бегая взглядом по комнате, он находит его. Леон со всей осторожностью обводит еле видный контур бровей. Закончив это дело, он закрывает маркер и кладёт его на пол неподалёку.       Паника слегка спадает и теперь он смотрит на красную маску. На левом глазе видны остатки запёкшейся крови. Рафаэль ослеп на один глаз после того, как эти мерзкие существа попали по нему своими лазерами. Он не снимал маску после этого, сказав, что половина его лица обгорела и выцвела и что братьям не стоит видеть этого. Лео помнит, как обрабатывал эти ожоги.       Собрав ноги, он положил на них свою единственную руку и облокотился на них. Он пытался успокоиться, выравнивая дыхание, и у него это немного получалось. Мысли в голове начали стихать, оставляя после себя пронзительный звон. Он не был приятен, но это было лучше угнетающих мыслей.