Глава 1

Эмили проснулась с первыми лучами солнца от шороха занятых домашними делами эльфов. Похоже, один из них проскользнул мимо её комнаты и случайно наступил на скрипучую половицу. В последнее время она плохо спала и зелья из больницы мало помогали. Беспорядочные мысли подолгу не давали заснуть, а когда усталость брала своё, и она проваливалась в сон, её настигали призраки прошлого. Просыпаясь, Эмили чувствовала тяжёлый стук сердца в своей груди. Она боролась с ощущением чужого присутствия, вглядываясь в темноту комнаты. Границы сна и реальности стирались. Была ли смерть родителей ночным кошмаром? А может, дом Гринграссов и Британия — это затянувшийся мираж? Три месяца в Англии. Этого времени должно было хватить, чтобы заставить себя уложить ворох мыслей в голове и начать мыслить разумно — прорваться сквозь мутную пелену, отделяющую её от мира вокруг. «Мать всегда учила быть сильной: знать, когда можно дать фору, а когда необходимо взять себя в руки, — мысленно сказала она себе то ли как упрек, то ли как наставление и тут же зарылась в одеяло, словно в кокон. — Но её здесь нет». Рациональная часть сознания кричала, что пора оставить горечь потери глубоко внутри и оглянуться вокруг, чтобы понять, на какой развилке её оставила судьба. Однако чувства не позволяли вырваться из вакуума воспоминаний. «Обратить внимание на настоящее значит предать память», — шептали они. «Я в таком дерьме», — без особого энтузиазма подумала Эмили, наблюдая за тем, как лучи холодного английского солнца пробиваются сквозь пыльный тюль. По утрам она часами следила за паутиной утренних лучей и не думала совершенно ни о чём. Но сегодня был особенный день. Отныне такой привилегии — не думать — у неё не будет. Через несколько часов она будет стоять на платформе в ожидании поезда, который отвезет её в туманную Шотландию, замок Хогвартс. «Каждый из рода Гринграссов закончил эту школу. Это традиция, — эхом воспоминания раздался в голове приторно-неприятный голос Марты Гринграсс. — Там безопасно, а ещё ты найдешь друзей, — лукавая улыбка старушки должна была бы вызывать доверие, но Эмили чувствовала лишь отторжение. — Все уважающие себя британские чистокровные семьи доверяют обучение детей Хогвартсу. Тебе будет лучше отнестись дружелюбно к сокурсникам.» Правда ли миссис Гринграсс надеялась поддержать её перспективой найти новых друзей? За оболочкой заботы Эмили мерещились фальшь и обман, намеки и мягкие, но навязчивые советы. «Каждый из рода Гринграссов закончил эту школу…» «А разве я — Гринграсс?» — хотелось спросить ей. Всю жизнь она носила фамилию француза-отца — Бертен. Да и мать после свадьбы не использовала девичью фамилию и всегда представлялась как Дафна Бертен, ведь такова традиция: жена берет фамилию мужа. Однако газеты упорно продолжали клеймить их Гринграссами. Конечно, в Британии людям интересно слушать о местных семьях, и никто не стал бы читать статьи о малоизвестных в этой стране Бертенах. И всё же то, что делали репортёры, стояло на грани этики. Забавно, что смела эту хрупкую границу миссис Гринграсс в момент, когда написала письмо неким друзьям из Министерства с просьбой разрешить одну крошечную проблему: «Эмили — последний потомок нашего рода. Она дочь моей дочери и моя внучка. Я прошу, как её опекун, пойти навстречу и не дать имени семьи Гринграсс уйти в прошлое…» Пара официальных бумажек, ровно один разговор с мужчиной в министерской форме и так Эмили Бертен осталась в прошлом, где-то на развалинах разбомбленной усадьбы, вместе со своей семьей. А тем временем в Британии появилась юная мисс Гринграсс — звезда желтушных заголовков, не имеющая ни прошлого ни близких, словно появившийся из ниоткуда белый лист. «Ты должна быть благодарна, ведь я забочусь о твоем будущем. Запомни мои слова, Эмили. Гринграссы — древний и уважаемый род в этой стране. Наша фамилия не раз поможет тебе в Британии. Ой, как поможет… Когда-нибудь ты поймешь это и скажешь спасибо своей бабушке.» Эмили представила как Марта Гринграсс сладко прищуривается, делая акцент на последнем слове. Всё внутри неприятно сжалось. Ей было непривычно обращаться к хозяевам этого дома как к бабушке и дедушке. В последний раз она виделась с Гринграссами в далёком детстве, поэтому между ними не было доверительных отношений. Для неё намного привычнее было воспринимать пожилую пару как мистера и миссис Гринграсс. Именно эти имена она видела на семейном древе. Так были подписаны конверты с печатью британской почты, которые получала её мать. Бабушка. Эмили казалось, она физически не сможет произнести это слово. Да, ей определённо требовалось больше времени на примирение с новой жизнью. Внутри бурлило чувство, что у неё просто нет сил начинать двигаться вперёд, но и времени на стагнацию не осталось. Через четверть часа домовая эльфийка растворит тяжёлые шторы, чтобы впустить в спальню новый день, знаменующий новую жизнь, и поприветствует её по-английски: «Доброе утро, мисс Гринграсс!» Как же Эмили сожалела, что ей пришлось покинуть родину. Её злила серость и холод Британи, местный язык и консервативные устои. Как бы она хотела проснуться одним прекрасным утром и узнать, что нашелся кто-то еще, согласный на опеку. Эта мечта, чтобы кто-то увез её обратно во Францию, вернул ей настоящее имя и жизнь, была несбыточна. Эмили знала, что у нее нет родственников со стороны отца. У неё нет никого, кроме старой пары Гринграссов. В свое время её отец, Пьер Бертен, имел приличное место в обществе. Как и Дафна Гринграсс, он был единственным потомком своего рода. С одной стороны, это накладывало на него неподъёмную ответственность за будущее своего дома, а с другой — делало его самым завидным женихом, куда бы он не поехал. А быстро растущая карьера в Министерстве магии Франции привела его по дипломатическим делам в туманную Англию, где ему повезло попасть в местное светское общество, откуда его быстро выловила деятельная миссис Гринграсс. Она искала достойную партию для любимой дочери и уже совсем отчаялась, дважды перебрав всех английских претендентов. Найти мистера Бертена было настоящей удачей. Состоятельный, имеющий высокий статус и громкое имя во Франции, он был идеальным претендентом. Будучи практичным и расчетливым до мозга костей человеком мистер Бертен сразу понял в какую игру его хотят заманить и, уточнив размер куша — преданного —, поддался, приняв на себя роль влюбленного в прекрасную девушку кавалера. В этой ситуации было жаль лишь Дафну, которая сама не заметила как стала разменной фигурой в чужой игре. «Почему мама так просто поддалась? Неужели она по доброй воле отбросила прошлую жизнь, мечты и согласилась на брак?» Эмили пугало смутное, вызывающее волны тревоги чувство, что и её медленными, выверенными действиями пытаются затащить в подобную авантюру. В бабушке потихоньку просыпалась паучиха, готовая плести новый кокон. Фамилия была первым ходом в этой партии. Эмили заняла роль пешки без сопротивления. Понимание, что она так легко поддалась, селило внутри разочарование, а вместе с тем пробуждало рационально мыслящую часть, которая кричала: «Приди в себя..!» «Если и дальше буду молчать, принимая судьбу такой, какой её шьют чужие руки, я потеряю любой контроль над своей жизнью, и тогда будет поздно что-то менять.» Кажется, это первая за эти месяцы чётко сформулированная и вполне обоснованная мысль в её голове. Ей пора прийти в себя.

***

Оливеру Нотту пришлось встать ни свет ни заря, чтобы успеть трансгрессировать в особняк Гринграссов до отправки поезда. Конечно, он был тем ещё джентльменом, однако героические поступки предпочитал совершать где-нибудь после обеда, но точно не с утра. И всё же его подвиг не был оценен по достоинству, и теперь Оливер переминался с ноги на ногу в чужой гостиной в ожидании одной юной и похоже весьма некультурной мисс. «Как неуважительно с её стороны. Мы не успели толком познакомиться, а Эмили Гринграсс уже растоптала моё сердце в клочья.» Поджав губы в тихой обиде, Нотт впился взглядом в позолоченные часы на стене. Нервное тиканье заставляло постукивать ногой в такт. Время поджимало. По хорошему им уже следовало быть в пути на вокзал. И чего она там возится? Почему так долго? «Я просто провожу её до поезда. На этом всё, — Оливер сделал круг по комнате, чтобы занять себя делом. — Мое обещание будет выполнено…» — голос в голове оборвался на полуслове. Нотт обессиленно взмахнул руками. Кажется, смысл его обещания всё же был чуть более обширным... «Нужно было отказать матери. Я смог бы сделать это мягко», — с долей сожаления подумал он. На днях у них состоялся не особо приятный для него разговор. Миссис Нотт начала с вопроса, помнит ли он некую Эмили Гринграсс. «Тяжело не знать это имя, мама. Оно не сползает с первых полос газет», — интуиция шептала, что вступить в этот разговор было равносильно тому, чтобы сунуть ногу в капкан. «Нет, нет, милый. Вы играли в детстве, ты разве не помнишь? Дафна тогда приехала с детьми к родителям. Это был их последний визит в Британию, — миссис Нотт совсем приуныла, когда Оливер лишь покачал головой. — Как жаль. Вы были так дружны… Но к чему же я это? — она вдруг оживилась словно заводная кукла, в которой провернули запускающий механизм ключик. — Ах, да. Недавно я видела мистера и миссис Гринграсс. За эти месяцы они постарели на десяток лет… — увидев как мать поджимает губы, Оливер повторил её гримасу, чтобы выразить сочувствие. — У нас завязался диалог. Оказывается, Эмили продолжит обучение в Хогвартсе, в Британии. Они хотят, чтобы она была в безопасности под присмотром…» «Хогвартс – безопасное место», — уверенно ответил он, хоть это и было ложью. Последние пару лет Хогвартс перестал быть таким местом. Всё началось с грязнокровки Плаксы Миртл. Однако Гринграсс чистокровная, значит немилость в стенах школы ей будет получить сложнее. Если она не будет лезть не в своё дело, всё будет хорошо. «Да, да. Но я хотела попросить тебя… — доверительный взгляд матери обещал ловушку. Оливер чувствовал петлю обещания, которая медленно затягивалась вокруг его шеи, но лишь мягко улыбнулся, принимая судьбу. — Не мог бы ты присмотреть за девушкой и помочь ей обустроиться на новом месте? Ты знаешь эту школу, учителей и студентов. Думаю, Эмили пригодилась бы твоя помощь. Это меньшее, что может сделать наша семья для Гринграссов.» «Конечно, матушка. Я убежусь, что у Эмили не будет проблем в школе и она хорошо там обустроиться», — миссис Нотт так и не заметила натянутой улыбки сына. Конечно, идея играть роль няньки ему не сильно нравилась. У него большие планы на этот год: много внеучебной деятельности. Но он всё ещё не мог позволить себе огорчать мать и ухудшать её и так скверное самочувствие. Последние месяцы она ходила как не своя и никак не могла отлипнуть от прессы. Все чистокровные семьи были связаны родственными узами, крепкой дружбой или враждой. Они с рождения крутились в тесном кругу, где каждый знал другого. Нотт знал, что его мать и отец дружили с Дафной Гринграсс. Детская любознательность часто заставляла его рыскать по пыльным полкам в кабинете отца. Оливер помнил альбомы, полные колдографий со времен студенчества. В памяти осталось воспоминание о молодой девушке, которая появлялась то тут, то там рядом с его родителями. Как-то перевернув одну из карточек, он, едва научившийся читать любопытный восьмилетка, по буквам прочитал: «Альфред Нотт и Дафна Гринграсс. 1923 год.» Дафна Гринграсс. У нее были красивые, затягивающие в самую вглубь глаза. Как странно, что он до сих пор их помнил. Две бездны. Тем временем часовая стрелка в гостиной поравнялась с минутной. Мудреный механизм запустился, и из маленького окошка вылетела птичка. Чёрт, он же договорился встретиться с друзьями за полчаса до отправки поезда… От нервозности Нотт запустил руку в волосы и, пытаясь поправить причёску, растрепал каштановые кудри так, что они превратились в месиво. Оливер начал разглаживать ткань костюма-тройки из тёмно-зёленой ткани, когда понял, что натворил. «Мерлин, да я только что испортил причёску!» Нотт чувствовал хаос на своей голове. Повезло же ему родиться кудрявым. Аккуратно осмотрев комнату на предмет чужих глаз, он повернулся к старому зеркалу над камином и направил на себя палочку. Нотт никогда бы не признался, что в его арсенале есть пара заклинаний для укладки волос. Это был бы позор. «Я владею Тёмной магией и заклинаниями из журналов красоты для юных ведьм.» Смешно. — Пулкра Капилус! Из деревца вылетела вспышка магии. Растрепанные волосы улеглись в гладкую укладку с небольшой волной. Из минусов — ближайший час он будет сладко пахнуть малиной. Оливер долго ломал голову, как убрать из формулы заклинания пункт о специфическом запахе, но так и не смог подстроить чары под себя. — В особо неудачные дни я использую это заклятие, чтобы привести волосы в порядок, — раздался женский голос за его спиной. Нотт почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он всем сердцем надеялся, что ему послышалось. Какой же стыд. Ему потребовалась пара глубоких вдохов, чтобы успокоить эмоции. Он повёл взглядом по отражению комнаты. В проёме двустворчатой резной двери стояла молодая девушка. Оливер сразу понял кто она. Все из-за двух зияющих черных бездн вместо глаз. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит Дафна Гринграсс, сошедшая со старых колдографий. Но Дафна Гринграсс мертва. Это все знают. Прищурившись, Нотт долго всматривался в лицо сверстницы в поисках намёка на насмешку, но так ничего и не нашёл. «Как говорится, иногда лучшим решением проблемы является её игнорирование.» Следуя именно этой мысли, он в последний раз прошёлся взглядом по своему отражению, чтобы убедиться, что выглядит достаточно серьёзно и солидно — не так, будто его только что застукали за использованием девчачьего заклинания. — Эмили Гринграсс? — он наконец повернулся к ней лицом. Взгляд с невольной завистью зацепился за её прямые волосы. — Да, — она мягко улыбнулась. — Меня зовут Эмили Гринграсс, — фамилия всё ещё звучала непривычно. Эмили потратила двадцать минут, произнося новое имя у зеркала в спальне. Так, чтобы оно отлетало от зубов без лишних пауз и запинок, будто её всю жизнь так звали. — А вы…? — она протянула руку в знак приветствия. — Оливер Нотт, — приблизившись, Оливер аккуратно взял её руку и склонился, слабо мазнув губами по костяшкам пальцев. Признаться он слабо верил, что Эмили не знала его имени. Нотт гадал, осознает ли Гринграсс, как коварно здешнее общество? Понимает ли, что хочет она того или нет, на неё уже строят планы люди, которых она и в лицо ни разу не видела. «Например, моя мать», — мысленно усмехнулся он. — Приятно познакомиться, мисс Гринграсс, — выпрямившись, Оливер ожидал увидеть безразличие к простому жесту этикета или смущение, как это часто бывало с девушками. Однако в её глазах он прочитал лишь непонимание, будто она ожидала от него нечто другое. Это заставило Оливера разочарованно вздохнуть. Признаться, ему было интересно каков характер Эмили. Если бы она никак не отреагировала на этот жест, он бы наверное посчитал её холодной и жестокой. «Совсем как Вальбурга Блэк», — хихикнул он про себя, вспоминая как всё лето на светских ужинах и вечерах при виде сокурсницы принимал на себя роль галантного юноши и со всей напыщенностью целовал её руку, а всё, что она могла сделать в присутствии родителей — это скрипеть зубами в немом желании треснуть милому джентльмену чем-нибудь по голове. И всё же, если бы Гринграсс засмущалась, он охарактеризовал её как впечатлительную и чувственную. Загвоздка была в том, что выражение её лица ставило Оливера в тупик. — Прошу прощения за… — Эмили прервал шум шагов в коридоре. Нотт заметил, как её губы сложились в тонкую линию недовольства. — Оливер! — раздался высокий голос. В гостиную вошла пожилая женщина. За ней следовал худощавый старик. Хромая, он опирался на длинную трость. — Сколько лет я тебя не видела? Ты очень вырос, — Нотт догадался, что это должно быть, хозяева дома. Марта Гринграсс маленькими быстрыми шагами направилась к Оливеру. Её муж прошел следом, обмениваясь с Ноттом приветственным кивком. Оливер видел Гринграссов всего пару раз в официальной обстановке. Милая пожилая пара — это всё, что он мог о них сказать. Из-за молодого возраста Нотт не был хорошо знаком с мистером и миссис Гринграсс. Наверное поэтому он не оказался так эмоционально вовлечен в произошедшее в их семье горе, как казалось, были вовлечены все вокруг. Его мир не был разрушен с выходом первой газеты, освещающей события страшной ночи. Он скорее рассматривал случившиеся как трагедию с идеологической точки зрения. Неужели мы живём в мире, в котором жалкое магловское изобретение может за ночь стереть целую чистокровную семью с лица земли? Эта мысль рождала в нем злость. Нотт был уверен: вот она, тема номер один, которая станет предметом обсуждения на общем, разумеется исключительно дружеском, собрании. Да, его лидер точно не оставит такое без внимания. — Здравствуйте, мистер и миссис Гринграсс. Я счастлив видеть вас в здравии. Родители попросили меня позаботиться о том, чтобы Эмили без проблем добралась до школы. Кажется, мы уже опаздываем, — Оливер многозначительно посмотрел на неё, размышляя стоит ли немного издеваться над ней в отместку за опоздание. Как жаль, что у него совсем не было на это времени. — Однако это моя вина, я неправильно рассчитал время. Удивленный взгляд Эмили стоил того. Она неловко переступила с ноги на ногу, наблюдая за реакцией Марты на ложь. — Ох, Мерлин, тогда вам стоит торопиться! — захлопотала миссис Гринграсс. — Эмили, а я же говорила тебе, что стоит собираться раньше! — она повернулась к внучке. Кажется, Нотту не удалось полностью её отмазать. Что же, он сделал все, что мог. — Ну же! Ты готова отправляться? — Я готова. — Попрощайтесь с родными, мисс Гринграсс, нам пора трансгрессировать, — Оливер направился к камину. На нем он быстро нашел склянку с Летучим порохом. Нотт видел, как скованно Эмили приблизилось к родне. Она явно не стремилась к тёплым объятиям и горячим прощаниям, но миссис Гринграсс, похоже, было всё равно. Старушка обняла её и прошептала что-то на ухо. Оливер сделал ставку, что это было нечто слезливое — «Держись» или «Ты со всем справишься». Он так же заметил, что Эмили лишь слабо приобняла родную бабушку в ответ, не желая ставить её в неловкое положение. С Джозефом Гринграссом она попрощалась легкой улыбкой. — Прощайте, — Эмили сняла со спинки стоящей рядом софы черную мантию и накинула её на плечи. Взгрузив на себя небольшую сумку, она подошла ближе к Оливеру и протянула руку ладонью вверх. Нотт набрал горсть порошка для трансгрессии из склянки на камине и аккуратно отсыпал ей часть. — Вокзал Кингс Кросс. Говорить нужно чётко и без запинок. Вы поняли? Эмили кивнула и шёпотом повторила: «Вокзал Кингс Кросс.» — Что ж, до свидания, мистер и миссис Гринграсс, — пожилая пара помахала ему. Убедившись, что выказал достаточное уважение к друзьям своей семьи, Оливер снова обратил внимание на Эмили. — Я пойду первый, а вы следуйте сразу за мной, — он уже был готов трансгрессировать, но остановился и в последний раз убедительно посмотрел ей в глаза. — Чётко и без запинок. — Я поняла, — так же убедительно сказала она, нацепив на лицо не сильно искрящуюся искренностью улыбку. «Да я тоже всё понял в своё время. А потом язык запутался от волнения, и нашли меня в темном закоулке на окраине Лондона.» Поджав губы, Нотт отвернулся и кинул летучий порох в камин: — Вокзал Кингс Кросс! Вспышка света на мгновение ослепила Эмили. Когда дым рассеялся, она увидела перед собой лишь сажу из камина, осевшую на надраенном эльфами полу. Оливер уже был на вокзале. Эмили в последний раз оглянулась на мистера и миссис Гринграсс. Старик так и остался безучастно стоять на месте, словно живая статуя, а с лица его жены пропала добродушная улыбка. Она серьёзно посмотрела на внучку: — Помни мои слова, Эмили Гринграсс, и не подведи семью, — без натянутых до ушей кончиков губ Марта Гринграсс выглядела ещё более старой. Глубокие морщины и дряблая жёлтая кожа вызывали отвращение. Эмили не стала ей отвечать. На ватных ногах она отвернулась от родни и бросила горсть пороха в камин. Мир вокруг начал стремительно вращаться.

***

Вокзал встретил их шумом и скверным запахом. Нотт без промедления отошёл в сторону от камина и ринулся в толпу. Она побежала за ним, как только вернула себе способность ориентироваться в пространстве. Каштановая макушка Оливера терялась в толпе. — Эмили! — Нотт окликнул её, помахав рукой. — Мы опаздываем! Оливер сбавил шаг, чтобы она могла его нагнать. Теперь они вместе продвигались через этот бедлам. Куда бы Эмили не кинула взгляд, везде творился хаос: странно одетые волшебники и дети в разноцветных мантиях, коляски, парящие чемоданы и животные в клетках. Единственный шанс выбраться из этого безумия — следовать за высокой фигурой в зелёном костюме. Когда ей начало казаться, что эта пытка из случайных толчков громоздкими чемоданами никогда не закончится, они наконец отделились от толпы и вышли на платформу. Эмили подняла взгляд. На табличке каллиграфическими цифрами был выведен странный номер — 9¾. — Я думала, на моем билете ошибка. Как может существовать платформа 9¾? — с сомнением спросила она, заправляя вылезшую из-под юбки льняную рубашку. Кажется, чей-то попугай вырвал ей клок волос. — Это Хогвартс. Вам пора привыкать к странностям, — Оливер пристально осматривал платформу. — Мы можем перейти на ты… — неуверенно предложила Эмили. Нотт окинул её оценивающим взглядом с головы до ног. Она поймала момент, когда он принял решение. Его брови расслабились, а на лице заиграла более или менее добродушная улыбка: — Хорошо. Мы перейдем на ты, если я получу обещание больше не опаздывать, заставляя меня терять время и рушить планы, — дружелюбие на лице не помешало ему уколоть Эмили. — Прости, я правда не хотела тебя задерживать. Это не повторится, — ей на самом деле было неудобно перед Оливером. Он однако легко принял извинения и теперь сверлил взглядом незнакомых волшебников. — Ты так пристально всматриваясь в прохожих. Ищешь кого-то? — убедившись, что ситуация разрешена, Эмили перевела тему. — Друзей… — она не поняла, почему тон Нотта стал таким серьёзным. В его глазах загорелся огонь, когда он зацепился за что-то. Вернее, за кого-то. Эмили проследила за его взглядом и наткнулась на машущую им компанию сверстников. Помахав рукой в ответ, Оливер обратился к ней: — Пойдем, я провожу тебя до вагона и познакомлю с будущими сокурсниками. Она не стала возражать. Походя ближе к стоящим у вагона приятелям Нотта, Эмили насчитала троих волшебников. Один из студентов встречал их радостной улыбкой, второй стоял рядом грозной и хмурой скалой, а третий переминался с ноги на ногу, совсем не обращая внимания на приближающихся. Когда Эмили подошла достаточно близко, чтобы получше рассмотреть тёмную горбатую фигуру, она поняла, что волшебник… грызёт свои ногти? «Мерлин, да что с ним не так?» Ей стоило больших усилий сдержать отвращение. — Давно не виделись, — Оливер улыбнулся и пожал каждому руку. Эмили пришлось ждать в стороне, пока этот ритуал закончится, и Нотт снова обратит на неё внимание. — Друзья, — шутливо-торжественно начал он, — хочу представить вам Эмили Гринграсс, — она заметила как недоверчивый и даже враждебный взгляд самого массивного из троих при упоминании фамилии сменился на спокойный и даже заинтересованный. — Эмили, это Корвус Лестрейндж, — неказистый горбатый юноша с вороньим длинным носом и чёрными волосами, больше напоминающими по форме гнездо, оторвался от увлекательного занятия и склонился к ней в рваном поклоне. Что-то – а скорее всё — в нём отталкивало, — Говард Мальсибер и Феликс Розье… — она перевела взгляд на последних. Мальсибер пугал тяжелым взглядом и аурой. Он был ненамного выше рядом стоящих, но будто занимал больше места в пространстве. Прямая осанка, широкие плечи и задранный вверх квадратный подбородок помогали Говарду в этом деле. Феликс ярко контрастировал на фоне Мальсибера. В его фамилии Эмили сразу услышала французские корни. Видно, это они помогли Розье не угаснуть с тоскливой и хмурой Англии. Он будто светился радушием изнутри. Его улыбка притягивала и заставляла искренне улыбнуться в ответ. — Здравствуй, Эмили. Мне так приятно познакомиться с тобой, — Розье протянул руку в знак приветствия и она сжала его теплую мягкую ладонь. С удивлением Эмили поняла, что без всякого притворства улыбается ему в ответ. — Не обижайся на Говарда и Корвуса. Они сегодня в плохом настроении, — его тихий смех не вписывался в общую картину угрюмого вокзала, и тем более в царившую в этой компании атмосферу. Мальсибер бросил недовольный взгляд на Феликса. Получив от Розье легкий тычок в бок, Говард прикрыл глаза, очевидно, приводя чувства в порядок, а после почтительно посмотрел на Эмили: — Приятно познакомится, мисс Гринграсс. Она не чувствовала притворной вежливости или сарказма в его словах. Это немного удивляло. Теперь Мальсибер и Феликс вместе в ожидании смотрели на Корвуса. Тот был занят — поправлял выпавшую прядь за ухо и рассматривал обгрызенный ноготь. — Корвус… — Розье прокашлялся. Лестрейндж рассеянно посмотрел на приятеля. Чёлка закрыла один его глаз. Поняв, что приемлемой реакции не последует, Феликс перевёл внимание на Эмили и с натянутой улыбкой протараторил: — Я уверен, ему тоже очень приятно познакомиться… Каждый из них понимал, что это не так. Корвусу Лестрейнджу определённо не было приятно познакомиться. Она гадала, поняла ли эта ворона, что с ним вообще пытались наладить контакт. Из повисшего между ними неловкого молчания их быстро вытащил Розье. Он начал засыпать Эмили вопросами о её старой школе, французском менталитете и мнении об английской погоде. Фразы, которые у другого бы служили обычным средством поддержания светской беседы, у Феликса пополнялись энтузиазмом. Возникало ощущение, будто ему на самом деле было до жути интересно, что она ответит. — Знаешь, я был однажды в садах Шамботтона. Это было так красиво! — хитрая улыбка озарила его лицо. — Правда потом я потерялся и кое-кому пришлось меня всю ночь искать… — наклонившись к Эмили, сказал он тише, будто по секрету, и хохотнул. Она видела как глаза Розье снова загорелись. Похоже, он уже был готов задать новый вопрос, но его прервал Оливер. Нотт пространно поинтересовался: — А где…? Все трое вдруг бросили на него странный взгляд. — Занят. Он староста, — кратко ответил Говард. Веселое настроение Розье чуть сдулось. Поймав удачную минуту, чтобы уйти — сокурсники перешли на личные темы, а её запас сил на общение иссяк — Эмили поспешила распрощаться: — На платформе прохладно, пожалуй я займу для себя место в купе. Мне было приятно познакомиться, — она поймала взгляд Нотта. — Оливер, спасибо, что позаботился, чтобы я добралась до поезда без происшествий, — улыбнувшись всем на прощание, Эмили направилась ко входу в вагон. — Увидимся в школе! Мальсибер попрощался с ней, прямо следуя заученной фразе из этикета: «До скорой встречи, мисс Гринграсс.» Нотт немного растерянно поклонился. — Садись в вагон, в котором увидишь зеленые мантии! — посоветовал Феликс. На последнем слове добрая насмешливость в его голосе оборвалась. Отвлеченная Розье, она не заметила, как столкнулась с выходящим из вагона волшебником. — Прошу прощения, — в её сторону вылетело извинение, но сам маг не обратил на неё внимание. Он прошёл мимо, направляясь к компании, с которой она только что стояла. На нём была изумрудная мантия. — Тебе лучше смотреть куда идёшь! — раздался следом недовольный голос. Перед ней выросла высокая фигура незнакомого волшебника примерно её возраста. Его лицо и губы были белее мела, а бровь пересекал страшный шрам. Он выглядел как побитый дворовой пес. — Прочь, — рявкнул волшебник. Эмили отступила, прижавшись спиной к стенке прохода. Студент вышел из вагона, напоследок оскалившись на неё словно собака. Она проводила его презрительным взглядом. Парень направился вслед за студентом в мантии. Внимание Эмили привлекла реакция её новых знакомых на странную пару. Феликс весь сжался и скромно смотрел в пол, а Корвус оставил несчастный ноготь в покое, и теперь стоял с до того прямой спиной, что казалось будто он проглотил палку. Отбросивший странные повадки Лестрейндж почти ничем не отличался от своих приятелей. Примерный аристократ, разве что волосы — всё то же воронье гнездо. Единственным, кто не выказал никакой реакции, был Мальсибер. Он так и остался стоять грозной серой скалой. «До чего же все здесь странные», — Эмили закатила глаза и прошла внутрь поезда.

***

Пусть Феликс и показался ей милым, но его совет остался проигнорированным. Вагон с зелёными мантиями был забит до отвала. Не то, чтобы она не любила общаться с новыми людьми. Раньше Эмили обожала приёмы и балы, да и в школе у неё было полно друзей. Просто на том жизненном этапе, на котором она сейчас находилась, её больше привлекала идея слиться с окружающим интерьером, нежели становиться душой компании. Собственно это она и планировала сделать, заперевшись в дальнем купе. К счастью, свободное место нашлось в последнем вагоне. Развалившись на кожаном сиденье, она долго сверлила взглядом тонкую деревянную дверцу, а после, не выдержав, достала палочку из кармана мантии и направила её на выход из купе. — Коллопортус! — яркая вспышка вылетела из деревца. Теперь дверь была заперта. Это дарило чувство безопасности и уверенность, что никто её не потревожит. Мышцы в теле начали постепенно расслабляться. Эмили закуталась в свою мантию и вынула из сумки старую на вид книгу. Раскрыв украденный из библиотеки Гринграссов томик, она начала внимательно вчитываться в текст: «Глава 34. Тёмная магия, будоражащая воспоминания. Работа с памятью — сложное искусство, которым способен овладеть не каждый великий волшебник. Тёмная магия позволяет проникать в воспоминания человека, воспроизводить их и вылавливать нужные фрагменты…» Рука сама поднялась к шее. Под слоем одежды она нащупала тонкую цепочку и потянула её наружу. Это был золотой медальон. Эмили крутила его, ощупывая грани. Вес металла дарил ей чувство приземленности: вот она здесь, у неё есть цель, а вместе с тем и задача. Скоро поезд сдвинулся с места. На платформе вслед отбывающим махали на прощание целые семьи. Эмили старалась не обращать на них внимание. Это пробуждало ненужные сейчас эмоции. Ведь когда-то и её родители провожали в школу…. На душе стало легче, когда они покинул Лондон, и за окном открылся пейзаж: лес, поля, холмы и реки. Страницы стали сливаться друг с другом. Она перечитывала одно и то же предложение третий раз, ища в закорючках смысл, когда организм сказал хватит. Эмили провалилась в сон, всё ещё ощущая холод медальона в ладони. Как странно. Сколько не крути, он никак не забирал тепло рук, оставаясь такой же ледышкой…

***

— Поезд прибыл, — раздался сквозь сон призрачный голос. Эмили долго не хотела раскрывать глаза, но ей не оставили выбора. Укол в плечо заставил встрепенуться. Она потерла ещё не привыкшие к свету глаза. Перед ней стоял высокий юноша. Тёмная макушка закрыла горящую в купе лампочку, и на секунду Эмили подумалось, что перед ней стоит Корвус. — Мерлин, это было жалящее заклинание? — она зевнула, хмуро рассматривая волшебника перед собой. — Вы не просыпались. Мне пришлось прибегнуть к магии, — незнакомец пожал плечами. На его идеально выглаженной школьной мантии виднелся значок старосты. — Можно было просто растолкать, — Эмили пошарила рукой по сторонам в поисках книги, которую читала. — В следующий раз я именно так и поступлю, — сияющая улыбка выглядела безразличной. — Меня зовут Том Реддл. Я староста школы. — Эмили Гринграсс, — нащупав сбоку ветхий томик и убедившись, что староста не заметит название, она сунула его обратно в сумку. Реддл проследил за ней взглядом, но ничего не сказал. «Либо он узнал книгу, что маловероятно, либо его смутила потертая обложка. У меня тоже вызвало бы вопросы наличие такой книги в руках школьницы.» — Кареты ждут у платформы. Вам стоит поторопиться, если не хотите прогуляться до школы пешком, мисс Гринграсс. Эмили почувствовала пробежавшие по спине мурашки. Она никак не могла считать эмоции из голоса и мимики Реддла. Это рождало тревогу внутри, будто перед ней стоял не человек, а ожившая фарфоровая кукла. Какая жуть. Воображение живо обрисовало её героиней страшного рассказа, главный злодей которого прямо сейчас возвышался над ней. — Я скоро выйду, — напуганная собственной фантазией, Эмили натянуто улыбнулась и, оторвав выпученные глаза от старосты, начала приводить себя в порядок: разглаживать юбку и поправлять запутавшиеся волосы. Реддл кинул на неё недоверчивый взгляд и, не попрощавшись, вышел из купе. «С таким воображением мне нужно писать книги, а не читать их», — она накинула сумку на плечо и уже собиралась пройти в коридор, но неожиданное осознание заставило её остановиться. «Я же запирала дверь… Реддл не выглядел так, будто ему пришлось немало повозиться, чтобы войти в купе. Неужели заклинание рассеялось за время пути?» В таком случае она была разочарована в своих способностях. Эмили расклеилась за три месяца без тренировок в магии. Ей придется многое наверстать за учебный год. Бросив тоскливый взгляд на карман мантии, в котором хранилась волшебная палочка, она вышла в узкий коридор вагона.

***

За время пути на улице успело стемнеть. У освещенной электрическими фонарями станции прибывших встречали кареты. Эмили отошла подальше от очереди из столпившихся у колесниц студентов. Вдалеке на высоком холме виднелись очертания романских башен замка. Она не понимала, как ей стоит относиться к этому месту. Тень Хогвартса чудилась ей огромным монстром, засевшим в засаде на горе, но теплый свет, пробивающийся из окошек сквозь туман, дарил смутную надежду. Надежду на что? Она не могла найти внутри себя ответ на этот вопрос. — Эмили! — она обернулась на звук. Из толпы студентов к ней вышел Оливер. — Я искал тебя в поезде, но ты будто сквозь землю провалилась… «Видно, что Нотт плохо искал, ведь Тому Реддлу не составило труда найти мое купе.» — Я заняла место в конце вагона. Хотела отдохнуть от шума студентов. — Да, да, я понимаю, — Оливер рассеянно закивал. — Знаешь, мы почти добрались до замка. Осталось погрузиться на кареты. Ты хочешь ехать со мной? — нервно обернувшись назад, спросил он. Странные нотки в голосе Нотта, как бы он не пытался их скрыть, намекали, что этот разговор он завел скорее из вежливости и чувства обязанности, в душе надеясь получить отказ. Поджав губы, Эмили проследила за его взглядом и наткнулась на стоящую позади них компанию друзей Нотта. Среди них она различила старосту и напугавшего её на входе в вагон волшебника, хмурый взгляд которого убивал любое желание приближаться. Теперь Эмили сравнивала его не просто с побитой собакой, а со сторожевой побитой собакой. Толпа студентов уже рассеялась, и они ждали Оливера у свободной кареты, готовые отправляться. — Спасибо за заботу, Оливер, — посмотрев прямо ему в глаза, Эмили постаралась мило улыбнуться. Она заметила как на лице Нотта промелькнул страх. Расценив это как согласие, он беспомощно открывал и закрывал рот, пытаясь натянуть на лицо ответную улыбку. — Но надеюсь ты не обидишься, если я отвечу отказом? Услышав отказ, Оливер не сдержал облегченного выдоха и нервно провел рукой по волосам. К счастью, на этот раз укладка не распалась. — Нет, все хорошо. Ты… — он нелепо развел руками, ища нужные слова. — Ты можешь ехать в следующей карете. Я думаю, мы еще встретимся в Большом Зале в Хогвартсе, — его тон сменился на попечительский. — Эмили, только будь аккуратна и держись остальных студентов. — Хорошо. Я поняла. Надеюсь мы еще увидимся. Распрощавшись, Нотт направился к друзьям. Как только они погрузились, колесница двинулась с места, и на её место чудные кони, больше смахивающие на скелетов, привезли другую. Кажется, все в Хогвартсе привыкли к этим созданиям. Никто, кроме неё, не обратил на странных животных и малейшего внимания.

***

Большой зал потрясал размерами. Эмили пропустила мимо ушей речь директора — заросшего седой бородой волшебника. Он стоял на освещённой десятками свеч трибуне в начале зала. Её внимание было приковано к потолку, а скорее к его отсутствию. Вместо лаконичного свода, над ней разверзлось безоблачное ночное небо, по которому рассыпались и медленно плыли сотней ярких и тусклых звёзд. Наблюдая за их движением, словно завороженная, она чувствовала тревогу. Что-то давило на неё, заставляя сердце громыхать, а кровь биться в жилах. Ей хотелось отвести взгляд от небосвода, но тело окаменело. Все что она могла — это следить за движением огоньков. Эмили переводила взгляд с одного созвездия на другое и огни мешались в её глазах, заставляя тревогу расти. — Преподавательский состав остаётся преимущественно таким же, как в прошлом году. Однако, несколько нас ждёт несколько изменений. Честь погрузить вас в предмет Травологии в этом году достанется профессору Ричмонду… — будто сквозь толстую оболочку донесся до неё голос директора Диппета. Эмили зацепилась за него как за якорь, выныривая из моря тревоги. Студенты вокруг перешептывались и смеялись. Их взгляды были прикованы к началу зала, где стоял учительский стол. Один из преподавателей поднялся с места. По возрасту он не уступал директору. Морщинистый и невысокий старик тяжело дышал, стоя перед студентами. Его встретили сомнительными аплодисментами. Не одну её смутил возраст профессора. Эмили уловила шёпот студентов рядом. — Он развалится на входе в теплицу, куда ему преподавать Травологию? — донесся до неё мужской голос сбоку. — Ты прав. Директор Диппет с ума сошёл? Какое чудо поможет нам подготовиться к экзамену с таким учителем? — в диалог вступила девушка, сидящая напротив Эмили. —Мистер Ричмонд, — передразнила она директора. Оба студента были подозрительно похожи друг на друга — черные волосы, острые черты лица, горделивый взгляд и размеренные грациозные движения. Профессору Ричмонду помогла сесть обратно одна из учительниц — сам он не смог. Директор выждал паузу и продолжил: — Что же, а теперь, давайте поприветствуем наших новых учеников. Предлагаю начать со старших курсов, а после перейти к дорогим первокурсникам, — он указал на стол, за которым сидели совсем ещё дети. Эмили напряглась всем телом, ожидая дальнейших слов старика. — В традиции нашей школы следующий принцип распределения студентов по факультетам, — директор Диппет взмахнул палочкой и перенёс стоящий за учительским столом свободный стул к трибуне. Учительница, которая помогла Ричмонду сесть, встала и подошла к директору. — Мы доверяем этот часто непростой для самих учеников выбор Распределительной Шляпе, — преподавательница взмахнула палочкой, и из клубка дыма материализовалась и повисла над стулом шляпа, складки которой напомнили Эмили человеческое лицо. — Всё, что от вас требуется, это выйти к Шляпе, когда мисс Вилкост назовёт ваше имя. Пожалуй, начнем. Эмили определенно не хотела, чтобы распределение начинали со старших курсов. Тем более, она не горела желанием выходить к трибуне директора и стоять там на виду у всех. — Эй, всё будет хорошо, — послышался шёпот сбоку. Обернувшись, Эмили увидела того самого студента, который возмущался преклонным возрастом профессора Ричмонда. — Я сильно переживал по поводу распределения на первом курсе. Но всё было зря — это быстрая процедура. Странно, но улыбка юноши подарила ей внутреннее спокойствие. Она хотела было спросить его имя, но не успела. Профессор Вилкост начала оглашать список: — Я приглашаю к себе единственную новую ученицу седьмого курса. Эмили Гринграсс. Конечно, она первая. Зал погрузился в тишину. Эмили взяла себя в руки, хоть для этого и потребовалось собрать всю волю в кулак, и как ни в чём не бывало поднялась из-за скамьи, направляясь к Шляпе. Она ловила чужие взгляды и была уверена, каждый в этом зале читал «Ежедневный Пророк» хотя бы раз за это лето, а значит видел статьи о её семье. Газеты были щедры на комментарии. Стул тихо скрипнул, когда она села. Профессор Вилкост взмахнула палочкой, и шляпа опустилась на её голову: — Сейчас Шляпа определит ваш факультет. Всё, что от вас требуется, мисс Гринграсс, это расслабиться и открыть свой разум, — жесткий голос преподавательницы хлыстом разрезал тишину. В нем не было ни тепла ни доброжелательности. Эмили чувствовала тяжелый испытывающий взгляд Вилкост. Чтобы спрятаться от внимания, она зажмурилась. «Расслабиться в такой ситуации? Легко сказать…» «...да трудно сделать. Так ведь, Эмили Бертен?» — в сознании возник скрипучий голос. Она приоткрыла глаза и осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться: голос и правда звучит в её голове. «Шляпа?» — неуверенно спросила Эмили про себя. Шум полного студентов Большого Зала стих, погружая её в вакуум. «Такое обращение к себе я обычно воспринимаю как проявление невежества. Однако, вижу, что ты не хотела грубить, поэтому прощаю.» «Простите, — последовавшее за извинением долгое молчание Шляпы привело её в замешательство. — Как вы определите мой факультет?» — Эмили попыталась продолжить диалог. «Я подберу факультет, соответствующий твоему характеру», — уши начинали привыкать к скрипу голоса. «И какому же из них соответствует мой характер?» «Чтобы это понять, мне нужно с тобой поговорить, — Шляпа снова замолчала, на этот раз подбирая вопрос. — Почему ты здесь?» «Я здесь, потому что мне нужно пройти распределение по факультетам», — размыто ответила Эмили, не понимая суть вопроса. «Нет. Почему ты в этой школе? В этой стране? Кажется, ты не считаешь это место своим домом. Ты считаешь себя чужой.» «Я здесь, потому что должна закончить своё образование… — Эмили попыталась обойти вопрос, но снова получила в ответ тишину. Она вздохнула и попробовала говорить более искренне. — Я здесь, потому что была вынуждена переехать в Британию.» «Почему?» «Мои родители мертвы. В Англии находится моя единственная родня. Они взяли опеку и отправили в Хогвартс.» «Что случилось с твоими родителями?» «Несчастный случай», — Эмили чувствовала как накатывается ком в горле. Ей не хотелось обсуждать это. Шляпу, однако, совершенно не смущала тема, на которую они перешли. «Как их не стало?» Эмили сжала ткань юбки в кулак. Если она хочет, чтобы распределение скорее закончилось, ей нужно отвечать. «На наш дом на побережье Франции упала бомба. Я единственная, кто выжил.» «Ты пересказала мне газетный заголовок, — укорила её Шляпа. — Мой вопрос адресовался тебе, Эмили Бертен. Как это случилось?» Она порывалась ответить, но нечто не давало ей сделать это. Кусая губы, Эмили пытаясь найти слова: «Огонь… Там было много огня… — неуверенно сказала она и тут же попыталась оправдаться. — Это всё от взорвавшейся бомбы.» «Ты считаешь, огонь виноват?» «Да, должно быть он, — Шляпа промолчала. — На самом деле, я не помню…» У Эмили было ощущение, что она погрузилась в своеобразный транс. «Что же их убило?» — монотонно проскрипела Шляпа. «Я же сказала, что не знаю. Я помню, как бежала с отцом по коридору на втором этаже… Всё вокруг начало разваливаться… Помню, что он оставил меня в одной из горящих комнат…» — сердце забилось чаще. Раньше она не могла вспомнить эти подробности. — «Но потом вернулся… Он вернулся за мной. Я помню его фигуру в проёме…» Шляпа хмыкнула, удовлетворенная ответом. «Ты храбрая и сильная. Твоё стремление к знаниям и истине похвально, хоть оно и может сыграть с тобой злую шутку, однажды выведя на скользкую дорожку. Я чувствую, как тебя окутывает магия, силу которой ты не в силах осознать… Эта магия не является по своей природе Тёмной, но и не берёт корни на светлой стороне…» Шляпа замолчала. Еще несколько мгновений Эмили находилась в трансе. Она очнулась от громкого выкрика: — Слизерин! Аплодисменты наполнили зал. Тяжесть на голове исчезла и Эмили открыла глаза. Она неловко улыбнулась профессору Вилкост и директору Диппету. Учительница протянула ей руку и помогла подняться. — Прошу, мисс Гринграсс, присаживайтесь за стол вашего факультета, — директор указал на крайний стол, оформленный в изумрудные цвета. Что же, в принципе, за ним она и сидела до распределения. Эмили увидела, как ей машет рукой тот самый студент, неожиданно решивший поддержать её. Освободив место рядом, он активно зазывал к себе. Она повиновалась. — Меня зовут Орион Блэк. Приятно познакомиться, Эмили, — у слизеринца была приятная улыбка. — Мне тоже приятно. Спасибо за слова поддержки… — она не успела закончить предложение, как её отвлекли сокурсники. Они как ястребы налетели на неё с расспросами и были готовы разорвать на куски. На этот раз её спас сильный женский голос. — Дайте Эмили пространство. Не пугайте так человека. Как будто лягушку на дороге увидели. Навалились всей толпой… — роль защитницы взяла на себя темноволосая девушка. Это она говорила с Орионом о профессоре Ричмонде. Её громкий голос было сложно не запомнить. Жёсткий тон успокоил однокурсников. Распределение продолжилось, и тогда она наклонилась через стол к Эмили и прошептала: — Меня зовут Вальбурга Блэк. Похоже, ты уже познакомилась с моим троюродным братом, — она кивнула в сторону Ориона. — Я приметила тебя ещё она платформе в Лондоне, — Вальбурга дружелюбно улыбнулась, а потом продолжила извиняющимся тоном. — Прости, я не хотела так сразу к тебе подходить. Вдруг ты оказалась бы грязнокровкой или предательницей крови… — она сморщилась. — Но теперь я вижу, что ты нормальная. На Слизерин могут попасть только чистые кровью и совестью волшебники, — гордо вскинула подбородок Блэк. Эмили поразило какие странные и даже страшные вещи Вальбурга говорила с искренней улыбкой на лице. Сидящий рядом Орион нахмурился: — Слушай, лучше спроси, какой её любимый цвет. Думаю, этот вопрос будет звучать куда более дружелюбно и менее надменно с твоей стороны… — Все хорошо, — успокоила его Эмили и протянула Вальбурге руку. — Я рада с тобой познакомиться. Орион долго сверлил взглядом из сжатые руки, после чего хмыкнул и отвернулся. — Знаешь, Эмили, в моей спальне как раз есть одна свободная кровать, — Вальбурга заговорчески улыбнулась. — После ужина я отведу тебя туда. Тебе понравится. Мы с подругами заняли самую большую из комнат, как только перешли на старшие курсы. — Спасибо, Вальбурга. Я буду благодарна. Когда распределение подошло к концу, начался пир. За это время Эмили успела познакомиться как минимум с десятком студентов своего курса. Все относились к ней с дружелюбием и интересом. Глубоко внутри ей было жаль, что она не может ответить им такой же искренностью. Посередине пира Эмили удалось вырваться из беседы с сокурсниками. Их внимание было сосредоточено на обсуждении недавнего матча по квиддичу. Ей явно было нечего добавить в эту увлекательную беседу, поэтому её оставили в покое. Эмили отпила гранатовый сок из бокала. За всё время пребывания в Великобритании она ещё столько не разговаривала с людьми. Уткнувшись в свою тарелку, Эмили абстрагировалась от шума вокруг и ложкой начала превращать аппетитный черничный пирог в нелепую гору кашицы. Из головы не выходил разговор со Шляпой. Признаться, Эмили понимала, почему та задавала именно такие вопросы. Всё потому, что Эмили сама искала на них ответ. «Возможно, я найду их в этой школе? Разговор со шляпой позволил вспомнить детали, которые я не могла раньше выловить из головы…» Она думала о том, как это важно — вспомнить. Как важно сохранить память о том, что случилось. Внутри поднималась волна беспомощной злости. Как она смеет не помнить? Эмили снова поймала себя на том, что теребит медальон. Он появился на ней в ту ночь. Но что это за артефакт и как он оказался у неё? Из лабиринта мыслей её вывело стойкое ощущение чужого взгляда на себе. Сегодня она ловила на себе многие взгляды, но этот обжигал. Эмили осмотрела стол своего факультета. Её внимание зацепилось за Оливера и его компанию. Вернее, за сидящего между Ноттом и Лестрейндж юноше с отличительным значком старосты. «Том Реддл. Это с ним я столкнулась на входе в вагон, и он разбудил меня в поезде.» Уже будучи пойманным, он, не стесняясь, продолжал всматриваться в неё ничего не выражающим взглядом. «Если не стыдится он, то почему должна стыдиться я?» Эмили наклонила голову вбок и начала рассматривать его в ответ. Она прошлась взглядом по его прямым чертам лица, аккуратной укладке и ровной осанке, останавливаясь на глазах. Холод в них исчез. Эмили нахмурилась, пытаясь прочитать новую эмоцию. «Мерлин, прости, да ведь ему забавно!» Поняв это, она невольно закатила глаза, разрывая контакт. — Ты сейчас перекидывалась взглядами с нашим старостой? — кажется, Вальбурга тоже отвлеклась от разговора про квиддич. — С чёртовым Томом Реддлом? — Том Реддл… — это имя странно ощущалось на языке. — Кто он? Эмили прокручивала в голове известные ей британские фамилии чистокровных семей. Мистер и миссис Гринграсс сильно постарались, чтобы она запомнила их всех. «Не знать священные двадцать восемь в Британии ужасное невежество», — голос Марты Гринграсс всплыл в голове как неприятное воспоминание. Эмили была уверена, что в списке чистокровных домов не значилась фамилия Реддл. Она кинула хмурый взгляд на Тома. Всё в нем кричало о высоком статусе — осанка, харизма, манеры. Мерлин, да он сидел в кругу отпрысков самых влиятельных семей Британии. Как он мог не быть нечистокровным волшебником? — Он лучший ученик не только нашего факультета, но и всего Хогвартса. Благодаря ему мы каждый год выигрываем Кубок Школы, — Эмили вопросительно посмотрела на Вальбургу, и той пришлось пояснить. — Его дают факультету, набравшему больше всего баллов в течении учебного года. — Вообщем он местный Николас Фламель? Звезда и гений? — она с сомнением посмотрела на Блэк. — В общих чертах — да. Профессор Слизнорт… — Вальбурга кивнула в сторону учительского стола. Эмили рассмотрела толстоватого мужчину лет сорока с доброй улыбкой и неуклюжими телодвижениями. — Он пророчит Тому кресло Министра Магии. Я и сама думаю, что Реддл станет великим волшебником... — она вдруг остановилась и серьёзно посмотрела на Эмили. — Знаешь, во всегда идеальном Томе Реддле есть только один изъян. Он полукровка, — наклонившись ближе, прошептала Блэк, наполняя последнее слово отвращением. — Сейчас, когда он заработал себе авторитет в Хогвартсе, об этом не принято упоминать… Но это так. Я училась с ним с первого курса. Я помню, как над ним издевались из-за грязной крови. — Кто издевался? — Все те, кто его сейчас окружает, — Вальбурга окинула взглядом Нотта, Мальсибера, Лейстренджа и Розье. — Даже Феликс? — она не могла поверить ушам. Розье не был похож на человека, который способен на насилие. — Ну… — Блэк замялась, — не помню, чтобы он принимал активное участие. Феликс просто всегда возился рядом с Говардом. Впрочем, это неважно, — она тряхнула головой, прогоняя лишние мысли. — Суть в том, что тебе стоит быть аккуратной. Какой бы статус и признание в обществе не получил Том Реддл, магловская кровь в нём навсегда. Помни об этом перед тем, как заводить с ним знакомство. Нравоучительный взгляд Вальбурги явно должен был расставить в этой ситуации всё по местам. Уверенная, что донесла до новой подруги свою мысль, Блэк потянулась за новым куском пирога.