Глава 3

Эмили не требовалось заглядывать в календарь, чтобы понять — сегодня суббота. С самого утра студенты Хогвартса пребывали в невероятном настроении. Соседки по комнате, в том числе Вальбурга, встали ни свет ни заря, чтобы собраться в Хогсмид. На завтраке все разбились по компаниям. С разных сторон доносились обрывки чужих разговоров: «Мы обязаны зайти за волшебными сладостями!», «А как же книжная лавка?», «Ателье — обязательная остановка…» Ей было непривычно видеть такой ажиотаж среди учеников. По будням за завтраком большинство всё ещё клевало носом, а тут, в выходной день, все подорвались.  Даже Блэк, обычно немногословная по утрам, трещала как не в себя. Она живо рассуждала, что будет лучше: посидеть в пабе с однокурсниками или сразу пройтись по магазинам. Мнения за их столом разделились. Вальбурга настаивала на последнем. — Эмили, а ты что думаешь? — Блэк явно сдавала позиции в споре, поэтому решила заручиться поддержкой подруги. Единственное, что она не учла: по утрам у Эмили не было сил считывать намеки. — Я ни разу не была в Хогсмиде, так что не в праве судить, — пожала плечами она. Вальбурга на показ закатила глаза, разочарованная в, как обычно, предельно нейтральном ответе.  — Это не важно! Ателье мисс Элиот всё равно куда более привлекательная затея, чем грязный старый паб, — Блэк развела руками так, будто эти слова были очевидной истинной, однако большинство за столом лишь с сочувствием поджало губы. Кажется дело было решено не в её пользу. — Мерлин с вами! — отмахнулась Вальбурга, понимая, что её позицию не примут должным образом. Она повела взглядом по Большому залу в поисках жертвы для своего теперь хмурого настроения. Сегодня Эмили явно не везло, ведь внимание Блэк остановилось на ней. — Гринграсс, а почему ты так просто одета?  Она сморщилась, чувствуя эти слова приковали к ней внимание других слизеринок.  «Неужели Вальбурга мстит мне за неправильный ответ?» — Просто одета? — Эмили подняла растерянный взгляд. Ей точно не хотелось обсуждать свою одежду. Это глупо. У неё есть тысяча и одна тема, куда более важная для размышлений, чем какую юбку надеть сегодня, а какую оставить на парадный выходв деревню. — Да! После завтрака мы должны сразу направиться в Хогсмид, у тебя не будет времени собраться, — студентки вокруг закивали как заводные болванчики. — О чем ты думала утром?  — По-моему, я выгляжу как всегда, — смущенная таким вниманием, Эмили неловко осмотрела себя. Может она и вправду сошла с ума и нацепила на себя тряпки домашних эльфов? — Вот именно! Ты всегда так просто одета. Это доходит до неприличия! — пролепетала сидящая напротив слизеринка. В голове всплыли воспоминания лишь о паре коротких разговоров между ними насчёт учебы. «И она уже считает себя в праве раздавать наставления?» Недоумение начинало перерастать в раздражение. Эмили подарила девушке самую милую из улыбок в своем арсенале. Студентка поджала губу и невольно сжалась, встречаясь с её взглядом. — Я видела гору чемоданов, которую принесли эльфы в вечер твоего прибытия в школу, — Вальбурга постаралась зайти с другой стороны. — Неужели ты всё перебрала и ничего получше не нашлось? Я понимаю, что ты, возможно, предпочитаешь простой стиль в одежде, но сегодня особенный день: мы идем в Хогсмид! — поведение Блэк удивляло. До этого момента Эмили не замечала в Вальбурге стремления к дипломатии. Неужели ей настолько важно во что одет чужой человек? И она готова позабыть о своем взрывном бескомпромиссном характере, чтобы склонить к своему мнению? — За неделю ты сменила всего пару блузок. Это некрасиво! Давай мы поможем найти что-нибудь хорошее в твоих вещах? А лучше давай купим новую одежду в Хогсмиде! Всё, что ты захочешь. Пожалуйста-пожалуйста!  Вальбурга попыталась состроить милую рожицу, распахивая глаза и скручивая губы в бантик, словно ребенок. Эмили невольно засмеялась. До чего же странно и нелепо было смотреть на сильную, вероломную Блэк, строящую глазки, как маленькая девочка, пытающаяся понравится мальчику со старшего курса. — Мне казалось, в школе нужно учиться, а не коллекционировать блузы и мантии, — это должно было прозвучать как упрек, но в голосе Эмили постепенно исчезала уверенность. Честно говоря, она сама мало представляла, что хранилось в чемоданах, которые любезно собрала Марта Гринграсс и домашние эльфы. Она выхватывала из гардероба первые попавшиеся вещи, которые выглядели более или менее приемлемо и не задумывалась о том, как в них смотрится. Конечно, во Франции Эмили следила за собой гораздо лучше. Она заботилась о волосах и укладке, наносила легкий макияж, перед выходом долго крутилась у зеркала. У неё были модные платья, костюмы с юбкой, и даже пара классических брюк. Последние, конечно, казались вещью странной и не совсем культурной даже её родителям, которые редко пытались навязать ей свои моральные нормы.  Однако в кругу сверстниц брюки считались неким бунтом против строгих традиций, в рамки которых их заточали с детства. Тем более, брюки позволяли двигаться — бегать по садам школы, не переживая о ветре, который с легкостью поднимал юбки.  Молодежные альманахи писали, что брюки — залог освобождения от оков тяжелого платья с корсетом, а вместе с тем и от оков ожиданий и претензий общества. Для юных студенток, горящих тягой к знаниям, новым идеям и спорам, брюки были символом нового времени и новых мыслей. Признаться, Эмили не могла представить, чтобы она купила брюки в Британии. Миссис Гринграсс была бы в ужасе, если узнала об этом. Пусть большинство купленных ею тряпок удостоились лишь беглого взгляда, общий мотив был ясен — скромность и элегантность, граничащие со снобизмом и старомодностью. Юбки ниже колена, никаких открытых бюстов или плеч. Низкий каблук и неброские цвета.  Консервативная классика — это совершенно не то, к чему привыкла Эмили. Однако, она с удивлением поняла, что ей быловсё равно. Внешний вид больше не стоял в приоритете, ведь появились дела, куда более важные. Умылась и причесала волосы — уже хорошо.  И до этого дня Эмили наивно полагала, что если внешний облик мало заботит её саму, то других он уж точно волновать не должен. Похоже, это была крупная ошибка. — Если это так важно… — с сомнением начала она. — Конечно это важно! — воодушевленно подхватила Вальбурга. — В лавке мисс Элиот есть куча модных вещиц. Хочешь, мы зайдем туда сегодня? Взгляды слизеринок заворожено метались с Блэк на Эмили и обратно, будто это был чемпионат по квиддичу, и сейчас решалось, кто станет победителем. «Вот об этом и предупреждал Нотт, а я все равно попалась в ловушку.» — Вообще-то, я договорилась с Оливером пойти вместе в Хогсмид, — шестеренки в голове скрипели в попытке найти причину, чтобы отвязаться от затеи Блэк. — Он хотел показать мне деревню. — Ты опять хочешь бросить меня и уйти с Ноттом? — оскорблено спросила Вальбурга и состроила гримасу боли, будто слова Эмили стали для неё кинжалом в сердце. «Какая же она актриса.» — Мне правда жаль, но я уже дала обещание. — Может ты присоединишься к Оливеру позже? А сначала мы сходим за одеждой, — Блэк не оставляла попыток, хоть и чувствовала, что уже проиграла. — Прошу, давай в следующий раз, — старалась не выдавать в голосе раздражения, Эмили улыбнулась и начала рыскать взглядом по слизеринскому столу в поисках одной кучерявой макушки. — Ладно. Сходим на следующих выходных, — плечи Вальбурги опустились и она наигранно взгрустнула. Однако долго спектакль не продлился — сокурсницы завели новую тему, на этот раз насчет Рождественского бала, и Блэк оживилась, вплетаясь в разговор. Отыскав фигуру Оливера на том конце стола, Эмили привстала со скамейки, махая, чтобы привлечь его внимание. Нотт немного сконфузился — замер с ложкой каши у рта так, что овсянка стекала ему на мантию. Заметив это, Эмили поубавила пыл и неловко осела на место, с вылупленными глазами глядя на пятно. Оливер нахмурился, не понимая, что вызвало такую реакцию. Его оживил толчок сбоку от сидящего рядом Феликса. Розье указал на мантию, и Нотт наконец пришел в себя. Отбросив ложку, он потянулся за палочкой, чтобы убрать беспорядок.  Внимание Эмили зацепилось за странное настроение Феликса. Сегодня он казался тенью самого себя: не смеялся, не раскидывался улыбками. Было непривычно видеть его таким.  А ещё непривычно было видеть места рядом с ними пустующими. Сегодня на завтрак из всей компании пришли лишь Нотт и Розье. Убрав пятно и приняв на себя личину серьезного человека, Оливер поднялся из-за скамьи и направился в её сторону. Розье безмолвно последовал за ним. Его взгляд был устремлен в пол, а руки — спрятаны в карманах мантии. Наспех попрощавшись с увлеченной разговором Вальбургой, Эмили поспешила им навстречу.  — Ты готова выдвигаться? — широко улыбнулся Нотт, останавливаясь посреди зала. Из-за его спины, будто прячась, выглядывала бледная фигура Феликса.  — Да, я уже собралась, — она чуть наклонилась вбок, чтобы лучше видеть Розье. — Привет, Феликс! Её пыл поутих, когда она невольно считала тревогу, которой он был пропитан полностью. Розье кусал губы и был погружен глубоко в себя. Приветствие заставило его встрепенуться и натянуть нелепую улыбку на лицо.  — Эмили, — он прокашлялся, — мы так давно не виделись, — Нотт кинул на Феликса странный взгляд, будто было между ними нечто такое, что они ясно видели, а Эмили никак не могла уловить, и отошел в сторону, лишая защиты. Розье замялся, беспомощно глядя на Оливера. — Да, мы не виделись со вчерашнего ужина, — неловко засмеялась Эмили. — И правда, давно, — она чувствовала как над ними начинает нависать неловкое молчание и уже успела подумать, что компания Блэк и слизеринок, возможно, была не так плоха, как ей это казалось, но тут Оливер не выдержал и, демонстративно закатив глаза, взял инициативу на себя: — Простите, друзья мои, но это не важно. Важно, что это первый поход Эмили в Хогсмид, и мы, Феликс, обязаны показать ей эту старую деревушку. Так ведь? — он похлопал Розье по плечу, и тот взял себя в руки: тревога исчезла из его взгляда, а тело больше не выглядело таким напряженным. «Но что так потревожило тебя, Феликс?» — Знаешь, а ты прав, — теперь его улыбка была искренней. — Эмили, что бы ты хотела увидеть первым? Три метлы или чайную лавку миссис Грин? — Розье притворно-серьезно посмотрел на неё. Теперь она узнавала в стоящем перед ней юноше прежнего Феликса. — У меня будет время подумать? — с таким же притворным ужасом спросила Эмили, поддерживая шутку.  — Конечно, — он снисходительно кивнул, будто делая ей великое одолжение. — До прибытия в Хогсмид у тебя будет уйма времени, чтобы сделать этот непростой выбор. Чай миссис Грин божественен, но сливочное пиво из Трех метел, — Эмили могла поклясться, что вот-вот по щеке Розье потечет слеза ностальгии. — Дурак! — Нотт по-доброму толкнул его в плечо. Феликс не выдержал и засмеялся. 

***

Дорога до Хогсмида оказалась короче, чем ожидала Эмили. Оливер и Розье не замолкали ни на минуту. Она сама шутила и даже смеялась вместе с ними, но иногда, поневоле выпадая из диалога, ощущала странное предчувствие, будто что-то пойдёт или уже пошло не так.  В такие мгновения она вглядывалась в лица Нотта и Феликса, пытаясь найти ответ. Почему всё выглядит слишком хорошо и дружелюбно? Почему Оливер позвал её? Почему остальная компания не с ними? — Вот мы и на месте! — Розье вышел вперёд и торжественно развёл рукам, открывая вид на Хогсмид. Каменные домики с острыми крышами возвышались над просторной поляной, на которой и стояла деревня. Осень тихо накрывала Шотландию, и деревья вокруг начинали желтеть.  Эмлии подумала, что Хогсмид выглядел на удивление уютным, несмотря на грубый камень кладки домов и толпы студентов, закутанных в вязаные шарфы под цвет факультетов.  Не задерживаясь, они прошли вглубь деревни, минуя лавки с самыми разнообразными названиями. Через мутные стекла витрин Эмили видела кучки подростков: одни набирали себе целые мешки сладостей про запас, другие завороженно рассматривали каталог новых моделей метел для полетов. Одна из вывесок на торговой улочке гласила: «Удивительное ателье мисс Элиот». Не сдержав секундного порыва, Эмили опустила взгляд на витрину, присматриваясь к выставленным платьям и мантиям. Вальбурга не соврала: они и вправду были красивыми и выглядели куда более современно, чем её одежда. Юбки были короче, ткань блузок прозрачнее, а платья имели куда более заметные вырезы, которые, в отличие от нынешних платьев Эмили, не грозили ей удушением. Промелькнувшую в голове идею зайти в ателье она тут же отбросила. Ей не следовало этого делать. Это не касалось того, что на самом деле важно. Эмили заставила себя отвести взгляд от витрины и последовать дальше за Розье и Ноттом.  — Итак, это центральная площадь Хогсмида, — они вышли на большое свободное пространство. В центре, под высоким деревом, стояла статуя мужчины-волшебника, а по бокам площадь окружали разные магазины и заведения. Привлекающие взгляд вывески украшали каждое второе здание, но внимание Эмили зацепилось только за одну из них: «Хогсмидское отделение совиной почты». — Это статуя основателя Хогсмида — пуффендуйца Энгиста из Вудкрофта, — начал рассказывать Оливер, сосем не заметив, что его спутница уже потеряла нить повествования. — У него была печальная история. Под давлением маглов Энгист был вынужден покинуть родные края и… — по серьезному тону было ясно, что эта история сильно откликается в нём. — Прости, что перебиваю, но это же почта? — встряла она, указывая на высокое здание на той стороне площади.   — Что? — сбился Нотт. — Гринграсс, я рассказываю тебе трагическую историю, а ты прерываешь меня из-за какой-то почты! — он оскорбленно закатил глаза, но ответил на её вопрос. — Да, это почтовое отделение. Там можно нанять сову и отправить письмо хоть на другой конец света. А тебе это зачем? Если ты хочешь отправить письмо родным, я могу одолжить тебе свою птицу. А вообще, лучше попросить Гринграссов прислать тебе собственную. — Да, спасибо за щедрое предложение, но мне будет неудобно мучить твою сову перелетами, — Эмили продолжала как заворожённая смотреть на отделение почты. Розье странно на неё покосился. — Пожалуй, я заплачу несколько галлеонов и отправлю письмо сама, — она обернулась на них с воодушевленной улыбкой. — Вы подождете, пока я напишу и отправлю письмо?  Оливер рассеяно посмотрел на Феликса, ища в его глазах ответ и поддержку. Тот на мгновение заколебался, но ответил, опережая Нотта:  — Помнишь я говорил о чайной лавке? Она стоит прямо напротив статуи Энгиста, — Розье указал на противоположную сторону площади. — Мы можем подождать тебя там. Оливер не стал возражать, но его поведение кричало за него, что ему эта затея не по душе. Он сморщился и запустил руку в волосы, оглядываясь по сторонам.  «Неужели, он настолько беспокоился обо мне?» — Я буду очень благодарна. Знаете, я так давно не видела бабушку и дедушку. Хочу отправить им весточку, — добавила она, видя странное поведение Нотта, и притворно взгрустнула, прикусив губу. Эти слова заставили его превратиться в выброшенную на сушу рыбу, которая то открывала, то закрывала рот. — Да, конечно. Мы подождем тебя в чайной, — беспомощно пролепетал он.  Нотт был слишком честным и добрым по натуре человеком и это явно мешало ему жить, ведь он априорно воспринимал слова других за правду. Они распрощались. Оливер дал наставление не теряться, чтобы не заставлять их переживать. Эмили покорно кивала на каждое слово, а когда Нотт закончил свою речь, кинулась сквозь толпу, направляясь к почте. Вблизи здание казалось ещё выше. Странная архитектура отделения немного пугала: этажи будто были надстроены друг над другом без всякого порядка, из-за чего казалось, ненадежная башенка вот-вот рухнет.  «Во Франции так не строят,» — закатила глаза она и направилась внутрь. В отделении почты царил хаос. Совы летали над головами похоже уже привыкших к этому волшебников, к потолку тянулись огромные шкафы с конвертами самых разных размеров, а к каждой из касс непреодолимым препятствием стояла очередь в несколько зигзагов. — Мисс, вы что-то хотели? — Эмили вывел из ступора монотонный голос сотрудника. Она обернулась и её взгляд упал на высокого щуплого волшебника в синей форме. У него были смешные закрученные усы. — Да, сэр, — она постаралась мило улыбнуться. — Я хочу отправить письмо. Мне нужен пергамент и птица.  — Вы можете написать письмо в Читательском зале дальше по коридору, — он кивнул в сторону. — Там вы найдёте бумагу и перо. Куда же вам нужно отправить письмо? Эмили замялась на мгновение, не веря в то, что собирается произнести и сделать: — Во Францию.  Её дыхание на мгновение прервалось. Кровь стучала в ушах. Если бы миссис Гринграсс узнала об этом, она была бы в ярости. Почтовый работник некоторое время сомнительно рассматривал побледневшую Эмили, но продолжил: — Сова, которая способна пролететь такое расстояние, будет стоить очень дорого, мисс. — Я понимаю, но мне очень важно отправить это письмо. Она молила Мерлина, чтобы это был последнее уточнение почтового сотрудника, иначе она бы не выдержала и отступила от этой затеи, а потом проклинала себя за слабоволие. — Хорошо, — работник отступил в сторону и указал рукой в сторону большой таблички: «Читательский зал». Эмили проскользнула мимо под его внимательным взглядом. В зале ей пришлось отстоять небольшую очередь у кассы, чтобы купить пергамент и конверт. Найдя свободный письменный стол, она выхватила перо из чернильницы и начала выводить французские буквы. Писать на родном языке выходило куда более удачно и красиво, нежели на английском.  Времени было в обрез, поэтому у неё не было и одной лишней секунды, чтобы подумать над слаженностью и тактичностью письма.  Выведя внизу письма завершающее: «С нетерпением жду ответного письма, месье. Ваша, Эмили Бертен», — Эмили с лязгом вернула перо в чернильницу и сложила бумагу пополам. Она не стала даже перечитывать написанное: боялась, что испугается и не отправит. Вложив пергамент в конверт, Эмили направилась к следующей кассе с вывеской «Отправка писем на дальние расстояния». Там её встретила пожилая волшебница. Охваченной тремором рукой она закрыла письмо печатью Британской почты и выставила счёт за перелёт совы. Вышло и правда недёшево.  «Это ничего. Главное получить ответ.» Когда дело было сделано, Эмили вышла из здания почты на онемевших ногах. Ей было тяжело привести дыхание и сердцебиение в порядок. Только что она отступила с пути, начертанного ей миссис Гринграсс. Это её первое настоящее действие, которое будет иметь последствия. Что же, вот она и сделала шаг с пути, начертанного ей миссис Гринграсс. «Только бы Марта Гринграсс не узнала о письме. Чем позже она поймёт, что одна из пешек рвётся в дамки, тем больше времени для манёвра у меня будет.» Эмили вытерла вспотевшие ладони о юбку и уже хотела было направиться к чайной, где ждали Оливер и Розье, но её внимание привлекли шныряющие в толпе знакомые фигуры. Это был Лестрейндж и Эйвери.  Она замерла на ступенях, когда разглядела в их руках волшебные палочки. Корвус и Адам уверенно шли в конец деревни, где совсем не было народа. Остановившись около одного из пустынных переулков, они подозрительно осмотрелись по сторонам, прежде чем скрыться в тени.  Внутреннее чувство Эмили кричало: «Тревога!» Интуиция подсказывала, что что-то не так. Ей пришлось заставить себя перебирать ногами, подавляя порыв сорваться со ступенек прямо в толпу — за Лестрейнджем и Эйвери. Чем ближе она подходила к чайной, тем больше её разрывало желание узнать, что происходит.  Стоя на крыльце чайной, Эмили не выдержала. Она мысленно извинилась перед Оливером и Розье за своё безрассудство и побежала в сторону, где скрылись Корвус и Адам. Ей пришлось проталкиваться через толпу студентов и жителей Хогсмида на узкой улице с магазинчиками.  Она уже видела конец толпы, когда услышала мужской голос сзади: — Гринграсс, куда ты так спешишь?  Прибавив шагу, Эмили чуть ли не сорвалась на бег. Ей подумалось, что это мог быть Нотт или Феликс. Из-за шума вокруг она не могла точно понять, кому принадлежит голос. Ощущение тяжести чужой руки на плече заставило её вздрогнуть и остановиться. Перед ней выросла фигура Ориона Блэка. Он преградил ей путь, ослепляя уже привычной улыбкой до ушей. — Эй, я еле тебя догнал! — Блэк засмеялся. Он по-дружески похлопал её по плечу, но так и не убрал руку.  Она пыталась заглянуть за его спину — ей не хотелось упускать из виду нужный переулок. Однако из-за высокого и широкого в плечах Ориона разглядеть что-либо было невозможно.  «Чёрт, как же не вовремя,» — выругалась про себя Эмили. Ей пришлось заставить себя перевести внимание на Блэка, усмиряя свой пыл. — Орион, ничего себе! Я и не ожидала встретить тебя, — дружелюбная улыбка, надо признаться, трещала по швам из-за сбитого дыхания и испарины на лбу. — Я очень рада тебя видеть, но мне нужно бежать. У меня дела, — она снова попыталась выглянуть за его спину. — Куда ты так торопишься? Взгляд Эмили вцепился в Блэка. «Он что, идиот? Неужели он не может просто отстать?» — Я договорилась встретиться с Вальбургой, но совсем забыла про время, — она двинула плечом в попытке сбросить руку Ориона, но вместо этого ладонь только перебралась на её локоть. Тощие пальцы продолжали сжимать Эмили, будто специально, чтобы она не имела шанса убежать. — Она уже ждёт меня. Не хочу заставлять её волноваться. Я должна бежать, — Эмили сделала шаг в сторону, но Орион скопировал её движение, снова заграждая ей путь. — Нет, Эмили, — произнес Блэк с такой же сияющей улыбкой и некой мягкостью в голосе. Она смутилась, не понимая, что имеет он в виду под этим «нет», и на самом деле застыла, больше не предпринимая попыток уйти. — Вальбурга сейчас с подругами в ателье. Я сам её туда проводил. Сейчас ты идёшь не в ту сторону. Эмили почувствовала иррациональный страх и тревогу, глядя в широко раскрытые, настойчиво цепляющиеся за каждую деталь в её лице глаза Ориона, которые никак не сочетались с налепленной улыбкой.  Краем глаза она видела людей, спешивших мимо них по делам. Однако у неё возникло чувство, что они остались на улице абсолютно одни, и у неё нет шанса сбежать. Эмили не смогла бы объяснить, почему, но ей определённо не хотелось оставаться с Орионом наедине. Она сглотнула ком в горле, понимая, что совсем потерялась под напором Блэка. — Я ещё плохо знаю Хогсмид, — Эмили видела как Орион медленно раскрывает рот, чтобы ответить, и тут же затараторила, не давая ему шанса. — Не переживай, я сама найду дорогу! Блэк недовольно поджал губы и уставился в носки своих до блеска начищенных туфель, размышляя о чем-то. Она чувствовала как пальцы неприятно сдавили её локоть. «Отстань, отстань, отстань. Прошу, просто оставь меня.» — Понимаю, что ты торопишься, — начал он, — но знаешь, Эмили, я хотел бы пригласить тебя провести как-нибудь время вместе… — Орион поднял голову, и теперь его улыбка выглядела совершенно нормальной, такой же как обычно — просто доброй. Взгляд Блэка больше совсем не пугал. Эмили нервно усмехнулась. Она действительно испугалась Ориона? Чего же в нём может быть пугающего? — Ничего себе! — Эмили совсем не задумывалась над ответом, пытаясь скорее выйти из диалога. — Я совсем не против, но можем ли мы обсудить подробности позже?  Блэк снисходительно посмотрел на неё так, словно перед ним была лягушка для препарации, и мягко отпустил её плечо.  — Кончено. Можешь идти, мы обсудим это позже. До встречи, Эмили. Кивнула ему на прощание, она поспешила скрыться в толпе, изредка кидая нервные взгляды назад. Орион так и остался стоять на месте. Засунув руки в карманы брюк, он просто смотрел, как она уходит. Только когда толпа полностью разделила их, оттолкнув Эмили в пустой конец улицы, она смогла выдохнуть с облегчением. Ей пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Взгляд быстро нашёл нужный переулок.  Медленно подходя к закоулку, в котором скрылись Корвус и Эйвери, Эмили чувствовала, как её слух и внимание становятся острее. Рука непроизвольно потянулась к карману, чтобы нащупать волшебную палочку.  Она осторожно заглянула в переулок, но никого не увидела. Тогда тихими шагами Эмили направилась вглубь нависающих, как каменные горгульи, домов. Узкая тропинка вывела её к пустырю, окруженному лесом. Дома в этой части Хогсмида выглядели старыми и неухоженными, некоторые наверняка были заброшены. Она спряталась углом одного из них, когда услышала доносящиеся издалека голоса.  — Мы предупреждали тебя, Гросс, — низкий бас точно принадлежал Адаму. — Ты решил, что находишься под защитой в Хогвартсе? Думаешь, что директор или преподаватели защитят тебя, верно? Но эта школа для волшебников, Гросс. А ты лишь грязнокровка.  — Г-грязнокровка, — заикаясь, вторил ему Лестрейндж.  Эмили аккуратно выглянула за угол.  Вальяжно засунув одну руку в карман, а в другой держа палочку, Эйвери возвышался над щуплым парнем в мантии пуффендуя. Вся его поза кричала о власти, которую он ощущал в этот момент.  Корвус стоял сбоку кривой тенью. Его тело дергалось от напряжения — то рука отлетала вбок, то голова непроизвольно запрокидывалась назад. — Я… я волшебник, — слабо возразил Гросс, дрожа от страха. — Пусть мои родители магглы, но я умею колдовать. Вы же знаете это! Эйвери рыкнул на пуффендуйца и сделал шаг вперед, будто наступающая на жертву дворовая собака. Гросс испугался и отступил назад. Споткнувшись о корягу, он упал на землю.  — Ты слабак и тебе не место в этой школе, — Адам игрался с волшебной палочкой, перебирая её пальцами. Вдруг он вскинул деревце и заревел, запуская заклинание в сторону Гросса. —Редукто! — синий луч попал в землю в футе от сжавшегося в комок пуффендуйца. До ушей Эмили донесся грохот взрыва. В земле образовалась яма, и куски грязи полетели в Гросса. Эйвери засмеялся. — Ты только посмотри на себя! Какой ты волшебник? Ты не можешь даже защитить себя. Твоя грязная кровь заставляет тебя бояться магии, вот ты и сжался в жалкий комок, — как разъяренный пес, он наворачивал круги над жертвой. — А если следующее заклятие настигнет свою цель, а? Ты будешь так же смиренно ждать своей участи? — Адам пнул Гросса ногой в живот, и тот заскулил от боли.  Эмили наблюдала за этим как заворожённая. В голове всплыли слова Оливера: «У Корвуса и Эйвери дела.» Неужели это те самые дела?  «Стоит ли помогать Гроссу или лучше не высовываться?» С одной стороны, она дала себе слово, что постарается слиться со студентами и не отсвечивать в школе. Ей не нужны были разборки, перепалки и лишнее внимание. Эмили здесь чужая и школьные ссоры не должны её касаться. С другой стороны, она была единственной, кто мог бы сейчас помочь пуффендуйцу. Корвус точно не одумается в последний момент и не защитит Гросса от Адама. Глаза Лестрейнджа кричали о том, какое удовлетворение тот чувствовал от происходящего. Да, Эмили не практиковалась в боевой магии с учебных дуэлей в школе, но она знала заклятия и умела как их применять. В ней никогда не пылал огонь справедливости, однако Эмили всё ещё не была лишена морали. Нападать на беззащитного и самоутверждаться за счёт чужой слабости, кидаясь опасными проклятиями, было неправильно. Эйвери унижал этим самого себя.  И все из-за идеи о чистоте крови… Эмили пугало то, как отпрыски британских чистокровных семей кичились своим происхождением. Легкий флёр идеи о жалком положении грязнокровок сопровождал каждый день в Хогвартсе. Маглорожденные сидели отдельной кучкой за завтраком и в классах. К ним цеплялись без причины учителя и ученики. Если чистокровный волшебник ошибался в ответе на уроке, на это не обращали внимание, но если ответ грязнокровки показался недостаточно полным — это вызывало смех и тихие шепотки: «Что он вообще забыл в школе магии?» Во Франции тоже были распространены идеи превосходстве чистокровных волшебников. Эмили знала, что её мать и отец придерживались подобных взглядов. Однако ей в какой-то степени повезло: когда она была ребенком, родители были слишком заняты, чтобы заниматься её воспитанием. Дафна ухаживала за остальными детьми, а отец был занят работой. Вот так, Эмили и была предоставлена сама себе. Она читала те книги, которые считала нужным, общалась в школе с теми, кто был ей на самом деле интересен, и взгляды свои формировала основываясь на этом, а не на мировоззрении родителей.  Шумиха насчёт чистой крови обошла её стороной. Она осталась безразличной к этим идеям, и, возможно, это было к лучшему. Сама концепция могла звучать логично и обосновано, однако в умах людей она творила страшное, захватывая всё их сознание. Так Вальбурга вставляла свое мнение о грязнокровках в любой разговор. Так Эйвери и Корвус сейчас раскидывались проклятиями, пугая бедного Гросса.  Идея о чистоте крови была идеей ненависти. А ненависть не способствует развитию и прогрессу, она может лишь уничтожать. — Что бы мне сделать, чтобы ты понял — тебе пора убираться из Хогвартса? — Адам склонился над пуффендуцем и, схватив за плечо, заставил его перевернуться на спину, раскрываясь перед ним. — Жалкое магловское отродье! — Эйвери отошёл на пару футов и снова выставил палочку. — Я тебе покажу… Я покажу тебе, что значит игнорировать мои слова. Эмили видела как на кончике его волшебной палочки зарождается неустойчивый огонёк магии. На этот раз это не было похоже на акт устрашения.  —Фурункулюс! — Нет..! — она сжала тонкое деревце в руке, намереваясь помешать Адаму, и почти успела выскочить из-за угла, но ей помешали. Сильные руки схватили Эмили за плечи, утаскивая обратно в переулок.  Она попыталась закричать, но её рот закрыли ладонью. Эмили почувствовала, как её прижали к каменной стене одного из домов. Пытаясь вырваться, она царапалась лопатками об острые кирпичи. — Не кричи, прошу тебя, — Эмили застыла, узнав голос Оливера. Выпученными от страха глазами она смотрела на стоящего перед ней Нотта. Он выглядел запыхавшимся, будто только что пробежал марафон. Он тяжело дышал, прическа была растрепана, а рубашка вылезла из брюк и помялась. — Эмили, это я. Все хорошо, — чуть успокоившись, она попыталась вывернуться из-под руки Оливера. — Я уберу руку, если ты не будешь кричать, — он доверительно посмотрел на неё. — Ты же не будешь кричать? — она кивнула и тогда Нотт медленно убрал ладонь. — Почему…? — Эмили не нашла слов, чтобы выразить в вопросе всё то, что сейчас бурлило внутри неё. Почему ты здесь? Почему твои друзья издевались над Гроссом? Что происходит в этой школе? «Гросс…» Эмили подорвалась в попытке выглянуть из-за угла, желая проверить состояние пуффендуйца, но Оливер снова поймал её, не дав высунуться из переулка. — Эй, полегче, — на этот раз он не стал применять какую-либо силу, чтобы успокоить ее. — Эмили, я не хочу делать тебе больно. Пожалуйста, успокойся, — Нотт аккуратно и неспешна убрал руки, ожидая от неё нового приступа героизма. Он поднял ладони вверх в примирительном жесте.  Эмили сверлила его недоверчивым взглядом, чувствуя как сердце бьется в ее висках. — Я хочу посмотреть на Гросса и понять в порядке ли он. Оливер и правду не выглядел так, будто хотел причинить ей нечто плохое. Скорее он выглядел встревоженным и распереживавшимся. — Тебе лучше этого не делать. Это очень жестокое заклятие, — покачал головой Нотт, но тут же сдался под напором хмурого взгляда. — Ладно, только осторожно, чтобы Эйвери или Корвус тебя не заметили, — он тяжело вздохнул, беспомощно разводя руками, и отошел в сторону, вытирая краем рубашки пот со лба.  Тихо подобравшись к краю переулка, Эмили выглянула из-за угла. Гросс корчился на земле и рыдал, закрывая свое лицо и тело руками. На коже пуффендуйца появились ужасные нарывы, наполненные гнилью вперемешку с кровью. Корвус ястребом кружил вокруг бедняги и пинал его ногами, задевая нарывы, из-за чего Гросс вскрикивал. Эйври отошел от пуффендуйца и присел на крыльцо ближайшего заброшенного дома, наблюдая за этой картиной. — Оливер, нельзя оставлять Гросса. Они же убьют его, — она обернулась к Нотту, ожидая увидеть на его лице страх и ужас, но наткнулась лишь на сожаление. — Оливер? — настороженно позвала Эмили. К ней закрадывалось ощущение, что она что-то упускает в сложившейся ситуации. — Почему Эйвери и Корвус сделали это? — спокойствие Нотта пугало больше заклятий Адама. Эмили сделала шаг назад, к стене, снова задевая спиной старые полуразрушенные кирпичи. — Ай! — глухо вскрикнув от боли, она потянулась рукой за спину, касаясь расцарапанных лопаток. Ткань одежды в этом месте была порвана. Когда Эмили отвела руку, на её пальцах остался след крови. Нотт тут же спохватился и приблизился к ней: — Ты поранилась? Прости. Прошу, прости меня, Эмили, — теперь в глубине его глаз пылал настоящий ужас и страх. Мерлин, он должен был смотреть так на изуродованного Гросса, а не на неё. — Я могу взглянуть? — он потянул к ней ладонь, но она отпрянула. — Почему ты так спокойно реагируешь на то, что твои друзья издевались над Гроссом? — в ее голосе проскользнула дрожь. Эмили отчаянно пытаясь найти подсказку в лице Нотта, которая помогла бы расставить всё по местам. — Ответь мне. — Эмили, давай мы поговорим об этом позже, — он не оставлял попыток мягко уговорить её. — Нет, мы поговорим об этом сейчас, иначе я пойду к директору и расскажу обо всем, что видела! — находясь на своем эмоциональном пределе, Эмили повысила тон, не переживая о том, что их могут услышать. Она больше не была в состоянии думать разумно, эмоции начинали овладевать её телом.  «Угрозы — знак отчаяния», — говорила ей когда-то мать, Дафна Гринграсс. Отец часто угрожал людям. Неужели она сейчас чувствовала именно то, что чувствовал он, выплевывая острые фразы?  Что же, загнанная в угол Эмили определенно была в отчаянии.  — Ты никому не расскажешь о том, что видела, — природная мягкость в голосе Оливера ушла, уступая серьезному тону. — Я забочусь о твоей безопасности. Если ты проболтаешься об увиденном, в следующий раз Корвус и Эйвери будут охотиться уже на тебя! — Почему они вообще на кого-то охотятся? Что происходит в этой школе? — Нотт сморщился, едва ругательство долетело до его ушей. — Не смей увиливать от ответа, — Эмили прервалась на полуслове, когда со стороны пустыря донесся шум. Останавливая словесную драку, они синхронно повернулись в сторону закоулка, где находились Адам и Лестрейндж.  Нет, ей не показалось. Эмили действительно слышала приближающиеся шаги и шорох начинающих листьев под ногами.  — Кажется, они идут обратно, — озвучил общую догадку Оливер. — Нужно уходить, — он достал из кармана мантии палочку. Ее взмах заставил Эмили дерутся: в сознании всплыла картина, как совсем недавно Эйвери также наставлял палочку на Гросса. На секунду она засомневалась, точно ли намерения Оливера чисты? А в следующий момент на её плечах материализовалась темная мантия, закрывающая испорченную одежду. — Идем, — Оливер развернулся и пошел прочь из переулка. Как и в день их первой встречи на вокзале, Эмили пришлось догонять его. Уже на входе на большую улицу из-за угла одного из домов, чуть не врезавшись в них, вылетел Феликс. Он выглядел таким же растрепанным, как и Оливер. — Нотт! — пытаясь прийти в себя Розье согнулся, опираясь руками о колени. Его бегающий взгляд хватался то за Эмили, то за Оливера в поисках объяснений. — Гринграсс, ты нашлась…  Облегченная улыбка Феликса была вполне искренней, однако Эмили не спешила тепло ему отвечать. Внутри бурлило недоверие и чувство обманутости. «Он знал. Розье тоже знал, что творит Корвус и Адам. Как он мог улыбаться и смеяться вместе со мной, проводить шутливую экскурсию по деревне, зная, что через несколько переулков от них его же друзья уродуют однокурсника?» — У нас нет времени на сентиментальности, — видя её полный беспомощной злости взгляд, грубо сказал Оливер и обернулся в сторону, откуда вот-вот должны были выйти Адам и Корвус. — Давай, Эмили, бежим. Они скоро будут здесь, — рассудив, что на большой улице их будет легко заметить, Нотт обратил внимание на узкий проход между домами, из которого выскочил Феликс. Что же, похоже это лучший из вариантов. — Туда! — громкий голос заставил Эмили очнуться.  Оливер прошел в переулок, зазывая их рукой. Вспомнив наконец, от чего они недавно так стремительно убегали, Эмили бросилась за ним.  — Розье! — Нотту пришлось вернуться за ним. Он схватил растерявшегося Феликса за руку и потащил вглубь узкой улочки. Они едва успели скрыться за углом, когда две тени начали приближаться к месту, на котором они только что стояли.  Подумав, что шум шагов может их выдать, Оливер остановился, прикладывая палец к губам. Втроем они застыли, стараясь не двигаться. — …он будет доволен работой, — послышался голос Адама. — Я никогда его не подводил. Эмили уставилась на Нотта. Её укоризненный взгляд заставил его поджать губы и опустить голову, чтобы больше с ним не встречаться. Она покачала головой и опустилась по стене одного из домов ниже, садясь на корточки. Ободранная кожа на лопатках ныла. Однако сейчас Эмили была благодарна физической боли, которая позволяла отвлечься и забыть о том, что она увидела и узнала. Шум шагов стих, но никто из них не сдвинулся с места. Розье молчал, пытаясь слиться с окружающим миром. Оливер растер лицо руками и вышел вперед. — Давай, Эмили, вставай, — он подал ей руку. Сдерживая желание выместить свою злость на нем, накричать или отбросить руку, Эмили молча приняла его помощь и поднялась. — Феликс, пошли, — она перевела взгляд на Розье, но тот будто стыдясь, уставился в носки собственных ботинок. — Мы обогнем деревню и пройдем к Хогвартсу по короткому пути. — Оливер направился вперед, следуя известному только ему маршруту.  Ей оставалось лишь довериться и последовать за ним.

***

Они огибали дома и протискивались через узкие переулки пока не вышли к уходящей в лес тропинке. Наверное, в другой ситуации перспектива идти в чащу с людьми, которые возможно на днях развлекались, пытая сокурсников, показалась бы Эмили ужасающе абсурдной. Она, всегда тяготеющая рационализму, не подписалась бы на подобное. Однако сейчас у неё не было сил и желания сопротивляться, поэтому послушно шла за Ноттом, то разглядывая его растрепанную макушку, то считая камни под ногами. В голове одновременно была куча мыслей и ни одной. Эмили мучали тысячи вопросов. Почему Оливер не остановил друзей и не дал действовать ей? Почему он так спокойно отреагировал на случившееся с Гроссом? Он сказал, что заботится о ее безопасности, но кто же может предоставлять эту самую опасность? Корвус и Адам? А кто ещё?  В голове всплыло воспоминание о её недавней встрече с Томом Реддлом у Запретной секции. Эмили помнила безжизненную пустую маску на его лице. Способен ли Реддл наслать проклятие на беззащитного?  Она почувствовала как по коже пробежал табун мурашек. Холодный, совершенно не безразличный взгляд Тома впечатался в её сознание. Нечто внутри подсказывало: «Он мог бы…» Погруженная в свои мысли, Эмили не заметила как на улице стемнело. Лес становился всё менее густым. Скоро они вышли к замку.  За всю дорогу никто из них не произнес ни слова. Притворство было неуместно — строить из себя дружелюбных однокурсников Оливеру и Розье более не было необходимо.  Уже в замке Нотт остановился в одном из глухих коридоров, где их не могли бы подслушать другие, и обернулся: — Эмили, если у тебя есть вопросы, прошу, задай их сейчас. Но прежде чем получить ответ, ты должна обещать мне, что не расскажешь о случившемся. Поверь, твое молчание не поможет мне, но оно сохранит жизнь тебе. — Это угроза? — брови Эмили поползли вверх.  — Нет! — воскликнул Оливер и оскорбленно посмотрел на неё в поиске понимания. — Как ты не понимаешь, что я не пытаюсь тебе угрожать, я пытаюсь тебе помочь… — Тебе нужно было помогать Гроссу,  — она чувствовала неприятный ком в горле. — Почему ты ничего не сделал? Ты видел, как твои друзья пытают человека и ничего не сделал… — Что там произошло? — тихо спросил Феликс, привлекая к себе их внимание. Его звонкий голос отразился от стен коридора.  Кажется, Эмили уже успела забыть, что Розье стоит рядом. Такое грубое вмешательство в вакуум личных терзаний и чувств, напоминающее о мире вокруг, подняло в ней волну злости. Она резко обернулась к нему, и тот отшатнулся, пугаясь её напора: — Я застала ваших друзей за одной невероятно увлекательной игрой, — её голос сочился желчью. — Они играли с пуффендуйцем, грязнокровкой Гроссом. Последнему игра не то, чтобы была приятна. Ближайший месяц он не появится на занятиях из-за её последствий. Жадно всматриваясь в лицо Розье, она ясно запечатлела в сознании момент, когда его зрачки расширились от осознания, о чём именно шёл разговор. Его дыхание сбилось.  — Кто… кто там был? Эмили нахмурилась. Её ужасно злило поведение Феликса. Он выглядел как загнанный в угол оленёнок, рассеянно переводя взгляд с неё на Нотта и обратно в попытке найти в их лицах ответ. Этот испуг, беззащитность и искренний страх раздражали.  Какое право он имеет так вести себя, когда сам принадлежит этой компании? Какое право он имеет пугаться поступков людей, с которыми он каждый день по доброй воле делит место за столом?  Поток её мыслей прервал Оливер. — Его там не было, — ответил он с долей раздражения в голосе, будто вопрос Розье был совершенно глуп и неуместен.  «Кого там не было?» — пронесся в её голове закономерный вопрос, который скоро утонул в водовороте эмоций.  Донесшийся до её ушей облегченный вздох Феликса зародил в ней новую волну гнева. Как он мог чувствовать облегчение после рассказа о том, что его друзья пытали человека?  — Это всё, что ты хочешь спросить? — ей пришлось заставить себя держать тон, чтобы не сорваться на отчаянный крик. — Тебя совершенно не удивляет то, что твои друзья кидались проклятиями в Гросса? — Феликс весь сжался, не найдя, что ответить. — А может и ты занимаешься подобным по выходным? Просто сегодня мне повезло застать не тебя, а Корвуса и Эйвери? — Розье пристыженно опустил взгляд, нервно дергая себя за манжеты рубашки, будто ребёнок, которому сделали выговор. — Эмили, хватит, — не выдержал Оливер. — Ты нападаешь не на того. Феликс здесь ни при чем. Оставь его. Она впилась взглядом в Нотта.  — А кто к этому причастен? Ты?  — Розье, тебе пора, — Оливер проигнорировал больше похожий на провокацию вопрос и многозначительно посмотрел на Феликса. Тот отмер и, не попрощавшись, на непослушных окаменелых ногах пошёл прочь. Эмили наблюдала за его ссутулившейся фигурой, пока она не исчезла в темноте коридора. Оливер выждал минуту тишины, позволяя ей успокоиться. Вся его напряженная поза и мимика кричали о внутренней борьбе, которую он вел. Но какой вопрос стал её причиной? — Эмили, я хочу быть с тобой откровенен, но я смогу позволить себе говорить правду только, если ты пообещаешь молчать об увиденном и услышанном. — Ты хочешь закрепить эту клятву заклятием? — задала она вполне логичный вопрос. — Мне будет достаточно твоего слова, — на его лице промелькнула тихая улыбка. Эмили долго вглядывалась в его лицо, пытаясь найти подвох.  «Неужели он на самом деле желает быть со мной честным и готов поверить моему слову?» — Я понимаю, что в Англии сильно развит культ чести, но я француженка и выросла в других условиях. Ты уверен, что моего простого слова тебе будет достаточно? — Да, я не хочу связывать тебя магическими узами клятвы.  — Ладно. Тогда я обещаю, что не расскажу об увиденном и услышанном, — четко произнесла она и добавила, — конечно, если ты ответишь на мои вопросы. — Хорошо, — одобрительно кивнул он. — Что же тебя интересует?  Эмили задумалась. Сначала её одолело желание вылить на Оливера поток бессмысленных чувств и вопросов. Силой воли она сдержала этот порыв. Задвигая эмоции на далекую полку, Эмили задумалась о том, что ей действительно важно знать. — Почему ты оказался в том переулке? — она решила начать с самого начала. — Я и Феликс сидели в чайной, когда он заметил, что ты свернула в переулок. Мы пошли искать тебя, чтобы ты не успела наткнуться на неприятности. Деревня не такая уж и маленькая, поэтому нам пришлось разделиться.  — Твои друзья и были той самой неприятностью, на которую я могла наткнуться? — Эмили чувствовала как сильно были напряжены все мышцы ее тела. Кажется, её снова охватил тремор. — Поэтому ты позвал меня в Хогсмид? Вы хотели проконтролировать меня, чтобы я не наткнулась на Корвуса и Адама?  — Да, — Оливер опустил взгляд, будто стыдясь своего ответа. — Я не хотел, чтобы ты узнала об этом.  — Почему ты не дал мне защитить Гросса? Ты позволил им мучить беззащитного.  Как же праведно с её стороны. Эмили не понимала, откуда в ней взялась эта тяга к справедливости. Раньше она никогда не замечала за собой желание защищать слабых, но думая о Гроссе и о том, что слизеринцы могли убить его, не рассчитав силу заклинания, Эмили невольно вспоминала о родителях. Эта аналогия проводилась непроизвольно. Была бы её воля, она бы заперла никому не нужную праведность глубоко внутри, но эти мысли заполняли её сознание.  Заслуживали ли её родители смерти? А заслуживал ли Гросс такую боль?  Эмили представила на месте Гросса своего младшего брата — Жана. Тот был на три или четыре года младше Гросса. Она чувствовала как её начинает тошнить при мысли, что кто-то так же издевался бы над ним. Сознание нарисовало перед ней картину, как румяное, все ещё сохраняющее мягкую детскую припухлостью лицо Жана покрывается язвами. — Ты бы не одолела их, только навлекла на себя их злобу. То, что Оливер не пытал глубокой веры в ее боевые навыки, оскорбляло, хоть и было резонно. Эмили уязвлено отвела взгляд в сторону.  — Почему они делали это?  — Корвус и Эйвери привыкли выражать свои взгляда наиболее радикальным путем. Они верят, что смогут добиться желаемого, если будут действовать жестко.  — Чего же они хотят? — спросила она, хоть уже и знала до отвратительно банальный для их времени ответ.  Оливер тяжело вздохнул, запуская в волосы руку. Внимательно посмотрев Эмили в глаза, Нотт пытался решить для себя вопрос: может ли он быть полностью честным с ней, как того велит совесть? — Корвус и Адам желают очистить волшебный мир от маглорожденных, — тихо сказал он. Чтож же, нечто подобное она и ожидала услышать. Однако ожидать чего-либо не значит быть готовым это легко принять. — Ты тоже этого желаешь? — Эмили вцепилась в него пристальным взглядом. Нервозность заставляла её перебирать в руках ткань мантии и кусать губы. — Да, — достаточно твердо ответил Оливер. — Таковы мои взгляды, — он подобрался и выпрямился, ожидая гнева Эмили или попыток разубедить его. Но она промолчала, снова охваченная своими мыслями. — Вся ваша компания в этом замешана? — Нотт промолчал, но его честные глаза говорили громче и убедительнее любых слов. Эмили видела в них ответ: «Да.» — Почему же ты сказал, что Феликс здесь не при чем? — Это сложная ситуация. — Нет, ответь мне как обещал, — чувствуя как зацепилась за огромный узел в этой истории, она не хотела так просто оставлять его нераспутанным. — Почему ты отослал его отсюда? Ты не хотел, чтобы я злилась на него или тобой двигала иная причина? — На самом деле, я не хотел, чтобы Розье слышал наш разговор. — Что бы случилось, услышь он нас? — Это могло бы иметь последствия… — неоднозначно пожал плечами Оливер.  — Он и так может рассказать Корвусу и Эйвери о том, что я видела их в переулке, — Нотт цокнул и закатил глаза так, будто Эмили была пятилеткой, которая не понимала элементарных вещей, — Зачем же его отсылать? — Да, Феликс может рассказать о том, что ты видела, однако теперь он не расскажет о том, что я поведал тебе. — Ладно. Но почему ты рассказываешь это мне? Разве ты не должен быть заинтересован в сохранении вашей тайны? — Ты права, сохранение секрета должно быть для меня в приоритете, но я повторюсь, что хочу быть с тобой честным. Если ты дала слово оставить эту тайну тайной, то ты заслуживаешь знать правду о том, какой секрет ты сохраняешь. — Я не могу поверить, что такой человек как ты ввязан в такое отвратительное дело, — чувствуя себя опустошенной, Эмили тяжело вздохнула и прислонилась спиной к каменной стене сзади. — Ай! Кажется, она совсем забыла о стертой коже на лопатках. — Эмили, — Оливер приблизился к ней, протягивая руку в желании помочь, но не прикасаясь к ней без разрешения. — Позволь мне залечить раны.  Она внимательно посмотрела ему в глаза, искренне желая найти в них нечто, что выдало бы недобрые намерения Нотта и опасность, однако нашла лишь искренность и сожаление.  Эмили подумала, что ей было бы легче принять все случившееся, если бы Оливер не был таким… добрым. Гораздо проще было бы занять определенную позицию в этой ситуации, если бы Нотт вел себя как жестокий и беспринципный человек, но он не был таким. — Хорошо, — она медленно повернулась к нему спиной, ожидая, что все её чутье будет кричать о том, что ей не стоит открывать спину потенциальному преступнику. Однако интуиция молчала, а внутри таилось ощущение безопасности.  Оливер снял с её плеч мантию. Эмили помогла ему открыть доступ к ране, перекинув волосы через плечо, чтобы открыть спину. Белая рубашка пылала кровавой росой.  — Мерлин… Прости меня, Эмили. — Всё нормально. — Мне правда жаль, что так получилось. Я не хотел, чтобы ты поранилась, — Нотт пошарил по карманам своей мантии, чтобы найти волшебную палочку. Вытащив деревце, он направил его на Эмили. — Сейчас может быть немного неприятно. Ты готова? — дождавшись кивка, он произнес заклятие. — Эпискей! Сначала она почувствовала жар в теле, затем – холод. Когда Эмили дотронулась до лопаток, те больше не отзывались болью на прикосновение. Раны затянулись и всё, что говорило о травме, это засохшая на блузке кровь. — Спасибо, — она повернулась к нему лицом, чувствуя себя до невозможности вымотанной этим днем.   «Слишком многое сегодня произошло. Слишком многое я сегодня узнала.»  Эмили не любила находиться в неведении о происходящем вокруг. Однако, такой массив информации эмоционально ломал. — Мне проводить тебя до спален Слизерина?  — Нет, нет. Я дойду сама.  Оливер рассеянно закивал и отошел от нее, чтобы дать пространство. — Спокойной ночи, Эмили, — тихо попрощался он. Мрачный вид, который Нотт пытался скрыть, говорил о буре сомнений, которая бушевала внутри него. — Спокойной, Оливер, — выдавила она прежде, чем направиться вглубь коридора. До чего же странно было так мило прощаться с Ноттом, после всего, что она узнала о нем и его друзьях.  Размеренный стук каблука о каменную плитку пола удалял Эмили от произошедшего за сегодня.  Только пройдя несколько поворотов извилистого коридора, она позволила себе отпустить контроль над телом и эмоциями.  Остановившись посреди пустого коридора, Эмили запустила руки в волосы, больно сжимая их у корней, и присела на корточки, опуская голову в колени. Она не должна была знать это. Она не должна была видеть это. Эмили чувствовала как её руки дрожат, а щеки становятся предательски мокрыми. Раз за разом она прокручивала в голове воспоминание о том, как выглядело лицо изуродованного Гросса. Она всё ещё слышала в своем сознании, как он кричал от боли.  Крик. Истошный крик и мольба о пощаде.  Воображение снова подставило на место пуффендуйца Жана. Эмили чувствовала тошноту, видя перед глазами того,чего никогда не было. Жан, лежащий на полу, прямо как Гросс, с изуродованным страшными ранами лицом.  Она опять почувствовала запах гари, дыма и пепла. — Хватит! — сиплый крик вырвался из её горла. Эмили резко поднялась, рукавом блузки вытирая влагу с лица. Неприятная ткань поцарапала кожу.  Она задержала дыхание, закрывая рот и нос ладонью, только бы не ощущать этот проклятый запах. Эмили оглянулась по сторонам, в попытке понять, куда ей идти. Коридоры Хогвартса были лабиринтом.  Она стояла на распутье. Поворот направо вывел бы её к подземельям Слизерина, поворот налево — к лестнице, ведущей наверх к общим для студентов помещениям. В том числе к библиотеке. Скоро отбой, ей стоит идти в подземелья: туда, где ей придется спать через стенку от компании Тома Реддла. Эмили повернула налево. Чуть ли не срываясь на бег, она взбежала по лестнице на нужный этаж. До закрытия библиотеки оставались считанные минуты. — Миссис Плат! — ворвалась в библиотеку Эмили. Уже погасившая в помещении свет, Сильвия Плат стояла стойки библиотекаря, заполняя последние за день бумаги.  — Мисс Гринграсс, — рассеянно посмотрела на нее миссис Плат. — Что вы здесь делаете в такое позднее время? Библиотека уже закрывается. — Я… — Эмили пыталась найти, что ответить. Преследуемая слепым порывом, она совершенно не подумала, что скажет заведующей, чтобы оправдать свой поздний визит. — Я совсем забегалась сегодня: Хогсмид, письма родным… Я не успела взять книгу. — Ты можешь взять её завтра. Поверь, никто не украдет книгу за ночь. — Да, но… — ей пришлось выдумывать на ходу, — понимаете, завтра у меня тест по Защите от темных искусств, а я совсем не подготовилась. Мне очень нужна эта книга.  Сильвия Плат смотрела на неё какое-то время, постукивая пером по бумаге. Вздохнув, она покачала головой и сдалась: — Хорошо, иди. Только быстрее.  — Спасибо вам! — Эмили побежала вглубь шкафов. Она примерно знала, где находится шкаф, посвящённый книгам по Темным Искусствам. В этом ей не пришлось обманывать миссис Плат — ей действительно нужны быть книги по Защите. Однако использовать полученный из текстов знания она собиралась отнюдь не для теста. — Нельзя бегать по библиотеке! — прокричала Сильвия Плат ей в след, снова утыкаясь в свои бумаги. Найдя нужную полку, Эмили начала просматривать названия книг на корешках, освещая их Люмосом. Она не знала, что именно ищет, но чувствовала необходимость занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься от оглушающих мыслей. «Замок и магия. Как отпереть любую дверь?» Эмили выхватила книгу с полки и направилась обратно к стойке библиотекаря. Название звучало ужасно глупо. Она сильно сомневалась, что сможет найти нужную ей информацию, однако всё ещё нуждалась в чем-то, что отвлекало бы от воспоминаний о сегодняшнем дне и подарило чувство, что она не сидит сложа руки. Миссис Плат ждала Эмили у стойки с её личной библиотечной книжкой в руках. Она приняла томик из рук Эмили и записала название в таблицу учёта. Похоже оно совсем не смутило уставшую за день библиотекаршу. — Вернуть книгу нужно через две недели, — произнесла заученную фразу миссис Плат. — А теперь иди в спальню факультета, скоро отбой, — она мило улыбнулась на прощание. Поблагодарив её за помощь, Эмили выбежала в коридор.  Весь путь до подземелий Слизерина она с силой сжимала книгу в руках, будто она могла исчезнуть, стоило ей лишь немного расслабить пальцы. В гостиной факультета её встретили готовящиеся ко сну сокурсницы. — Эмили, где ты была? — Вальбурга, одетая в простой свитер и юбку, вскочила с одного из диванов. — Я чуть не убила Оливера, когда увидела, что он пришел без тебя. Я спросила у него, где ты, а он просто сказал, что не знает! Еще секунда и я бы ударила его! — Блэк эмоционально размахивала руками, пытаясь выразить весь спектр своих чувств. — Все хорошо, — улыбнулась Эмили. Суета Вальбурги дарила чувство спокойствия и уюта. — Я решила немного прогуляться около замка, когда мы вернулись из деревни. Взгляд Эмили упал на фигуру позади Блэк. Оливер Нотт вместе со своими друзьями расположился на том конце гостиной у камина. Он был единственным, кто сидел к ней лицом.  На секунду она поймала его взгляд. В нем больше не плескалась и капля тех чувств, которые она видела в его глазах в переулке или холодном коридоре Хогвартса. Он будто запер свои эмоции внутри, и всё, что она смогла уловить, это секундное внимание на себе. Вальбурга продолжала тараторить. Она усадила Эмили на один из диванов и начала долгий рассказ о сегодняшнем дне.  Эмили была искренне рада, что хотя бы одна из них провела этот день замечательно. Слушая историю Блэк, она чувствовала благодарность за их дружбу и возможность сейчас сидеть на мягком диване, обсуждая глупые, но красивые платья мисс Элиот.