Глава девятнадцатая. Разогрев перед свадьбой

      Помочь Мирабель с выбором наряда не было для Камилы большой проблемой, зато что надеть ей самой — вопрос посерьёзнее, ответ на который она ищет уже второй час. Роберт, зашедший в ее комнату десять минут назад и предупредивший, что скоро они уже должны будут выходить, лишь добавил хаоса в ее и без того отчаянные поиски.       Остановив свой выбор на розовом длинном утягивающем платье со свободной юбкой, которое она ещё ни разу не надевала по причине того, что оно ей было просто-напросто мало, Камила быстро натянула туфельки такого же оттенка на небольшом каблучке и выбежала из комнаты, спускаясь вниз. Там ее уже все заждались.       На Габриэлле было просто невероятное платье, выгодно подчёркивающее ее изгибы. Волосы она, в отличие от дочери, прибрала в высокую прическу, добавив парочку золотых украшений, сверкающих в лучах солнца.       Роберт был... внешней копией отца. Других слов Камила найти просто не смогла. Те же волосы, те же голубые глаза, то же телосложение — только губы гораздо чаще растягивались в широкой очаровательной улыбке, так идущей его всепоглощающей врождённой французской харизме. Одной рукой брат держал за ручку большой набитый его вещами чемодан — сегодня, в день помолвки, он покидает этот дом, так и не ставший ему родным, и переезжает к Мирабель.       Почувствовав, как от этих мыслей глаза начали наполняться слезами, Камила быстро незаметно проморгалась, отводя взгляд в сторону. Впрочем, по выражению лица Роберта она поняла, что он догадался, о чем она думает, и тоже был от этого не в восторге.       Дорога до Каситы тянулась мучительно медленно и в то же время чересчур быстро. Камила успела тысячу раз пожалеть, что не прибрала густую гриву, решив просто завить концы — ей казалось, что от жары ее шея скоро попросту расплавится. Не в силах представить, как сейчас переживает Мирабель, она просто постаралась об этом не думать — не хватало ещё, чтобы из-за нее сорвалась чужая помолвка. Водопад в своем доме Мадригали вряд ли оценят.       Дверь им открыла Альма Мадригаль с широчайшей приветливой улыбкой и самым добродушным выражением лица, которое Камила только могла себе представить. Радостно о чем-то переговариваясь с Рафаэлем, она бодро повела их в столовую, перед входом в которую Роберт неожиданно замер. Едва не врезавшись от неожиданности в его широкую спину, Камила отскочила, с опаской посмотрев на его вдруг странно опустившиеся плечи.       — Ты чего? — тихо спросила она, аккуратно положив руку ему на плечо в приободряющем жесте и обойдя его, чтобы видеть лицо. Правда, оно ничего не выражало — и это только напугало Розье ещё больше.       — Ничего, — наконец буркнул Роберт, отвернувшись и проводя ладонью по лицу.       Все слова поддержки, которые Камила только знала, в один миг вылетели из ее головы, оставив пустоту. Не хватало только перекати-поля. Поджав губы и едва не хлопнув себя ладонью по лбу от разочарования и собственной беспомощности, она тихо вздохнула.       — Роберт... Я тебя люблю.       Серьезно? Ничего лучше придумать не могла?       На пару мучительно долгих секунд повисла пауза. Но стоило Роберту повернуться и встретиться с сестрой взглядами, как оба одновременно оглушительно расхохотались, согнувшись пополам. Пролепетав что-то по-французски о её глупости и детской наивности, он первым распахнул дверь и вошёл в столовую. Все тут же на них обернулись со смесью интереса и удивления — они явно слышали их громогласный хохот. Быстро заняв свое место между Камило и Антонио, Розье с самым внимательным выражением лица принялась слушать одну из самых нудных речей в ее жизни, которую Рафаэль с Альмой явно репетировали не один раз.       — Вас, наверное, было слышно даже на другой стороне деревни.       Камила вздрогнула от неожиданного шепота, раздавшегося ей прямо в ухо, и нечаянно резко дернула рукой, лежащей на столе, задев вилку. Она с громким звоном ударилась о край тарелки, заставляя всех присутствующих оторваться от увлекательнейшей речи о приближающейся свадьбе и внуках и оглянуться на девушку, щеки и кончики ушей которой моментально порозовели. Пробормотав извинения, она мысленно обозвала Камило, который сейчас сидел, едва сдерживая рвущийся наружу смех, всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами и на французском, и на испанском языках, и незаметно для остальных ткнула его в отместку острым локтем под ребра, заставляя громко ойкнуть и закашляться.       — И, конечно же, продолжение двух наших славных волшебных родов — одно из самых больших чудес, которое мы только можем подарить этому миру.., — между тем продолжала как ни в чем не бывало Альма Мадригаль. — Надеюсь, со временем чувства между вами, мои дорогие, только сильнее будут расцветать, окутывая и сплачивая узы вашего брака не хуже лозы Монастрель. Только представьте, какими чудесными невероятными дарами будут обладать ваши дети! Возможно, это будет одна из стихий, как у дорогой Габриэллы и Камилы, или даже что-то, связанное со здоровьем наших жителей, как у Джульетты и тебя, милый Роберт. Может, это будет великое умение любить и поддерживать, строить мосты между людьми и дарить тепло сердцу каждого, кто рядом.       Не сдержавшись, Камила незаметно зевнула, прикрыв рот рукой и отвернувшись. Как же ее утомляли все эти чопорные речи!       Бессовестно прослушав почти все, погруженная в свои мысли, Розье очнулась только когда Роберт отодвинул свой стул и встал перед Мирабель на одно колено, доставая и открывая коробочку с кольцом. Едва не поперхнувшись от такой стремительной скорости развития событий, Камила с неприлично удивлённым для своего положения лицом наблюдала за представшей перед ее глазами сценой. На самом деле, помолвочное кольцо Роберт выбирал очень долго — казалось, он рассмотрел абсолютно все варианты от минималистичного тонкого серебряного обруча без единого камешка до паве. Свой выбор он остановил на самом прекрасном, по скромному мнению Камилы, варианте — белое золото с изумрудом в один карат. Красиво, дорого, без лишних деталей — идеальный вариант с учётом того, что в то время они ещё не знали, как выглядит Мирабель и какое именно украшение больше всего подчеркнёт ее красоту. Впрочем, драгоценность явно пришлась ей по душе, ведь об этом красноречиво говорила широкая белоснежная улыбка, озаряющая ее лицо, и сияющие карие глаза.       Хрупкость момента прервал громкий стук в дверь и веселые голоса и крики за ней.       — Ох, жители Энканто наверняка пришли, чтобы поздравить вас, мои дорогие, — сладко улыбнувшись, прощебетала Альма и засеменила в коридор. Как один, Мадригали встали из-за стола и прошли за ней. Камиле ничего не оставалось, кроме как удивлённо переглянуться с Робертом через стол и последовать за всеми.       На крыльце Каситы действительно собралась целая толпа жителей, все до одного со счастливыми выражениями на лицах и в праздничных нарядах. Где-то вдалеке оркестр играл веселую танцевальную музыку, а от пестрых разноцветных платьев дам начинало рябить в глазах. Заприметив стоящего неподалеку Камило, Розье тут же подошла к нему, тихо интересуясь о том, что здесь происходит.       — Ты не в курсе? — удивился он. — Абуэла решила организовать небольшой праздник в честь помолвки. Как она выразилась, разогрев перед свадьбой.       — Я думала, будет просто семейный ужин.       — Так всегда и было. Но ведь это свадьба самих Розье-Мадригалей, такое событие, — он закатил глаза, заставляя Камилу улыбнуться.       — Не нравятся шумные праздники? Мне казалось, ты наоборот любитель подобного.       — Нет, несмотря на мой дар, мне не нравится развлекать людей, как какой-то гороховый шут. А на подобных мероприятиях мне достается именно такая роль, — он вздохнул, разглядывая веселую толпу. — Если использовать дар во благо, чтобы, допустим, стать чуть выше и плакат подвесить, то с удовольствием. А это всё начинает надоедать. Сеньора Родригес, доброго дня!       Камило приветливо улыбнулся неожиданно подошедшей к ним женщине. С небольшим опозданием Розье тоже натянула на лицо лёгкую улыбку и сделала уважительный книксен, склоняя голову.       — Здравствуй, Камило. Не представишь мне свою очаровательную спутницу?       Сеньора Родригес — пожилая дама с добродушной старческой улыбкой и блестящими карими глазами. Крепкий густой пучек на её затылке держался всего за счёт двух острых спиц, седина едва-едва начинала пробиваться, а бодрые движения отнюдь не выдавали ее истинный возраст.       — Конечно. Это Камила Розье, моя будущая невеста, — Мадригаль неуверенно покосился на девушку, но та лишь едва заметно кивнула, вполне довольная статусом, которым он ее наградил.       — Такая красивая юная леди. Вы француженка, верно? — старушка едва заметно склонила голову, с любопытством разглядывая Розье.       — Да, наша семья раньше проживала в городке под названием Лилль во Франции.       — Как любопытно. Я слышала, у вас есть свой волшебный дар?       Камила лишь слабо улыбнулась. Каждый раз она слышит один и тот же вопрос. Лёгкими взмахами и вращениями запястий она создала в воздухе небольшую ледяную статуэтку в форме изящной кошечки и протянула сеньоре Родригес. Та приняла ее, ничуть не изменившись в лице — наверняка ведь изначально знала, какой именно у Камилы дар.       — Как чудесно! Хоть у меня и мало времени, но я не могла лишить себя удовольствия и не познакомиться с вами, мадмуазель Розье. Или правильнее будет сказать сеньора Мадригаль? — старушка звонко рассмеялась с собственной шутки, заставляя молодых людей покраснеть и переглянуться. Статуэтка в ее руках начинала медленно таять, но женщину это явно не смущало. — Вы не обделены манерами, красивы и оправдали, нет, превзошли все мои ожидания. Камило повезло с невестой. Извините, что забрала ваше время, но мне пора. Осведомлюсь, как поживает Альма.       И она, не дожидаясь их ответа, бодро зашагала вглубь толпы.       — Это было неожиданно, — пробурчала Камила, глядя на отдаляющийся силуэт.       — Сеньора Родригес всегда такая энергичная, привыкай. Она madrina Мирабель.       — Ну да, есть в них что-то общее. Я даже моргнуть не успела, как она уже перед нами появилась и любезничать начала. И куда она, кстати, так спешит? Я думала, в Энканто...       — Хэй, Камила!       Девушку перебило громогласное восклицание непонятно откуда взявшегося Роберта. Он по-свойски закинул руку ей на плечи, прижимая ее к себе, из-за чего та недовольно поморщилась, и улыбаясь во все тридцать два. Рядом с братом был, конечно же, Пьеро. Он неловко улыбнулся паре и махнул рукой в знак приветствия.       — Манеры как у одичавшего шимпанзе, — поморщившись, фыркнула Розье и скинула с себя его руку, но тот нисколько не смутился, с каким-то нездоровым предвкушением смотря на Мадригаля.       — Камило, Мирабель проболталась мне, что Антонио может призывать кого угодно, а я с самого детства мечтал засунуть голову в пасть тигра и сделать фотографию.       — Что-что мечтал сделать?.. — растерянно переспросил Камило, озадаченно глядя на Берта.       — Да-да, ты не ослышался. Пойдем, поможешь мне...       — Эй, а ничего, что мы тут, вообще-то, разговаривали? Insolent garçon! — громко возмутилась Камила, нахмурившись и складывая руки на груди.       — Ne t'énerve pas, chérie, tu auras encore le temps de faire la fête avec ton amant. Будешь много ругаться — появятся преждевременные морщины. Помоги пока лучше Пьеро обработать рану, он на площади сильно порезался, — промурчал Берт, щурясь от солнечных лучей, светивших в глаза, как большой довольный кот, и, закинув руки на плечи на этот раз Камило, направился вместе с ним в сторону оркестра, где, предположительно, и находился Антонио.       — Причина всех моих нервов — ты! — рявкнула Камила вслед брату, на что тот лишь лениво взмахнул свободной рукой, и повернулась к Пьеро, выдыхая. — Серьезно, никаких манер!       — Ну, его явно все устраивает, — пожал плечами Пьеро и мягко улыбнулся.       — Точно. Ты сильно порезался?       — А, да нет, не очень. Берт, как всегда, преувеличил, — парень запустил руку в волосы на затылке, взъерошивая их и неловко отводя взгляд в сторону.        — Показывай.       Пьеро с явной неохотой вытянул руку вперед, убирая с неё бинт, уже успевший пропитаться кровью. В глаза Камиле он предпочитал не смотреть, избегая прямого зрительного контакта. От фаланги безымянного пальца и до самой выпирающей части локтевой кости по тыльной стороне запястья тянулся довольно глубокий порез.       — Не сильно?! Ты издеваешься?! — Камила в ужасе расширила глаза и схватила его за руку, притягивая ближе к себе и рассматривая рану. — Ты как только умудрился?       — Я.., — щеки Пьеро порозовели, хоть этого и не было сильно видно из-за смуглой кожи, и он прикусил нижнюю губу, раздумывая над ответом, — неаккуратно обращался с кухонным ножом, вот он со мной и расплатился.       — Пойдем скорее в Каситу, там есть много еды тетушки Джульетты.       Камила выпустила руку парня из своей железной хватки и направилась в волшебный дом, что-то бормоча себе под нос на беглой смеси французского и испанского о халатности и безответственности парней в серьезных ситуациях.       — Вот, ешь скорее, — Камила схватила со стола в столовой небольшую арепу и протянула парню. Тот, кивнув, принял ее и поспешно отправил себе в рот целиком, пережевывая и почти сразу глотая. На их глазах большой порез на его руке затянулся, покрываясь здоровой кожей. Осталось лишь небольшое незначительное покраснение как от трения. — Дай.       Взяв Пьеро за уже здоровую руку двумя руками, Камила сосредоточенно нахмурилась. Парень почувствовал, как ее руки постепенно становятся все холоднее и холоднее, пока не стали одной температуры со льдом.       — Погоди! Тебе же холодно!       Он поспешно выдернул свои руки из ее хватки и, схватив со стола кухонное полотенце, начал растирать холодные женские конечности. Выглядел он при этом очень напуганным.       — А... Я не чувствую изменения температур жидкостей, — растерянно сказала Камила, удивленно наблюдая за его действиями. — Я хотела охладить руку, чтобы отек окончательно спал.       Пьеро замер, медленно поднимая на нее взгляд. Их лица оказались в опасной близости друг от друга, и Розье замерла от неожиданности, широко распахнув фиолетовые глаза и глупо уставившись на него снизу верх, слегка приоткрыв рот, будто силясь что-либо сказать, но только она взяла себя в руки, собираясь отстраниться и начать сердиться, как со стороны двери раздался чей-то громкий, слишком громкий для тактичного мужской кашель. Буквально отлетев от Пьеро больше, чем на метр, девушка резко обернулась к двери. Ну конечно, Камило! Медленно скользнув полным пренебрежения взглядом по Пьеро, он перевел его на Камилу и приподнял бровь, явно ожидая объяснений.       — Это... Dieux, donnez-moi de la force...       Проведя ладонью по лицу с явным театральным намеком на усталость, Розье прошла мимо Камило, по пути схватив его за руку и потянув за собой на второй этаж. Он не сопротивлялся, но и шел за ней без особого энтузиазма, так и не проронив ни слова.       Зайдя в комнату Мирабель без особого сомнения без разрешения хозяйки, девушка усадила Мадригаля на кровать, вставая перед ним и складывая руки на груди.       — Это не то, что ты подумал.       — А что я подумал?       — Я не знаю, что ты там подумал! — рявкнула Камила, удивительно быстро раздражаясь от насмешливого спокойствия парня. Она бы, будучи на его месте, давно закатила истерику.       — Хочешь сказать, вы не целовались?       — Ты что, совсем из ума выжил?!       Схватив подушку, Розье безо всяких сомнений запустила ее в парня. Она впечаталась ему четко в лицо, заставляя ойкнуть и схватиться за нос.       — Я и так знал, что вы не целовались, — прогундосил он недовольно, — тебе же я нравлюсь.       — Чего-о-о? — у Камилы от возмущения разве что глаза не выпали из орбит.       — А что, это не так? — Камило приподнял бровь, с подозрением уставившись на нее.       — Я... Да я сама еще не знаю! Я не понимаю, какие у нас с тобой отношения!       Розье уселась на кровать рядом с ним и закрыла лицо руками, затихнув. Камило с опаской покосился на нее и, вздохнув, медленно положил руку ей на плечо с таким видом, будто она — ядерная бомба, которая может в любой миг взорваться.       — Ну, мы же с тобой целовались?.. — полувопросительно протянул он и тут же отполз от нее на другой край кровати, когда Камила убрала руки от лица и с обвинением взглянула на него.       — И что теперь, раз целовались? Ты ведь не обозначил наши отношения!       Она так резко взмахнула правой рукой в жесте полной ярости, что то самое розовое красивое платье, что было ей мало, издало громкий треск, и ткань медленно начала разъезжаться по швам.       Теперь ее репутации точно конец...