Глава 22. Цена прощения (Ангст, Hurt/Comfort)

Когда они пересекли границу, перед ними раскинулся город с его уютными улочками и неспешной атмосферой. Воздух здесь был чище, а солнце, заливающее дома тёплым светом, обещало только хорошее. — Ну что, такого в Детройте не найдёшь, — заметил Хэнк, оглядываясь. — Это правда, — согласился Коннор, скользя взглядом по старинным фасадам. — В Детройте нет подобной архитектуры. Хэнк усмехнулся, припоминая, как много раз бывал здесь раньше, но быстро отогнал эти мысли. — Ты нашёл, где мы остановимся? — Да, лейтенант. Гостевой дом в двух километрах отсюда. Они принимают гостей с животными. — Отлично. Я устал, как собака. Трюфель тут же встрепенулся, услышав знакомое слово, и звонко тявкнул, явно решив, что речь идёт о нём. Сумо лишь лениво приоткрыл один глаз, молча выражая несогласие с этим сравнением. Хэнк рассмеялся и, чуть сильнее нажав на газ, направил машину к месту отдыха. — Мне здесь нравится, — Коннор огляделся, вбирая в себя шум улиц, запахи еды и лёгкий гул музыки. — Конечно. Славное место. Так куда сначала? — На фестиваль. Сегодня последний день. А завтра можем вместе сходить на Ниагарский водопад. — Хм, звучит как план. Только Трюфеля с собой не бери. Толпа, салюты… не лучший коктейль для щенка. Коннор опустил взгляд на Трюфеля. Тот, не подозревал о грядущем решении. — Согласен с вами, лейтенант. — Вот и отлично, — Хэнк зевнул, потянулся одной рукой. — Ну, почти приехали. Спустя какое-то время они добрались до места. Гостевой дом гармонично вписывался в окружающую архитектуру, словно говоря: "Добро пожаловать". Они вышли из машины и направились к своему номеру. Хэнк первым делом плюхнулся на кровать, издав довольный вздох. — Вот это я понимаю, отдых… — пробормотал он. Коннор тем временем осматривал комнату. Всё было чисто, уютно, ничего лишнего. Обычное, но приятное место для временного пристанища. Трюфель весело забежал внутрь, потянув поводок, а Сумо лениво потянулся у двери, словно прикидывая, стоит ли заходить вообще. — Ладно, я выдохся. Пожалуй, вздремну, — Хэнк скинул куртку и почти сразу растянулся на кровати. — Конечно, — кивнул Коннор. Хэнк через пару минут уже ровно дышал, уткнувшись лицом в подушку. Коннор приложил пальцы к виску и отправил сообщение: *Мы на месте, ты как?* — Хм… Тина не в сети. Видимо срочный вызов. Он убрал пальцы и посмотрел на Трюфеля, который устроился у двери и внимательно следил за каждым его движением. — Что скажешь, приятель? Пойдём развеемся? Пёс привстал на задние лапы, словно понял его слова. Коннор бросил в последний раз взгляд на Хэнка, осторожно прикрыл за собой дверь и вместе с Трюфелем вышел на улицу. У них было время прогуляться до вечернего фестиваля. Снаружи город жил размеренно. Небольшие кафе готовили террасы для вечерних гостей, на улицах зажигали фонарики и гирлянды, а над площадью развевались флажки фестиваля. Воздух пах свежестью, весной и чем-то сладким с ближайшего прилавка. Коннор шёл медленно, позволяя Трюфелю обнюхивать каждую клумбу и бордюр. Вокруг царила тёплая, спокойная суета — словно город сам готовился к чему-то большему, к празднику, но пока давал всем передышку. На главной улице уже ставили сцену, проверяли микрофоны. Прохожие останавливались, снимая на телефон подготовку к фестивалю. Коннор задержался у ограды парка, глядя, как дети запускают бумажные фонарики. Щенок замер рядом, уставившись на людей. Его уши слегка подрагивали — ему было всё интересно. — Сегодня вечером всё будет совсем иначе, — сказал Коннор вполголоса, скорее самому себе. Он поднял голову к ясному небу и почему-то подумал, что это, наверное, и есть то, что называют «жить в моменте».

***

Хэнк проснулся, когда в комнате уже начинало темнеть. Трюфель лежал у двери, свернувшись клубком, и дремал. — Значит Коннор уже на фестивале — пробормотал он, потянувшись. — Ну что ж… пора и мне. Он нехотя поднялся, натянул куртку и кивнул Сумо, который лениво поднял голову. — Пошли, старик. Время разгрести кое-что из прошлого. Сумо зевнул, давая понять, что против, но спорить не стал. Хэнк уже тянулся к двери, когда за его спиной раздался жалобный вой. Трюфель стоял у порога, глядя на него большими круглыми глазами. — Ох, ты ж… — Хэнк потер лицо ладонью. — Хорошо, ты тоже с нами. Только не вздумай мне устроить концерт по дороге. Щенок радостно завилял хвостом, будто понял, что только что выиграл битву. — Всё, за мной, семейка, — вздохнул Хэнк. Вечерняя улица встретила их прохладным воздухом и мягким светом фонарей. Сумо шагал рядом, Трюфель бегал впереди, нюхая всё подряд и периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не отстал. Хэнк сунул руки в карманы и шел без спешки. На душе было тяжело, будто за пазухой лежал камень, который давно пора было вытащить. Он свернул в сторону старого района, где дома стояли плотно друг к другу, а во дворах всё ещё пахло свежескошенной травой. Хэнк знал, что может просто развернуться и уйти. Отложить разговор ещё на день, на неделю, на год. Но что-то изменилось. Когда они подошли к знакомому дому, Трюфель замер, словно почувствовал напряжение. Сумо остановился рядом, тяжело выдохнув. Хэнк поднялся по знакомым ступеням. Сердце билось в груди глухо и неровно — как в те дни, когда он понимал, что сейчас всё решится. Он постучал. Три раза. Негромко. Дверь не открывалась. — Давай, Сара... — пробормотал он, уставившись в тёмное дерево. — Я должен это сказать. Хотя бы раз. Время словно растянулось, но наконец замок щёлкнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла она. Бывшая жена, мать Коула. Такая же, как прежде, и совсем другая. — Здравствуй, Сара, — сказал Хэнк, и голос предательски сорвался.

***

Смех, музыка и свет били со всех сторон. Фестиваль был как живое существо — шумное, тёплое, полное запахов сладостей и еды. Коннор шёл в толпе, наблюдая за этим пёстрым хаосом. Люди смеялись, улыбались, кто-то держал детей за руки, кто-то делал фото на память. Жизнь шла, как весенний ветер — легко и без оглядки. Вдруг кто-то налетел на него, споткнулся. Коннор автоматически подхватил девочку, помогая ей подняться. — Ты не ушиблась? Девочка подняла глаза и тут же спряталась за ним. Сзади слышались насмешливые голоса: — Эй, ты не сможешь вечно прятаться, робо-ребёнок! Подростки, заметив взрослого, тут же свернули в сторону и растворились в толпе. Коннор посмотрел на девочку. В этот момент она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Знакомым. Пронзительно знакомым. И он узнал её. Память, точнее любого фотоархива, выдала картинку — автострада, слёзы, страх в её глазах, и он — бездушный, сжатый в приказах и алгоритмах. Коннор почувствовал, как в груди сжалось что-то неприятное и холодное. — Ты потерялась? — спросил он уже тише. Девочка молчала, не сводя с него глаз. И в этом взгляде читалось: она помнит.

***

— Хэнк... спустя столько лет... — Да уж. Никогда бы не подумал, что нам снова придётся увидеться. Сара запнулась, словно не знала, что сказать дальше, и наконец выдохнула: — Может, зайдёшь? — Ну, только если эти двое бандитов со мной, — Хэнк кивнул на Сумо, который шумно дышал у его ног, и на Трюфеля, который вертел хвостом. Сара посмотрела на собак и улыбнулась: — Конечно. Проходите. Давно тебя не видела, Сумо.

***

Алиса робко взяла Коннора за руку. Они шли сквозь шумную толпу — смех, огни, хлопки фейерверков, но для Коннора всё это будто стало фоном. Давление в груди не отпускало. Он знал, что должен сказать. — Кэра! — Алиса вскрикнула, заметив знакомую фигуру. — Алиса! Больше так не убегай, — Кэра подхватила девочку, крепко обняв. Потом подняла взгляд — и замерла. Коннор встретился с ней глазами. Сделал шаг вперёд. — Мне жаль…

***

— Мне жаль… — сказал Хэнк, стоя в гостиной. Он не мог смотреть Саре в глаза. Сумо и Трюфель устроились у порога, а он никак не мог подобрать слов. — Это ведь была… — Хэнк запнулся.

***

— Моя вина. Я не должен был подвергать вас опасности, — говорил Коннор, голос срывался. — Всё, что тогда произошло…

***

— Я вёл себя, как последняя скотина, — Хэнк натянуто усмехнулся, но тут же оборвал себя. — Я столько раз хотел сказать это, но…

***

— Я не знаю, как загладить свою вину. Слова повисли в воздухе. Кэра смотрела на Коннора молча.

***

— Хэнк, я рада, что ты здесь. И… что-то в тебе изменилось. Ты стал другим. — В моей жизни появился…

***

— Кое-кто особенный. Благодаря ему…

***

— Я стал тем, кто я есть. Этот андроид…

***

— Тот человек научил меня, что…

***

— Что каждому можно дать шанс. В том числе и себе. Я не прошу прощения, ведь понимаю…

***

— Что не заслуживаю его. Коннор опустил взгляд. Алиса осторожно прижалась к Кэре, та обняла её крепче. — Иногда, — сказала Кэра тихо, — прощение — это не то, что ты просишь. А то, что тебе готовы дать.

***

Сара чуть улыбнулась. Трюфель устроился у её ног, Сумо — рядом с Хэнком. — Ты правда изменился, — сказала она. — И если честно… я давно перестала злиться. Но мне было важно это услышать. Понимаешь?. Хэнк выдохнул, словно с плеч сбросили груз. — Хм, да. Я больше не тот алкаш, из-за которого мы развелись. — Ты справлялся с горем как мог...

***

В толпе Алиса осторожно взяла Коннора за руку. — Мы не держим зла, — сказала она. — Если бы ты тогда не сделал того, что сделал… мы бы не встретились снова. Она вручила Коннору флажок с фестиваля в знак того, что они простили его. Кэра молча кивнула. Коннор впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. Неуверенно, но искренне. Вечер в городе продолжался: свет, музыка, смех. Но для кого-то этот вечер стал началом чего-то нового. Чего-то, что начинается там, где заканчиваются старые ошибки.

***

— В тот день мы оба столкнулись со своими скелетами из прошлого. Можно с этим смириться и чему-то научиться. А можно запихнуть в самый дальний угол и делать вид, что ничего не было. Каждый решает сам. — Не знаю, что бы выбрал я. Всё-таки я буквально сегодня сошёл с конвейера, — Ричард усмехнулся, поддевая край подставки под стакан. — Ну, по крайней мере теперь ты знаешь, что выбрал твой «старший брат». Хэнк допил остатки пива и покачал головой, будто прогоняя ненужные мысли. — Ладно. Что у нас там дальше? — Визитка rA9. Этот культ получилось развеять? — Да. В этот раз — окончательно. Но об этом завтра, в тот же час, в этом же баре. Ричард кивнул. Несмотря на то, что он не был девиантом, в нём что-то шевельнулось — странное любопытство, смешанное с нетерпением. Эта история явно имела для Хэнка и Коннора куда большее значение, чем он ожидал. — Спасибо, что рассказали, Хэнк. Теперь я знаю о своём напарнике немного больше. — Да на здоровье. Хэнк встал, накинул куртку и коротко махнул рукой. — До завтра, Ричард. Однажды ты напишешь и свою историю.