Часть 2

— Не обязательно было использовать драконовские методы, любимый племянник, — иронично подшучивает над Эймондом Деймон, поднимая вверх одну бровь. Он быстро замечает, что Вейгар неудобно сидеть. Когда ей пришлось опускаться на стул, та слишком медлила, закусывая губу. А сейчас сидит на самом краешке, с излишне прямой спиной и старается не ёрзать и не встречаться с родственниками глазами. — Не в восемнадцатом веке живём. Да и моя ветвь нашей семьи не злопамятная. Моргни, котёнок, если мой племянник излишне… суров с тобой. Или, может быть, мне лучше просто попросить официанта принести для тебя мягкую подушку? Вейгар с трудом сдерживает все ругательства в себе, быстро заводясь от такой притворной елейности Деймона. Она прилагает все усилия, чтобы не покраснеть, не понимая, почему её вдруг так смущает проницательность Деймона. Вейгар искренне считает себя уверенной в себе женщиной, да и домашняя дисциплина в её браке — концепт сугубо добровольный. Она, в отличие от дядюшки своего мужа, хотя бы умеет терпеть боль: физическую и душевную, а не заливает себе глаза вином и отравой из наркотических грибов при любом стрессовом случае. А в том, что Деймон употребляет, она даже не сомневается. Даже сейчас, в ресторане, он не заказывает себе выпить, как Рейнира, Вейгар или Эймонд, — Деймон просто тянется к термосу, который прихватил с собой, и нагло прихлёбывает свою настоечку. Этот термос отлично объясняет Вейгар и его кошмары, и бессонницу, и внезапные потери связи с реальностью. Деймон давно не пребывал в здравом уме. Но оно и не удивительно! С такой-то властной, но глупой женой. Имея все шансы на победу за компанию брата и отца, Рейнира и Деймон таки решили сдаться филиалу ненавистного племянника и его огненной жены, чтобы хотя бы выжить на рынке…  И всё-таки его привычная снисходительная ухмылка Вейгар бесит.  — Я люблю дисциплину, дядя, — холодно-шутливо парирует её муж, вгоняя Вейгар в ещё большую тоску. Эти двое говорят про неё так, словно её здесь нет. Вейгар знает — муж шутит, не планируя тратить ни своё, ни чужое время на пустой обмен любезностями.  Его холодный характер и сдержанность мешает Вейгар разругаться с Деймоном в дым. Урок она усвоила — переговоры сейчас ведёт исключительно муж. И хотя сама Вейгар уже готова вспылить, ей приходится оставаться убийственно вежливой. Победу можно отметить потом — сейчас главное получить все подписи. Даже ценой таких низкосортных подколок Деймона. Кроме едкости у него в запасе ничего не остаётся. — Мне теперь не моргать до конца ужина? — находится Вейгар, замечая, что Деймон так и не сводит с неё своего хитрого взгляда. Рейнира же делает вид, что жены Эймонда с ней за одним столом вообще нет, обращая куда больше внимания на своего немногословного брата. Конечно, ведь это она сегодня будет подписывать с ним контракт, обещая не претендовать на место главы фамильного наследия — компании их отца и деда.  Деймон иронично прикладывается к своему термосу, когда Рейнира вдруг предлагает поднять лицемерный тост за воссоединение семьи. Вейгар для виду прихлёбывает красного вина из своего бокала и мечтает поскорее перейти к делу. Она кидает осторожный взгляд на мужа, пытаясь угадать его настроение, однако Эймонд остаётся таким же холодным, как и всегда.  Он прямолинейно смотрит в глаза Рейнире, когда дежурно уточняет у той, получила ли она бумаги с условиями по электронной почте, отправленные ей из такси по пути в ресторан; и намеренно игнорирует присутствие Деймона за столом. Эймонд находит ироничным тот факт, что дядюшка, который всю жизнь стремится во всём быть первым, в браке и компании своего покойного брата всегда находится на вторых ролях, и без разрешения или приказа своей жены не имеет прав практически ни на что. Эймонд усмехается своим мыслям, но дальновидно оставляет их при себе. Он в своём строго Мейлдомном браке не представляет, как мужчина добровольно может оказаться на столь коротком поводке у своей жены. Деймон даже Вейгар оставляет в покое после того, как Рейнира твёрдо опускает свою ладонь на его предплечье. Рейнира предлагает начать с приятного и поужинать, излишне вежливо затягивая время. Она самолично подзывает официанта, чем заставляет Вейгар надменно улыбнуться. Зачем, когда за столом есть мужчины? Пока сестрица выбирает, что они с мужем будут сегодня есть, подсчитывая энергетическую ценность излишне переоцененных блюд, Эймонд по классике принимает быстрое решение за двоих. Не взирая на лёгкое возражение Вейгар, что та не голодна, он заказывает жене её любимый салат и какую-то пасту, а сам останавливает свой выбор на стейке с кровью, мечтая, чтобы кровь в его тарелке оказалась кровью Деймона. Потому что дядюшка вновь обращает внимание на его жену. — Тяжело жить без права выбора даже в простых вещах? — замечая, что Вейгар становится всё несчастнее, с притворной учтивостью спрашивает у неё Деймон.  Эймонд не успевает вступиться за свою благоверную, привычно холодно уточнив у дядюшки: «а тебе, дядя? Ты же полностью зависишь от моего решения и от безрассудности своей жены. Вейгар — хотя бы женщина, а ты…», потому что его эмоциональная и вспыльчивая жена всё-таки теряет над собой контроль. Вейгар с силой сжимает в ладони хрупкий бокал с недопитым вином, а затем с силой швыряет его в стену. Эймонд даже не удивляется. Он провожает бокал взглядом и не вздрагивает, когда тот в шумом бьётся о стенку и осыпается крупными осколками на пол. Чего нельзя сказать о семейной чете напротив. Рейнира с удивлением наблюдает этот спектакль, испугавшись резкости Вейгар, а Деймон озадачено рассматривает своего племянника, словно спрашивая, что же тот намерен делать сейчас. Теперь дядюшка уверен, что ему стоило промолчать. Грибы начинают действовать, и Деймон на секунду теряется в реальности, быстро моргая, чтобы прогнать наваждение с неожиданно-чёткими картинками, в которых на него осуждающе смотрит покойный брат. Эймонд кидает быстрый взгляд на свою жену, тут же понимая, что благоверная боится поднять на него глаза.  — Мы отойдём на секунду, — с трудом находит в себе он.  Эймонд изо всех сил старается звучать мягко и дружелюбно, играя непривычную для себя роль, а затем первый встаёт со своего места и протягивает руку жене. Вейгар обречённо вкладывает свою ладонь в ладонь мужа и с трудом поднимается на ноги. Она вымученно улыбается родственникам благоверного и не понимает, за что переживает больше: за контракт или всё-таки за себя. Любой её срыв сейчас может повлиять на решение Рейниры, которая и так то готова сражаться за компанию до последнего, то желает её уничтожить или продать. Деймон вдруг приходит в себя, когда начинает играть в одной команде с племянником. Словно ничего страшного не произошло, он говорит Эймонду: — Без проблем. Я пока извинюсь перед этим милым заведением за принесённые неудобства и попрошу убрать с пола это маленькое недоразумение.  Эймонд коротко кивает, соглашаясь с дядей, и тут же теряет к нему интерес. Возможно, они с Деймоном даже сработаются. А сейчас он не собирается усложнять и так непростой вечер. Да и все его мысли занимает жена. Он бесцеремонно тащит Вейгар за руку в дамскую комнату и озирается по сторонам, когда вталкивает её внутрь. Лишние уши им ни к чему. Жена пытается пропищать ему что-то вроде: «это женский туалет», но быстро сдаётся, догадываясь, что муж всё равно сделает то, что хочет. — Эймонд, пожалуйста… — второй раз за день Вейгар что-то просит у мужа, и сама не понимает, что: милосердия или поддержки? — потерпи хотя бы до дома. Удвой или утрой то, что я заслужила, если хочешь, только давай не здесь.  Эймонд внимательно смотрит на благоверную, изучая странное выражение её лица. Вейгар не сразу замечает, что муж совершенно не выглядит злым или суровым. Он снисходительно позволяет жене закончить свою пламенную речь, а потом резко целует её, размазывая тёмную помаду по её лицу. Эймонд наивно полагает, что этот жест успокоит его благоверную. Однако от поцелуя у Вейгар остаётся скорее тоскливое послевкусие. Когда он отпускает жену, та неосознанно вытирает губы рукой, пытаясь привести себя в порядок, и всё так же напряжённо смотрит на мужа. Эймонд нежно поглаживает её по щекам, обхватывая лицо благоверной ладонями. — Тише-тише, — мягко просит Вейгар он. — Я прощаю тебя. Если бы я знал, что тебе настолько больно, я бы сделал это сразу.  Вейгар не успевает спросить, что имеет ввиду муж, потому что тот вновь холодеет и выбирает действия вместо слов. Эймонд быстро разворачивает благоверную к себе спиной, вынуждая ту упереться ладонями в мраморную раковину перед собой, и пальцами ищет вереницу пуговиц на её джинсах. Он быстро расстёгивает тугие пуговицы и рывком снимает с благоверной штаны до колен. Вейгар только и успевает, что вздрогнуть и тихонечко застонать от неожиданности. Ей вдруг становится страшно, когда она понимает, что не может предугадать дальнейшие действия мужа. А Эймонд только сосредоточенно достаёт из кармана своего пиджака обезболивающий гель с охлаждающем эффектом, и с силой втирает его в пострадавшие зад и бёдра жены. Сначала Вейгар дёргается от неожиданной боли — всё-таки внезапный массаж по раздражённей коже не приходится ей по вкусу; а потом испытывает настоящее облегчение. Только теперь она может сказать про порку, что та была терпимой. Вейгар дрожит от неприятных эмоций, когда стресс окончательно её отпускает. А Эймонд благосклонно сам её одевает, на этот раз разворачивая к себе лицом, чтобы застегнуть пуговицы на джинсах и заодно заглянуть жене в глаза. Он хочет убедиться, что та в порядке. Гель действует быстро, и к Вейгар тут же возвращается её хитрая улыбка. Муж несколько раз целует её в лоб, утешая, а затем предлагает благоверной вернуться за стол. Эймонд терпеливо ждёт, уперевшись поясницей в раковину, пока Вейгар окончательно приведёт себя в порядок, и вытрет салфеткой остатки помады и редких слёз с лица; и вновь думает о том, какая же красивая досталась ему женщина. — Прошу прощения, но моей жене действительно нехорошо, а стулья здесь и правда слишком жёсткие, — не позволяя Деймону начать первым, галантно сообщает родственникам Эймонд, возвращаясь за стол. — Поэтому к чёрту приличия, — договаривает он уже хмуро. Эмойнд усаживает жену на своё колено, позволяя той устроиться на нём поудобнее, и бережно берёт Вейгар за руку, переплетая свои пальцы с её. Пожалуй, он сколько угодно может играть роль ледяного короля бизнеса, но точно не тогда, когда его жене плохо. Сегодня Вейгар нужна его защита, а значит приличия и формальности могут подождать. Он почти жалеет, что не оказал жене должный уход сразу, растянув и без того строгое наказание во времени. Рейнира едва слышно хмыкает в свой бокал, про себя подшучивая, что братец совсем размяк, а Деймон, кажется, готовит новую шутку, вновь попивая свою бодягу из термоса. Он явно принимает страдания Вейгар за приемлемую жертву, чтобы подписать контракт. — Давайте уже обсудим условия? — дипломатично предлагает Эймонд, вручая в руки благоверной свой бокал с вином, когда пауза затягивается. Пока Вейгар окончательно приходит в себя, расслабляясь от приятного вкуса сладкого красного вина, Деймон думает, чувствуя, как его рассудок вновь начинает уплывать. С большим трудом он возвращает себе ясность мысли и натягивает на лицо привычную едкую улыбку. Рейнира негласно уступает переговоры мужу, полагая, что два мужика найдут общий язык быстрее, чем она с братом. Ну, или с его женой… с которой не понятно, что происходит. — А что тут обсуждать? — иронизирует вдруг Деймон, потирая виски. Термос так и манит его отхлебнуть ещё отвару и расслабиться. — Твоя жена уже угрозами и шантажом продавила нас на то, что выгодно лично вам. Ты победил — вся фамильная компания теперь твоя. Ты — её единственный глава. А мы работаем на тебя и на твоих условиях. Любых… Дядюшка мрачно кивает собственным мыслям. Его не радует капитуляция, но он понимает, что это их единственный выход. Но и Эймонд почему-то не чувствует вкус долгожданной победы. Может быть, завтра, когда они с Вейгар выспятся и придут в себя, он её и ощутит. Но точно не сегодня…  — Только, племянничек, добавь в контракт письменный пункт о том, что твоя жена имеет право разговаривать со мной так, как она того пожелает, и ты ей ничего за это не сделаешь, — серьёзно просит новоиспечённого главу Деймон. — Только в таком случае я завтра же подпишу твой чёртов контракт. Мне кажется… — Вам под грибами много, что кажется, дядя… — шутливо произносит Вейгар, упустив тот момент, когда Деймон успевает напиться настолько, чтобы ставить им такие нелепые условия. Ей хочется самостоятельно за себя заступиться, чтобы хоть как-то оправдать собственную слабость. Она не считает, что заплатила высокую цену за капитуляцию каменной «королевы» и её ручной собачки, которую Рейнира называет мужем. — Может, если бы ты был мужиком, а не комнатным псом, компания всё ещё была бы в ваших руках. Вейгар и сама не замечает, как вдруг переходил на «ты», теперь уже вынуждая Рейниру гневно сжать руку на бокале вина. А Деймон только усмехается Вейгар одним уголком губ, не обижаясь на её заявление. Ему даже становится интересно, сработаются ли они…? — Тише, девочка моя, — тут же сверкает глазами Эймонд, предостерегающе сжимая ладонь на бедре жены. Ему не нравится пустая словесная война, он предпочитает более прозаичное поле битвы — цифровые бизнес показатели. Впрочем словам Вейгар он всё-таки слегка улыбается, находя её пламенную речь забавной. — Я серьёзно, Эймонд, — однако дядюшка не ведётся на провокацию благоверной племянника, не находя ни её комментарий, ни ситуацию смешными. — Позабавились и хватит. Развлекайтесь, как хотите, но я предпочту не прикладывать к этому руку. Послевкусие у этого спектакля какое-то горькое. Вейгар снова хочется пошутить, учтиво спросив у Деймона: «так, может, это грибы?», но муж слишком недвусмысленно стучит пальцами по её ноге, поэтому она молчит. Вейгар пристально следит за Деймоном, подмечая, как у того время от времени туманится взгляд, и понимает, что на утро дядя её мужа даже не вспомнит этот разговор. — Письменно — нет, — со скрипом соглашается с дядюшкой Эймонд. В конце концов, это всего лишь один странный компромисс. Юродивые родственнички и так продешивили. Ему даже интересно, как на такое бездарное поглощение отреагируют пылкие сыновья Рейниры. — Но я тебя услышал. Ужин так и остаётся нетронутым. Вейгар в пол уха слушает обещание Рейниры прислать все подписи завтра с утра, и радуется, что муж не заставляет её поесть, потому что после вина и переживаний у неё совершенно пропадает аппетит. Она намекает Эймонду, что отчаянно хочет домой, и тот, как ни странно, слышит её. Жестом подзывает официанта и великодушно закрывает за всех счёт. — Прошу нас извинить, — шаблонно-вежливо рассыпается в извинениях Эймонд, помогая жене встать и накинуть ей на плечи её лёгкий пиджак. — День был тяжёлый, так что нам пора. Деймон отрешено кивает, теперь уже не справляясь с приступом, а Рейнира даже не поднимает глаз на уходящую семейную чету. Она радуется, что удовольствие от встречи с братом и его женой больше можно не разыгрывать. Муж теряет к ней всякий интерес, сдаваясь галлюцинациям, и Рейнире практически приходится тащить его до машины, где их всё это время терпеливо ждёт личный водитель. Пока они едут вниз в медленном лифте, Деймона мутит — картинки перед его лицом так быстро сменяют одна другую, что его начинает тошнить. И самое ужасное в этих галлюцинациях то, что почти в каждой он видит, то покойного брата, который упрекает его за беспочвенные амбиции, то обнажённую Вейгар, которая в обличие лесной Мары завлекает его в глубину леса, чтобы утопить в омуте реки. И, пожалуй, огненная и эмоциональная Вейгар нравится ему гораздо больше ледяной и картонной Рейниры, которая просчитывается даже в простых вещах… — Зачем ты весь вечер это делал? — допрашивает уплывшего в собственный мир и едва стоящего на ногах мужа Рейнира. Она не уточняет, что именно, считая, что это и так понятно. — Очевидно же, что они счастливы. Мой ледяной братец не сводит с неё нежного взгляда, а она… она липнет к нему, словно между ними ничего не было. Деймон едва её слышит, создавая перед глазами свою собственную галлюцинацию идеальной жизни, которой у него никогда не будет. — Да я просто так же хочу, — с ироничным смешком отвечает Рейнире он, прижимаясь лбом к холодному стеклу стенки лифта. Он рассматривает своё отражение и мечтательно улыбается сам себе, вовсе не собираясь продолжать этот разговор. Вейгар права — Рейнире пора остановиться.