Понимания различия I. Часть 7

      –Брат-брат, расскажи больше о драконах!–верещала девчонка четырех лет, что пыталась выбраться из плотного кокона пухового одеяла, но попытки были прерваны мягкой рукой старшего поверх одеяла.             В просторных богатых покоях, была уютная сонная тишина, что была распространена не только в обители юной Госпожи, но и по всему поместью имени #####. Родители неугомонной девчонки уже давно спали, понимая, что родную дочь сможет успокоить ее горячо любимый человек – Роберт #####, её старший брат с идентичной внешностью, как и у младшей, по доброму ухмыляется, смотрит нежно, как на самое прекрасное создание перед ним.             –Ты обещала десять минут назад, что, если я расскажу не больше одного факта о них, ты канешь в ту же секунду в царство Морфея.–укоряет он, смахивая с детского лика угрожающую вот-вот залезть в глаза челку.             Кассиопея в ту же секунду заливается стыдливым румянцем, понимая, что так не ведут себя леди знатного происхождения. Что должны держать обещания, а не пускать слова на ветер. Но девчушка не могла ничего поделать, драконы — что-то могущественное, угрожающее, но в тоже время слишком завлекающие к себе существа. Явно не кошечка или собачка, таких горделивых свободолюбивых существ нельзя приручить, а уж тем более привязать, как никак созданные существа из крови Всемогущих, от того и имеющие столь сильную магическую мощь, сравнимую с самими Богами этого мира.             Это никак не мешало каждую ночь мечтать о собственном величавом магическом звере, девочка грезила о том как на своем большом чешуйстом друге взмывает вверх до самых облаков, которых сможет коснуться, утопая в их мягкости. Как будет ощущаться холодная, отдающая черным и перетекающая в оттенок алого чешуя под её чуть теплее маленькой ладошкой. Как каждый побоится осмелиться сделать ей больно, ведь на защиту чести придет её дракон, извергая из пасти пламя огня.             –Ну, братец, Ро...–умоляюще тянет блондинка, тут же хватая старшего за ладонь и вглядываясь жалостливо к вышеупомянутому.             Роберт не может долго находиться под натиском этих играючи сверкающих в свете свечей изумрудов, что отливались своей красотой. Вздыхает тяжело, понимая, что в будущем нужно научиться говорить сестре твердое – нет.             –Один факт, и я покидаю твою компанию, оставляя наедине со сном. Тебе это ясно, Касс?–скорее не вопрошает мальчуган, утверждает, демонстративно хмуря брови, но девчушка активно кивает, чуть поудобнее устраиваясь на подушке и всем своим видимо показывая, что готова внимать каждый слог, изреченный старшим.–Как ты уже знаешь, драконы - любимчики Богов. Они наделили их силами, ровняя со своими, но в особенности этих созданий любил Бог Базалий, подчиняющий себе другие мира и время. Он наделил этих «птиц» умением перемещаться в другие мира, чтобы в случае чего избежать опасного для них боя. Представляешь, многим магам приходится столетиями этому учиться, а драконы чуть ли не с рождения это могут!             Девчушка с придыханием слушала неторопливый монолог Роберта, даже не моргая и выпучив очи в немом восхищение, пока мозг пытался активно усвоить новую информацию о столь манящих магических существах.             –А теперь спать.–хлопает он легко по одеялу, вставая с кровати, потянув руки вверх и разминая затёкшие мышцы тела.             Кассиопея закрывает глаза, натягивая одеяло до самого кончика носа, стараясь уснуть. Слышит, как отражаются о стены её обители неторопливые шаги блондина. Только когда скрипнули тихо петли дверей, разлепляет «изумруды», принимая полу-лежачее положение, глядя в сторону двери, и окликивает тихо брата:             –Ро.             –Что такое?–останавливается он в дверях, глядя на девчонку через плечо.             –Как думаешь, я встречу когда-нибудь дракона и с ним подружусь?–в том же тоне молвит она, чуть сжимая ткань простыни, пока в вопросе так и плещет детская наивность.             Наследник герцогства ##### не сразу отвечает, будто взвешивая свой ответ. Он никогда бы не хотел Кассиопеи лгать, и, хоть он бездумно мог согласиться со столь абсурдным вопросом, язык не поворачивался дать положительный ответ, но и весь свой скепсис не мог выложить по этому поводу. Не хотел расстраивать, но и тешить какой-либо крупицей надежды.             –Кто знает. Но, Кесси, не стоит расстраиваться почем зря, у тебя всегда есть я, для тебя я буду и драконом. Лишь пожелай.             Ответ блондина устроил девчушку, и младшая наградила того робкой улыбкой.             –Добрых снов, Ро. Я тебя лю...      

*****

      В комнату пробирались бесшумные первые лучи рассвета, освещая каждый квадратный метр обителя чародейки, сгоняя ту тьму, что царила минутами ранее, но из-за того, что кровать блондинки стояла впритык к стене, они не скоро могли коснуться и души Кассиопеи.             Она лежала на простынях, раскрывшись от одеяла, что было где-то в девичьих ногах, угрожающе свисая с края, вот-вот и упадет. Сама лежала, согнувшись пополам, стараясь быть маленьким эмбрионом. Очи с завидной легкостью открылись, пелены сна будто и не было, пока в изумрудах горела пугающая пустота.             Во рту ощущалась сухость, словно воцарился там фантомный городок Сахары. По-хорошему Кассиопее стоило бы встать и налить себе воды со стеклянного графина, что стоял на столе перед окном. Но юница не могла даже двинуться больше чем на миллиметр. Тело казалось невообразимо тяжёлым, пока на языке крутился горький вкус слов:             «Я тебя люблю». Слишком просты, но и одновременно тяжки для самой кудесницы, не могла она себе позволить сорваться таким правильным словам даже во сне. Морфей над ней давно издевался, презирал, иногда показывал уже надоевшие, но все так же отдающие адской болью в грудной клетке события, повлиявшие кардинально на всю её тихую и счастливую жизнь.             Вновь и вновь бездыханное тело Роберта оказывается в её маленьких ручках, и последние его слова о любви к ней искажаются в речи проклятий и обвинений. Она погрязла в крови собственного брата ровно в семь лет. Самолично убила, братоубийца, что даже не осмеливается без отвращения к самой себе вспоминать такой яркий луч света в темном море, утопающий в чувстве вины и боли, где ей самое место. На дне морском, с ожиданием того, что какой-нибудь подводный змей в раза три больше всего людского населения милостиво сожрет такую ошибку.             Иногда Морфей подкидывал сны, где могло быть все по-другому, если бы в тот роковой день их похищения стража успела спасти их обоих. Кассиопея и Роберт перепуганы, бегут в объятия горячо любимых родителей, старший мужественно не показывает всего спектра эмоций, пока младшая во всю рыдает, цепляясь за подол юбки матери и за теплую громоздкую ладонь отца. Она бы смогла прожить обычную жизнь. И данные сновидения были в сто раз, если не в миллионы жесточе. Утром она встречала суровую реальность в холодной маленькой комнате под лучами только вставшего за горизонтом солнца, что казалось насмехалось над её наивностью, а возможно скудоумием. Возможно и тем, и другим.             Её явно презирал всей душой Морфей. Но к счастью, его чувства были взаимны.      

*****

      Солнце уже взошло в зенит, Кассиопея чувствовала, как через открытое настеж окно лучи обжигали её спину незатейливыми касаниями, что согревали её стан. Чародейка, сколько себя помнит, имела проблемы со здоровьем. Возможно играло роль её происхождение, а может просто она сама по себе большая неудача. Скорее всего родители стали бы это отрицать, яро доказывая, что она желанный ребенок и такое красивое имя «Кассиопея» ей было дано не просто так. Хотя, как самой юнице казалось, имя это ей не подходит. Но сейчас не об этом, помимо того что ей приходилось мириться со слабым иммунитетом, неприятным бонусом была и вечно пониженная температура тела. Что порой в жаркие палящие дни лета, она чувствовала себя абсолютно комфортно. Наверное, будь сейчас в кабинете они одни с её покровителем, то скорее всего она вела бы себя на подобие ленивой сонной кошки, ведь не высыпание говорило свое.             В целом она так себя до этого и вела, качала вверх вниз ногами, болтая абсолютно ни о чем и обо всем одновременно. Словно заведённый болванчик, у которой нету кнопки выключить. Мужчина читал книжку, изредка отвечая на вопросы, брошенные вслух от девчушки.             Все могло бы так и продолжаться, но дверь в кабинет Великого мага скрипнула, а за ней показался неугомонный мальчишка, прозванный Лукасом. Девчонка, что многим казалась высокомерной, а порой странной, прозванная Кассиопией, тут же умолкла и застыла. Носок туфли, что до этого взмывал вверх, окрыленный раскропрощенностью покачивания ног, остановился, свисая теперь со стола, даже не касаясь деревянного паркета. Впяливая удивлённым взором, нового гостя.             Атмосфера стала колебаться, колдунья затихла, пока Учитель поднял глаза от страниц старинной книги в черном переплете.             –Входи.–приглашение Лукасу вряд-ли нужно было, он бы так или иначе вошёл.             –Зачем звал, Старикан?–место приветствия сразу задаёт интересующий его вопрос, полностью игнорирую существование "Не от мира сего". Хоть и заметил краем глаза, что маг тут не один.             Теперь Кассиопея перевела свой взгляд на беловолосого, что казалось чувствовал себя под напором чужих очей вполне комфортно.             –У меня для Кассиопеи задание..–книжка в руках закрылась с глухим стуком и отложена была на подлокотник дивана.–Нужно убить дракона. На окраине Мефитолия.             В стенах небольшого пространства тут же воцарилась гробовая тишина, или только так Кассиопее показалось. Стало слишком душно от этой всей не договоренности, пока Лукас, казалось, пытался сформулировать услышанное в своей голове, упорядочив все по полочкам для понимания выданных слов мужчины.             И на кой черт он тут нужен?             Первой вынырнула из омута раздумий протеже мага, что нарушила весь недостаток воздуха вопросом, тоном передавая изумление самого Лукаса, которому оставалось только молчать. Пока молчать:             –Дракон на окраине городка Мефитоли?–тонкие брови вскидываются вверх, пока лицо искажается в изумлении.             Кассиопее кажется, что она ослышалась и её явно подводит слух. Как никак девяносто четыре года, для магов это самый расцвет сил, пока для простых людей это кругленькая дата со склерозом, маразмом, затруднением со слухом и прочими неприятными бонусами в виде болячек, которых кажется не сочетать. Может и её это как-то коснулось, а симптомы только сейчас стали проявляться? Но глядя на третьего человека в кабинете, что кажется был так заинтересован их беседой, что аж предпочел остаться сторонним зрителем. Все больше она сомневалась, что виной всему её слух.             Но несмотря на изумление блондинки, беловолосый мужчина оставался спокоен. Он восседал на кресле, откинувшись на спинку того, и просто наблюдал, как, до этого спокойно сидящая на его рабочем столе, ученица старается осмыслить его просьбу.             Вздыхает грузно, грудь взмывается вверх и тут же отпускается, пока в голове мелькает единственная мысль, скорее наполненная насмешкой чем недовольством:             «Как же порой с детьми бывает сложно».             И только после снисхождается до повторениями своих же слов:             –Верно. На этот городок совсем недавно произошел налет дракона, не сказать, что масштабы трагедии настолько критичны... Несколько пострадавших и трое погибших от клыков хищника, да разрушения около двадцати одного здания. Если включать дома.–тембр его голоса как всегда был непроницаемый, ни капли излишней эмоции в нем не промелькнуло. Его же воспитанница, лишь при упоминании смертей, поджимает чуть пухловатые губы, повернув голову к двери, об которую опёрся спиной черноволосый, скрестив руки на груди и внимая каждому произнесённому в этой комнате слову. Кассиопея глядит сквозь него, погружаясь в свое царство.–Сейчас он залег на вершине горы. Конечно он мог улететь давно, но жители настоятельно просили проверить данный факт.             –Странно это как-то все.–цокает языком Лукас, но рубины с каким-то нездоровым желанием узнать что-то захватывающие сверкают.–Разве драконы в нашем мире не все вымерли?             Только сейчас понимает, что книжки, которые были ему вручены в руки от Старикана, не столь бесполезны.             –Не все.–подтверждает маг чуть кивая.–Просто не выходили на контакт с людьми, видимо данный дракон ещё совсем юн, раз предпочитает не прятаться от взглядов людей.       В кабинете возникает молчание, Кассиопея закидывает ногу на ногу, юбка по колено чуть задралась, но не особо критично, качнула пару раз скрещенными ногами, оперевшись руками о деревянную поверхность мебели, и барабанит пальцами неосознано.             «Глубоко задумалась однако»–звездачатый сапфир из под белой челки скользит на первой взгляд по расслабленной девичьей фигуре, но лишь на первый взгляд.             Учитель слишком хорошо знал свою протеже, юница у него как на ладони, открытая книга, что легко заучить на зубок. Понимает, что не столько из-за какого-то боя с драконом мучает себя тревожными думами, а то что придется выходить на контакт с деревенскими. А самое главное, отвечать за их жизни.             Уж слишком Кассиопея нелюдимая и крайне болезненно относится к селовеческим жизням.                   –Почему я?–режет своей стоически безэмоциональной молвой она, переводит взор на него, а в глубине изумрудов так и плещет непонимание, смешанное с нежеланием брать ответственность за чьи-то жизни.–Не вас ли они просили, Учитель? Я всего лишь ваша воспитанница. Вряд-ли они доверят судьбу их города и пару сотен жизней девчушке, у которой даже молоко на губах не обсохло, которая, ударяя себя об грудь, говорит, что она под покровительством вашим. Скорее посмеются и дадут пинка под зад такого, что я долечу без какой-либо магии обратно в башню, вот сюда на стол в вашем кабинете.             Демонстративно отнимает левую руку от стола, чтобы лишь в него тыкнуть указательным пальцем и крайне выразительно поднять одну бровь.             –Кассиопея, тебе я доверяю как себе. А насчёт деревенских не волнуйся, они прекрасно освещены, что ты придёшь решать эту проблему. Они даже не посмеют открыть своих уст, чтобы высказать, какой я подонок, решил отправить бедную девочку в пасть дракона.–парирует он и усмехается, когда плечи той опускаются.             Не может дальше спорить из уважения и любви. Встаёт, половицы деревянные скрипят, надув губы в детском недовольстве:             –И все равно, вы порой ко мне не справедливы, Учитель.             –Ради твоего же блага.–пожимает плечами он, скрещивая руки на груди, наблюдая, как бубня себе под нос недовольства, она, шаркая туфлями, идёт к дверь. Лукас на удивление отходит, пропуская её. Как только ладонь ощущает холодную металическую поверхность ручки, она готова была потянуть на себя, но чувствует, что сердце останавливается, как только в спину долетают слова.–А, ещё, возьми с собой мальчишку.             Кассиопея замирает, чувствуя как от этих слов ноги немеют. Она приросла к полу, что даже не может сделать шаг вперёд. Сам Лукас удивлённо приподнимает брови вверх, пока в груди его загорается неизвестная ему эмоция.             Оно было неприятным, липким, негативным, что может заставить его душевное равновесие разрушиться в щелчок пальцев. Но не столь ощущаемое, поэтому он закрыл глаза, чувствуя, как кончики соднят от предвкушения скандала этих двоих. Позволяет уголкам губ скользнуть вверх в довольной ухмылке, впитывая каждую эмоцию сумасшедший и гневаясь на себя, что не вызвал столь яркой гаммы эмоции сам. А Кассиопея совсем забыла про него, забыла, что он внимательно взирает.             –Нет.–кротко отвечает та на утверждение своего покровителя.–Учитель, я вас люблю и уважаю. Но никогда не возьму, Лукаса, с собой. Я не могу гарантировать его защиту, с ним может что-то случится. Вдруг я не успею, он же совсем юн, так ещё и характер дрянной, попадет в беду мне на зло... Я даже глазом не...             –Кассиопея.–прерывает обильный поток слов голос беловолосого. Блондинка чувствует укоряющий черный взор на её затылке и чуть сутулившихся плечах, что, казалось, под натиском заботы о чужой жизни так выдали её пережевания.–С ним ничего не будет, поставь на него руны защиты, они у тебя не уступают моим. Тем более ему не помешает развеяться, а то ведёт себя как ёж.             Юница ничего не отвечает, не хочет говорить заветное «да», это неправильно. Она сама не доверит чужой жизни в свои разрушительные руки. Не погибнет от рук дракона, так от её.             Лишь машинально кивает, и вновь вспоминает, что причины её страхов здесь. Тут же разглаживается девичье лицо, пока задаёт последний вопрос:             –Защиту, на него вы сами поставите?             –Он весь в твоём распоряжение с этой минуты.–пожимает расслабленно плечами, наблюдая за столь разными и одновременно одинаковыми детьми.             Кассиопея недовольно фыркает, но не более.             Ведь понимает, что не хочет видеть в своей жизни смертей. Не снова, даже если этот человек напыщенный, с раздутым самомнением и желающий в первых рядах её недругов перегрызть ей сонную артерию, упиваясь её кровью, да эмоциями. Ведь, как бы это дико и чужеродно не звучало, Лукас казался уже чем-то родным в её жизни.             –Позаботься обо мне, о госпожа Кассиопея.–глумилась причина её головной боли, улыбаясь слишком очаровательно. Но ему этот образ не подходил.             Вышеупомянутая, чувствует как внутри в ней все замерло.             Это поручение обещает быть «весёлым».      

*****

      Жители деревни шепчутся, провожая их дуо долгими любопытными взглядами и новыми словами в спину словно подгоняя, Кассиопея с удовольствием спряталась от такого пристального внимания к себе, ей было привычнее быть незаметной, невзрачной, не более чем пещинкой которая никому не нужна, но нацепив на себя фасад безразличия, расправив плечи соблюдая осанку которой её обучали ещё в отчем доме продолжает ступать не награждая никого даже только внимания.             Лукас же наоборот, с любопытством на каждого глядит, хмурится, позволяет спокойно срываться своему монологу самим собой с уст явно поддевая жителей на гнев и не лестное мнение о них:             –Боже правый, мы точно пришли в правильное место? Многие здесь больше похожи на любопытных крыс, которые впервые видят настолько красивого парня, что готовы стоять разинув рот опуская челюсть чуть ли не на оземь. Уж лучше бы занялись восстановлением домов, а то кругом одна развалюха.       Кассиопея сдерживалась не дать этому языкастому по лбу, ведь после она чувствовала всю враждебность настроеную на Лукаса. Благо, дом старосты деревни, находился чуть ли не у входа в городок.             Она стучит о деревянную дверь, чувствуя как каждая мышца в теле напряжена, а в горле першит.             Открывает ей дверь старикашка, лет пятидесяти, что удивлённо скидывает брови вверх, глядя на детей перед собой. Но после поняв кто же перед ним, улыбается по доброму отворяя дверь чуть шире впуская желанных гостей в свой дом:             –Здравствуйте, Кристоф.–кивает блондинка учтиво, приглаживая свою юбку, даже не притрагиваясь к чашке свеже заваренного горячего чая перед носом.–Меня зовут Кассиопея, а мой спутник Лукас. Мы подопечные, мага черной башни.             –Да-да, милочка. Достопочтенный мне уже сообщил.–погладив свою длинную седую бороду, он осматривал двое сидящих перед ним детишек. В его голубых глазах что напоминали лазурит, закралась тень сомнения что не скрылось от внимания кудесницы.–Достопоченный, мне уже сообщил, что к сожалению самолично не сможет помочь с горем настигнувший Мефитолий, наверняка которое вы узрели своими глазами по дороги к моему дому и по рассказу, Достопоченного.–он припал к чашке с ароматным чаем губами, чуть отпивая лишь для того чтобы промочить горло.–Достопоченный заверил нас что с нашей бедой, нам помогут его лучшие ученики... Но...–старец замялся.–Мы вас представляли по-другому, вы слишком юны и кажитесь совсем неопытными.             Лукас что до этого помалкивал, предпочтя разговорам сладость в лице мучного изделия – печенья, что стремительно сокращалось на тарелке. Награждает Кристофа, таким взглядом в котором читалось слишком много чтобы описать словами, стало ясно что он все это время слушал. А ведь складывалось впечатление того что его и вовсе данный разговор не касался, и он бродил по маленькой гостиной комнате безучастным взором думая о своем. Видимо его задели в какой-то степени слова старикашки, потому что уголки его губ растянулись обнажая белоснежный ряд зубов, пока пролепетал последующее уж слишком фамильярно несмотря на разницу возраста:             –Ну-с, если вы не нуждаетесь в наших услугах, то мы пойдем.–ножки стула неприятно скрипнули по деревянному полу.–Не от мира сего, пошли.             Кассиопея неосознанно взяла того за запястье и потянула назад усаживая на прежнее место, одаривая своего спутника не очень довольным лицом, но быстро взяла себя в руки и вернула маску непроницаемости и вежливости на лико, вместе со смущённой улыбочкой.             –Простите, моего товарища... Он порой бывает,–улыбка что была при её монологе дернулась, как и тонкая бровь.–бестактным. Но, Лукас не это имел ввиду, вы не подумайте. Просто, он подразумевал то что вам не стоит сомневаться в нашим мастерстве, несмотря на внешность. Вы можете на нас положиться.             Старец понимающе, кивнул и выдохнув встал из-за стола проронив лишь:             –Я отойду в свою комнату за картой гор, ведь чудище именно там поселилось.             –Простите, меня бебебе.–как только старичка и след простыл, черноволосый состроил гримасу, исказив свой голос тем самым пародируя свою спутницу.             Кассиопея сегодня осознала, что оказывается её терпение бывает и не вечным, и раздражение с гневом в ней ещё не угасли что не менее поражало.      

*****

      Завывание метели ударяло в барабанные перепонки не позволяя нормально нечего слышать, лишь свое дыхание и биение сердца. Согревающие чары еле как спасали от жгучего мороза, тем выше они поднимались к пещере в которой примерно и поселился притоившиеся чудище, тем сильнее они становились небрегодны и Кассиопее приходилось останавливаться чтобы усилить действие.             Снег насмешливо лез в глаза, закрывая обзор на что-либо тогда приходилось тянуть капюшон накидки чуть сильнее на голову, но это никак не улучшало ситуацию. Приходилось противиться метели, утопая до самой щеколотки в снегу, еле как волоча ноги, невольно блондинка пожалела что никогда не забиралась в данную местность вместе с Учителем чтобы хотя бы смогла в случае чего использовать магию перемещению.             Где-то впереди шел Лукас борясь с природным явлением, но при этом без устало осыпал проклятиями жителей деревни, Кристофа, Учителя и наконец саму Кассиопею. К сожалению или к счастью, она не смогла различить половину слов. Да и, не до этого ей было. Но он явно не скупился на слова, и казалось что его останавливает не развернуться назад или не столкнуть Кассиопею лишь интерес.             Ведь интерес убил кошку.             Наконец-то, в этой неприглядной пелене преимущественного белого и серого, да грустного завывания ветра, показался вход в пещеру не малых размеров. Примерно там и затаилось крылатое, клыкастое чудище, о котором грезила в свое время чародейка.             Тяжёлый ком сковал сердце, пока голову вскружило от вихря погодных условий или все же противоречивости её мыслей, невольно она стала усомневаться в защите наложенной на Лукаса. Но и отправить назад она не сможет, отправить его, да и тем более это значит – нарушить поставленную задачу самими Учителем. Она не могла его разочаровать, не сегодня, и не ближайший век.             –Это тут?–слышится голос компаньона, что уже был у входа пещеры, чуть сгорбившись и придерживая капюшон своей черной накидки.             Кассиопее плотнее стиснула зубы, сделала глубокий вдох. Грудная клетка неспешно взмыла вверх.             Образ рубиновых глаз что остекленили и смотрели ей в самую душу, размывается. Холодность его рук, то как он последнел, то как потрескались его губы от нехватки крови размывается. Становится не четким, пока совсем не исчезает. Словно по щелчку пальцев.             Челюсть расслабляется, как и плечи юницы. Первый шаг в злосчастную пещеру даётся легко, она почти спокойна.             –Да тут.–роняет кратко та, слыша как за её спиной раздается скрип снега под чужими кожанными сапогами.             Оповещая что пути назад нет.             Сама по себе пещера не представляла что-то новое или выделялась среди сто и одной точно такой же. Вход её в тридцать метров высоту, и шестясят метров в ширину. Казалось сверху донизу была заполнена холодным голубоватым свечением, что пропиталось давящей маной, забреди сюда обычный человек, то скорее всего не посмел и ступать шагу в чужой обитель.             Кассиопея бросает взгляд через плечо Лукаса, что расслабленно вышагивал, с почти детским рвением изучая своим пытливым взором все и вся. Словно вот-вот и крылатое чудище, выпрыгнет из любого угла.             Пройдя по ощущениям ещё несколько шагов, они забрели словно в тронный зал. Вокруг была одна пустошь, лёд покрывал стены искрящимся пластами, а с потолка угрожающи свисали над их головами, юноше даже показалось что это самые настоящие застывшие копья.             Морозный воздух резал обоям грудную клетку, не позволяя чувствовать себя расслабленно в такой красивой, но опасной обстановке. Юная колдунья не дрогнула, лишь внимательно изучала все. Невольно её мысль озвучил парень:             –Может он улетел?             –Возможно.–кратко промолвила она, чувствую как губы потрескались, что ими даже было неприятно шевелить.             Чертов мороз.             Вдруг раздается оглушительный рев потрясающий лёд, что невольно Лукас закрыл уши поморщившись, стараясь понять от куда исходит он.             Перед ними выросла гигантских размеров невиданное существо, которое хищно открыв свою пасть , взирало с огромных величин своего роста.             Не улетел дракоша оказывается.