Глава 1

      Цветение сакуры… Оно завораживает, и, пожалуй, не существует людей, которые были бы равнодушны к этому подарку природы. Везде: в парках, скверах, возле дворов и чайных домиков декоративная вишня преображается и поражает своими нежными цветами. Она распускается весной, раскрашивая Японию в бело-розовые тона. Всю жизнь я мечтал посетить эту далекую страну и увидеть собственными глазами цветение сакуры. Но мне остается довольствоваться лишь красивыми кадрами в интернете.       Когда-то я любил создавать истории, хотел стать востребованным писателем. Но время шло, наступила взрослая жизнь и все мечты отошли на второй план. Как и детское увлечение. Придуманные фэнтезийные миры уступили место рутине, работе, повседневности. Все, что писалось долгие годы в стол, теперь пылилось в старом небольшом чемодане. Почему не на ноуте, который всегда со мной? Там они тоже были, но я хотел ощущать свои истории пальцами, перечитывать вечерами, вдыхать их запах, пусть это и не был книжный аромат. Да и иметь копии всегда полезно. Пару раз я уже заливал ноутбук чаем.       К концу универа я совсем перестал открывать чемодан, словно боялся, что давние мечты вновь нахлынут на меня, помешают моей повседневности, разочаруют во взрослой жизни еще больше. Но выбросить все это рука так и не поднялась.       — У тебя десять минут, чтобы съехать отсюда! — голос хозяйки квартиры звоном раздался в ушах.       Я вновь посмотрел на чемодан. Кожа потрескалась от времени, ручка почти отвалилась, болталась на одной заклепке. Он словно олицетворял то, во что превратилось мое увлечение. И сейчас нужно было срочно решить, избавиться от всего этого и облегчить свой багаж или же взять этот мертвый груз в новую жизнь.       Я прикрыл глаза и открыл защелки. Внутри лежали стопки пожелтевших листов.       — Апчхи! — нос зачесался от пыли, витающей в воздухе.       Стоило подхватить пальцами один из листочков и пробежаться глазами по тексту, как теплая волна ностальгии начала разливаться внутри. Как же это было давно. Я уже многого не помнил. Время смыло детали подобно морю, обтачивающему камни. «‎Хана» — бросилось в глаза имя и где-то глубоко в памяти зашевелились воспоминания. Это же та самая книга, одна из немногих, где я закончил хотя бы первую часть! Хотя, если бы я хоть что-то дописал полностью, то вряд ли бы сейчас сидел у старого пыльного чемодана с горой макулатуры внутри.       Но «‎Хана», это была, пожалуй, самая успешная работа. В ней я продвинулся дальше всего. Помню, даже когда-то выкладывал ее в сеть и отслеживал лайки, комментарии. Сколько воды с того момента утекло…       — Пожалуй, перечитаю ее в новой квартире.       Я закинул тяжелую сумку на одно плечо, в свободную руку подхватил чемодан.       — Время первый час. Ты обещал съехать до двенадцати! — хозяйка квартиры ворчала. Когда-то я бы заприметил такого человека для персонажа.       Я позволил пропустить себе смешок. Помню, как внутри всегда разливалось интересное чувство, когда встречал случайного человека и понимал: «‎Это он! Вот так выглядит мой персонаж!». Как старался запомнить таких незнакомцев в деталях, а после — сразу же садился за истории.       — Молодой человек, осторожно!       Не знаю, как так вышло. Видимо, оступился, когда выпускал хозяйку из квартиры. Тяжелые сумки потянули меня вниз. Я не удержался. Полетел вперед головой прямо на крутую бетонную лестницу.       — Хана! Ты где? — раздался неподалеку строгий женский голос.       — Какой чудной сон, — вырвалось у меня, когда открыл глаза.       Поначалу показалось, что это парк. Низенькие деревья стояли все еще без листвы, но можно было заметить набухшие почки. Юркая каменная дорожка петляла между ними и уходила к небольшому деревянному зданию с причудливо изогнутой крышей. Прямо как традиционные японские дома или храмы.       Я поежился от холода и протер глаза руками. Но пейзаж не изменился.       — Слишком реалистичный сон… — пробормотал я.       — Вот ты где, мелкий гаденыш! — из ниоткуда возникла пожилая женщина в традиционном японском кимоно и за волосы потянула меня вверх.       Я не знал, чему удивляться сильнее: тому, что я из пыльной однушки вдруг оказался в таком реалистичном сне, так и не добравшись до новой квартиры, или что рука незнакомки сомкнулась на длинных волосах и они определенно были мои. И боль ощущалась так, словно это была реальность.       — Женщина, что вы делаете?! Немедленно отпустите!       — Женщина? Женщина?! — она выпучила на меня глаза. — Сейчас я покажу тебе женщину, паршивец! — она замахнулась и с силой приложила деревянный веер о мою голову.       Болью обожгло так, что из глаз посыпались искры.       — Сумасшедшая старуха, а ну пусти меня! — Я крепко схватил руку незнакомки и сжал. Плевать, что передо мной женщина. Так неадекватно нормальные люди поступать не будут!       Она продолжала колотить меня веером. Несколько раз попала по щекам и рукам. Я скинул с себя неудобную обувь, из-за которой успел подвернуть ногу. В конце концов, кое-как отцепил от себя ее руки, путаясь в собственных волосах.       — Сейчас придет клиент, а комната не готова! — она пыхтела, как бык. — Мелкий паршивец. Раз по хорошему не понимаешь, значит будем по плохому. Твою мать я запру на два месяца в комнате. Сокращу ее бюджет так, чтобы с трудом хватало на воду и слипшиеся рисовые булочки. Представляешь, как много она потеряет? Сколько клиентов от нее отвернется? Скажу, что гейша Тамагику из чайного домика «‎Сакура» больна. А все из-за тебя! — она ткнула длинным ногтем мне в грудь. — А ты будешь драить весь чайный домик с утра до ночи.       Она развернулась и шумно зацокала гэта по вымощенной круглыми камнями дорожке. А я так и остался стоять в неизвестном саду, провожая ее непонимающим взглядом.       — Что, черт возьми, происходит?       Похлопал себя по щекам, пощипал руки, но окружение даже не дрогнуло. Да и удары веером до сих пор отдавались болью. От таких точно проснешься.       — Что это за тряпки? — я осмотрел себя. Темно-синие плотные штаны на завязках и белая рубаха с широкими рукавами. Точно мужское кимоно. Рядом валялись гэта, видимо, их я скинул во время перепалки с женщиной.       Я подобрал обувь и сел на крупный камень около мелкого озера. В воде лениво плавали жирные рыбки кои, где-то далеко слышались разговоры, шум рынка. Небо медленно окрашивалось в розовые, синие, золотые тона. Близился закат. Я вертел в руках гэта и пытался понять хоть что-то. Все слишком реалистично. Обычно сны размытые, предметы в них могут быть красочными, но никогда — детальными. Я же мог рассмотреть каждую пору на своей руке, мозоли на пальцах, немного потрескавшиеся ногти.       — Хана! Хана, где ты? — женский голос разнесся над садом.       — В розовом кимоно она была прекрасна, словно нежный цветок. Темные волосы, будто ветви сакуры, мягкими изгибами покоились на ее плечах. Походка напоминала летящий лепесток — также мягко и плавно она шла по тропинке… Слова всплыли сами собой. Я не сразу понял, что с неописуемым восхищением смотрю на приближающуюся женщину. Сердце пропускало удары от такой красоты. И медленного осознания…       — Тамагику… — еле слышно прошептал я. Именно так я ее и представлял когда-то. Даже время почти не тронуло ее лица, лишь легкие морщинки залегли под глазами. Помню, как продумал ее одной из самых красивых и дорогих гейш старого Киото. Она всегда много получала от своих клиентов, но до сих пор не выкупила себя. Женщина уже была одета в кимоно для встреч, на лице плотно лежал макияж и только волосы еще не были убраны. Стало понятно, что она спешила в сад.       — Хана, что ты снова учудил? — она нежно погладила кончиками пальцев мое лицо там, где щеки горели от ударов. — Мы вчера договорились, что ты будешь слушаться и не будешь подставлять ни себя, ни меня.       — Прости… — почему-то сорвалось с моих губ.       Я чувствовал себя виноватым? Разве я не должен быть сторонним наблюдателем? Для меня эта женщина никто. Но чувства словно исходили изнутри и их невозможно было контролировать.       — Иди и сделай все, что просит хозяйка. — И она добавила еле слышным шепотом. — Нам нужно накопить денег, помнишь?       Я кивнул. В памяти постепенно всплывал сюжет. Кажется, Хана с матерью договорились сбежать из чайного домика и поселиться где-нибудь в глухой деревушке, где их никто не найдет. Жаль, что этому не суждено быть.       Неожиданно осознание свалилось на меня подобно камнепаду. Если я по какой-то неведомой причине оказался в теле своего персонажа, то быть беде!       Я снова с силой ущипнул руку, боль и кровоподтек стали расплываться по руке. Да как такое вообще возможно! Я же простой заурядный парень из России. Как я мог в одно мгновение оказаться не только на другом конце света, так еще и не в своей реальности? В придуманном мною же мире! Этого просто не может быть! А самое страшное, что мне предстоит на собственной шкуре ощутить все, что сам же придумал для своего персонажа!       — Хана, иди скорее и прибери комнату. — Я вздрогнул, когда рука легла на мое плечо. — И не забудь извиниться перед хозяйкой.       Я нацепил гэта и на негнущихся ногах отправился в указанном направлении. Раскидистые деревья сакуры, часто стоящие вдоль тропинки по краям, то и дело нежно касались ветвями моей головы, словно утешая.       — Да что ты все время мнешься, как майко перед мидзуагэ*?! — женщина, та самая, что успела побить меня веером, поджидала у самого входа в чайный домик, уперев руки в бока. — Иди скорее, осталось не так много времени!       Ведьма, а именно так называл Хана в оригинале старую гейшу, открыла дверь и толкнула меня в комнату. Она зашла вслед за мной и уселась на дзабутон — плоскую подушечку для сидения на полу. Ясно было одно, убираться придется под пристальным взглядом. Около двери стояло небольшое деревянное ведро с водой. Я со вздохом присел рядом с ним. Вода холодная. По коже неприятно пробежали мурашки. Выжав тряпку, прошел к противоположному углу, подальше от «‎надзирательницы».       Натирал пол скорее для вида, чем пытался в действительности его вымыть. С каждым монотонным движением я все дальше уходил в мысли. Нужно вспомнить как можно больше деталей. Так, что там было? Как только Хана научился ходить и говорить, автоматически превратился в сикоми, попросту говоря, в служанку. Только в моем выдуманном мире сикоми могли быть и парни, рожденные и воспитывающиеся в чайных домах. Мыть пол, стирать, одевать гейш — для них это было в порядке вещей. Судя по мозолям на руках, моему герою давали и более тяжелую работу. Но все это ничто по сравнению с тем, что его ждет. Сколько сейчас лет этому телу? На вид — от пятнадцати до восемнадцати… Не понятно. Хотя это радует. Раз Хана в чайном домике, значит история еще не началась.       Может стоит попытаться сбежать ночью? Уйти до всех тех ужасных событий. Сломает ли это ход истории? Смогу ли я выжить в незнакомом мире? Или же следовать сюжету? Тогда, по крайней мере, я могу быть уверен, что до конца первой части моей жизни ничто не угрожает…       — Чего застыл?! — Меня огрели веером по голове. Уже который раз за полчаса. Я даже не заметил, как старая ведьма подошла.       — Госпожа Хозутесу! — в коридоре послышалось спешное цоканье гэта, в комнату ворвалась молодая майко и рухнула на колени. Она дышала тяжело, щеки раскраснелись. — Господин Хидео Сато прислал хикяку*, сообщил, что задержится.       — Ох, какое счастье! — выдохнула Хозутесу и ткнула мне в грудь веером. — Особенно для тебя. Я пойду проверю, как идут приготовления твоей матери. А ты поставь стол, икебану и подготовь подушки, как отдраишь полы.       С этими словами она вышла вслед за майко. Я закинул тряпку в ведро и сел на дзабутон. В голове каша. Я не знал, что мне делать. Можно ли вообще выпутаться из этой ситуации и вернуться в свое тело? Да и как я вообще переместился в своего персонажа? Неужели умер в реальности, как в типичных попаданцах? Мидзуагэ — обряд взросления, сопровождавшийся выставлением девственности на продажу. Хикяку — те, кто разносят почту.