Глава 1. Старшая школа Каракуры

      Ичиго покидает дом, прикрыв за собой дверь. Сестры еще завтракают, а шумного отца не слышно и не видно с самого пробуждения парня. Видимо, уже работает в клинике. Что ж, тем лучше. Вдохнув свежий утренний воздух, он не спеша бредет по тротуару в сторону школы. Поудобнее устроив на плече ручки школьной сумки и закинув руки за голову, юноша бездумно устремляет блуждающий взгляд к насыщенному голубому небу, к которому пришпилены полупрозрачные кусочки облаков. Легкая расслабленная улыбка играет на его губах. Последние деньки перед новым учебным годом выдались спокойными, и у него получилось хорошо отдохнуть. Подсознательно Куросаки чувствует, что очень скоро грядет период, насыщенный событиями, но он готов к этому как никогда.       Гриммджо стоит посреди квартиры, разглаживая складки на серой школьной юбке, поправляет ворот непривычного тесноватого пиджака, под которым виднеется белая блузка с широкой красной лентой на вороте, завязанной в бант. Волосы оставляет распущенными, просто заправив их за уши. Ей явно не хватает большого напольного зеркала, благодаря которому она могла бы оценить, насколько похожа на старшеклассницу. Нужно обязательно его купить в будущем. Главное, не забыть.       Когда Ичиго заходит в оживленный и шумный вестибюль школы, его одолевает приятное тянущее чувство, теплом растекающееся в груди. Будто каникул и не было вовсе, а последнее занятие закончилось еще вчера. Он любит учиться и имеет высокую успеваемость, удерживаясь в первой десятке рейтинга лучших еще с начала средней школы.       Он неспешно, в некоторой задумчивости, так свойственной ему после обретения сил шинигами, направляется к своему шкафчику, краем внимания отмечая обновленный ремонт и легкий остаточный запах стройматериалов в воздухе. Переобувшись, он встречает Кейго и Мизуиро в коридоре. Поприветствовав друг друга так, как присуще лишь им, и немного поболтав, ребята направляются в учебный кабинет, с энтузиазмом обсуждая, что преподнесет им новый учебный год и заключительный двенадцатый класс.       Оказавшись посреди кипящей школьной жизни, Гриммджо замирает со сложным выражением на лице. Некоторые ученики задерживают на ней заинтересованные взгляды. Она чувствует себя белой вороной, дрейфующей по холодным и коварным морским волнам — нелепой, выделяющейся, лишней и оказавшейся здесь по воле немилостивого случая. В голове лениво блуждают досадливые мысли: отчего Барагган назначил на эту миссию именно ее? Спокойная, но более коммуникабельная Халлибел вписалась бы лучше.       Сжав челюсти, она прилагает немалое усилие, чтобы не повернуть назад, и бесцеремонно хватает за предплечье первую попавшуюся встречную, чтобы спросить, где находится нужный кабинет. Незнакомка вздрагивает и изумленно смотрит на нее, чуть приоткрыв рот. Ее голова с короткими красными волосами и фиалковыми глазами кажется Гриммджо непропорционально большой, и оттого, не задумываясь, она ставит на своей случайной знакомой клеймо «нелепая». Верная безошибочная интуиция подсказывает, что девчонка может оказаться неплохим раздражителем для психики, и Гриммджо надеется, что они не будут учиться в одном классе.       Для восприятия арранкара прошла уже добрая минута, в то время как для человека всего пара секунд. Девчонка растерянно хлопает глазами из-под стекол очков в красной тонкой оправе.       — Кабинет 2-В. Где находится? — Чеканит Джаггерджак, наконец выпустив из плотной хватки ее руку.       — Ааа?.. — звук, вырвавшийся изо рта незнакомки, несколько протяжный и мелодичный. Гриммджо чувствует, как внутри медленно сжимается знакомая пружина, являющая собой раздражение.       — Класс 2-В. — Она почти рычит, тихо и предупреждающе, а голубые глаза блестят опасностью. Девчонка это чувствует, судя по тому, как лихорадочно заметался ее взгляд по пространству, а ноги инстинктивно делают шаг назад, чуть не столкнув ее с каким-то парнем, идущем мимо. В своих мыслях арранкар высокомерно усмехается, но продолжает сохранять суровое выражение на лице.       Тем временем взгляд девчонки задерживается на чем-то, что заставляет ее и без того вытянутое лицо вытянуться еще больше. На шее и щеках выступают пятна румянца. Ее выражение лица становится каким-то нездорово восхищенным, как у фанатика, который в наркотическом дурмане предстает перед своим вымышленным божеством. Она негромко взвизгивает и закрывает рукой нос, еще больше краснея и отступая.       Гриммджо чувствует, как воздух наполняется легким металлическим запахом: у девчонки от перевозбуждения пошла из носа кровь. Она давно поняла, в чем дело, проследив за почти похотливым взглядом этой извращенки, и спокойно застегивает две верхние пуговицы на рубашке, случайно в суматохе общественного транспорта открывшей вид на ее пышную грудь и кромку белого кружевного лифчика. Серый пиджак она еще дома решила оставить расстегнутым, а галстук в виде банта и вовсе не надевать.       — Так ты все-таки умеешь говорить по-человечески или только на непонятные звуки способна? — издевательский тон Гриммджо неумолимо ядовит и насмешлив. По крайней мере, эта человеческая девчонка смогла немного поднять ее скверное настроение. — Раз так, спрошу у кого-нибудь другого. Все равно от тебя ничего не добьюсь, — она уже отвернулась и собирается уходить, не видя смысла терять время.       — Чизуру Хоншо, — на одном дыхании выпаливает девчонка. Гриммджо медленно оборачивается и приподнимает бровь, в замешательстве уставившись на ее пылающий решимостью взгляд и протянутую в приветствии руку.       — О, заговорила, — Гриммджо игнорирует вполне дружелюбный жест и молча складывает руки на груди в нетерпеливом ожидании. — Ну?       — Ты новая ученица, да? О, в прошлом учебном году к нам переводилось много новеньких, но все они быстро уходили, через месяц или два, — будто отмерев, Чизуру немыслимо затараторила, скользя по лицу собеседницы с лихорадочным блеском во взгляде.       Внимание Гриммджо сразу же цепляется за фразу о частых поступлениях новых учеников. Это порождает смутное предчувствие.       — Какое счастье, что мы одноклассницы! — она почти визжит от восторга так, что Гриммджо готова оглохнуть, чтобы никогда этого не слышать. Некоторые ученики оборачиваются с понимающей нервной улыбкой. — Идем, я провожу тебя! — Хоншо бесцеремонно хватает ее руку, будто возвращая этот нехитрый жест с первых секунд их знакомства, и тащит ее вверх по широкой лестнице. — Так как тебя зовут? — она на мгновение оборачивается на Гриммджо, все еще молчащую и пребывающую в явном замешательстве.       Во-первых, ее озадачивает совершенно глупое бесстрашие этой девчонки. Будто она решила полностью игнорировать сигналы инстинкта самосохранения, который у людей оживляется почти мгновенно, когда перед ними находится пустой или арранкар, пусть даже под человеческой личиной. Во-вторых, она еще никогда не видела, чтобы человеческие эмоции сменялись с такой поразительной скоростью.       — Потом узнаешь, — запоздало и коротко бормочет Гриммджо, великодушно позволяя вести себя мимо вереницы одинаковых кабинетов.       Надежда, что разговор окончен, рушится мгновенно, но ожидаемо. Чизуру не замолкает, во всех красках рассказывая, как сильно ее ранило нежелание Гриммджо знакомиться, потом вдруг подмигивает и замечает, что ей, вообще-то, нравятся загадочные неприступные женщины.       Не успела Гриммджо оправиться от нового потрясения, как Хоншо принялась рассказывать истории из своей жизни, перескакивая с одной темы на другую. Похоже, плотину прорвало окончательно и бесповоротно, и теперь высвобожденный поток грозится смести все на своем пути. Гриммджо закатывает глаза и на мгновение прикрывает веки, стараясь абстрагироваться от толщи бессмысленной информации. Виски будто наливаются свинцом, тяжелея от начинающейся головной боли.       Когда же, благодаря энтузиазму Чизуру, они буквально врываются в нужный кабинет, внимание немногочисленных учеников сосредоточено на них. И отнюдь не из-за гиперактивной Хоншо: к ней и ее экстравагантным выходкам уже все давно привыкли. Интерес вызвала незнакомая девушка с шелковистыми голубыми волосами и пронзительным злобным взглядом искрящихся светло-синих глаз.       Гриммджо почти сразу находит свою цель: кричащий рыжий цвет прекрасно выделяется в сером однообразии школьных пиджаков. Выражение ее лица меняется, и губы растягиваются в легкой предвкушающей улыбке, когда их взгляды пересекаются и на мгновение сливаются в единое целое. Девушке едва удается сдержать широкий оскал — все же не по-человечески это как-то.       Вот он, перед ней. Ее будущая жертва. Слабый никчемный человек, поставивший на уши все Общество Душ так, что отголоски пришли и в Уэко Мундо. Интуиция подсказывает, что она сможет изрядно с ним повеселиться. Вопреки всем ожиданиям, охотничий инстинкт взвился и разбушевался, как только она его увидела. В хрупкой человеческой оболочке оказался сокрыт поистине большой потенциал. Что ж, она определенно сможет превратить это унижение в приятное времяпрепровождение для себя.       Ичиго смотрит на нее, как загипнотизированный страхом заяц смотрит на все сильнее стискивающего его удава, не в силах оторваться. Мысли лихорадочно мечутся в голове, и невозможно сконцентрировать внимание на чем-то конкретном. Ее цепкий, как у хищницы, взгляд тонкими иглами пробирается под кожу, и он ощущает легкий холод, пробежавшийся по спине, отчего безотчетно поводит плечами. Затем в груди зарождается какое-то необъяснимое и невообразимое тепло, плавным переливом поднимающееся выше, к шее и лицу.       — Черт возьми, да она может посоревноваться с той горячей рыжей цыпочкой.       Шепот Кейго выводит его из странного оцепенения, и Ичиго вздрагивает, растерянно моргнув. Он не сразу понимает, что имеет ввиду его друг, но, проследив за его активными кивками, чувствует, насколько жарко становится его щекам, и быстро опускает взгляд.       — Э… Ичиго?       Продолжить обсуждение им не суждено: в кабинет заходит учитель, и Куросаки понимает, что пропустил звонок.       Похлопав Гриммджо по плечу со знающим видом и пожелав ей удачи, Чизуру направляется на свое место, бросая через плечо странные возбужденные взгляды на свою новую знакомую. Ее поведение порядком действует на нервы, и арранкар едва сдерживается от судорожного вздоха, но вместо этого мысленно считает от одного до пяти и обратно. Иногда это успокаивает.       Совсем близко маячат отголоски духовной энергии, явно не принадлежащей человеку. Гриммджо использует пескису и мгновенно вычисляет источники. Бандитского вида парень с красными растрепанными волосами и миниатюрная черноволосая девушка, больше похожая на ученицу средней школы. Шинигами, спрятанные в гигае.       «Так вот что имела ввиду эта большеголовая бестолочь! Следят за порядком?»       Арранкар с трудом сдерживает усмешку. Предвкушение застывает сладостью на языке.       «Если они будут путаться под ногами, придется их выпотрошить.»       Подобные мысли запускают легкий импульс по телу, а кровь готова бурлить от ожидания славной схватки. О, как давно ей не доводилось убивать шинигами! Пока они в гигае, невозможно точно определить уровень рейацу, однако Гриммджо отчего-то уверена, что они ее не разочаруют.       Учитель, гладко выбритый немолодой мужчина в очках, привлекает ее внимание. Он прокашливается и оповещает, что в их класс перевелась новая ученица, после чего переводит на нее выжидающий взгляд. Гриммджо становится ровнее, взяв лямки школьной сумки в обе руки, и обводит заполненный класс равнодушным взглядом. Шинигами с задней парты смотрят на нее с легким интересом и замешательством. Джаггерджак слегка дергает уголком губ, обозначая усмешку. Уровень ее рейацу в данный момент как у среднестатистического жителя Каракуры, поэтому, как бы они не старались, почувствовать ничего не смогут.       Не дождавшись ответа, учитель представляет ее сам, вызвав у Гриммджо волну снисходительного удовлетворения. Некоторые смертные определенно могут быть полезными. Сенсей Ома, как гласит его бейджик, рассказывает краткую информацию, данную в ее липовых документах, в том числе и о прошлом месте обучения.       Вся «церемония» занимает не больше минуты, после чего Гриммджо предлагают занять любое свободное место. Она выбирает третью парту среднего ряда. Перед ней сидит девчонка с черными волосами, торчащими во все стороны. Раньше она явно носила короткую стрижку, но теперь решила отращивать. Девушка бросает на новенькую короткий настороженный взгляд через плечо. Похоже, ее инстинкт самосохранения слишком чувствителен, либо хорошо развита интуиция.       Спиной Гриммджо ощущает еще несколько пытливых взглядов, но не оборачивается и со скучающим видом начинает раскладывать учебные принадлежности. Обратив внимание на книги, лежащие перед другими учениками, понимает, что сейчас всемирная история. Заглянуть в расписание, вывешенное в вестибюле первого этажа, не удосужилась, поскольку пока что не подозревает о его существовании. Она не имеет представления, как проходят школьные уроки, однако тема ей знакома, что вызывает легкий прилив высокомерия. Похоже, в свой первый день она сможет показать, что во многом лучше всех этих ничтожных людей, собравшихся здесь.       Школьная рутина затянула не хуже бурлящего водоворота. Гриммджо и не подозревала, что это может оказаться настолько занимательным. Благодаря богатой библиотеке Лас Ночес, в основном собранной Барагганом и его фракцией, она почти отлично знает историю и английский язык, в то время как на уроке алгебры почти вообще ничего не понимает, но принимает решение это игнорировать.       «Даже я не могу быть идеальной во всем.»       После каждого урока предусмотрен перерыв в пять-десять минут (за исключением обеденного, длящегося сорок пять минут), во время которого Гриммджо покидает класс и бесцельно бродит по школе, намеренно избегая внимания одноклассников, которого и так не много: все чувствуют на подсознательном уровне, что с новенькой связываться не стоит. Даже от Чизуру с ее выходками удается легко отделаться: к счастью, Хоншо быстро переключается на другую девушку с не менее выразительной фигурой.       Если не считать беглые взгляды, адресованные друг другу (его — приторно-приветливый и ее — дерзкий, вызывающий), то с Куросаки она пока что не контактировала. Выжидает и прощупывает почву. И совсем немного — конечно, в этом никогда себе не признается — понятия не имеет, как к нему подступиться, чтобы ничего не испортить. Вокруг него постоянно снуют какие-то люди, перетягивая все внимание на себя и чуть ли не конкурируя из-за этого. Очевидно, он их всех воспринимает как своих друзей. Будучи закрытой и неразговорчивой, Гриммджо посчитала бы их навязчивыми и раздражающими еще с первых минут знакомства, но Куросаки, похоже, это вполне устраивает. Еще одна причина, почему склонные к многочисленным привязанностям люди слабее, чем независимые в этом плане пустые и арранкары.       При подобных мыслях она непроизвольно закатывает глаза, открывая пластиковую коробку со своим обедом. О том, что люди носят такие на учебу или работу, она узнала из отрывка какого-то фильма, просмотренного прошлой ночью. Огурец, вареная курица и половинка манго.       «Что было, то и собрала. Вряд ли кто-то из этих людей будет следить и оценивать, что я ем. Их жизнь слишком коротка, чтобы они тратили ее впустую.»       На крыше школы прохладно, ветрено и пустынно. Кроме нее, похоже, больше никто не решился подняться сюда, чтобы пообедать: погода сегодня не очень подходящая. Если закрыть глаза, то вполне можно представить пустыню Уэко Мундо. Только липкий песок не забивается в обувь, под одежду, да и никто не пытается напасть из-за спины, сделав ставку на эффект неожиданности.       Гриммджо чувствует чужое приближение и открывает глаза, лениво глядя перед собой. К ней уверенно приближается та девчонка с темными растрепанными волосами, чья парта стоит прямо перед ней. Кажется, она тоже подруга Куросаки. Улькиорра мельком ее показывал, когда делал свой нудный отчет, вмещающий каждую незначительную деталь.       Аррнкар окидывает незнакомку оценивающим взглядом голубых глаз. Она выглядит тощей и слабой, едва ли способной не потерять сознание от давления духовной энергии. Джаггерджак решает это не проверять несмотря на то, что очень хочется.       — Привет. Меня зовут Арисава Тацуки. Если кто-то из наших придурков станет тебя обижать, ты можешь обратиться ко мне, — она в приветствии протягивает руку, улыбается открыто и приятно одними уголками губ, а глаза пылают решимостью и непоколебимостью, сокрытыми в ее боевом духе.       В глазах Гриммджо проскальзывает ленивый интерес. Это первый человек за сегодняшний день, решивший пойти на добровольный контакт (Чизуру, конечно, не в счет). Чуть поколебавшись, она коротко сжимает пальцы Тацуки и тут же убирает руку, будто дотронулась до чего-то отвратительного.       «Изображать дружбу с людьми унизительно, но из этого можно извлечь пользу, особенно, если собираешься слиться с толпой». Слова Кэндзи всплывают в памяти как нельзя кстати, словно субтитры на экране телевизора. Гриммджо хмыкает и возвращает ей такой же уверенный твердый взгляд.       — Привет. Мое имя ты уже знаешь. И я не нуждаюсь в защите, — ее не особо заботит, какую эмоциональную окраску имеют сказанные слова. Она никогда не беспокоилась о чужих чувствах и не собирается начинать.       — Что ж, как знаешь. Но, если что — обращайся, — Арисава не выглядит обиженной. Она садится рядом, и только сейчас Гриммджо замечает в ее руках небольшую коробочку, почти такую же, как у нее.       — Что там у тебя? — Тацуки слегка наклоняется, отчего у Гриммджо непроизвольно приподнимается бровь. Кажется, побыть в одиночестве ей не суждено. — О, необычный выбор продуктов. Ты напоминаешь мне мою лучшую подругу, — Арисава улыбается и набирает на палочки немного риса.       От слов «лучшая подруга» Гриммджо едва сдерживается, чтобы не скривиться. Пожалуй, только люди способны придумывать подобные гадкие сентиментальные термины.       — Я не сильна в готовке, — пожимает плечами она, стараясь сделать максимально безразличное лицо и отправляя в рот кусочек курицы.       — Я сегодня как раз вступила в кулинарный клуб. Хочу попробовать что-то новое. Не все же дзюдо и карате заниматься, — она усмехается, запуская пятерню в темную шевелюру. — Если хочешь, тоже можешь записаться. Будем ходить вместе.       — Я подумаю.       У нее возникает странное чувство дежавю, будто маленький ребенок вновь на полном серьезе приглашает ее в песочницу лепить куличики. Трудно поверить, что это было в действительности во время одной из ее многочисленных вылазок на грунт. Даже удивительно, что малыша не испугала ни костяная клыкастая маска на пол-лица, ни увесистая катана, ни ее угрожающий вид в целом. Несмышленые дети много что считают забавным, даже надвигающуюся локомотивом опасность.       «Похоже, некоторые взрослые недалеко ушли от них в развитии.»       Остаток обеда проходит в молчании, за что Гриммджо немного благодарна своей новой знакомой.

***

      Когда все уроки на сегодняшний день закончены, вечер медленно начинает вступать в свои права, а солнце заливает фасады домов и городские улицы мягким оранжевым светом. Воздух становится густым и вязким как кисель, и только редкие порывы ветра способны привести его в движение. Все звуки почти смолкли, и лишь отдаленные редкие голоса слышны в одиночных школьных кабинетах. Через распахнутое окно ее чуткий слух улавливает отдаленные гудки машин, доносящиеся с проезжей трассы.       После геологии Гриммджо решает задержаться, погрузив все свое внимание в книгу как в толщу воды и ожидая, пока все ученики выйдут из класса, чтобы не толкаться в проходе. Арисава предлагает пойти домой вместе, затем, запоздало спохватившись, уточняет, где она живет. Гриммджо это немного льстит, но она лениво отмахивается, говоря, что ей нужно ехать на метро и просит ее не ждать. Тацуки мгновение, чуть склонив голову, заинтересованно рассматривает обложку «Портрета Дориана Грея» Оскара Уайльда, зажатую в руках своей одноклассницы, затем одобрительно кивает и, пожелав счастливого пути, уходит.       Краем внимания арранкар замечает, что они, если не считать учителя, собирающего свои немногочисленные вещи, остались одни с Куросаки, который отчего-то замешкался. Приглядевшись, она понимает, что одна ручка его сумки оборвана, и парень пытается ее починить.       — Жаль, что Урю уже ушел. — Бормочет он, увлеченный своей проблемой.       Гриммджо криво усмехается и с глухим хлопком закрывает книгу. Скрип ножек стула о пол прорезает вязкую тишину, и она направляется к нему. Пора начинать.       — График еще не составлен. Похоже, вы вдвоем сегодня остаетесь на дежурстве, раз задержались. — Внезапно раздается голос учителя, уже стоящего у выхода.       Замерев возле Ичиго, Гриммджо окидывает хмурым взглядом сенсея, имя которого не посчитала нужным запоминать. Она понятия не имеет, что значит «остаться на дежурстве», но сама формулировка ей не нравится.       — О… конечно. Счастливого пути, сенсей. — Немного недовольно и растерянно отзывается Куросаки, бросив попытки разобраться с сумкой. Пожилой мужчина уходит, а временный шинигами переводит мягкий взгляд на свою одноклассницу.       — Извини, нам сегодня не представилась возможность пообщаться. Я Куросаки Ичиго. А ты, должно быть, Гриммджо? — его вопрос скорее риторический, но для арранкара лучше всего представить его идиотом, с умным лицом проговаривающим элементарные вещи. От его формы исходит слабый запах свежести и стирального порошка.       — Ага. И сколько у нас времени?       — Что? — он моргает, сбитый с толку ее резким тоном.       — Тч… — Гриммджо закатывает глаза, сложив на груди руки, — как долго длится это «дежурство»?       — А, так ты об этом, — он полностью разворачивается к ней, убрав одну руку в карман, а другой обведя учебный кабинет. Они почти одного роста: девушка чуть ниже. — Ну, нам нужно стереть с доски, поправить стулья, помыть парты и пол. Думаю, мы задержимся где-то еще на сорок минут.       По мере перечисления он может наблюдать, как глаза Гриммджо расширяются, а брови медленно ползут вверх. Он немного озадачен такой реакцией.       — И какого черта я должна всем этим заниматься? — после недолгого молчания спрашивает она, раздраженно прищурив глаза и глядя в упор на собеседника.       — Ну, такие правила. В твоей прошлой школе разве было не так?       — Не так. У меня всегда были те, кто за мной убирал, — она проводит аналогию с нумеросами-прислужниками в Лас Ночес, наводящими порядок в покоях Бараггана, Эспады и фрассьонов.       — Я так понимаю, это была какая-то элитная школа, — Ичиго чуть слышно фыркает, начиная поднимать стулья. Отлично, только избалованной девчонки из богатой семьи ему не хватало в качестве компаньона для уборки. — Так ты не собираешься мне помочь? — в его вопросе все же теплится слабая надежда.       — Неа, — тянет она, обратно присаживаясь за свою парту и закидывая на нее ноги. Увесистая книга вновь оказывается в ее руках.       — Ты кого-то ждешь?       Гриммджо цокает языком. Его вопросы уже начинают ей надоедать.       Внезапно дверь с шелестом открывается, и в проеме показывается рыжеволосая девушка с выразительными серыми глазами.       — Куросаки-кун… Ой! — заметив Гриммджо, она осекается и мнется, переступая с ноги на ногу.       — Что такое, Иноуе? — его голос мягок, почти ласков, и когда он на нее смотрит, лицо девушки начинает розоветь. Заметив это, Гриммджо позволяет себе злорадную ухмылку.       «Еще одна пешка, через которую можно подобраться к Куросаки.»       — Да ничего такого! Я просто думала, что ты уже собираешься идти домой, — она тараторит, опустив взгляд и активно жестикулируя руками.       — Извини, Иноуе, но не сегодня. Быстро не управлюсь. Попроси Чада тебя проводить. Он должен быть в спортзале: обещал помочь сенсею перенести инвентарь, насколько мне известно.       — Ну… тогда до завтра, Куросаки-кун, — поникнув, она неловко машет рукой и удаляется так же быстро, как и появилась.       Ичиго растерянно замирает посреди класса с поднятой вверх ладонью, намереваясь помахать в ответ. Он опускает руку, и его глаза безотчетно находят Гриммджо, сидящую все в той же позе. Парень невольно задерживает взгляд на ее длинных стройных ногах в черных гольфах и стандартной школьной обуви.       — Повторяю для непонятливых: я не собираюсь ни уходить, ни, тем более, помогать тебе, — с расстановкой декламирует она, не отрываясь от чтения.       — Ладно-ладно. Я понял. — Ворчит Куросаки, начиная стирать с доски.       Когда он поворачивается спиной, Гриммджо внимательно, безотрывно наблюдает за ним, как только хищник способен следить за своей добычей за несколько мгновений до прыжка.