Глава 9. Ночь, когда обнажены мечи

      Ночь, обещающая быть очень долгой, уже вовсю вступила в свои права, опустившись на улицы сладостной тревожной темнотой, рассеянной белым светом высоких фонарей. Она окутывает дома с погасшими окнами, пустые тротуары и притихшую проезжую часть. Небо, нависшее над заснувшей землей, — насыщенного темно-синего цвета, украшено бесконечным множеством звезд, частично прикрытых клокастой дымкой облаков. Яркая луна представляет собой такой же растущий остроконечный месяц, как и в Уэко Мундо.       Нехотя оторвавшись от созерцания звезд, Гриммджо вдыхает густой запах улицы. Без людей и автомобилей он более свежий и приятный. Она скользит ленивым взглядом по рядом идущему Куросаки, периодически и украдкой рассматривающему ее все это время. Интерес с настороженностью явно ведут нешуточную борьбу в его голове. Гриммджо мысленно усмехается его наивности: она все видит.       Арранкар нехотя потягивается и разминает плечи, нисколько не беспокоясь о том, куда он ее ведет. Если альтруистичный сострадательный Ичиго все же решился на коварство и задумал заманить в ловушку, то она будет только рада. Чем больше противников, тем лучше. Однако у нее большие сомнения по поводу того, что он принял такое решение.       Гриммджо немного озадачена тем зыбким спокойствием, пришедшем на смену ее яростной нетерпимости, которая возникала всякий раз, когда ей хотелось сразиться с Ичиго. Видимо, непродолжительное пребывание в мире живых уже научило смиренно ждать столько, сколько нужно.       — Ну не томи уже, Куросаки. Вижу ведь, что у тебя много вопросов. Перестань притворяться, что у тебя нет слов, — она беззлобно провоцирует его на разговор. Гриммджо нравится находиться с ним в молчании, но сейчас она больше всего хочет слышать его голос, а не умиротворяющую ночную тишь.       — Нет слов — это мягко сказано, — ворчит Ичиго, стараясь сделать свой голос нейтральным, однако арранкар понимает, что он еще не до конца сбросил с себя шоковое оцепенение.       — Так начни хоть с чего-нибудь. Тем более, со всеми вашими коллективными подозрениями, я ни за что не поверю, что ты не допускал такого поворота, — она усмехается и убирает руки в карманы черного обтягивающего комбинезона. Белая куртка с черной изнанкой почти беззвучно шелестит при ее пружинистом шаге, что сопровождается приглушенным стуком маленьких плоских каблуков.       — Допускал, — сразу же соглашается Куросаки, хватаясь за эту мысль как за спасательный круг и надеясь вытянуть себя с его помощью из бурного водоворота противоречивых чувств.       Шелестящий глубокий смех пустого вновь раздается в голове.       «Хватит насиловать себе мозг, Король», — слышится скрипучий всеобъемлющий голос. — «Ты хочешь ее даже с этой зубастой маской и взглядом, выражающим желание порубить тебя в капусту».       Он вновь смеется, а Ичиго морщится, мечтая о том, чтобы вместо раздражающего, вечно агрессивного Хичиго услышать убаюкивающий монотонный голос старика Зангецу.       — Ну и? — Гриммджо бесцеремонно возвращает его в реальность, даже не подозревая о том, какого масштаба эмоциональная буря развернулась в его уставшем сознании. — Это что-то меняет?       Гриммджо выглядит безразличной, словно его ответ не имеет никакого значения, однако ее прямой лаконичный вопрос действует на Ичиго как свистящий удар хлыста между лопаток.       — Зависит от тебя, — машинально выпаливает он простой незамысловатый ответ, первым пришедший на ум. Чуть позже парень осознает, что слова на самом деле искренние и идут от сердца. Он хочет верить в то, что ему не придется сражаться с ней насмерть.       Они сворачивают в неприметный тупиковый переулок и останавливаются перед закрытыми седзи маленького магазинчика сладостей, выполненного в традиционном японском стиле. Гриммджо окидывает взглядом незамысловатую, но приметную вывеску, скептически приподняв бровь. Она поворачивается к Ичиго, но заговорить не успевает. Слышится щелчок, и старые, чуть потемневшие седзи разъезжаются с шелестом и скрипом, отчетливо выделяющимися в нависшей густой тишине.       В проеме показывается заспанный мужчина со встрепанными светлыми волосами и в зеленой традиционной одежде, чуть помятой после сна. Он потирает глаза и протяжно зевает в ладонь, после чего с любопытством окидывает ночных гостей, задержав особенно озадаченный взгляд на арранкаре. Он выглядит и ощущается как обычный человек. К собственному удивлению, Гриммджо совершенно не может определить уровень его рейацу или хотя бы выяснить, является ли он душой в гигае, однако по приподнявшимся волосам на затылке и обострившимся охотничьим инстинктам понимает, что он не так прост.       — О, Куросаки-сан! Какими судьбами? — мужчина тепло приветствует Ичиго, расплывшись в доброжелательной улыбке и напевно растягивая слова.       — Извини за позднее беспокойство, Урахара, но нам срочно нужен твой подвал, — с мрачной решительностью заявляет парень. Усталость и обреченность тонкой нитью проходят через его уверенный голос.       Гриммджо едва сдерживает удивление, когда это слышит, и еще раз оглядывает хлипкий с виду магазинчик, который, кажется, способен снести даже ураган средней мощности.       «Ты это серьезно, Куросаки?»       — О, без проблем. Проходите, — Киске с готовностью отходит в сторону, пропуская их внутрь. — Все для Вас и Вашей прекрасной спутницы. Кстати, не могли бы Вы представиться?       Когда арранкар встречается с Урахарой взглядом, его глаза поблескивают странным лихорадочным интересом, адресованным ей и Ичиго.       — Гриммджо Джаггерджак, Секста Эспада, — невозмутимо произносит она, не разрывая зрительного контакта и чуть сузив глаза. Ее негромкий голос, звенящий напряжением, похож на морской рокот, а губы так и норовят растянуться в хищном оскале.       Но, вопреки ее настороженности, незнакомец явно не собирается нападать. Киске лишь коротко кивает и расплывается в легкой дружелюбной улыбке, вежливо представляясь в ответ, словно ее звание для него абсолютно ничего не значит, как, собственно, и то, что она является пустой.       Ичиго испытывает странный безотчетный интерес, явно идущий от его темной стороны, когда слышит ее звание и номер. Ямми Льярго был десятым, и, на данный момент, это единственный арранкар уровня Эспада, с которым ему довелось сражаться. Улькиорра тогда принял позицию стороннего наблюдателя.       «С тем здоровяком было как-то скучно, согласен, Король? Может, хоть эта милая киса как следует развлечет нас?» — скрипучее насмешливое эхо бесцеремонно врывается в его мысли.       Когда они проходят мимо немногочисленных, заполненных товаром, прилавков вглубь магазина, становится понятно, что внушительное внутреннее пространство совершенно не соответствует внешнему виду. Узкий коридор с ответвлениями и темным дощатым полом, кажется, тянется бесконечным запутанным лабиринтом, омытым теплым оранжево-желтым светом традиционных светильников в пыльных узорчатых абажурах. Комнат много, и, потемневшие от времени, закрытые фусума то и дело мелькают на периферии зрения. В одной из таких однотипных комнат Ичиго оставляет свое физическое тело.       Они спускаются ниже, явно под землю. Массивная железная дверь со скрипом и грузным шумом открывается, являя крутую полоску лестницы, ведущую вниз. Виднеется клочок сухой растрескавшейся земли.       Они идут дальше, и Гриммджо оглядывается с ленивым любопытством. Над коричневатыми бугристыми скалами и желтой неровной поверхностью земли простирается бескрайнее небо насыщенного голубого цвета с плывущими по нему облаками. Воздух немного густой и тяжелый, ветер пахнет песком и сухостью. Частицы рейши хаотично разбросанными скоплениями заполняют пространство, что кажется бесконечным. Она не может отделаться от ощущения, что попала в другой мир, хотя прекрасно осознает, что все это — искусственное. Возникает смутное чувство дежавю: в Лас Ночес есть похожий клочок пространства с бархатистым песком, лазурным небом, облаками и искусственным солнцем. Все это создано при помощи Хогьеку по просьбе одного из фрассьонов Бараггана, которому по какой-то причине слишком уж приглянулся мир живых.       Дверь с хлопком закрывается, отрезая их от Урахары. Слышится тихий протяжный гул, от которого по пространству проходит едва ощутимая невидимая рябь. Чувствуется небольшой всплеск рейацу: активировано защитное кидо.       Гриммджо считает, что больше не стоит терять время. Срывается с места и идет в прямую атаку, не обнажая меча. Она хватает Ичиго за ворот косоде, еще больше обнажая странные скрещенные полосы на его груди, и наносит удар коленом в живот, любуясь его расширившимися в изумлении глазами и откидывая к одной из скал. Раздается громкий треск: камень крошится, обваливаясь на землю крупными булыжниками, и поднимает плотный столб пыли. Перед ударом о скалу Ичиго предусмотрительно уплотняет вокруг себя духовную энергию, образуя щит.       Воздух звенит от высвобожденной, вовсю беснующейся рейацу Гриммджо. Парень чувствует ее отчетливо: тяжелая энергия обволакивает его, словно пытается проникнуть под кожу и уничтожить изнутри. Она бросается вперед, используя частичную трансформацию: теперь ее ладони и пальцы похожи на звериные лапы, черные, с длинными острыми когтями. Куросаки с готовностью блокирует ее удар, хватая за запястье и откидывая от себя. Хищный оскал арранкара сменяется чуть удивленным выражением. Пыль рассеивается, и они могут видеть друг друга.       Гриммджо вновь в открытую несется на него, не используя маневров и хитростей. Ичиго лишь наблюдает, хмуро и напряженно. Оказавшись почти рядом, она исчезает в сонидо и появляется справа за его спиной. Воздух гудит от концентрированного серо. Красная ослепляющая вспышка заполняет все вокруг. Ичиго без проблем уворачивается, оказавшись на безопасном расстоянии, и замирает в нерешительности. Где-то вдали слышится резкий звук ломающихся камней: под мощным взрывом серо пало еще несколько скал.       Гриммджо внезапно оказывается перед ним. Ичиго чувствует на лице обжигающее лихорадочное дыхание и видит неестественный блеск в глазах. Ее эмоции искажены экстазом от битвы. Она целится прямо в грудь, на кончиках когтей образованы маленькие сгустки синей энергии. Едва поспевая за ее движениями, Ичиго отшатывается. Но поздно: взрывная волна от энергетической атаки разрывает его одежду и незначительно повреждает кожу. Он бегло оглядывает себя и сразу же выпрямляется, встретившись с яростным взглядом голубых глаз. Его рука инстинктивно ложится на эфес меча и сжимает его.       — Это что такое, а, Куросаки? Давай же! Дерись в полную силу! — ее звучный, полный злобной нетерпимости голос нещадно бьет по его слуху. Ичиго морщится, чувствуя, как отчаянная беспомощность накатывает на него.       — Я не хочу с тобой драться, Гриммджо. И не хочу навредить тебе.       Его слова служат катализатором: глаза арранкара расширяются, и ее лицо приобретает совершенно дикое выражение. Гриммджо выхватывает меч, который мгновенно озаряется голубым полупрозрачным свечением. Куросаки едва успевает отразить яростную атаку зампакто, заряженного духовной энергией. Их клинки с визгливым лязгом скрещиваются вновь и вновь, его ноги скользят по земле, поднимая маленькие клубы пыли.       Временный шинигами едва успевает отражать атаки, беспорядочно сыплющиеся на него со всех сторон. На секунду Ичиго кажется, что у него не одна оппонентка, а как минимум пять. Капля пота стекает с его виска, отрывается от подбородка и растворяется в песчаной искусственной земле. Он не устал, однако эта бессмысленная битва и ее бесконтрольная агрессия порядком напрягают его. Их смертельный танец перемещается на покатую поверхность одной из скал, которая позже рассыпается в крошку, затем в воздух, ближе к бескрайнему небесному куполу. Их духовные энергии словно бьются в неистовом аффекте, сталкиваются, смешиваются, заряжая пространство напряжением и угрожая разорвать его на куски.       Гриммджо наносит заключительный, особенно сильный удар, отшвырнув Ичиго на пыльную землю, и медленно опускается следом, оглядывая сверху вниз поднимающегося на ноги противника. Ее взгляд кажется равнодушным, однако в потемневших склерах плещется чистая ярость, отражающая ее животную суть.       — Да зачем ты вообще со мной сражаешься?! Для чего? Я не враг тебе и не собираюсь им быть, — он кричит в сокрушительной безысходности, и его пронзительный голос разрубает тяжелый воздух, заполненный рейацу.       — Для чего? — переспрашивает она, скрестив руки на груди и наклонив голову чуть в бок. Ее интонация обманчиво спокойна. — Разве нужны причины для сражения? Ты — шинигами, я — пустая. Проигравший будет уничтожен. Так было тысячи лет. Давай же! Я хочу увидеть твой Банкай. — Ее разъяренный голос теперь походит на низкий утробный рык. Она сильно напряжена, словно готова к прыжку.       — Ты же это не серьезно? — Бурлящее разрастающееся разочарование срывается с губ сиплым ничтожным шепотом.       — Чего ты там мямлишь? Сражайся, или я заставлю тебя! — Гриммджо одним движением вырывает меч, воткнутый в землю рядом с ней, и вскидывает его перед собой, чуть заведя под левую руку. Согнутые растопыренные пальцы замирают над хищным неровным лезвием. — Загрызи, Пантера!       Песок вокруг нее поднимается и начинает кружиться в быстром водовороте. Концентрация рейацу повышается, ее всплеск сносит все на своем пути подобно разбушевавшейся волне, и Ичиго чувствует, что дышать становится гораздо труднее. Незримая сила давит на все его тело, сжимает горло, стискивает голову, мертвой хваткой держит руки и ноги.       Образовавшийся столб пыли резко рассеивается, будто от взрыва, и арранкар предстает перед ним во всем величии своего рессурексиона. Оглушительный рев создает мощные ударные волны, откинувшие Ичиго на несколько метров. Ее голубые, чуть удлинившиеся волосы, развеваются вместе с длинным тонким хвостом от порывов воздуха. Покрытые бирюзовым и голубым мехом вытянутые уши, «ноги», «руки» и заостренные когти на них — выглядят почти кошачьими. Маска-челюсть, исчезнувшая с правой стороны лица, теперь представляет собой изогнутую пластину на лбу. Черный комбинезон заменяет облегающая белая броня с острыми плоскими наростами на икрах и запястьях.       Отринув сомнения и действуя как по наитию, Ичиго высвобождает шикай. Два клинка привычно, почти успокаивающе ложатся в его руки, а закаленное в сражениях тело принимает боевую стойку. Гриммджо сощуривает глаза, скалится и тихо, рокочуще смеется, встретившись с его угрюмым взглядом. Она резко выставляет вперед локоть, и маленькие остроконечные бомбы несутся на большой скорости в сторону Куросаки. Коротким росчерком меньшего меча Ичиго выпускает Гетсугу Теншо, похожую на желтый полупрямой месяц, затем мгновенно взмахивает большим мечом. Черная, более мощная Гетсуга скрещивается с малой, провоцируя огромный энергетический выброс. Две атаки сталкиваются в пространстве, образуя яркую вспышку. Земля дрожит под ногами, разрываясь надвое глубоким провалом толстой трещины. Защитное кидо прогибается и гудит под сокрушающими импульсами.       — Наконец-то, Куросаки! Ну хоть что-то! — безудержно смеется Гриммджо, скрещивая когти с его клинками и нанося удары, которые Ичиго с легкостью парирует.       Он силен, ловок, быстр. Она в исступляющем восторге. Давно у нее не было такого достойного противника. Долгое выжидание теперь кажется непозволительной роскошью, которую она посмела себе позволить. Если бы знала, какая сила сокрыта в этом парне, то набросилась бы на него еще при первой встрече, хороня под разрушительной волной духовного давления стены школы, людей и двоих ненавистных шинигами, засунувших себя в гигаи. На периферии взбудораженного сознания маячит злорадная мысль, что Барагган не имеет и близкого представления о том, на что способен Куросаки.       Ичиго скрещивает клинки и резко разводит их в стороны. Гриммджо невольно отшатывается под их стремительным натиском. Здравый смысл раздражающе подсказывает, что, еще немного, и он разрубил бы ее на части.       — Так держать, шинигами! — в запале поддразнивает она, игнорируя сигналы инстинкта самосохранения. — Но я знаю, что это не все, на что ты способен. Даже удивительно, как в хрупком человеческом теле вмещается столько рейацу. И как тебя до сих пор не разорвало на куски?       Она широко скалится, чуть пригнувшись к земле и выставив вперед руки.       Ичиго смотрит на нее с грустным смирением. Ему хочется сказать многое. Но, что бы он ни говорил, все бесполезно. Ее решимость сражаться с ним до последней капли крови выглядит убедительной и непоколебимой. Он тихо протяжно выдыхает, чувствуя легкую покалывающую боль в плечах, вызванную продолжительным напряжением. Следующая атака не заставляет себя долго ждать.       Когти Гриммджо начинают светиться ярким голубоватым свечением, она делает резкое рассекающее движение. В воздухе появляются огромные полосы из концентрированной рейши, с огромной скоростью несущиеся на Ичиго. Он скрещивает клинки, принимая на них весь удар. Стискивает зубы от мощного натиска, слыша жалобный звон мечей, которые будто готовы раскрошиться подобно хрупкому камню под энергетическим напором. За этой атакой следует еще одна, абсолютно идентичная. Он с запоздалой паникой понимает, что не сможет ни блокировать, ни, тем более, отразить. Ичиго недооценил ее.       — Бан-кай!       Собственный раскатистый крик доносится до слуха приглушенно, словно у него заложены уши. Выставленные бок о бок клинки исчезают в белой вспышке. Безудержная волна высвобожденной энергии полностью поглощает его собственную атаку вместе с атакой арранкара, рассеивая ее своим противодействием. Тенса Зангецу принимает форму хайберского ножа с черной цепью на конце гарды. Временный шинигами выступает вперед, подавляя в себе очередной, заведомо бессмысленный порыв попросить ее остановиться.       Гриммджо с неподдельным интересом оглядывает его наплечники, соединённые между собой крестообразным отростком на груди, чувствует мощь, явно превосходящую ее собственную, и счастливо, заливисто смеется, запрокинув голову к безмятежному небу.       — Ну наконец-то, Куросаки! Вот этого я от тебя и добивалась, — сбивчиво кричит она, глядя на него цепко, хищно, с мрачным восторгом.       — Ты получила, что хотела. Давай остановимся! — Его очередная попытка. Очевидно бесполезная, но все еще полная упрямой надежды.       — Ты шутишь? — она презрительно сощуривает глаза. Частицы светло-синей рейши хаотично танцуют вокруг ее тела. Их становится все больше. — Начатое всегда нужно доводить до конца! — остервенелый крик разносится по округе. За ним следует чудовищный выброс рейацу, от которого Ичиго вынужден пригнуться, и, чтобы вновь выпрямиться, ему приходится приложить усилие.       Вспышка света тонет в заряженном воздухе, и Гриммджо делает шаг вперед. Ее волосы становятся почти белыми, с бледно-синими концами и такого же цвета пятнами на них, наросты на ногах и руках теперь черные, полностью слившиеся в цвете с когтистыми лапами. Нижнюю часть ее тела покрывает светлая броня с кольцеобразными пятнами и полосами, тянущимися неровными линиями по всей длине ног. Верхняя — остается обнаженной, в центре груди — большое черное пятно, от которого ветвятся ломаные толстые полосы, уходящие на бока и предплечья. Они похожи на росчерки черных молний. Костяная пластина на лбу обрамлена, будто лениво танцующим пламенем, энергией насыщенного голубого оттенка с темными вкраплениями; точно так же выглядит и хвост с заостренными энергетическими наростами, похожими на причудливые шипы.       Она в предвкушении скалится, а Куросаки оглядывает ее с долей изумления. Он слышал, что арранкары могут достигать рессурексиона сегунда этапа, но никогда не сталкивался с этим вживую. Да и истории об этом преподносились самими же шинигами как байки, рассказанные во время пьянок.       Отринув странное восторженное оцепенение, парень выставляет перед собой клинок, готовый к атаке. Он с трепещущим беспокойством предчувствует, что скоро все завершится. Пустой в его голове впадает в неистовство, требуя крови. Ичиго прикрывает веки и мысленно велит ему заткнуться.       Светлая энергия, пронизанная черными изломанными линиями, концентрируется вокруг Гриммджо, образуя растущий серп. Огромные куски земли начинают отрываться и взметаться в воздух, от скал остается одна мелкая крошка, а по всей поверхности защитного кидо идет тонкая паутина трещин.       Ичиго глубоко вдыхает густой воздух, искрящийся духовной мощью. Делает протяжный ровный выдох, стараясь рассчитать силу.       — Гетсуга… Теншо!       Их накрывает оглушающей волной, откидывая в разные стороны. Пространство будто схлопывается, и первые секунды слышен лишь непрекращающийся тонкий звон.       Ичиго почти беспомощно приподнимает голову. Перед глазами все плывет, сплавляя окружающую обстановку в единое неясное пятно. Краем сознания он отмечает, что усиленное кидо Урахары все же не позволило ударной волне выйти за его пределы, и поэтому внутри него образовалась двойная концентрация. Ощутив твердую опору под собой, он приподнимается на локтях, чувствуя, что способность двигаться постепенно возвращается. Звон становится приглушенным, не таким навязчивым, восстанавливается чуткий слух. Картинка перед глазами наконец начинает приобретать четкие границы предметов.       К нему поспешным шагом идет нервный, чуть перепуганный Урахара.       — Куросаки-сан, ну что же Вы творите? Хотите лишить меня магазина и заодно разрушить парочку близлежащих кварталов? — обеспокоенно говорит он с грустным осуждением.       — Прости, Киске. Я пытался ее вразумить, — виновато оправдывается Ичиго, поднимаясь на ноги. Его клинок уже имеет первоначальный вид.       — Ничего себе, как она Вас потрепала.       Бывший шинигами озадаченно кивает в его сторону, и только сейчас Куросаки с изумлением замечает глубокую рану в боку и россыпь сочащихся кровью порезов, проглядывающих сквозь разорванную одежду. Острая тянущая боль наконец дает о себе знать, сковывая мышцы. Появляется нарастающая слабость в руках и ногах. Ичиго касается горящей щеки и вздрагивает, отдернув руку. Пальцы густо покрыты кровью.       — Вам срочно нужно в целебный источник, — с долей тревоги замечает мужчина.       — Источник… да, точно! — Он вскидывается, тут же морщась от боли. Его взгляд взволнованной птицей мечется в пространстве. Щемящая беспомощность и сожаление укрепляются в затуманенном сознании прежде, чем ему удается обнаружить Гриммджо. С губ срывается судорожный вздох облегчения, когда он чувствует слабые колебания ее рейацу.       Урахара, причитая, отправляется оценивать нанесенный ущерб, а временный шинигами идет к своей оппонентке.       Гриммджо лежит без движения рядом с крупным обломком скалы. Ее рессурексион уже распался на духовные частицы, преобразовавшись в меч, воткнутый в землю рядом с ней. Сухой песок под арранкаром пропитывает кровь. При первичном осмотре ее раны не кажутся Ичиго серьезными.       Сперва Куросаки думает, что она без сознания, однако это длится до тех пор, пока он не пытается поднять ее на руки, несмотря на свои собственные ранения. Гриммджо распахивает глаза и ощутимо сжимает пальцами его горло. Кровь стекает из рассеченного виска, заливая белесый осколок маски. Мгновение она буравит его тяжелым взглядом, осознавая ситуацию, а затем дергает уголком губ и сквозь зубы цедит:       — Какого хрена ты творишь, Куросаки?       — Несу тебя на лечение, — невозмутимо отвечает парень, глядя перед собой. Каждый шаг дается ему тяжело. — Будь добра, убери руку с моей шеи.       Гриммджо несколько секунд смотрит на него гневно и неверяще, затем неожиданно заливается громким хохотом, запрокинув голову и подергивая ногами. Шею все же отпускает.       «Похоже, с ней действительно все в порядке», — в легком недоумении думает Ичиго.       — С чего ты решил, что я не могу идти сама? — просмеявшись, интересуется она с серьезным видом.       — Ты ранена.       — Как и ты, — замечает с долей гордости.       — Просто заткнись и прими мою помощь, — он устало выдыхает и закатывает глаза, понимая, что так просто она не успокоится.       К его удивлению, Гриммджо затихает, задумчиво опустив взгляд. Дальнейший путь проходит в тишине. Вместо того, чтобы вырваться, у нее вдруг возникает странное желание плотнее прижаться к его груди и обвить шею руками. Сразу вспоминается сцена из какого-то глупого фильма, который ей тогда очень не понравился. Арранкар тихо и недовольно фыркает, отгоняя абсурдные мысли, вызывающие странное покалывание на лице. Однако взгляд мимолетно скользит по его торсу, который почти не прикрывает разорванная одежда. Оценивая ранения разной степени серьезности, она остается вполне довольна своей работой.       К счастью для Ичиго, источник не пострадал. Он осторожно опускает Гриммджо в зеленоватую полупрозрачную воду, а затем заходит в нее сам, погрузившись по плечи и не снимая одежду. Зангецу предусмотрительно оставляет недалеко от края, чтобы можно было в любой момент до него дотянуться.       Раны сперва начинает пощипывать, затем пронзающая боль усиливается, концентрируясь в более серьезных повреждениях. Куросаки морщится и прикрывает глаза, положив локти на края импровизированной чаши и чуть запрокинув голову. Некоторое время они сидят молча.       — Я сначала подумала, что ты к рыжей девке меня потащишь, — буднично ухмыляется арранкар, обращая на себя внимание.       Кажется, что неприятные ощущения от заживающих ран совершенно ее не беспокоят. Она стягивает с себя тонкую куртку, небрежно откидывая ее на берег и оставшись в одном комбинезоне без рукавов с в-образным вырезом на груди. Взгляд парня безотчетно цепляется за ее изящные обнаженные предплечья, совершенно не присущие воину.       — Иноуе? Откуда ты знаешь о ее способностях? — с долей беспокойства спрашивает Куросаки.       Гриммджо чувствует, как ее собственное раздражение откликается на его эмоции. Патологическая потребность Ичиго заботиться обо всем мире уже начинает выводить из себя.       — Улькиорра показывал нам, как она лечила твоего друга после стычки с Ямми.       — Как?       — Солита Виста. Он может превращать свой глаз в пыль и через неё показывать остальным то, что видел и чувствовал.       — Так вот почему он избегал боя, — задумчиво бормочет Ичиго, опустив взгляд. — Старался ничего не упустить, значит.       — Из-за того, что он не стал с тобой сражаться, его по праву можно считать полным идиотом, — Гриммджо глухо усмехается, обнажая белый ряд зубов с небольшими клыками. Ичиго непонимающе моргает. — Все лучшее досталось мне, — с выражением поясняет она.       — Значит, это Барагган отправил тебя на грунт? — Звучит, скорее, как утверждение, чем вопрос.       Глаза Ичиго слегка сужаются, а брови сводятся к переносице. Взгляд блуждает по пространству впереди, не концентрируясь ни на чем конкретном. Такое чувство, что он намеренно не позволяет себе смотреть в ее сторону.       Гриммджо неопределенно дергает подбородком и хмурится.       — Да к черту Бараггана. В случае с тобой я действую, исходя из собственных интересов.       — И каких же?       — Мне нужно было понять, из какого теста ты слеплен.       — Так значит, ты общалась со мной все это время просто потому, что хотела сразиться?       Его голос сквозит отголосками осуждения и несдержанной обиды. Гриммджо молчит. Неестественно долго. Образовавшуюся тягостную тишину хочется резать ножницами. Затем раздается тихий переливистый смех, больше похожий на рокот. Ичиго переводит на нее напряженный взгляд, в котором плещется непонимание.       — Глупый-глупый Куросаки, — она коротко и шумно выдыхает, прикрыв веки, затем полностью погружается под воду, омывая лицо и волосы. Выныривает, одним движением руки убирая капли, находящиеся в некомфортной близости от глаз. Откидывает назад длинные мокрые пряди, настойчиво липнущие к лицу и цепляющиеся за острые края остатка маски.       Заметив, как пристально рассматривает ее Ичиго, она улыбается одним уголком губ — тем, где нет массивного осколка, отчего улыбка кажется кривой и презрительной.       Гриммджо приближается к нему вплотную, чуть сощурив глаза и не разрывая зрительного контакта. Склоняет голову вбок, скользя ленивым, обманчиво равнодушным взглядом по его юношеским чертам лица, заострившемся от напряжения. Резко подается вперед, едва не касаясь губ. Парень дергается скорее инстинктивно, чем осознанно: воспоминания о яростной схватке, дикости и непредсказуемости противницы все еще свежи. Пытается отпрянуть, но некуда: лопатки упираются в жесткий неровный выступ.       Гриммджо фыркает с мрачным весельем. В ее взгляде отчетливо прослеживается недовольство.       — Если бы я хотела одного лишь жалкого поединка, то не стала бы столько с тобой возиться.       Ичиго чувствует ее горячее прерывистое дыхание, замирающее мелкими мурашками на шее и подбородке. Его лицо выражает легкую растерянность, а взгляд безотчетно задерживается на ее губах и каплях, срывающихся с гладкой кожи и края маски, которая отчего-то кажется ему совершенно неуместной. В памяти невольно всплывает ее человеческий облик. Такой же ненастоящий, как и окружающая среда в этом бункере. Ичиго по наитию тянется к привычному, но образ, который он знал, давно рассыпался, сменившись на чужой, неизвестный, но истинный. Теперь ему предстоит познать и другую ее сторону. Но вместо ожидаемого разочарования он испытывает неподдельный живой интерес. А дребезжащий голос Хичиго напоминает в очередной раз, что Куросаки и сам не так прост.       Короткий смешок, больше похожий на хмыканье, выводит из неуместного оцепенения, и парень сразу же поднимает глаза, встретившись с ее изучающим цепким взглядом. Слова, произнесенные ею только что, отпечатались в памяти лишь смутно знакомыми отрывками, а воспринять их нехитрый смысл крайне затруднительно. Ему словно приходится собирать сложный пазл на несколько тысяч элементов, не имея при этом образца.       Гриммджо резко отстраняется и становится чуть поодаль, всем своим видом выражая напускную незаинтересованность, словно между ними вообще ничего и никогда не было. Ичиго становится некомфортно, и он неловко поводит плечами, стараясь подавить тень разочарования, кажущегося донельзя неуместным.       — Так ты не собиралась меня убивать? — задает он прямой вопрос, терзающий его вот уже некоторое время. Гриммджо раздраженно щелкает языком.       — Ну вот какой мне толк от тебя дохлого? — Звучит встречный риторический вопрос. — Все, чего я хотела — это чтобы ты, наконец, собрал свои мозги в кучу и начал драться всерьез. Меня бесит эта сопливая жалость на твоем лице.       — Так значит, ты хотела определить уровень моей силы? — язвительно и как-то горько усмехается Куросаки.       — А все-таки, ты не такой уж и идиот, каким можешь показаться.       — Спасибо за комплимент, — все так же едко отвечает он.       Гриммджо хмыкает и несколько мгновений размышляет, прежде чем продолжить разговор. Честность дается ей так же легко, как и искусство притворства.       — Чуть больше месяца назад Барагган отправил меня собирать о тебе информацию и, по возможности, переманить на его сторону в предстоящей войне. Каким образом — на мое усмотрение. Я давно мечтала от него избавиться. И вот, наконец, предоставилась такая возможность, — она косится на парня, на мгновение встречаясь с его хмурым взглядом. В ее глазах — ни капли стыда или сожаления. Ичиго догадывается, что арранкарам они несвойственны.       — Хочешь меня использовать? — спрашивает он о том, в чем и так убежден практически на сто процентов.       — Делаешь поспешные выводы. Мои мотивы более глубинны, чем ты можешь себе представить. — Посвящать его в подробности о противоречивости собственных чувств она, конечно, не собирается. Вместо этого резко переводит вектор разговора. — Зови своих дружков из Общества Душ. Мне есть, что им рассказать.       Ичиго медленно кивает, все еще недоверчиво глядя на нее и ведя напряженную внутреннюю борьбу, известную лишь ему одному. Совсем рядом раздается тихий всплеск, временно вырывая его из пучины мыслей. Куросаки с удивлением и замершим дыханием наблюдает, как Гриммджо, стоящая напротив, обводит кончиком указательного пальца его скрещенные полосы на груди, слегка отодвинув ткань восстановленного косоде. Чуть надавливает коротким ногтем, словно пытаясь прощупать и сковырнуть контур. Скользящим движением добирается до шеи, туда, где ее огибает прочная пластина, состоящая из двух сплавленных черных полос с белым контуром. Придирчиво ощупывает, гладит, намеренно задевая кожу и пуская по его телу покалывающую волну мурашек. Ичиго инстинктивно напрягается, судорожно выдыхая. Его мышцы заметно твердеют, напоминая поверхность каменной статуи. Арранкар чувствует мягкое тепло его дыхания на своем лице. Оно нежно касается губ, щеки и подбородка, будто в бесконтактном поцелуе. Она слегка сводит брови, словно пребывая в глубокой задумчивости, затем вылавливает под водой его ладонь, сжимает и вытягивает перед собой его запястье, предварительно освободив от рукава. Здесь, рядом с крестообразными следами видны черные толстые линии на тыльной стороне ладони, напоминающие лезвия клинков. Гриммджо неспешно проделывает все те же манипуляции, полностью игнорируя гамму смешанных эмоций, отраженных на вытянувшемся в недоумении лице Куросаки.       — Что это? — требовательно спрашивает, подняв на него выжидающий взгляд.       Ичиго колеблется, прежде чем ответить.       — Следы полного подчинения.       — Ни о чем не говорит, — хмуро и несколько раздраженно замечает арранкар. Конечно, в некоторой степени она притворяется.       — Ты уже видела мое удостоверение шинигами и то, как оно работает, — начинает Ичиго, не вдаваясь в подробности о тренировках с Подчинителями и заодно решив умолчать о природе сил Чада и Иноуе. Он так же пока что не собирается рассказывать о своих силах пустого и Квинси. — Я использую его как предмет полного подчинения, поскольку оно поглощает и накапливает мою духовную силу. Оно так же служит для связи с Обществом Душ.       Гриммджо задумчиво щурится, опустив взгляд и припоминая, что на том значке с черепом изображены такие же скрещенные линии, как и на теле Куросаки.       — Значит, эти следы появились, когда ты стал сильнее? — больше утверждает, чем спрашивает арранкар, а Ичиго как-то резко кивает. Ему явно не нравится, к чему она клонит.       — Я слышала о людях, называющих себя Подчинителями. Полагаю, тебе уже приходилось иметь с ними дело? — Она наклоняется к его лицу, победно улыбаясь.       Ичиго нервно дергает щекой и вымученно кивает. Он не сразу ощущает чужие руки, сжимающие плечи, и мимолетное прикосновение к своим губам. Такое быстрое, что даже не успевает что-либо предпринять. Гриммджо отстраняется, довольная донельзя.       — Правильно делаешь, Ичиго. Никто не достоин абсолютного доверия. Даже та, кто тебя целует. — Она старается держать бесстрастную маку, однако голос на последней фразе вздрагивает подобно потревоженной птице.       Арранкар невозмутимо усмехается и выпрыгивает из воды, моментально оказавшись на берегу. Ичиго зажмуривается, когда колючая россыпь брызг летит на его лицо.       — Ну? Ты идешь или до скончания веков планируешь здесь откисать? — с притворной грубостью поддевает она, подхватывая с земли куртку.       — Иду, — недовольно отзывается Куросаки, отвечая ей напускной возмущенностью.       С долей разочарования он думает о том, что относительно спокойное время закончилось слишком быстро. Теперь им предстоит решать накопившиеся внешние проблемы.