Глава 1. Мина замедленного действия

      «Меня либо уволят, либо убьют», — мельком подумал немолодой детектив, паркуя арендованный «Форд» перед расселённой пятиэтажкой. Он заглушил двигатель, но не убрал руки с руля, будто ещё раздумывал. Встреча намечалась почти типичная, за одним небольшим исключением: он привёз материалы дела уголовнику. Высокий, крепкий и слегка небритый Рэймонд Форс на удивление органично смотрелся в кресле начальника. Многих в участке напрягало это назначение из-за его характера, и всё же за пять лет на Рэя не поступило ни единой жалобы. Под его руководством слаженно работали даже самые вздорные сотрудники, а к рекомендациям в городском совете неохотно, но прислушивались. По словам самого Рэя, видал он эти встречи и кабинеты в гробу. Быть оперативником куда полезнее, да и душа у него лежала только к такой работе. Он отдал бы многое, чтобы вернуться в «поле», однако шеф полиции считал иначе. Последнее дело могло погубить не только карьеру Рэймонда, но и жизни некоторых его коллег, недвусмысленные угрозы поступали с первых дней расследования. Шефу Далтону не оставалось ничего, кроме как приостановить дело и запретить всем замешанным ворошить осиное гнездо и дальше. Рэй прямо сейчас нарушал этот приказ. Стоило погасить фары, как глухая улица окончательно погрузилась в сумрак. Фонари не то что не работали — здесь их просто не было. В темноте разбитый фасад заброшки обрёл душу и вытаращился чёрными провалами окон, словно живой. Приехать сюда вечером было плохой идеей, в районе обитали отнюдь не семейные пары с детьми. Однако договариваться о встрече в другой день и в другом месте значило бы зря потратить время.       Рэй бегло огляделся, набросил на голову капюшон толстовки и вышел на улицу. Из ближайшего подъезда на него дохнуло прелым, чуть сладковатым запахом гнили: в недрах забытого строения разлагалось какое-то животное. Хотелось верить, что животное. Машинально сжав рукоять пистолета, Рэй окинул взглядом сперва мёртвый фасад, затем дорогу позади себя. Нарушать приказ было не впервой, но сегодня отчего-то не стихало беспокойство, словно меж лопаток впивались чужие глаза. Путь к нужному дому лежал через безжизненный квартал. Парковаться ближе Рэй не рискнул — скользкий тип мог смыться, услышав шум двигателя. Вот от кого подцепил паранойю. С Гилбертом они познакомились семь лет назад, и знакомство не назвать приятным даже спьяну. После рейда по притонам, когда невменяемые торчки сдавали своих дилеров, среди имён затесалось и имя Гилберта. Поначалу Рэй принял его за такую же паскуду, подсаживающую людей на дурь, но в базе тот проходил по делам об убийствах. Два срока по десять лет Гилберт уже отсидел, а третий заменили на условный, когда амнистировали всех вампиров и оборотней.       Всё теперь упиралось в них. Живи они, как прежде, лишь на страницах романов и комиксов, мир спал бы спокойнее. Однако в семидесятых эта живность выползла под шумок сексуальной революции, и вряд ли время выбрали случайно. Мир тогда стремительно менялся: многие отстаивали свои права, не давая обществу опомниться; сверххищники тоже вышли из тени, перевернув представления о себе. А люди, как им свойственно, тут же оправдали новую реальность, списав биологические отклонения на эволюцию и мутации. Не дымятся, не сверкают, не инфицируют через укус — лишь бы исправно платили налоги. Когда-то — не так давно по меркам истории — людьми не считали женщин, темнокожих, еретиков и гомосексуалов. В некоторых странах до сих пор не считают. И потому цивилизованный мир с лёгкостью принял пару расовых меньшинств на пути к общемировому единству. В итоге оборотни с вампирами поднялись на вершину пищевой цепи, а человек уступил звание венца природы и наградил их нейтральным термином «долгожители». В большинстве развитых стран это до сих пор считали бредом. Общемировое единство — тоже бред, но вслух не говорят ни о втором, ни о первом. Напоследок ещё раз оглядевшись, Рэй шагнул в окутанный мраком подъезд и поднялся на первый лестничный марш. Никаких гарантий, что Гилберт сидит и ждёт в гости, не было. Застать его дома без предупреждения — та ещё лотерея, но совесть не помешала бы вскрыть квартиру и подкараулить на месте. В любом случае никто, кроме этого чёрта из табакерки, не в силах пролить свет на последние события. Кровососущий говнюк, отсидевший за убийства двадцать с лишним лет, на поверку оказался не дилером, а информатором. Гилберт умудрился создать настолько обширную сеть в подполье, что мог достать информацию почти на любого. Дай ему имя, место работы или сплетню — и через несколько дней получишь немало ценных сведений. Разумеется, не бесплатно. На том Рэй его и подловил: не хочет сесть за хранение — будет сотрудничать. Иначе условный срок быстро превратится в камеру два на три без окошка. Они жили на разных концах спектра и дико друг друга раздражали. Сохраняющий порядок в неустойчивом обществе капитан полиции и шныряющая по тёмным углам продажная крыса. Редко когда не обменивались любезностями. В последнюю встречу Гилберт так отхватил по зубам, распустив свой дрянной язык, что у Рэя и сейчас зачесались кулаки. Он остановился на площадке между маршами, выудил из кармана кожаной куртки флягу и сделал пару глотков. Эмоции лучше заглушить. После кладбищенской тишины двух первых этажей длинный коридор третьего казался обитаемым. Здесь никто не позарился на лампочки, и света вполне хватало, чтобы разглядеть нецензурные надписи на стенах и сомнительные пятна на полу. Скорее всего, кровь, давно въевшаяся в бетон, так как ничем, кроме сырости, табака и марихуаны, больше не пахло. Рэй расстегнул кобуру и положил палец на предохранитель. Гилберт жил в торцевой квартире за невзрачной серой дверью в конце коридора. Беззвучно пройдя к ней, Рэй прислушался на случай, если внутри есть посторонние, но услышал только потрескивание подъездной лампочки. И коротко постучал. Из квартиры не донеслось ни звука. Он уже готовился достать отмычку, когда дверной замок всё же щёлкнул. Хозяин квартиры выглядел скверно и не выразил заметного удивления, хотя замер, как истукан, на пару секунд. Судя по его убитому виду, бесед он вести не планировал. Хотелось верить, что дело в бессоннице, а не в героине. — Каким ветром? — выдал Гилберт и прислонился к косяку. Приглашать Рэя внутрь он, очевидно, тоже не горел желанием. — Мать твоя просила привет передать, — не удержался Рэймонд. Алкоголь не успел подействовать, и лицо напротив ещё вызывало изжогу. — Есть что обсудить. Сейчас. Он проследил за взглядом информатора и убрал руку с пистолета. — Без лишних ушей. Намёк был явный. Рэй ожидал, что засранец начнёт язвить в ответ, но, похоже, его внутреннее состояние полностью соответствовало виду то ли задолбанного, то ли обдолбанного человека. Если бы от человека в нём что-то осталось. Гилберт отступил в сторону, молча приглашая войти. — Опять взялся за дурь? — кольнул Рэй для проформы, неохотно протискиваясь мимо. — Терпение моё не испытывай. — Я не сплю, — хмуро отрезал Гилберт и захлопнул дверь. Всё-таки бессонница. Рэй был здесь лишь однажды, вынужденно; обычно они встречались на нейтральной территории. Двухкомнатная квартира без изысков не походила ни на притон наркомана, ни на убежище уголовника. Если забыть о бутылке портвейна на журнальном столике, сквозило скорее армейским духом: сдержанные цвета, кругом порядок, чисто. Первым делом взгляд упирался в закрытую дверь напротив — вероятно, кухня. С порога начиналась гостиная, совмещённая с небольшой прихожей, и Рэй сразу прошёл вглубь. Ни телевизора, ни музыкального центра, ни компьютера. Под окном, занавешенным тёмными шторами, стояла старенькая оливковая софа с едва различимым узором, перед ней ютился тот самый прямоугольный столик с бутылками, справа от него доживало век выцветшее кресло на деревянных ножках. Стену слева занимали узкий распашной шкаф и ряды книжных полок, забитые помимо книг кипами старых газет и журналов. Рэй приметил зеркальный фотоаппарат, которого не было в прошлый раз. На стене у входной двери висели плащ цвета хаки и нетипичная для Гилберта чёрная косуха, больше похожая на женскую; за вешалкой виднелась ещё одна прикрытая дверь. В люстре горели только две лампочки из трёх, а на полу молил о новом лаке потёртый ламинат. На этом убранство гостиной заканчивалось. Гилберт обошёл Рэя и плюхнулся на софу с таким видом, словно собрался вести собеседование. — Так с чем пожаловал, детектив? Он был таким же, частью этой спокойной, аскетичной атмосферы — продолжением мрачных зеленоватых цветов. Бледный, весь в чёрном в тон волосам, и выглядел так, словно мог раствориться в воздухе в любой миг. И невероятно измотанный. Красноватые синяки под глазами казались чудовищно яркими на его бесцветной коже. Рэй отогнал пискнувшее в глубине души сочувствие и вручил вампиру конверт, а сам уселся в кресло и снова отпил из фляги. — Я хочу знать всё, что тебе об этом известно. На фотографиях, которые Гилберт достал из конверта, был труп. Мужчина мало походил на обычного человека или вампира: в забрызганном кровью лице сквозило чем-то животным. Уши, нос, скулы и подбородок заострились словно от голода. Из-под верхней губы виднелся длинный клык; второй был сколот, всю правую половину лица покрывали ссадины, а вокруг разбитого носа расплывалась гематома. У полицейских в участке снимок вызывал невнятную тревогу и дискомфорт. Чем дольше они всматривались в искалеченное лицо трупа, тем меньше видели в нём человеческих черт. Рэй и сейчас, поглядывая на снимки искоса, видел существо, а не человека. На фоне впалого живота грудная клетка с двумя дырками от пуль казалась слишком большой, раздутой, рёбра будто распирало изнутри. Тонкие руки с вывернутыми суставами и пугающе длинными предплечьями выглядели анатомически неестественно. К этим рукам с костлявыми пальцами так и напрашивались крылья. Не знай Рэй наверняка, что подобных существ в природе нет, решил бы, что подстрелил оборотня в процессе обращения. Только не было среди оборотней рукокрылых, а вампиры как летучие мыши встречались лишь в играх и кино. Ни мысли, ни эмоции на лице Гилберта не читались. То, что повергло в шок криминалистов и подняло на уши полицейский участок, не заставило его даже дрогнуть. Он молча рассматривал снимки, выкладывая по одному на стол. — У нас открылся анатомический музей? — наконец выдал он. — Откуда такой экземпляр? В иной ситуации его реакция позабавила бы. — Знай я откуда, меня бы здесь не было, — Рэй подался вперёд и сцепил руки в замок, не сводя глаз с фотографий. — Полтора месяца назад на центральной подстанции организовали взрыв. Уверен, мимо тебя эта новость не прошла. В тот день в полицию поступило два анонимных звонка. Первый — с предупреждением, ровно за десять минут до взрыва, второй — сразу после, с наводкой на исследовательский институт «Кормэдж». На одном из этажей мы обнаружили это. Рэй выделил слово «это» и заметил, как напрягся Гилберт при упоминании института. — Тело доставили в морг, но через два дня и оно, и результаты экспертизы исчезли. Судмедэксперта нашли мёртвым на рабочем месте. Сработано чисто, не придраться. Фотографии сохранились только потому, что я просил выслать мне копии. Не тушуясь, он снова отпил из фляги. — Руководство института свою причастность отрицает. Они отрицали её даже в момент обнаружения этого... человека, вампира, мутанта — не знаю. Стоило объявить институт местом преступления, как акционеры слетелись коршунами. Я запросил ордер на обыск лабораторий, но прокурор отказал в виду отсутствия оснований, до судьи запрос даже не дошёл. Ведь — и это ещё одна странная деталь — вместе с центральной вышла из строя и подстанция самого института. Аппаратура, компьютеры, камеры видеонаблюдения — отключилось всё. Компания настаивает, что субъект проник в институт извне, а мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию за неимением записи с камер. Запись не велась почти час. За этот час мужчина, чем бы он ни был по сути, мог проникнуть в институт через те двери, что не блокировались при отключении электроэнергии. Версия прокурора. Я рассчитывал получить ордер после первых результатов экспертизы... Замкнув круг событий, Рэймонд немного помолчал. — Вопросов много и все без ответов. Кроме продажности прокурора и того, что взрыв как-то связан с находкой в институте. Но один волнует меня больше прочих, — он ткнул в фотографию ладони с длинными, будто изломанными артрозом пальцами. — Это. Я предполагаю, кто и зачем мог выкрасть тело, а затем надавить на нужных людей, чтобы не дать хода расследованию. Но что это? Как это создали? И что важнее, есть ли другие подобные этому? Гилберт по-прежнему ничего не комментировал, обдумывал что-то своё. Даже не знай Рэй, чем тот занимается и какую жизнь ведёт, всё равно понял бы, что часть из сказанного ему уже известна. Умело делал вид, будто впервые обо всём слышал, но в глазах ни тени удивления или испуга. И дело не в общей усталости: Гилберт видел тварь с фотографий раньше. — Ты ведь знаешь, о чём речь, — надавил Рэй, когда молчание затянулось. — Я не автомат, в который можно закинуть четвертак и получить нужный ответ, — Гилберт отвёл взгляд. — Не увиливай. Вампир потянулся за початой бутылкой, но Рэй сжал горлышко, удержав портвейн на месте. — Ответы, — он не сводил глаз с информатора, который откровенно тянул время. — По трупу ответов у меня нет, — Гилберт всё равно взялся за бутылку. — Догадки о природе происхождения? Возможно. Но мои догадки не помогут делу. — Это решать мне, — возразил Рэй веско, но руку убрал. На лице Гилберта сразу нарисовалась та паскудная улыбка, за которую ему всегда хотелось врезать с ноги. Тот щедро глотнул из горла и оставил бутылку в руке. — Подсунь мне такие снимки кто другой, сказал бы, что фейк. Впервые вижу подобную хрень. — Гилберт, — Рэй чувствовал, как нарастает задушенное алкоголем раздражение. — Я не удивлён, потому что «Кормэдж» не впервые проводит эксперименты на людях. Доказать нечем, но если кто-то играет с мутагенами, то они единственные, кому это могло прийти на ум, — Гилберт принялся поочерёдно загибать пальцы. — Гибридная селекция, клонирование крови, подавляющий жажду укольчик, противораковая вакцина. Над всем этим витает тухлый запашок авантюризма, а не стремление к прогрессу. Акционеры «Кормэдж» — чистой воды экспериментаторы, особенно некоторые из них. — Каннингемы? — уточнил Рэймонд. — Соображаешь, детектив. Медицинская компания «Кормэдж». Вампиры основали её в семидесятых, сразу после того, как явили себя миру и получили в распоряжение провинциальный городок на побережье Ванкувера. У истоков стояли два брата-ирландца — Фергас и Доран Каннингемы. Именно они выступили перед обществом и сорвали покров неведения, объявив, что человек — далеко не вершина эволюции. Связи во властных структурах они наладили ещё в те времена, когда притворялись людьми, поэтому сразу закрепились у правительственной кормушки. А как только предложили инновационный подход в лечении онкологии, общество бросилось их превозносить. Что Каннингемы давали взятки везде, где можно, виртуозно уклоняясь от проверок и налогов, никого не волновало. Они как клешнями вцепились в политику, средства массовой информации и медицинскую отрасль, загребая лопатой гранты на исследования. И немного погодя вывели в своей лаборатории гаудиум — растение, давшее начало не только противораковой вакцине, но и ряду наркотических веществ. С тех пор Рэй потерял всякий покой, безуспешно копая под Каннингемов. Чем больше внимания полиция проявляла к этим ирландцам, тем яростнее вступалась общественность за компанию, предложившую спасение. Наркотик с той же основой игнорировали. Журналисты же охотно переводили стрелки на противоположную сторону — на оборотней. Если компанию «Кормэдж» в целом и Каннингемов в частности называли спасителями, то энергетический концерн «Альери Групп» с бандитами у руля превратили в главных виновников. Не без оснований, журналистам и без общественной истерии было с чем работать. Дилеров и курьеров Альери полиция ловила регулярно. Наркотический гаудиум распространяли они, но доказательств не было по сей день, как не было доказательств, что синтезировали наркотик именно оборотни. Однажды гаудиум просто возник на рынке как очередная дурь вроде экстази. Эйфория, любовь к миру, свет в конце туннеля — гаудиум вдыхал жизнь даже в оскотинившихся на дне отщепенцев, что каждый день ждали смерти. Новый наркотик дарил им её с пугающей скоростью. Людей пачками вывозили вперёд ногами, а долгожители через одного лишались органов чувств и зарабатывали паралич. Однако из-за митингующих, прессы и отдельных лиц в правительстве дело сосредоточилось на поиске и отлове распространителей гаудиума, а не на истоках появления. Полиция надолго оставила Каннингемов и «Кормэдж» в покое, пока не всплыл мутант и снова не привёл Рэя к их порогу.       Гилберт не сказал ничего нового; ничего такого, о чём не думал бы сам Рэй. Всё, так или иначе, сводилось к деятельности «Кормэдж». Конфликт полиции с Альери из-за треклятых пастилок гаудиума также уходил корнями в лаборатории научно-исследовательского института, где гаудиум был создан, размножен и откуда его украли в прошлом ноябре. Вора так и не нашли, дело задвинули в архив, а последствия разгребали до сих пор. — Даже если брать за аксиому, что за этим, — Рэй постучал пальцем по снимку, — стоят Каннингемы, остаётся более важный вопрос: как подобное вообще удалось создать? Я малость забыл биологию, но ещё помню, сколько времени требуется человеку для мутаций. Вместо ответа Гилберт посмотрел на Рэя, как на дурачка. Напросится всё-таки на кулак. — Знать, что человека можно обратить в вампира за несколько минут, и задаваться вопросом о скорости мутаций? — Это неестественный процесс, — отсёк Рэй. — Обращение — тоже неестественный процесс. — Лекцию решил прочитать? Тот улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте. — На выраженные мутации у человека уходят тысячи лет, в вампиров превращаются по щелчку. Вариантов немного: либо ваш покойник родился задолго до нашей эры, либо повлияла чья-то кровь. Что кажется реалистичней? — Гилберт оскалился в едкой улыбке. — Ставлю на то, что это кроманьонец. Рэй понемногу склонялся к мысли, что пришёл зря и гуманнее для мира его пристрелить. — Где ты это видел? — в лоб спросил он, и улыбка вампира превратилась в натянутую. — Я ведь уже сказал. — Я знаю, что ты врёшь, — Рэй смотрел прямо, готовый пытать эту брехливую крысу до конца отпуска, который начался только вчера. Тот заметно скис. Да, Гилберт, ты переиграл в невозмутимость. — Ну? — поторопил Рэй и вынул сигареты. К его удивлению, Гилберт нехотя потянулся к подоконнику и достал из-за шторы пепельницу с остатками пепла. Плюхнув её на стол к фотографиям, он снова глотнул портвейн из горла и поставил бутылку рядом с пепельницей. Рэймонд, затягиваясь, не сводил выжидающего взгляда. — Мне показывали нечто похожее с пару недель назад, — наконец буркнул Гилберт. — Кто? Где? — Один парень в баре. — Что за парень, в каком баре? Гилберт поморщился, а Рэй стряхнул пепел в услужливо предоставленную пепельницу. — Ты зря думаешь, что я от тебя отстану. Будет лучше и быстрее, если ты сам выложишь всё, что знаешь. Он оставил сигарету в выемке пепельницы, развернулся в кресле и обвёл взглядом гостиную. — Какова вероятность, что я найду в этой квартире заначку? — Для этого нужен... — вяло попытался возразить Гилберт, но Рэй повернулся обратно. — Правда думаешь, что с тобой мне нужен ордер? Я уверен, что найду здесь наркоту. Посадив тебя за хранение, я потеряю информатора, зато получу хоть какое-то удовлетворение. А ты обратно за решётку ой как не хочешь. С другой стороны, жалеть о бесполезном информаторе смысла нет. Так что? Он взял частично истлевшую сигарету и вновь затянулся. — Среднего пошиба бар, — на кислое лицо Гилберта вернулась улыбка уставшего клоуна. — Недалеко от участка, могу провести экскурсию. — Обойдусь. — Тусовка там мрачная, все криминальные сплетни на слуху. Один из ребят под настроение показал фотографии в телефоне. Смазанные, тёмные. Было больше похоже на порно с монстрами, чем на труп человека, хотя он и трупом на них не был. — Притормози-ка, — перебил Рэй. — Ты видел фотографии, на которых мужчина ещё жив? — Я не знаю, — замямлил Гилберт. — Говорю же, качество было отвратным. Может, и не жив. Мне просто показалось. — Ты просто снова врёшь. Что за парень показал тебе фото? — Да откуда мне помнить? Мы пили. Рэй неторопливо прокрутил окурок в пепельнице и снова сцепил руки в замок, глядя на Гилберта. — Ты всерьёз пытаешься убедить меня, что был пьян, когда вампиры не пьянеют? Не потому ли глушишь это дешёвое пойло, — он кивнул на портвейн, — что качественный алкоголь по шарам совсем не даёт? — Это вместо воды, — не уступил Гилберт. — А тогда я выжрал несколько бутылок текилы и рома. Эффект занятный, можешь проверить на себе, детектив. Без толку. Почему-то пока не выбьешь из таких ушлёпков всю дурь, говорить по делу они не начинают. А ведь хотел по-хорошему. — Гилберт, я не в угадайку играть пришёл, — усталость от пустой болтовни боролась с раздражением. В итоге Рэй отвёл полы куртки в сторону, открыв вид на пистолет в кобуре. — Если продолжишь в том же духе, заработаешь пулю в колене. И придётся чаще оглядываться по сторонам. Не сказать, что вид оружия Гилберта напугал. Вампирам с их регенерацией огнестрел что вывих, если только не засадить пулю прямиком в голову, сердце или печень. Из равновесия его выбила вторая угроза, Гилберт буквально посерел. — Что сделают с тобой оборотни Альери, если узнают, что ты сливаешь информацию о них полиции? — продолжал Рэй, пока вампир не сорвался с крючка. — Не кому-нибудь, полиции. Эти ребята разбираться не станут. Меня ты за столько лет перестал бояться, а их? Следовало начать с этого, едва переступил порог квартиры. Гилберта пронимали исключительно шантажи и угрозы, а Рэй хоть и не чурался грязных методов, с годами подустал начинать с них каждую встречу. Порой хотелось прийти и просто получить ответы, но Гилберт не изменял себе даже семь лет спустя. Когда они впервые встретились, походили на ровесников и роднились характерами: один был говнюком по натуре, другой легко включал плохого копа. К тридцати пяти годам Рэй кроме звания и должности обзавёлся первыми морщинами, проблемами со сном и какой-никакой выдержкой. Гилберт не изменился ни внутри, ни снаружи, словно они познакомились вчера. — Я видел снимки ранее, — процедил Гилберт и разве что не зашипел. — Дерьмового качества. Не имеет значения у кого, потому что это бесполезная информация. — А ты следователем, гляжу, заделался. Можешь оценить пользу информации для дела. — Я достану исходные файлы, сойдёмся на этом? Либо можешь сдать меня оборотням, но тогда я провалюсь сквозь землю уже ночью, и в выигрыше не окажется никто. А к тебе нагрянут гости с вопросом, куда я делся и почему меня невозможно найти, решат, что бравый капитан нагрел их с дезой. И без того ведь пасут. Для информатора, который больше всего на свете дорожил собственной шкурой, у Гилберта был на редкость длинный язык. Рэя не задевала правда. Он знал, что месяц назад Альери взяли его на мушку. Велась ли слежка круглосуточно или их волновал ход лишь некоторых дел, сказать трудно. Во всяком случае, прослушку дома или в офисе Рэй не обнаружил, а по телефону работу не обсуждал. И всё же, если верить Гилберту, мокрушник-снайпер ждал на низком старте. Личность в городе известная, особенно тем, что виртуозно уходит от правосудия. Устранит Рэймонда Форса, как лёгкую простуду, и останется безнаказанным, а полицейское управление месяцами будет отбиваться от шакальных юристов Альери, пока и это дело не заморозят. — Интересно, тридцать лет назад ты был таким же кретином? — Рэй сдавил пальцами глаза и, не дожидаясь ответа, поднялся. — У тебя два дня. Время потрачено напрасно. На Гилберта он больше не смотрел, но чувствовал его взгляд, впивавшийся в висок точно игла. Рэй давно заметил, как остро тот реагировал на любые, даже отдалённые намёки на своё человеческое прошлое. Гилберт-человек и Гилберт-вампир — личности взаимоисключающие, последняя не выносит даже упоминания о первой. Рэй умело этим пользовался с тех пор, как через старых знакомых в армейском штабе откопал досье на лейтенанта военно-воздушных сил. В поисках компромата на Гилберта он ожидал найти что угодно, любую подходящую для шантажа грязь, но только не офицерское прошлое. Работал этот рычаг безотказно, лучше любых угроз: Гилберт мгновенно прикусывал свой гнилой язык и принимался за работу. Вот и сейчас только злобно пялился. — Жду информацию и файлы к четвергу, — с этими словами Рэй вышел из квартиры. Снаружи совсем стемнело. В соседних домах зажглись окна, и безжизненный квартал задышал полной грудью, лишь на улицах по-прежнему не было ни души. Если не задумываться, какой контингент здесь живёт, район мало отличался от спального. Из приоткрытых окон долетали обрывки голосов, телевизора, слышался шум воды на кухне; на верхнем этаже играл старый панк, а в квартире первого кто-то выкрутил громкость у порнофильма. На обратном пути к заброшке Рэймонд сунул в рот очередную сигарету. С каждым шагом, отдалявшим его от дома информатора, росло раздражение, уже не сдерживаемое алкоголем. У Гилберта какой-то природный талант выводить людей из себя, причём с замедленным эффектом. Сигарета истлела в несколько глубоких затяжек. У машины Рэй сердито подкурил ещё одну, чтобы не утопить педаль газа до ближайшего патрульного. Прилетит как за превышение скорости, так и за вождение в нетрезвом виде, а он не гражданский, легко не отделается. Выводил не столько разговор, сколько мысль, что Гилберт злит его, ничего для этого не делая: просто открывает свой рот. Порой встречаются люди, неприязнь к которым ничем не обоснована; раздражают их речи, звук голоса, мимика, присутствие, даже то, как они дышат, — отторжение на уровне инстинкта. Тут не заноза в заднице, а полуметровый дилдо. И как его до сих пор никто не грохнул? С третьей сигаретой в зубах Рэй всё же сел за руль, надеясь насытиться никотином под завязку и успокоиться. Он повернул ключ зажигания, но немного погодя заглушил мотор. — Сволочь, — процедил Рэй, гипнотизируя улицу невидящим взглядом. Если Гилберт не добудет хоть какие-то сведения, останется без зубов. Этому хитрому подонку точно что-то известно, но чем серьёзнее становилась заварушка, тем больше он утаивал и козлил из принципа. Что ж, всё равно кулаки приятно чесать именно о его лицо. С этой мыслью Рэй завёл двигатель и выехал из квартала.