Глава 2. Уловка

      Под потолком ещё вились клубы табачного дыма, размываемые ветром из окна. После ухода Форса Гилберт не двигался с места. Откинув голову на спинку софы, он пялился отсутствующим взглядом в потолок, не замечая, как мигает лампочка в люстре. Желание думать улетучилось вслед за желанием хоть что-то делать для этого человека. Он никогда не рвался исполнять его прихоти, а сейчас не хотел шевелить даже пальцем.       Лампочка моргнула ещё с десяток раз и почти погасла, будто в крошечную банку поймали еле живого светлячка. Дымный сумрак объял комнату, расползаясь по углам, лишь над столом сохранился островок тусклого жёлтого света. Проводка, как и коммуникации, была ни к чёрту: обычное дело для незаконного жилья.       Новый стук в дверь вывел Гилберта из транса. Он выпрямился, и взгляд невольно упал на разложенные по столу фотографии. Вернулся за ними? Вряд ли. Казалось, Форс оставил снимки умышленно. Гил нехотя поднялся и побрёл к незапертой двери, не сразу сообразив, что ушедшему минуту назад детективу незачем стучать.       В грудь ему смотрел ствол.       Гилберт растерянно пялился на чёрное дуло пистолета в руках у стоявшей в подъезде женщины. Он перевёл взгляд на её лицо и сразу узнал. С лёгкой улыбкой поднял руки.       В жизни они не встречались. Гил видел её лишь однажды, издали, когда шпионил за Форсом. Сейчас эта брюнетка с отталкивающим взглядом невесть каким образом очутилась на пороге его квартиры. Ему никогда не нравились такие глаза — прозрачно-серые, бездушные, пронизывающие холодом. Сияли как бельмо. Хотя без воинственной гримасы она сошла бы за красотку со своими тонкими чертами лица, аккуратным носом и чистой светлой кожей. Волосы так мило завивались наружу, едва касаясь плеч, словно дамочку выписали из журнала 60-х. Разве что одета была не в короткое платьице, а в обычные джинсы и синий пиджак.       Она коротко указала пистолетом в сторону, и Гил послушно отступил вглубь комнаты. Женщина вошла следом. Дверь со щелчком захлопнулась, когда она ловко поддела её ногой, не сводя глаз с хозяина квартиры.       — К стене, — жёстко велела она.       Голос под стать внешности, холодный и бесстрастный. Таким женщинам идёт доминировать. Появись вдруг от её дыхания наледь на полу, Гил бы не удивился. Он прижал ладони к стене, и дамочка резво завела руки ему за спину, сковав наручниками.       — Легче, инспектор, — без тени веселья отозвался Гилберт. — Плечи мне ещё пригодятся.       Она замерла на миг, но быстро смирилась с его осведомлённостью. Молча подвела к креслу, в котором ещё недавно нудил Форс, и надавила на плечо, вынуждая сесть. Гилберт поёрзал, глянув исподлобья.       — Эстафету друг другу передаёте?       Ни к чему юлить. Если эта женщина здесь, значит, выследила Форса и ждала его ухода. На вопрос, почему не отправилась допрашивать напарника, а явилась к Гилу, ответ очевиден: Форс ничего ей не скажет. Захотел бы, посвятил бы в детали сам.       — Рассказывай, — потребовала она, возвышаясь ледяной глыбой. Из пистолета больше не целилась, но из рук не выпустила. — Чем занимается Форс?       — Хороший вопрос. Я и сам хотел бы...       Гилберт осёкся, когда брюнетка подступила ближе, но она только убрала оружие в кобуру и сложила руки под грудью. Похоже, полиция Нефткламмерна сговорилась испоганить ему вечер.       Шэннон Хикс. В своё время он собрал о ней немало сведений, чтобы сейчас не сиять от восторга. Будь на её месте любая другая, Гил нашёл бы способ перевести разговор в мирное русло, даже с приятной перспективой. Приятной для него уж точно. Однако перед ним стояла эмоционально закостенелая, ничем не прошибаемая женщина, которая выглядела в точности как сторожевая собака, готовая сорваться с цепи. Она давно работала под началом Форса и, если не считать череды событий после взрыва, постоянно вертелась рядом. Оба занимались гаудиумом и жаждали упечь Альери с его сворой за решётку, ради чего всюду совали свои носы. Ни одного детектива не называли «ищейкой» с таким презрением, как этих двоих. Именно про подобных людей говорят, что два сапога — пара, но Гилберт считал их скорее сиамскими близнецами или росшими друг из друга раковыми опухолями. Не зря она явилась через считанные минуты после напарника, у них и мозг был общий. Одно Гил знал наверняка: в отличие от Форса у Хикс ничего на него нет. Только поэтому она угрожала с порога — чтобы захватить инициативу с помощью силы.       — Баш на баш, — Гилберт повёл плечами и бегло глянул в сторону стола с фотографиями. — Вы ответите на мои вопросы, я — на ваши.       Снимки не увидела. С момента, как он открыл дверь, Хикс не спускала с него глаз и словно не замечала ничего вокруг. Даже не осмотрелась, когда заковала его в браслеты. Нетипичное поведение для копа. Она с лёгкостью вошла в дом преступника, но при этом игнорировала пространство вокруг себя. Или вокруг него.       — Вам же интересно, в какую авантюру ввязался ваш дражайший напарник.       Та ответила не сразу, пристально глядя на Гилберта, — так ведут себя хищники на охоте, бесшумно подкрадываясь к жертве. Только при всей своей враждебности, которую ничуть не скрывала, Хикс совсем не напоминала хищника. Скорее загнанного в угол зверя, что было странно, ведь это она явилась к Гилу, угрожая, а не наоборот.       — Чего ты хочешь?       — Один минет для начала.       Возникшая на его лице ухмылка сползла под стальным взглядом. Неприятные всё-таки глаза. С иной женщиной примитивная провокация вызвала бы если не желание пофлиртовать, то раздражение или неприязнь. Любую эмоцию. У Гила сложилось впечатление, что он разговаривает с бездушным манекеном.       — Как вы обо мне узнали? — после неудачной попытки вывести инспектора он перестал дурачиться.       — Из материалов в архиве, которые изучал Форс, — Хикс ответила так быстро, словно репетировала. — Твоё досье среди них явно было лишним.       — Давно?       — Месяц назад.       Месяц назад. Многовато для простых совпадений.       Чуть больше месяца назад взорвали подстанцию. Той же ночью полиция обнаружила неизвестного с фотографий. Через два дня его труп выкрали из морга. Возможно, произошло что-то ещё; что-то, о чём Форс не удосужился сказать. Эти события подстегнули его найти такой рычаг давления, чтобы Гил, хочет того или нет, рыл носом землю вместе с ним. Вот для чего Форс полез за его досье. Наверняка оно ссылалось на другое, старое, о человеке. Его ещё на первом суде не сочли нужным пришивать к делу. Но Форс умудрился его найти и получил не копию, а оригинал, который сунул Гилберту спустя несколько дней после взрыва. Тогда, правда, ничего не потребовал, даже не заикнулся; казалось, он просто хотел сорвать злость за собственные промахи. А сегодня явился с конкретной задачей, которую определил для них обоих, не спрашивая, ещё месяц назад.       — Я думал, у напарников всё строится на доверии, — Гил машинально потёр запястье под браслетом, в отместку блуждая сальным взглядом по фигуре инспектора. — Много раз соврали ему за минувший месяц?       — Не твоего ума дело, — отбрила Хикс. — Зачем Форс приходил к тебе? Кто ты вообще?       — Так вы не читали моё досье? — к нему вернулась привычная язвительность. — Ясно, почему детектив не рассказал о нашем сотрудничестве. С таким-то интеллектом...       По глазам было видно, как сильно Хикс хочет его ударить, но она не только не двинулась с места — даже не шелохнулась, словно разговор Гил и впрямь вёл со стеной. Это начинало раздражать.       — Убийство в состоянии аффекта, три жертвы обескровлены. Разбойные нападения с десятком раненых, убит полицейский. Убийство при отягчающих обстоятельствах, заколота и обескровлена беременная женщина. Мне продолжать?       — Признаю, читали, — в противовес инспектору Гил заговорил тихо и вкрадчиво, вперив в неё тяжёлый взгляд. — С такой информированностью решение явиться ко мне домой кажется, мягко говоря, неосмотрительным.       Зато она предусмотрительно не приближалась. Подойди ближе хоть на шаг, и Гил охотно сбил бы её с ног. Об этом думали оба. Именно потому, что знала, с кем имеет дело, не выпускала его из виду, хотя это не объясняло, почему она так зациклилась. Разглядывая тело под строгим пиджаком, от которого веяло пленительным ароматом — белыми цветами и тёплым мускусом, шёлком, — Гил уловил то, чего не заметил в первые минуты: напряжение. Вопреки напускной уверенности инспектора что-то до одури напрягало физически, причём настолько, что концентрировалась она лишь на Гилберте.       — Чего ради Форс связался с кем-то вроде тебя? — она умело обошла стороной слово «отброс».       Гил тяжело вздохнул и сдался.       — Информация.       — Какая?       — Какая понадобится, — он пожал затекающими плечами. — Сегодня запросил сведения о Людях Икс.       Видя её недоумение, он кивнул на снимки. Хикс машинально оглянулась, но почти сразу метнула на Гилберта жёсткий взгляд. Тот лишь криво усмехнулся. Дождавшись, когда она переключится на улики, он полез в задний карман, стараясь не звякнуть цепью наручников.       — Глазам не верю. И он показал это уголовнику.       — Информатору, — поправил Гилберт.       — Много Форс рассказал тебе о деле? — то ли она всерьёз заинтересовалась, то ли не ожидала увидеть эти снимки, но впервые отвлеклась.       — В общих чертах, — своим шансом Гил воспользовался. — О взрыве, о находке в «Кормэдж», о краже трупа. Что прокурор продался с потрохами...       Их взгляды пересеклись, когда он поёрзал в кресле, словно устраиваясь поудобнее. Инспектор со спокойствием удава вытащила пистолет из кобуры и направила ему в голову.       — Встань, — скомандовала она.       Гилберт скорчил недовольную мину, но подчинился, покачнувшись на пятках.       — Повернись.       — При всём уважении, инспектор, мне не по нутру женское доминирование. Вы малость не в моём вкусе.       — Живо.       В ней чувствовалась перемена. Голос, мимика, скованность — всё будто разгладилось. Если забыть о двух ледяных свёрлах, что служили Хикс глазами, она вполне могла показаться милой. Гилберт нехотя повернулся спиной, уже зная, что за этим последует.       — Бросай.       Из разжатого кулака на пол упала одинокая скрепка.       — Пойман с поличным, — неуклюже отшутился Гил. — Предъя́вите обвинения?       — Сядь назад.       — А с вами трудно вести диалог.       Она собрала со стола все раскиданные фотографии и спрятала в конверт.       — Как ты можешь что-то узнать об этом человеке?       Занятная дама. Форс рассматривал труп как существо, во всяком случае, условно называл мутантом. Она принимала это мутировавшее нечто за человека.       — У меня много источников. Каналов, связей, шпионов — как вам больше нравится. Половину наводок на Альери вы получили от меня.       Ещё недавно милое личико по новой исказило недовольство. Видя, как её взгляд превращается в пренебрежительный, Гил добавил с нескрываемым превосходством:       — Бросьте, инспектор. Вы всерьёз думаете, что засадили нескольких сошек благодаря работе вашей слаженной команды?       — Хочешь сказать, благодаря тебе?       — Благодаря мне вы просто до сих пор живы. У Альери выраженная аллергия только на журнашлюх и бизнесменов, о таких даже не шутят. Но когда прицел смещается на защитников правопорядка, слухи разносятся быстро. В подполье любят делать ставки, грохнут вас двоих или нет, а где слухи, там и я. Развивайте мысль.       — Хватит, — грубо оборвала она и подняла конверт. — Зачем он дал тебе это? По-твоему, здесь замешаны Альери?       — А, — Гилберт неопределённо качнул головой. — Тут скорее отличились Каннингемы, о них ваш напарник и просил узнать. Чем быстрее снимете с меня браслеты, тем быстрее я займусь вашими проблемами.       Хикс так и буравила его взглядом, не спеша освобождать. При должном усердии могла бы просверлить дыру в черепе.       — Давно ты работаешь с Форсом?       Сквозь выдержку железной девы просочились нотки досады, и Гил почувствовал, как в руки ему приплыл повод для мелочной мести. Форс всегда старался оградить её от своих игр в теневого героя, который каждый день клал голову на плаху. За себя он не боялся, но за Хикс — очень даже. А ей не просто не по душе секреты напарника, они её задевают. Инспектор не останется в стороне, захочет вмешаться и обеспечит Рэймонда мигренью, а пока они будут выяснять отношения, он оставит в покое Гилберта.       — Дольше, чем вы, — ласково ответил он.       — Связь жертвы с Каннингемами не установлена, — Хикс тут же сменила тему, и Гил понял, что угодил в цель. — Как ты сделаешь то, чего не смогла полиция? Без улик, без тела, без доступа в институт, спустя столько времени. Сомневаюсь, что с боссами «Кормэдж» ты на короткой ноге.       — Боже упаси. Но знаю о них побольше вашего.       — Откуда?       — Не многовато вопросов для первой встречи?       Не получив внятного ответа, она убрала конверт в пиджак и вернулась к креслу. Когда браслеты ослабли, Гил получил руки обратно в своё распоряжение, и Хикс снова взяла его на прицел, отступая к двери.       — Не за что, — с улыбкой попрощался он.       Стоило признать, что визит инспектора сгладил впечатление от беседы с Форсом. До этого Гил, подобно амёбе, сидел в прострации и вдыхал запах табака, а теперь хотел как можно скорее уйти из квартиры. Паршивая вырисовывалась тенденция: велика вероятность, что за Хикс явится кто-то ещё. Выждав минуту после её ухода, Гил захватил плащ и вышел в подъезд.       К счастью, угрюмые соседи, желавшие стрясти долг или стрельнуть сигарету, не встретились ни на одном из маршей. Бегло осмотрев улицу, Гилберт на ходу натянул плащ и юркнул за угол дома. Его обычный путь пролегал через тихие дворы и переулки, сейчас заполненные густой вечерней синевой. Тишину разбавляли только звук его быстрых шагов и сирена скорой помощи в отдалении.       Итак, отсидеться не удалось. Как бы ни хотел сделать вид, что к событиям того злополучного дня не имел отношения, мир по-своему раскидал карты. Редкий случай, когда Гил не собирался лезть в происходящее и не влез бы, но тем вечером у него так некстати состоялось свидание. При мыслях о Мишель к паху прилила кровь, и Гил остановился. Девица навела хаос в его жизни, чтобы потом свинтить в Штаты и оставить только гору последствий. Он зубами вытянул сигарету из полупустой пачки, мрачно подкурил и возобновил шаг.       В старом лесопарке они встречались часто. Вряд ли можно найти более романтичное место для свиданий, чем облюбованный озверевшими монстрами парк. Байки о радикально настроенных, консервативных долгожителях, которые шныряли по заросшей глуши, не пугали. Ели-то они людей. С вампира взять нечего, с его подружки-оборотня — тоже. Абсурд, но безопаснее места в городе Гил не знал. В парке некому и незачем было подслушивать, туда не совалась банда Альери, а если кто и преследовал, то терял цель среди деревьев. Так что когда избалованная жизнью Мишель хотела увидеться — немедленно — встречались они именно там. От кого прятались? От её жуткого папочки из той самой банды Альери и его стукачей.       Парк забросили давно. Новую подстанцию для растущего центра возвели на бесхозной территории, не сильно заботясь о нормах и экологии. Законы и правила в этом городе вообще обходили виртуозно. Позже подстанцию выкупила одна из дочерних компаний Альери, перестроила, и уже при них объект взорвали. Через считаные минуты после того, как Гил и Мишель встретились. Она сразу обо всём забыла и отправилась к чёрному дыму за инфоповодом. Зря Гил тогда пошёл за ней.       К моменту, когда они добрались до подстанции, кругом сновали полицейские. Рассказ Форса многое расставил по местам, и вопрос, каким чудом копы приехали так быстро, отпал: их предупредили. По официальной версии взрыв произошёл из-за нарушений в процессе строительства — так СМИ в очередной раз отбросили тень на деятельность Альери. Однако анонимный звонок говорил в пользу диверсии. Кто и кому в итоге решил испортить репутацию? Подстанция принадлежала Альери, но мутанта нашли у Каннингемов, и о нём полицию тоже предупредили.       Гилберт выбрался из своего микрорайона на первую улицу, освещённую рыжими фонарями. Бросив окурок на асфальт и раздавив носком ботинка, он перешёл с дороги на тротуар и сбавил шаг, заново прокручивая воспоминания.       У Мишель при себе была пресс-карта и камера, у Гилберта — янтарно-жёлтые пастилки. Возбуждающий гаудиум единственным из всех видов не вызывал привыкания. Смертельная волна выкатила трупы на суд общества лишь потому, что сутенёры пичкали своих девочек и мальчиков волшебными конфетками на пару со стимулятором. На выходе получали ошалевших от возбуждения и эйфории проституток, готовых обласкать даже самых мерзких клиентов. Доказать вред наркотической виагры не сумели, но всё равно поставили в один ряд с другими видами гаудиума. За любой из них давали статью, и у Гила зашевелились волосы, когда Мишель, сидя с ним в кустах, сняла крышку с объектива. Он утянул её в чащу, не дав сделать снимок.       Они условились переждать суету подальше в парке, где позже столкнулись с женщиной. Испуганная, раненая в плечо, она едва переставляла ноги и без сил сползла на землю, увидев людей. Внешность не совпадала с фотографией на бейдже, который болтался поверх лабораторного халата. Но глаз резануло другое — печать «Кормэдж» под именем и должностью. Недолго думая, Гил отволок дамочку в ближайший схрон, но перед этим вдрызг разругался с Мишель. Пока коматозная приходила в себя, он обыскал её и немало удивился, увидев имя на правах. Нужно обладать изрядной долей невезения, чтобы столкнуться в городе-миллионнике с журналистом ведущего новостного издания.       Глубокая рана на плече оказалась укусом. Вопросы накапливались. Когда журналистка пришла в себя, Гил устроил ей допрос с пристрастием и получил разблокированный смартфон. Это были не фотографии: невнятное трёхсекундное видео. В темноте, среди шорохов, помех и криков, нечто с окровавленным ртом бросалось на оператора. Материалы Форса добавили деталей. Журналистка нехотя рассказала, как вместе с помощником пробралась в «Кормэдж» после отключения электричества. И, что характерно, ей тоже позвонили. На тот свет она не отправилась лишь благодаря полицейскому, который подоспел и всадил в тварь несколько пуль. Он собирался допросить парочку, выдающую себя за научных сотрудников, но женщина сбежала. В панике она выбрала самый неочевидный путь и сунулась в парк.       Форс поймёт, что Гил его надул. Уже понял. Если помощника в ту ночь задержали, то выяснить, где и с кем он работал, полиции не трудно. Либо они точно знают со слов свидетеля, кто влез в институт, либо предполагают, кто именно был вторым человеком. В любом случае, получив видео, Форс догадается о косвенном участии Гилберта. Слишком много совпадений, чтобы поверить в байку про парня из бара.       Информация живёт по своим законам. Спустя годы она стала искать Гила, а не наоборот, и что он вляпался в эту историю случайно, никто не поверит. Не в том месте, не в то время, не по своей воле. Гил почесал висок, понимая, что врёт самому себе: Мишель не просила идти с ней.       Несмотря на поздний час, жизнь в городе кипела, и лишь часть заведений вешала табличку «Закрыто». Большинство держало двери нараспашку и днём, и ночью с тех пор, как власти разрешили вампирам обращать своих доноров. Обращённые и работали в ночные смены, вместе с людьми обслуживали полуночников и чистокровную элиту. Прозаично. В тишине и мраке тонули только кварталы на периферии. Главные улицы сияли от обилия света разномастных вывесок, многочисленных фар, стоп-сигналов, светофоров и стилизованных под старину фонарей, что стройными рядами стояли вдоль некоторых аллей. Такие фонари сохранились лишь в восточном районе. Они украшали улицы, которые вели к старому парку, и прогулочные бульвары. Сейчас почти все улочки перестроили, а атмосферные фонари заменили безликими серыми столбами в четыре метра высотой. Практично, дёшево и сердито. Говорят, модернизация.       Осколок старого города сохранился в паре километров от дома Гила. Не без вкраплений современного лоска, но среди этих фонарей возникало чувство уюта, чуждое другим местам. Гилберт не знал, каким город был раньше. Его жизнь прошла в Онтарио, а на другой конец страны, на Ванкувер, его затащили уже вампиром, который пошёл вразнос и почти сразу сел. Ассоциировать город было не с чем, кроме трупов, крови и тюрьмы с редкими проблесками героиновых снов вместо кошмаров. Наверняка раньше весь город был красив. Жаль, что новые боссы угробили его вслед за парком.       Одним из уютных заведений на аллее с фонарями оставался старый паб. Здание порывался выкупить очередной делец, но хозяин стойко держал оборону, не сдаваясь. Тяжёлая дверь тихо скрипнула, когда Гил вошёл внутрь, и отрезала его от гула улицы, погрузив в уютный полумрак. Судя по обилию гостей, дела шли гладко. Пока мир стремительно поглощал безвкусный «лофт», превращая все места в подобие дома Гилберта, здесь ещё царил дух старой Англии. Все стены были отделаны панелями из тёмного дуба, из того же дерева стояли массивные круглые столы и отполированная барная стойка. Пахло элем. За спиной бармена по-прежнему красовались полки с рядами дорогого алкоголя, висели пейзажные чёрно-белые фото и забавные картины. Незаметно для отдыхающих Гилберт просочился между столами и занял крайнее место у стойки.       — Давно тебя не видел.       Худощавый и совсем седой хозяин с ухоженной белой бородой, не дожидаясь, поставил перед Гилом пинту тёмного стаута. Тот сразу выложил плату за выпивку.       — Почва из-под ног уходит, — обронил он, скосив глаз на сидящего слева подвыпившего мужчину и выкладывая вслед за деньгами сигареты.       Хозяин забрал плату и поставил пепельницу.       — У тебя-то?       — И такое случается.       Гил сделал щедрый глоток и подкурил сигарету, пока хозяин отвлёкся на посетителей. В голове с новой силой завертелись мысли о видео и Рэймонде. Разбить запись на кадры и выдать за снимки? Нет, с ним фокус не пройдёт. Списать всё на вымышленное опьянение, якобы забыл, что это было видео? И в первый раз не купился, точно саданёт кулаком по челюсти. Челюсть не пострадает, но неприятно. В последнее время у них с Форсом сложились отвратительные односторонние отношения, в которых Гилу просто нечем парировать.       — Кому на этот раз перешёл дорогу? — вернувшийся хозяин заговорил вполголоса, оставив обслуживание на второго бармена.       — Ощущение, что всем и сразу.       — В этом ты мастер.       Гилберт выдохнул дым с невесёлым смешком.       — Грир, веришь в совпадения?       — Когда суицидник прыгает с крыши того здания, где через час кого-то бьёт током насмерть?       — Это уже мистика, но в целом да.       — Какой же ты параноик, Гил.       — Я ещё ничего не сказал.       — Незачем, знаю тебя, как облупленного, — пятидесятилетний Грир облокотился на стойку, пристально глядя Гилберту в глаза. — Не ищи связь там, где её нет.       — Если проигнорирую связь, которая есть, я — покойник.       — Это ещё неизвестно.       — Не горю желанием проверять, — возразил Гилберт и допил остатки стаута, пока место рядом занял другой гость.       Грир поздоровался с очередным гостем и выразительно глянул на Гила, намекая, что говорить стоит аккуратно.       — Я, кажется, забыл зажигалку в прошлый раз. Не сохранилась?       На морщинистое лицо Грира легла тень. Он сухо улыбнулся, кивнув, выставил вторую пинту и скрылся за дверью, ведущей в кухню. Когда вернулся, сосед Гила уже вышел в уборную. Грир положил чёрную зажигалку рядом с пепельницей, и Гилберт ловко её сгрёб, пряча в нагрудный карман.       — Зачем?       — Нашлось, куда приткнуть. Что за фрукт ушёл в сортир?       — Налоговый. Зачем тебе флешка?       — Пока говорить не о чем, — Гил не горел желанием распространяться о деле Форса в людном пабе, где хоть и шумно, но у некоторых вместо ушей локаторы. — Есть шанс, что ей воспользуются по уму. Человек упёртый.       На своё место вернулся налоговый инспектор. Грир с Гилом переглянулись: один выпрямился, другой осушил вторую пинту и забрал сигареты.       — Если карта сыграет, ты об этом наверняка узнаешь, — он оставил на стойке чаевые и с улыбкой слез со стула, направляясь к выходу.       Три секунды видео на куске пластика. Запись Гил перекинул со смартфона журналистки в тот же день, когда избавился от тела. Удобно, что люди считают рядовых оборотней невинными соседями, не подозревая, сколько среди них скрывается людоедов. О дивный новый мир.       После встречи с двумя самыми принципиальными копами короткая беседа с Гриром принесла облегчение. Паранойя не утихла в полной мере, но Гил перестал думать, что его роль в нависшем деле подсвечена красным. На ходу набирая номер единственной девчонки из борделя, к которой наведывался до появления Мишель, он стремительно пересекал улицу за улицей, сокращая путь.