Глава 4. Августовское эхо

      Рэй бежал по длинному подземному туннелю, еле угадывая очертания сводов в темноте и рельсы под ногами. За спиной, будто преследовал и норовил искромсать, тревожно звучал промышленный вентилятор. Невидимая машина разрубала воздух огромными лопастями и не отставала ни на шаг. Вжух-вжух — винты наматывают круг — вжух-вжух.       «Капитан, времени мало!» — донеслось приглушённо, как из-под толщи воды. И снова винты, уйма винтов. Вжух-вжух, вжух-вжух.       В глубине червоточины вспыхнул яркий свет. Рэй замер. От осознания, что летящая навстречу вспышка — это не свет идущего поезда, а взрывная волна, его обдало могильным холодом. Зажатый меж нею и рубящими лопастями, он метнулся в сторону, спасаясь от бурного пламени за дверью технического помещения. А там, не успев опомниться, увидел мужчину с петлёй на шее. Высокий, чуть смуглый, с тёмными кудрями до плеч, только без жизнерадостной улыбки, что извечно сияла на лице. Люсьен. Рэй подскочил в надежде ухватить напарника за ноги, удержать, не дать прыгнуть и сломать шею, но Люсьен прошёл сквозь него, точно призрак, и растворился во мраке.       Взрыв в депо не удалось остановить.       Люсьена не удалось спасти.       Они не успели, он не смог.       По пространству прошла рябь, как бывало в старых ламповых телевизорах, и телефон в кармане издал короткую трель. На экране высветилось лаконичное сообщение со скрытого номера.       «Твоя подружка тоже мертва».       И текстовый смайлик рядом.       Рэй сонно глянул из-под подушки на электронные часы. Глаза саднило, будто он и впрямь всю ночь слонялся по подземке, которой в городе не было отродясь. Бессонница впервые за долгое время уступила место сну, но тот обернулся калейдоскопом тревожных воспоминаний. Теперь кошмар затронул и её.       Рэй по-прежнему считал, что Шэннон незачем в это лезть. Он отгородился намеренно, лишил себя последнего островка покоя, зато в безопасности была она. Лучше так, чем снова вытаскивать её из-под завала, надеясь, что не сломан позвоночник. Теперь Шэннон знает. Если Рэй не будет с ней откровенен, остальное выяснит сама, а к чему это её приведёт — известно. И всё же, пусть разум противился, в душе забрезжил небольшой просвет.       После отжиманий и холодного душа адреналин отпустил. Отрешённый Рэй сидел на кухне, неторопливо завтракал и листал ленту новостей на ноутбуке. Бессмысленные действия неплохо разгружали голову. В череде постов мелькнуло знакомое лицо. «...Мы не теряем надежды на твоё возвращение, Мэй». С прикреплённой к трогательному тексту фотографии на Рэя смотрела молодая женщина с аккуратным каре без чёлки. Из выпуклых карих глаз сочилось неприкрытое самодовольство, портившее миловидное от природы лицо. Он и не знал, что она пропала. Родным и друзьям можно посочувствовать, но нет худа без добра. Рэй прокрутил новости дальше. Некоторые люди только накаляют обстановку, и Мэй Хаттер как раз из таких.       Столкнулись лично они лишь раз. Рэй обедал с Шэннон в закусочной, а Мэй что-то там же вынюхивала, сидя за соседним столом. Мир тесен. Она даже не постеснялась встрять в их беседу. Шэннон так злилась, когда Рэй в спешке ретировался и оставил разбираться с пронырой-журналисткой её. В июне? Нет, кажется, в июле. У них ещё было какое-то дело...       Центральную подстанцию взорвали тем же вечером.       Рэй вернулся к посту о Мэй. Они пересеклись в кафе всего за несколько часов до взрыва и обнаружения мутанта в «Кормэдж».       А когда Мэй пропала?       Точную дату он выяснил быстро, хватило одного запроса на портале её же издательства — новость от двадцать пятого июля. День, когда её мать заявила в полицию. Подстанцию взорвали за два дня до.       Нет, это не связано.       Известность не всегда идёт под руку с общественным обожанием. Мэй Хаттер многим перешла дорогу, недоброжелателей у неё было больше, чем поклонников. Незачем забивать голову лишней информацией, не для того ведь в отпуск ушёл.       Но Мэй много писала о «Кормэдж» и гаудиуме.       Рэй затолкал в себя остатки омлета с беконом, залпом допил кофе и отнёс посуду в мойку.       Мозг услужливо раскрыл память и вновь проиграл картину того вечера. Второй этаж исследовательского института, тёмный коридор без освещения. Их там было трое: панковатый парень, женщина и обнажённый мужчина, с рыком впившийся женщине в плечо. Рассмотреть её времени не хватило, но стрижка была короткой, чуть ниже подбородка. Её так и не нашли, задержали только парня. Научным сотрудником «Кормэдж» он не был — оказался внештатным журналистом, «желтушником». Его выпустили под залог утром и потеряли из виду.       Убрав чистую посуду на сушилку, Рэй вытер руку о полотенце и взялся за смартфон.       — Надеюсь, ты звонишь, чтобы предложить выпить пива вечером, — мрачно отозвались в трубке.       — Харрис, — Рэй зажал смартфон между плечом и ухом, подкуривая сигарету, — кто ведёт дело Мэй Хаттер?       — Горбатого могила исправит. Тебе в отпуске не сидится?       — Вышли материалы на домашнюю почту. Сможешь?       — Я-то смогу. А когда ты превратишься из робота обратно в человека? Недели не прошло. Ты хоть что-то успел сделать?       — Выпить.       — Узнаю старину Форса.       Как бы ни ворчал, письмо Харрис выслал оперативно. Мэй пропала на день раньше, двадцать четвёртого июля. Когда дочь, всегда звонившая по несколько раз на дню (трудно ожидать столь нежное внимание от кого-то вроде Хаттер), не объявилась спустя сутки, её мать в предынфарктном состоянии приехала в участок. Ни родные, ни друзья, ни коллеги не представляли, где могла быть Мэй. Номер по-прежнему был недоступен, новую сим-карту она не оформляла, телефон не отслеживался; она не появлялась ни в квартире, ни на работе, ни с кем не связывалась по сети. Журналистка исчезла бесследно. Последний раз все видели её в один и тот же день — двадцать третьего июля до обеда, в день взрыва подстанции. В обед с ней столкнулись Рэймонд и Шэннон.       Он не был до конца уверен, но всё же распечатал фото Мэй и прикрепил к карте расследования, занимавшей всю стену в гостиной. Рэй снова поднёс смартфон к уху.       — Привет, — голос Шэнон звучал буднично, но после вчерашнего прохладно.       — Привет, — а голос Рэя, напротив, смягчился. — Ты помнишь того парня из службы безопасности «Кормэдж»? Можешь узнать его график?       Повисло угрюмое молчание. Даже не видя её лица, Рэй знал, какое на нём выражение. Тогда парень изрядно вывел Шэннон своим хамским тоном и наглостью.       — Могу.       — И, может, съездим завтра к морю? У тебя вроде выходной.       — Ладно.       Нет, она ещё не всё ему простила. Либо обижалась, либо злилась. Рэй почесал лоб в поисках здравой мысли.       — Я обо всём тебе расскажу. Без утаек, завтра.       — Хорошо, — так же лаконично отозвалась Шэннон. — Отзвонюсь позже.       Рэй прислонился к спинке дивана и запрокинул голову, устало выдыхая. Всё казалось таким простым, пока она ни о чём не подозревала, и стало таким сложным теперь. Впрочем, нет. Она подозревала — потому и следила. Но как рассказывать о большем, если даже крупица информации посеяла между ними раздор? Её злят тайны, а его — что она вляпалась в ту же лужу с подачи Гилберта. Рэй выпрямился, твёрдо глядя на карту. Уже среда.       Новая ночь не обернулась кошмаром, зато уснул он по обыкновению только в три часа, так что когда смартфон завибрировал на тумбе, Рэй очнулся не сразу. Звонивший был настойчив. Смартфон противно елозил по ламинированной поверхности со своим ритмичным вжжж-вжжж-вжжж — как отголосок вентиляционной установки из сна. Нашарив его в темноте, Рэймонд с третьей попытки ответил на звонок.       — Привет, детектив, как дела?       Знакомые интонации выдернули из сонного состояния за секунду. Рэй глянул на часы, подслеповато щурясь, — четыре утра.       — Чего надо? — прохрипел он.       — Ты дал время до четверга, уже четверг. Открывай, я у твоей двери.       — Совсем с башкой не дружишь?       — Ладно, пока, детектив.       — Твою ж... Сейчас, — Рэй вылез из постели и натянул спортивки, грозно топая ко входной двери.       Сегодня Гилберт выглядел до противного посвежевшим, почти как огурчик. Красные синяки под глазами никуда не делись, а вот сами глаза почти сияли. До мерзкого бодрый.       — Я эскорт не вызывал, — бросил Рэй раздражённо.       — Как будто твоей зарплаты на меня хватит, — не растерялся вампир, и оба скрылись в квартире.       Спрашивать, как он выведал адрес, незачем, но Рэю это всё равно не нравилось. Пустить Гилберта к себе в дом всё равно что запустить гадюку. Тот уверенно прошёлся по гостиной и присвистнул, озираясь.       — Откуда у обычного копа такие хоромы? По тебе не скажешь, что...       Гилберт умолк на полуслове, заметив карту расследования. Масштаб ли его поразил, или сам вид с уймой фотографий, или он параноидально выискивал среди них собственную, но после небольшой заминки улыбнулся.       — Картинки собираешь?       — Давай к делу.       — Что, и даже кофейком не угостишь?       Медленно втянув носом воздух, Рэй действительно прошёл на кухню включить кофемашину. Прежде чем незваный гость обрадуется, он сухо заметил:       — У тебя одна минута.       К удивлению, это сработало. Гилберт шустро вытащил из внутреннего кармана зажигалку.       — Флешка, — предупредил он вопрос.       — Отлично. Вали.       — Хоть бы проверил для приличия.       — Если там не будет нужных материалов, тебе не понравится следующая встреча.       — Мне и прошлая не понравилась. Сперва ты, затем твоя подружка...       «Твоя подружка тоже мертва», — эхом откликнулся вчерашний сон.       Рэймонд стиснул кулаки и двинулся на вампира. Гилберт верно усёк его настрой, потому что улыбка с лица сползла, а сам он попятился. Рэй схватил его за грудки и от души впечатал в стену, хотя следовало разбить лицо.       — Я предупреждал, чтобы ты и пальцем не смел её трогать, — прошипел он со злостью.       — Да кто трогал? Она скрутила меня, тыча пушкой!       Удар под дых прервал поток оправданий. Гилберт согнулся и заскулил, а Рэй, на миг подчинившись ярости, отошёл к окну, борясь с соблазном превратить этого змея в боксёрскую грушу.       — Молись, чтобы теперь с ней ничего не случилось, — процедил он с сигаретой в зубах. — Если хоть что-то... Я тебя закопаю.       — Домой заваливаются копы и угрожают пистолетом, — Гилберт сдавленно сипел после удара. — Мне полагалось выскользнуть из наручников, как Гудини?       — Лучше рот закрой.       Кофемашина пискнула, но с места Рэй не тронулся и продолжил курить, глядя на окутанные тишиной улицы. Огни мало где горели, фасады домов ещё тонули в синеве предрассветных сумерек. Он не повернулся, пока сигарета не истлела до фильтра. Всякий раз, как Рэю вменяли болезненную зависимость от никотина, он думал о том, сколько нервных клеток помогла сберечь каждая затяжка. Шэннон не согласилась бы.       — Это не всё, — проворчал Гилберт. — Я бы не притащился с одной флешкой.       Рэй покосился на него, услышав шорох. В руках у вампира оказался сложенный вчетверо лист.       — Это что?       Потирая солнечное сплетение, Гилберт раздражённо фыркнул и плюхнул бумагу на кухонный стол.       — План подвального этажа, — и едко добавил: — Не за что.       Уходить он, однако, не собирался. Всё ещё сутулясь и не отнимая руку от груди, Гилберт без приглашения уселся за тот же стол. Либо у него начисто отсутствовало чувство меры, либо он мазохист.       Рэй смял окурок в пепельнице и развернул план, не до конца понимая, чей подвал настолько особенный, что стоит внимания. В верхнем левом углу мелькнуло название — «Cormage Company». Он нахмурился.       — Как достал?       Гилберт закатил глаза.       — Не всё ли равно? Раньше тебя не интересовали мои методы.       — Раньше по городу не слонялись люди с нечеловеческими мутациями, — огрызнулся Рэй.       — Не все в восторге от деятельности «Кормэдж». Всегда найдётся охранник или уборщик, который с радостью умыкнёт с работы планы. И всегда найдётся человек, желающий припрятать флешку с компроматом до лучших времён.       Повисло выразительное молчание, будто Рэю полагалось догадаться, к чему Гилберт клонит.       — Договаривай.       — Это люди, чьи близкие не дождались вакцины.       План на время оставили без внимания. Рэй выпрямился, обдумывая сказанное.       — Вакцину поставляли в больницы бесплатно, — пробормотал он скорее себе и по привычке перенёс на стол две кружки с кофе. — Что значит «не дождались»?       — Только в крупные города: Торонто, Монреаль, Квебек, Ванкувер. Даже нашей Виктории перепала достойная партия, а Нефткламмерн получил ограниченное число единиц, — при виде кофе Гилберт улыбнулся, на сей раз искренне. — Угадай, кто был первым на очереди?       — Элита, — Рэй устроился на барном стуле.       — Простых смертных оставили за бортом. Было, конечно, несколько случаев ради громких заголовков, но спасать умирающих людей по доброте душевной вампиры не станут. Для них это инструмент влияния. Имидж и всё такое...       Рэй вперил в него жёсткий взгляд.       — Не было ни заявлений, ни тех же статей, ни судов.       — Кому-то заткнули рот компенсацией, кому-то — угрозами. Ты сам сказал недавно, что прокурор куплен. Почему судьи не могут? Даже в твоём участке есть продажные копы, замять такие случаи Каннингемам не трудно.       — И ты узнал всё это из обычных слухов, — в голосе Рэя зазвучало недоверие.       — Из слухов, из болтовни в подполье, — Гилберт непринуждённо отхлебнул из кружки. — Что тебя смущает?       — Откуда тебе известно, что у Каннингемов на уме.       Пел он складно. На этот раз даже правдоподобно, не то чтобы Рэй не верил. Все эти заявления «Кормэдж» об исцелении и надежде звучали как сказка. Вакцина работала, бесспорно, даже Всемирная организация здравоохранения её одобрила. Многие страны вставали в очередь за контрактом на поставки. Только картина рисовалась слишком утопическая. Если где-то кто-то получает подобный дар, где-то кто-то обязан для этого пострадать. Так устроена жизнь.       Гилберт снова недоговаривал. Он заявлял обо всём с такой уверенностью, будто иначе и быть не могло. Говорить так мог либо первоклассный лжец, либо тот, кто знал наверняка. Как показали годы совместной работы, врал Гилберт посредственно, значит, у него есть чёткое представление о мотивах «Кормэдж». Откуда?       — Работал на них?       Гилберт выразительно поморщился, как если бы обжёг язык. Эмоция явная и неприкрытая — неприязнь. В этом он тоже не врал.       — Выходит, личный интерес.       — У всех нас личный интерес, — он почесал бровь и глянул на открытый ноутбук за спиной Рэя. — Ты бы проверил флешку. Человек, передавший её, жаждет отомстить за смерть сына.       — Не накидывай пафос, тебе не идёт.       Вместо ноутбука Рэймонд кивнул на план подвала.       — Что именно я должен увидеть?       Гилберт отставил полупустую кружку и придвинулся ближе, с него разом слетели остатки дурашливости.       — Лабораторный комплекс находится на третьем этаже, а подвал отведён под хозяйственные блоки. Их вы осмотрели?       — Первым делом. Шэннон была там, слышала шум. Скорее всего, Джон Доу промчался по подвалу, это сходится со временем нападения. Группа всё осмотрела, нашла кровавый след на стене — кровь Доу. На этом всё.       — Интересно, и как же он там оказался?       — Гилберт, я теряю терпение.       — Я про теорию об уличном неизвестном. Это чушь, потому что ваш мутант вырвался именно из подвала, и это подтверждает план.       Он провёл невидимую черту по схеме этажа, отделив от него примерно треть.       — Они позволили осмотреть подвал, потому что к этой зоне, — он охватил пальцами ту самую треть, — получить доступ вы не могли. А ордер на обыск лабораторий затребовали для отвода глаз.       — Намекаешь на конспирологическую версию о тайных лабораториях? — в голосе Рэя угадывалась ирония, но на план он смотрел внимательно.       — Открыто заявляю, — усмехнулся Гилберт. — Мутант вырвался отсюда.       Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.       — Это не всё. Передано через брехучий телефон, конечно, но уборщик уверял, что не хватало плана второго подвального этажа. Если переход на другой уровень есть, то лестница либо лифт расположены в этой скрытой трети.       — А путь туда лежит, стало быть, через потайную дверь, — Рэй тяжело вздохнул и снова потянулся за сигаретной пачкой. — Самому не смешно?       — Слушай, моё дело раздобыть информацию, а что с ней делать, решай сам.       — Мне нужна достоверная информация.       — Ладно, — кивнул Гилберт и тоже достал сигареты. Рэй недовольно покосился, но вручил зажигалку, и оба закурили. — Каннингемы не будут проводить эксперименты при посторонних. Основные лаборатории отведены под работы с гаудимом, вакцинами и прочей мишурой, гнилое нутро они скроют. Прежде чем выкатить открытие, сперва проведут ряд несанкционированных опытов, за которые, по-хорошему, сажают на электрический стул. Жаль, что Канада отменила смертную казнь.       — Не отмени, ты бы сел на этот стул первым.       Гилберт невесело улыбнулся, стряхнув пепел в уже пустую кружку из-под кофе.       — Возможно, к лучшему.       — Допустим, — Рэймонд кивнул, принимая сказку о лабораториях. — И как туда попасть?       — Извини, детектив, тут мои полномочия всё, — Гилберт шутливо козырнул. — Я могу нарыть компромат: кто кого обул, надул, отымел, но тем и ограничен. Даже у моей сети есть пределы. Если ты хочешь найти что-то в сердце «Кормэдж», тебе нужен человек, там работающий. Или хакер.       — И у тебя, конечно, есть такой на примете.       Искреннее удивление на лице Гилберта Рэй видел впервые за всё время, что знал его.       — Интернет — не моя территория. Про одного слышал, но это на уровне городской легенды, а знакомств таких не вожу.       — Байкой больше, байкой меньше, — Рэй устало потёр висок, зажав сигарету между пальцами. — Говори уж.       — Болтают про одного. Пентагон не взламывал, но по слухам может залезть в любую защищённую дырку. Уводит денежки с крупных счетов, устраивает сбои ради развлечения. Имечко занятное — Зак Крекер. Как печенье.       Рэймонд закрыл глаза, мысленно сосчитав от одного до пяти. Зря спросил.       — Фанаты за ним прямо-таки охотятся, — продолжал Гилберт. — Создают клубы, форумы. Говорят, Печенька наследила в городской локальной сети.       — В нашей? — Рэй выпрямился.       — А ты другую знаешь?       — И снова много слов. Ты только что сказал, что это не твоя территория, а поёшь так, словно прекрасно во всём разбираешься.       — Я не работаю с сетью, но я же не идиот, — вампир фыркнул.       — Я бы поспорил.       Гилберт пропустил шпильку мимо ушей и демонстративно бросил окурок в кружку вместо пепельницы. В глазах Рэя звание идиота он успешно подтвердил.       Только теперь Рэймонд взялся за чёрную «зажигалку». Он воткнул накопитель в ноутбук и пересел с ним за стол, отодвигая план в сторону. Гилберт наблюдал без интереса, но явно чего-то ждал. Когда Рэй открыл папку с файлом, то понял, чего именно.       — Это видео, — он тяжело глянул поверх ноутбука.       — Ну да, — откликнулся вампир. — Перепутал немного.       — «Немного»?       — Я же говорил, что выпил тогда четверть бара.       — Даже не думай снова втирать мне эти бредни.       Гилберт принялся изучать белый потолок кухни.       — Если пить много, непрерывно и мешать градусы, то печени и мозгу понадобится примерно полчаса на восстановление. Ради этих тридцати минут и развлекался. У меня быстрая регенерация даже для вампира.       — Лучше молчи, — посоветовал Рэй и открыл файл с видеороликом.       Кухню заполонили звуки рычания и воплей, перебиваемых шорохом динамика. Ровно на три секунды. Рэй моргнул, ничего толком не поняв.       — Всё, что есть, — ответил Гилберт на невысказанный вопрос.       Понимая, что ничего не разберёт в этом тёмном месиве, Рэй открыл файл в другой программе, разбив запись на фрагменты и теперь изучая покадрово. Кое-что сразу бросилось в глаза — смазанное лицо в пирсинге на одном из первых кадров. Бриан, тот самый журналист, которого он успел задержать. Слишком яркая внешность, учитывая фиолетовый могавк, парень узнавался даже в этом огрызке видео. Запись сделали за несколько секунд до появления Рэя на этаже. На миг он задумался, а потом будто очнулся, вернулся к папке накопителя и навёл курсор на файл.       — Где ты взял запись?       — Я же сказал, у потерпевшего.       Те же яйца, только в профиль. Ему точно что-то известно. Рэй захлопнул ноутбук, словно видео его не интересовало.       — Кончай меня дурить. Дата создания файла — двадцать пятое июля. Не всё предусмотрел?       — Так флешка не моя, — возмутился Гилберт, но Рэй больше не верил.       Если про «Кормэдж», коррупционные схемы и даже лаборатории этот фанат теорий заговоров говорил искренне, то сейчас снова врал, причём бездарно. Сперва это были фотографии и непонятный парень из бара, теперь — видеозапись и человек, потерявший сына. Чем дальше, тем вдохновеннее ложь. Рэй встал с места.       — Тебе нужен адрес? — не дожидаясь, пока тот угрожающе нависнет как на допросе, Гилберт подскочил сам. — Пароли, явки? Получишь. Только твоя упёртость разрушит мне сеть в целом районе.       — Да насрать на твою сеть, — рявкнул вышедший из себя Рэймонд. — Я последний раз спрашиваю, откуда эта запись?       — Английский паб на углу 9-ой авеню и Фер-стрит. Так запомнишь или записать?       — Исчезни.       Едва запахло жареным, Гилберт смылся без реверансов на прощание. Рэй окинул взглядом стол с планом, пепельницей и двумя пустыми кружками, вспомнил о времени и злобно выругался. За окном брезжил рассвет.       Спать он больше не ложился. Убивал время за детальным изучением кадров, примерялся к плану, курил, отжимался и снова курил. Когда часы отсчитали половину десятого, Рэймонд сел в родную машину и отправился за Шэннон. Если Гилберт утро испоганил, она могла исправить день одним своим видом, даже если до сих пор обижена. Рэю было достаточно того, что она просто есть.       Шэннон уже ждала на улице — непривычно небрежная, отчего на редкость милая. На смену строгим пиджакам и рубашкам пришли кроссовки, спортивные штаны и светлая толстовка. Короткий хвостик на макушке, торчащие пряди, обрамлявшие лицо... Он редко видел её такой.       — Ты не выспался, — с ходу заметила она, юркнув на сиденье рядом.       — Немного, — уклонился Рэй и в очередной раз проклял Гилберта. — А ты уставшая.       — Вряд ли найдётся на свете хоть один бодрый и свежий коп. Ну кроме...       — Майлза, — одновременно с ней проговорил Рэй, и оба улыбнулись.       — Кстати говоря.       Шэннон бегло рассказала о выезде к спортивному комплексу. У Рэя не нашлось цензурных слов в адрес Майлза, и он просто стиснул руль. Переломить бы его холёную шейку за то, что подкатывает яйца к напарнице, прикрываясь делом. Или наоборот?       — Побеседуем после отпуска, — деловито обронил Рэй и включил музыку, пока Шэннон не успела возразить.       Они на редкость быстро пересекли северную часть города, оставляя улицу за улицей. Рэй вёл машину на грани допустимой скорости, почти не попадая на красный, словно все сигналы сегодня были только зелёными. Неплохая компенсация после дурной встречи.       Жанры менялись от песни к песне, плейлист в машине вообще представлял сборную солянку из того, что любили оба. Играл и старый рок, и современная поп-музыка, и ретро, и грубые треки рэперов. Рэй через раз подпевал любимым исполнителям, а когда впереди мелькнула набережная, пели уже вдвоём с Шэннон.       Побережье встретило их ясной погодой и по-осеннему холодным бризом. Рэй глубоко вдохнул свежий морской воздух, чиркнув зажигалкой. В дороге он сдерживался, памятуя о неприязни Шэннон к табачному дыму, но закурил сразу, как они выбрались из машины. Лёгкие наполнились никотином, кровь понесла по венам яд, и он сразу почувствовал себя лучше.       В стороне жил своей жизнью морской порт. Он раскинулся индустриальным пейзажем грузовых контейнеров, буксиров и лихтеров, траулеров, шумной верфи в километре от набережной. Кроме глубоких синих вод две зоны объединяли только наглые чайки, снующие взад-вперёд среди редких перистых облаков. По морской глади прокатился рокот корабельного гудка.       Купив по корн-догу с горчицей, они вышли на безлюдный бетонный пирс и прогулялись до края. Рэй не горел желанием начинать трудный разговор. Они редко где бывали вместе вне работы, это чувство безмятежной радости в присутствии близкого человека хотелось растянуть. Но он обещал. Искоса глянув на Шэннон, с аппетитом уплетавшую корн-дог за обе щёки, он откусил от своего и облокотился на перила, наблюдая за вышедшим из порта буксиром.       — Приходил Гилберт, — он почувствовал, как после этих слов дружелюбная атмосфера затрещала по швам. — Добыл кое-какие сведения.       Обычно Шэннон поддерживала разговор, но сейчас молчала. Она не собиралась идти навстречу и помогать, отчего мысли неслись нестройным потоком. И Рэй начал с самого простого — с Гилберта. Рассказал об их давнем знакомстве, признался в шантаже, что вынудил условно освобождённого работать на полицию. Подтвердил, что Гилберт собирал для них информацию об Альери, предупреждал об угрозах, и поэтому Рэй спускал некоторые дела на тормозах. Что в жизни не доверит ему тыл, но лучшего информатора не нашёл за все годы службы. Почему не рассказал раньше? Не считал значимым. Почему не рассказал о расследовании за спиной у Далтона? Не хотел, чтобы их уволили вдвоём. В последнем Рэй слукавил. Повторить, что боится её потерять и потому держал в стороне, сегодня язык не повернулся. Шэннон не перебивала, пока он не закончил исповедь. Она вытерла рот салфеткой, едва слышно хмыкнула и заговорила, не глядя на Рэя:       — Что он узнал?       — Считает, что в подвалах «Кормэдж» скрыта лаборатория. Уж не знаю, что там на самом деле, но, судя по плану, мы действительно осмотрели не всё. А ещё достал видеозапись с нашим неизвестным.       Тут она повернулась лицом, и воздух немного потеплел.       — Живым?       — Да, хотя смысла в ней немного, — Рэй дожевал остывший корн-дог. — Гилберт знает больше, чем показывает, но не сознаётся. Надо бы заехать в одно место, проверить его слова об этой записи.       — А зачем тебе Трейси Гайрет?       Имя вылетело как презрительный плевок. Кажется, даже допекавшего всех Майлза Шэннон переносила лучше, чем сотрудника службы безопасности «Кормэдж». Рэй не знал, как именно строился их диалог в ночь обнаружения мутанта, но этот Трейси допёк её настолько, что она и месяц спустя раздражалась при одном упоминании.       — Надо кое-что проверить. Возможно, женщиной в ту ночь была Мэй Хаттер.       — Что ей там было делать?       — Не знаю, но она пропала на следующий день.       Шэннон умолкла, переваривая услышанное. Судя по удивлению на лице, она тоже не знала, что журналистка провалилась сквозь землю. Странно, учитывая известность последней. Город будто наплевал на её исчезновение, даже новостные порталы обходили тему стороной.       — То место, куда ты собирался. Я съезжу.       Она не спрашивала разрешения — ставила перед фактом в качестве компенсации за своё неведение. Рэй хотел было возразить, но, поймав укоризненный взгляд, сдался до битвы. Теперь спорить с Шэннон бесполезно да и незачем, почти все карты раскрыты. Лишь своего червового валета Рэй запрячет поглубже до тех пор, пока город не перестанет тонуть в хаосе.       — Знаешь бар на Фер-стрит?       — «Пьяный Лось», в старом городе? Бывала пару раз, местечко для ценителей.       — Да уж, не для Гилберта... Надо прощупать легенду, не сильно я верю его россказням.       Кивнув, Шэннон спрятала озябшие руки в карманы, и Рэй предложил уйти с обдуваемого пирса.       Иногда она задавала вопросы, а он честно, как мог, отвечал. В один момент недомолвок больше не осталось, и лицо Шэннон посветлело, преобразив ленивую прогулку по набережной. Снова улыбалась, шутила, смеялась, будто не было между ними никакого раскола. В самом деле его простила, только Рэй ощущал странную тяжесть на сердце — как предчувствие неминуемой беды.       Ближе к обеду они заглянули в рыбный ресторанчик в противоположной стороне от порта. Здесь начинался район с элитными жилыми комплексами, и заведения на этой линии набережной становились более пафосными. Иногда можно себе позволить. Они выбрали укромный столик с видом на морскую даль и сделали заказ.       — Я взял билет до Оттавы, — сообщил Рэй между делом, уничтожая сочный стейк из тунца. — А оттуда в Вернер, к родителям. Не лучшее время, но если не появлюсь там сейчас... О завтрашнем дне лучше не думать.       — Давно пора, — Шэннон кивнула, но обвинительно ткнула в него вилкой. — Ты не видишь ничего, кроме работы. Даже в отпуске додумался посходить с ума. Езжай, город без тебя не взорвётся.       Тот невесело усмехнулся.       — Надеюсь. Не хотелось бы вернуться к пепелищу.       — Ты слишком много на себя берёшь, Форс, — беззлобно фыркнула она и улыбнулась. — В городе служит целый штат полицейских, уж как-нибудь убережём до твоего возвращения.       — Только не лезь ни во что без меня. Пожалуйста.       Шэннон отломила кусочек от тунца и обмакнула в пикантный томатный соус с травами, не впервые хозяйничая в чужой тарелке. Рэй только улыбнулся.       — Так точно, капитан, — и она без тени смущения отправила вилку в рот. — Вкусно.       После ресторана они ещё немного прогулялись, и Рэй отвёз её к «Пьяному Лосю». По дороге ему вспомнилась байка о неуловимом хакере, но Шэннон тоже ничего не слышала о персонаже по имени Зак Крекер. Он всё больше походил на плод воспалённого сознания одного ушлого вампира-параноика. Пообещав позвонить, когда всё выяснит, Шэннон отправилась в бар, а Рэймонд со спокойной душой поехал за Трейси Гайретом.       Вновь оказаться перед стенами «Кормэдж» было сродни встрече с дальними родственниками, которых терпеть не можешь, но вынужден сидеть рядом на семейном ужине. Рэй припарковался у тротуара напротив, чтобы не дразнить охранников, те будто выучили автомобильные номера каждого полицейского в участке. Между обычными людьми и людьми, работавшими в «Кормэдж», в одночасье выросла пропасть. Обычный уборщик, который мыл туалеты за вампирами, был способен перещеголять самомнением местных селебрити; коронованная охрана и вовсе объявила полиции войну. Были директора на месте или нет, эти дурни всегда задирали нос и требовали показать ордер, даже если просто подышать рядом с ними одним воздухом. Трейси Гайрет ещё и вампир, градус самомнения у него должен зашкаливать. Шэннон и ребята, что опрашивали его в ту ночь, дали красочную, но однозначную оценку: парень настоящий мудак. Законы и правила ему не писаны, хамит, дерзит, отмахивается, как от мошек. Такие не любят сотрудничать.       Рэй поглядывал то на часы, то на вход внушительного угловатого здания в семь этажей, отделанного зеркальным стеклом. Лаконично, стильно, при этом ничего броского. Даже буквы в названии исполнены строго. Весь научно-исследовательсткий институт отражал голубое небо с золотистой полосой заката. Когда двери в очередной раз открылись и, наконец, выпустили на улицу Трейси Гайрета, Рэй вышел из машины.       — Мистер Гайрет, — окликнул он, нагнав вампира быстрым шагом. — На пару слов.       Трейси обернулся. Интересный молодой человек. Миндалевидные голубые глаза, высокие скулы, правильные симметричные черты. На редкость красивое лицо, в модельном агентстве такого оторвали бы с руками. Тонкие светлые волосы — где-то длиннее, где-то короче — спускались к плечам, и Рэй невольно вспомнил Люсьена. Только Люсьен был живым, весёлым, своим в доску парнем, а Трейси отличала холодная красота мрамора. С таких мужчин и пишут вампиров в романтических книжках. Однако стоило Рэю показать значок и представиться, на это красивое, будто отрешённое от всего мирского лицо выползло огорчение с оттенком иронии.       — И в чём я провинился на этот раз?        Многообещающее начало.       — Ни в чём, — Рэй даже озадачился на миг. — У меня есть пара вопросов...       — Я дал все показания месяц назад, — Трейси возобновил шаг с таким видом, словно к нему пристал бездомный.       — Это не связано с инцидентом. Не напрямую. Пропала женщина. Среди ваших сотрудниц есть те, кто за минувший месяц не вышел на работу? Может быть, взяли отпуск?       Трейси остановился. Он театрально приложил руку ко рту, изобразив глубокий мыслительный процесс, и Рэй понял, почему Шэннон и других полицейских почти тошнило при упоминании этого парня.       — Нет, — отмахнулся Трейси. — Что-нибудь ещё? Я, знаете ли, спешу.       — Вы уверены, что...       — Уверен, — перебил он снова. В его голосе засквозила типичная для сотрудников «Кормэдж» спесь, а губы тронула снисходительная улыбка. — Не знаю, как обстоят дела с памятью у ваших коллег, но у меня проблем нет.       — Благодарю за сотрудничество, — вежливо отвесил Рэймонд, однако Трейси уловил затаённый в его словах сарказм.       — Надеюсь, хотя бы с этим делом ваше управление в состоянии разобраться. В противном случае не понимаю, за что плачу налоги.       Всё с той же улыбкой Гайрет кивнул на прощание и удалился, а Рэй качнул головой, потянувшись за сигаретами. Кто бы мог подумать, что однажды у Гилберта появится конкурент.