Глава 3. Тени

      Окно в кабинете было распахнуто настежь. Сырой осенний воздух наполнял лёгкие свежестью, но едва ли мог выветрить въевшийся в стены запах табака. Сидя за чужим столом, Шэннон рассеянно тёрла висок и дописывала рапорт. Без Рэймонда время тянулось как резина. Он не любил сидеть в кабинете, почти все рабочие часы они проводили вне участка, собирая информацию, с кем-то встречаясь и обедая где придётся. Отчёты он писал дома. В его отсутствие шеф поручил Шэннон подчистить все хвосты, и она второй день пялилась в компьютер, буквально засыпая за ним.       Ночь прошла плохо. Знакомство с Гилбертом вернуло беспокойный сон, и наутро к привычной тревожности добавилась сонливость. Шэннон кое-как собрала себя в кучу, выдула две чашки эспрессо, но приехала в участок с теми же ощущениями, с какими проснулась. Серьёзный разговор она отложила на сегодняшний вечер. Соблазн явиться к Рэю на ночь глядя сразу после Гилберта был велик, но на эмоциях это не принесло бы пользы. Шэннон швырнула бы конверт с порога и осыпала бы обвинениями.       В дверь коротко постучали, и в возникший проём протиснулась русая с рыжинцой голова.       — Кабинет да при живом начальнике, любо-дорого смотреть, — пошутила голова, и вслед за ней в кабинет пролезло невысокое тело в тёмных штанах и коричневой кожаной куртке.       — Привет, Майлз, — на вошедшего без приглашения коллегу Шэннон не взглянула, пока не отправила доклад.       — Тебе это кресло больше к лицу. На твоём месте я бы подсидел Форса, пока он в отпуске.       — Не смешно.       Майлз неприятно улыбнулся, блеснув недавно отбеленными зубами, выдвинул кресло и уселся по другую сторону стола.       — Нужна твоя помощь, — заговорил он, не виляя.       — В вашем отделе не хватает рук?       — В нашем отделе на каждом висит по десятку дел от краж и угона до пьяных дебоширов-насильников. За просьбу о помощи можно получить хук в челюсть.       Он преувеличивал, но не лукавил. За последний год из отдела расследований и впрямь ушло несколько человек: кто перевёлся, кто уволился совсем. Полицию постоянно прессовали, и работу под натиском угроз выдерживал не каждый, но такие, как Картер Майлз, редко брались за тяжкие преступления. В его адрес угрозы не поступали. Когда умело спихиваешь серьёзные дела на сослуживцев и повышаешь раскрываемость на бытовом насилии, неудивительно, что никто не рвётся помогать.       — Ну а я при чём? — в том числе и Шэннон. Сейчас она думала лишь о возможности проскользнуть в комнату отдыха и урвать пару часов сна до обеда.       — Ты всё равно окопалась в бумагах, которые не убегут. Брось, Хикс, ты же не из офисных крыс. Поехали, прогулки хорошо держат в тонусе, и ты умеешь разговаривать с такими людьми. Обед с меня.       — «Такими»?       Майлз вновь сверкнул белозубой улыбкой и кивнул, с добродушным видом подавшись вперёд.       — Волонтёры. Совестливые люди, помогают бездомным, но на нас точат зуб. Мне передали дело недавно. С подачи заявления прошёл месяц, но никто особо не чесался, — он понизил голос и глянул исподлобья, как заговорщик. — Сама знаешь, тогда такой шум поднялся в прессе из-за сожранной в парке студентки, не до пропавших бомжей.       — Почему ты уверен, что они станут говорить со мной?       — Ты — девушка.       Измученной недосыпом Шэннон не хватило эмоций ответить на сексистское замечание, она только просверлила Майлза взглядом, полным глухого презрения. Бездумно делить полицейских по половому признаку было у него в привычке. Злиться на это не имело смысла: велик шанс нарваться на монолог о бесполезности женщин в рядах полиции.       — И? — ограничилась она.       — И ты такая, — Майлз окинул её бесхитростным взглядом, подыскивая нужное слово, — нейтральная. При тебе не станут ворчать и заговорят по делу. Ты только успокой её, а дальше я сам.       Ему не хватало сложить руки в молитвенном жесте, если бы Майлз умел молить или хотя бы просить вежливо.       Выбор сомнительный. Либо она составит компанию не самому приятному типу, либо так и будет чахнуть в четырёх стенах, гоняя по кругу мысли о тайнах Рэя, в которые почему-то посвящен сомнительный информатор, а не она. К радости Майлза Шэннон согласилась.       Местом, куда они направились, был заброшенный спортивный комплекс на юго-западе. То, что от него осталось. Когда-то здесь гудел людный стадион, работали разные спортивные секции с бассейном, а чуть в стороне, на границе с лесопарком, возвышался пансионат. Шэннон смутно помнила, как отец проходил здесь реабилитацию после травмы позвоночника, и как в детстве болела за него с трибуны. У полиции, пожарного департамента и даже почтовой службы в те времена имелись свои футбольные и хоккейные команды, отец играл в обеих в полузащите и всегда брал Шэннон с собой. Всё изменилось с постройкой нового оздоровительного центра. Солидный, модный, на берегу Селиша, он заманил под своё крыло многих квалифицированных врачей и тренеров, и комплекс быстро пришёл в упадок. Вскоре без финансирования закрыли и снесли пансионат; расчистили, превратив в пустырь, уютный сквер, что отделял пансионат от стадиона. Старые терренкуры поросли травой. После закона об амнистии, когда вышедшие из тюрем радикалы-долгожители наводнили парк, дорогу к нему перекрыли в целях безопасности. Это стало последней каплей. Еле живой бассейн и секции закрылись, а близлежащие кварталы из цветущих превратились в неприветливые и опасные. Вид теперешней разрухи вызывал у Шэннон стойкое и неприятное ощущение, будто комплекс погиб вместе с её отцом.       По пути Майлз рассказал о деле. Месяц назад бесследно пропал подросток семнадцати лет. По словам Кейт — волонтёра, подавшего заявление, — мальчишка хоть и трудный, но с головой на плечах. Противник любых веществ, трудолюбивый, после совершеннолетия хотел устроиться в автосервис, где его ждали. И бегал от службы опеки, предпочитая улицу жизни в системе. Незадолго до его исчезновения полиция устроила в комплексе облаву на беспризорников, и Кейт решила, что парень где-то затаился, но когда не объявился ни на второй, ни на третий день, забеспокоилась.       — Они ведь живут рядом с парком, — Майлз выбрался из машины, хрустнув гравием под ногами. — Велик шанс, что пацан рискнул и скрылся именно там. Видела, как лихо уличные перемахивают через такие заборы? А тут ещё студентка, которую сожрали в парке примерно в те же дни. Была версия, что парнем тоже закусили, но доказать невозможно, пока оборотень не отрыгнёт кости ровнёхонько под ограду. Вот только через неделю его засекли в центре. Причём не наши, его узнал соцработник, устроивший мальчишку в последнюю семью. Ту, из которой он полгода назад сбежал. В центре тоже сбежал, когда они друг друга узнали: дал дёру по переулкам и как сквозь землю провалился.       — Что говорит семья? — Шэннон сунула ключ от машины в карман и поравнялась с Майлзом, с тяжёлым сердцем осматривая знакомые места.       — Семейка та ещё, они его даже не искали. Их навестили с проверкой, а они навешали куратору лапшу — то ли мальчишка в гостях, то ли на боксе. Ориентировку выслали тогда же с подачи соцслужбы, но сбегал он не впервые и хорошо затаился.       — Как же им его поручили?       — Да так же, как всем, — Майлз неприязненно дёрнул плечом. — С виду любящие родители, а как получают на руки трудного подростка, так сразу всплывает всё дерьмо. Зачем бездетной паре усыновлять почти совершеннолетнего парня? Вряд ли по доброте душевной. Они либо эксплуататоры, либо извращенцы. Джон прожил у них несколько месяцев и вдруг сбежал. Подумай, с чего бы?       Подойдя к зданию бассейна, они увидели припаркованный белый фургон и первых людей. Запахло пряным томатным супом. Темноволосая девушка в джинсовой куртке резво выгружала на асфальт коробки и объёмные сумки с одеждой. Сразу за фургоном показались ещё две женщины постарше, суетившиеся у раскладного стола, где на походной плитке булькала большая кастрюля.       — Доброе утро! — поздоровался Майлз, не к месту сияя лучезарной улыбкой. Женщины повернулись как по команде.       — Вы кто? — девушка поставила одну коробку на другую и недоверчиво уставилась на полицейских, оттряхивая руки.       — Детективы Хикс и Майлз, — оба показали жетоны, говорить продолжал Майлз. — Мы хотели...       Девушка молча отвернулась и полезла обратно в фургон. Рады им явно не были. На взгляд Шэннон Майлз только пожал плечами, как бы говоря, что об этом и предупреждал.       — Сподобились наконец, — проворчала женщина, помешивая суп. Вторая выкладывала на стол одноразовую посуду и термосы, словно вовсе не замечая посторонних. Шэннон заглянула в фургон.       — Мы хотим поговорить о Джоне Миллере.       — Месяц спустя? — девушка отвечала отрывисто и резко. Она вытащила очередную сумку и сбросила на асфальт.       — Вы Кейт, верно?       Та скинула следующую сумку и шумно выдохнула, подавляя злость.       — Да, — она всё же спустилась и вперила острый вгляд в Шэннон, которой едва доставала до подбородка. — Да, я Кейт. И мне очень интересно, какой петух клюнул вас в задницу, что вы вдруг притащились сюда.       На вид ей не было даже двадцати пяти. Худенькая, с узкими плечами и маленьким веснушчатым лицом, она таила под этой юркой внешностью воинственный гонор и не стеснялась направлять его на полицейских.       — Ваше дело только недавно... — начал было Майлз, но Кейт гневно перебила.       — Я заявила месяц назад! — её сильный голос перешёл в крик, эхом прокатившийся по пустынной улице. — С тех пор пропало уже трое! А вы стоите здесь, как ни в чём не бывало, и вам хватает наглости делать вид, что прожираете наши налоги не зря! Если это не жирный толстосум, то проблемы таких людей и решать не надо!       Шэннон не сразу заметила фигуры в засаленных толстовках, потёртых джинсовых куртках, которые появлялись из-за углов и мелькали в оконных проёмах на втором этаже. Никто не приближался, наблюдая издали, и возникло стойкое ощущение, что следили они давно. Возможно, с самого прибытия полиции к комплексу.       Не любивший подобные сцены Майлз пытался что-то возразить, успокоить, но Кейт лишь разражалась новыми тирадами, и Шэннон знаком предложила ему отойти. Как только они отступили от бассейна достаточно далеко, бездомные подошли за горячей едой.       — Волонтёры беснуются, а этих мы даже допросить не сможем, — сложив руки на груди, Майлз недовольно кривил рот и наблюдал за разбиравшими одежду людьми. — Попрятались по своим норам, просто увидев нашу машину.       — Пропал не только Миллер, — Шэннон стояла рядом, следя за Кейт. — Об этом ты не говорил.       — Знаю столько же, сколько и ты. Об исчезновении ещё двоих либо не заявляли, либо заявили, но не нашли связь. Ко мне информация не поступала.       Прошла четверть часа, прежде чем унявшая эмоции Кейт решилась на разговор. К полицейским она вышла без агрессии, но в её глазах ещё бурлило негодование. Теперь вопросы задавала Шэннон, а Майлз молча делал заметки в блокноте.       В комплексе подростки не селились, живя особняком, подальше от взрослых. В отличие от них Джон Миллер нашёл укрытие именно здесь. Он появился полгода назад и с тех пор постоянно мелькал среди местных, понемногу привыкая к волонтёрам. Благодаря книгам, которые Кейт привозила помимо прочего, они нашли общий язык и в некотором смысле подружились. Она доставала для него в букинистических магазинах разную литературу, кое-какие учебники, а Джон понемногу делился планами. Он не рвался высоко, хотел вести обычную жизнь, тихую и честную. Хотел найти работу, дом, не зависеть от чужих людей. Работать он умел и любил, даже в эти полгода умудрялся найти подработку, не опускаясь до воровства. Кейт искренне хотела помочь ему и договорилась с владельцем автосервиса, куда Джона согласились устроить, когда парню исполнится восемнадцать. Последние месяцы он регулярно наведывался в мастерскую учиться, и единственным, что его беспокоило, была приёмная семья. Он не говорил, чего боится, но от патрульных машин бежал как от огня.       Иногда с Джоном приходили другие подростки, чтобы пересидеть в комплексе несколько дней. Ребята всегда были разными, но Джону доверяли. Должно быть, он прятал их, как прятался сам, и двое таких ребят — Кит и Генри — остались жить с ним. Киту едва исполнилось четырнадцать, как он сбежал из дома, а шестнадцатилетний Генри жил на улицах давно. Пропали все трое. После исчезновения Джона мальчики порывались уйти, уверенные, что здесь его поймала полиция, но Кейт, теперь сожалея об этом, уговорила их остаться. Генри с Китом пропали следом с разницей в неделю.       — Они не ушли бы, никому ничего не сказав, — она совсем погрустнела. — Мы здесь не просто помогаем едой, одеждой и медикаментами. Нам доверяют, с нами дружат, советуются. Некоторым мы помогли найти работу и жильё, другие согласились уйти с улицы в центр помощи. Молча никто не уходит.       — Центр помощи, — как-то странно повторил за ней Майлз и поднял взгляд от записей. — Ночлежка?       Глаза Кейт снова полыхнули от гнева.       — Не всем хватает смелости вернуться в общество сразу, — парировала она. — Снобы вроде вас смотрят на таких людей, как на мусор, даже если они пытаются что-то изменить. Некоторым легче сперва освоиться в центре.       — Пропали только дети? — Шэннон перевела тему, сердито зыркнув на Майлза. Кейт кивнула. — А раньше кто-нибудь пропадал?       — Да, но не бесследно. Просто уходили, спивались, попадали в тюрьму, пару-тройку находили и забирали родственники. Всегда был хоть один человек, который знал, что произошло. Но в этот раз дети как испарились.       — Вы знали, что здесь живут несовершеннолетние. Почему не сообщили? — Майлз не унимался и будто норовил залезть ей под кожу.       — Это ваша работа, — отрезала Кейт, ощерившись. — Мы помогаем, не обманывая доверие, пока копы подтираются нашими заявлениями.       Шэннон понемногу жалела, что согласилась на вылазку. Майлз привык работать с крикливыми невротиками, писавшими пасквили по любому поводу и без. Выслушивать их бессмысленные вопли про бездельников-бюрократов, которыми якобы кишит полицейское управление, входило в его обязанности, и осаждал он таких людей умело. Враждебность Кейт отчасти была оправдана, но вместо того, чтобы сглаживать углы, Майлз подначивал её каждой новой фразой.       — Не знаете, что Джон мог делать в центре? — по крайней мере, на вопросы Шэннон она отвечала спокойно. Майлз не ошибся, предположив, что вместе они добьются результата, хотя того же результата она добилась бы и сама, без Майлза.       — Джон не бывал в центре, — Кейт пожала плечами. — Он не уходил дальше территории комплекса или автосервиса, боялся попасть на глаза полиции.       — Его видели там через неделю после исчезновения.       Гнев на лице волонтёра сменился удивлением. Кейт открыла рот, чтобы что-то сказать, но растерянно запнулась о собственные мысли.       — Выходит, он жив?       — Пока нет оснований предполагать обратное.       Её взгляд посветлел. Шаблонной фразы хватило чтобы в ней затеплилась надежда, что с пропавшим мальчиком всё в порядке. Кейт переживала и злилась от тревожного неведения, но несколько слов вернули ей веру в лучшее.       Волонтёры проводили в комплексе не больше трёх часов, поэтому не могли знать, кто ещё захаживает на территорию или куда ходят бездомные. Кейт обещала узнать, кто из местных согласится дать показания. На обратном пути к машине Майлз проговорил, что неплохо было бы заехать и в автосервис, чтобы побеседовать с хозяином, а завтра наведаться к Миллерам. Шэннон деликатно отстранилась и посоветовала продолжать без неё.       — Отчего же? Мы так славно сработались, — Майлз саркастично хохотнул. — Но если серьёзно, я ангажировал тебя по другой причине. Та улица, где засекли парня. Отправиться туда стоит тебе.       — В участке ты просил только поговорить с волонтёрами, — сухо отметила Шэннон, понимая, что Майлз привычно идёт по нарастающей.       — Это был повод вытащить тебя из табачной пещеры Форса, — он по-новому улыбнулся, глядя на неё. — И заодно пригласить на обед.       — Оставь флирт для подружек. Чем тебе не угодила улица?       Майлз смиренно вздохнул, и игривый тон уступил место будничному.       — Улица как улица, ничего необычного. Примечательны на ней только фитнес-клуб и его владелец.       — И кто? — она почти потеряла интерес.       — Гарри Гро́арг.       Шэннон замерла как вкопанная. Майлз по инерции сделал несколько шагов и тоже остановился, оглянувшись. В его лице читалось нарочитое сочувствие.       — Как это понимать?       — Я тоже удивился, когда узнал. Более того, через три улицы стоит и его ночной клуб. Ты знаешь, тусовочная мекка всех сливок города. Пропавший парень шарился по району Гроарга.       — Я не об этом, — меньше всего она ожидала услышать это имя в постороннем расследовании, и оттого ровный голос сделался резким. — Почему ты не сказал сразу?       — Пока нет явной связи, — пожал плечами Майлз, ничуть не тушуясь. — Может оказаться простым совпадением, но проверить стоит. Просто если туда сунусь с вопросами я, меня выволокут за шкирку, а тебе не привыкать допрашивать людей Альери.       Шэннон не понимала, что обезоруживало больше, — наглость Майлза или тот факт, что синдикат Альери, подобно гигантскому спруту, оплёл щупальцами все сферы жизни. Каждое дело сводилось к нему если не явно, то в мелочах. Одним из таких щупалец был Гарри Гроарг.       Известно о нём было много и одновременно ничего. В полиции знали, что Гроарг на короткой ноге с Альери, что в бизнесе им обоим опасаются переходить дорогу. Знали о детях от двух браков и что ныне он вдовец; каким движимым и недвижимым имуществом владеет; что ему принадлежит самый популярный в городе ночной клуб, где стычки долгожителей запрещены. Эту информацию полиция могла проверить и подтвердить, данные были прозрачнее воды из родника. А вот какой бизнес Гарри вёл в подполье, и правда ли его люди контролировали половину центра, оставалось на уровне слухов. Ни по одному из дел Гроарг, равно как и Альери, не проходил даже в качестве свидетеля.       Не до конца ясным оставался и его статус в синдикате. Если большинство вписывалось в мафиозную иерархию без оговорок, то верхушка Семьи вызывала немало вопросов. Гарри Гроарг подходил на роль капобастоне, так называемого младшего босса — второго человека после дона Альери, но часть сведений этому противоречила и указывала на статус не выше капо, лидера отдельной группы. Иных претендентов на должность младшего босса у Рэя и Шэннон не было, по крайней мере, среди известных лиц. Если только капобастоне не вёл дела вдали от Семьи, чтобы не светиться.       Нежелание Майлза пересекаться с людьми Гроарга понятно: никто в здравом уме не захочет лезть в клетку тигра, чтобы проверить, набросится он или нет. Но Шэннон до глубины души поражала уверенность Майлза, что на это согласна она.       — С чего ты взял, что Альери к этому причастны? — её охватил прилив брезгливости. — Ни улик, ни оснований, никакой работы. Ты просто узнал про фитнес-клуб.       — Тише, Хикс, сбавь-ка градус презрения, — недовольно осадил её Майлз. — Я только попросил тебя о помощи. Это для вас такие совпадения в порядке вещей, не для остальных. Что, если дело вообще по вашей части?       — Вот оно что, — Шэннон вскинула голову. — Поэтому ты пришёл сегодня. Вчера у тебя был выходной, а до этого работал Форс.       — Ты о чём? — не понял Майлз.       — Ты дождался его отпуска, поскольку знал, что если явишься с подобной просьбой, он пошлёт тебя туда же, куда и все. Но раз Форса нет на месте, ты решил выдернуть меня в надежде спихнуть своё дело.       Она обошла его и быстрым шагом направилась к машине.       — Брось, это непрофессионально, — тот говорил уже в спину, неспешно идя следом. — Я всего-то попросил немного подсобить, чего ты так взъелась?       — Иди к чёрту, Майлз.       Шэннон села за руль, хлопнув дверью сильнее, чем хотела. Дошедший до машины Майлз нажал на дверную ручку со своей стороны, но та не поддалась, и он несколько раз безрезультатно подёргал дверь.       — Хикс, — на его лицо выползла сардоническая улыбка, — не будь стервой, сними блокировку.       Та повернула ключ в замке зажигания и в последний раз бросила на Майлза тяжёлый взгляд. Добраться до участка труда ему не составит, в километре от комплекса останавливался автобус, а вот ей точно не хватит выдержки слушать его весь обратный путь. Игнорируя стук по тонированному стеклу и требования открыть дверь, Шэннон оглянулась, уверенно сдавая назад.       За время её отсутствия в участке изменилось только положение стрелок на часах. С ближайших улиц как раз вернулись патрульные — они что-то бурно и со смехом обсуждали по пути на обед. У Шэннон аппетита не было. Она купила кофе из автомата и вернулась в кабинет Форса, где так и не выветрился навязчивый запах сигарет. На языке осела едкая горечь с кофейным послевкусием. Майлз вернулся немного погодя и не преминул сообщить из-за двери, что жив-здоров и признателен за участие.       К шефу её вызвали, когда Шэннон изучала базы данных. Ориентировки на обоих мальчиков — Генри Янга и Кита Бейли — нашлись быстро. Генри засветился не только как бежавший из приюта подросток, но и как мелкий воришка: таскал батончики и газировку из магазинов. О побеге Кита заявили летом. Шэннон переслала данные Майлзу и, не глянув на ответное сообщение, отправилась к шефу.       Рядовой рабочий день превратился в шапито, когда навстречу ей из кабинета Далтона вышел шатен в дорогом чёрном костюме без галстука. Казалось, из душного коридора разом выкачали весь воздух, Шэннон почудилась петля на шее. Первым порывом было развернуться и уйти, до одури не хотелось с ним сталкиваться, но ватные ноги предательски понесли вперёд. Слепо глядя на дверь шефа, венчавшую коридор, Шэннон надеялась просочиться мимо, не пересекаясь с этим человеком хотя бы взглядом, но в последний момент он преградил путь — ненавязчиво, будто даже нехотя. Пришлось стиснуть зубы и отступить на шаг, только бы не делить с ним личное пространство.       — Доброго дня, инспектор.       Для палача, что валил видных людей, как дровосек деревья, Джошуа Хэммет выглядел на редкость невинно. Он не обладал ангельской внешностью или чарующим голосом, просто от него не исходила угроза. Тяжело заподозрить в нейтральном человеке — безупречном вплоть до отглаженной рубашки, лаконичных часов и ненавязчивого парфюма — карателя семьи Альери. Не склонный к презрению, холоду и насмешкам, Хэммет не отталкивал, а подкупал своей сдержанностью, чем и был опасен. Худшее, что можно сделать в присутствии такого человека, это потерять бдительность.       Хэммет проходил подозреваемым по многим делам. В половине случаев последним, кто видел жертву живой, бывал именно он. Позже человека с пулей в сердце или голове находили ещё тёплым где-нибудь на шезлонге перед бассейном. Как снайпер Хэммет не оставлял следов, и даже обыск его квартиры, машин и рабочего офиса, против чего он подозрительно не возражал, не дал результатов. Косвенные обвинения его адвокат всякий раз разбивал в пух и прах, а под выстроенный полицией сценарий предлагал другого человека, который подходил на роль убийцы не меньше Джошуа.       До поры Шэннон гадала, почему он не подаёт встречные иски о защите чести и достоинства. Его нередко выдёргивали на досудебные разбирательства, а Хэммет как-никак представлял интересы Винсенте Альери, вместо него находился на виду, и с него сталось бы очистить имя от грязи. Загадка разрешилась, когда Шэннон и Рэймонд встали мафии поперёк горла. Чем активнее они стремились посадить Хэммета, тем больше им чинили препятствий, пока в итоге не нависла угроза расправы. Действовали как через шефа Далтона, так и напрямую, устроили Рэю и Шэннон пару «несчастных» случаев в качестве предупреждения. Пришлось отступить. Подкупленная пресса тотчас затрубила об ошибках в расследовании, и Хэммет без лишних усилий вышел сухим из воды.       Последний раз он появлялся в участке в начале августа по делу об убийстве очередного журналиста. Следствие не связывало его с организованной преступностью, и дело ушло в отдел к начальнику Майлза, Бену Харрису. Насколько Шэннон знала, новых инцидентов не случалось, и оттого визит Хэммета нервировал.       — Доброго, — мрачно поздоровалась она, глянув исподлобья.       — Выглядите измученной.       Он констатировал факт. За его словами не стояла попытка высмеять или унизить, но Шэннон и без того понимала, насколько по-разному они выглядят, стоя рядом. От Хэммета веяло силой, влиянием и спокойной уверенностью, от неё — усталостью и тревогой.       — Работы непочатый край, — она чуть не добавила «благодаря вам» и перевела тяжёлый взгляд обратно на дверь шефа. — У вас ко мне вопросы?       — Никаких. Молча пройти мимо было бы невежливо.       И он отправился дальше. Это походило бы на издёвку, не знай Шэннон, что Хэммету не свойственно глумиться над окружающими, сколь бы неприятны они ему ни были.       После его визита Стюарт Далтон ожидаемо пребывал в дурном настроении. В последний год мафия повадилась ходить к нему, как к себе домой, и потому на круглом, от природы добродушном лице лежала тень. На вошедшую в кабинет Шэннон он взглянул сурово. Кажется, уже забыв, что сам вызвал её, Далтон почесал испещрённый морщинами лоб, прочистил горло и попытался вернуть былую невозмутимость.       — Столкнулись?       — К сожалению, сэр.       Он кивнул на кресло, а сам вышел из-за стола. Смуглый и коренастый, с густой щёткой каштановых волос, до сих пор не тронутых сединой, Далтон всегда смотрелся несуразно в этом кабинете. Он представлялся в роли патрульного, к которому без страха обращаются за помощью старики, женщины и дети. В наивных ли карих глазах дело или виноват нелепый нос картошкой, но от законченного холостяка веяло тёплым домашним уютом. Даже когда повышал голос и гневно отчитывал, Далтон оставался больше покровителем.       — Чем занят Форс?       А вот голос у него звучал на редкость жёстко. Шэннон неопределённо пожала плечами, испытав лёгкий приступ паники.       — Вероятно, отсыпается.       Ей не впервой было лгать, выгораживая напарника. Так они работали годами: Далтон запрещал, Форс нарушал, она покрывала. Давно забылось, что Далтон приставил её к Форсу следить и сдерживать, а не потворствовать, хотя Шэннон преданно исполняла приказ поначалу. Рэймонд выводил её одним своим видом, дымил как паровоз, был груб и часто плевал на протоколы, так что она охотно доносила обо всём шефу. Фырканье, что стукачей никто не любит, её не трогало. После долгих месяцев совместной работы, когда влияние Форса незаметно пересилило влияние Далтона, выговоры они получали уже вдвоём.       Вряд ли Далтон о чём-то подозревал. Скорее, слишком хорошо знал Форса и понимал, что даже в отпуске тот не усидит на месте. Неожиданное появление Хэммета в участке наводило на определённые мысли, но вся работа, связанная с Альери, остановилась после взрыва подстанции. Форс отступил, больше не заговаривая об этом, поскольку нашлись проблемы посерьёзнее, однако в них Далтон тоже запретил копаться. Шэннон старательно делала вид, что ничего из ряда вон не происходит, хотя именно этими проблемами Форс занимался сейчас.       — Лишь бы снова не пил, здесь он нужен в трезвом уме. Проконтролируй его.       При Шэннон Форс не уходил в запои, но она была наслышана о периоде алкогольного забытья, когда погиб его прежний напарник.       — Я проверю после работы.       Остаток дня прошёл как в тумане. Из-за нехватки сна голова постоянно отключалась, и рабочей рутиной Шэннон занималась словно робот, не думая и не замечая времени. В себя она пришла много позже, только пересев на трамвай, шедший до дома Рэймонда.       Он встретил её с удивлением, сразу перешедшим в настороженность, поскольку явилась она без предварительного звонка. Не дожидаясь приглашения, Шэннон молча прошла в квартиру.       — Что-то случилось? — в спортивных штанах и футболке, с дымящейся во рту сигаретой Рэй выглядел слегка помятым, будто недавно проснулся. Скорее всего, так и было, если не обманывал шедший от него запах алкоголя. Не совсем перегар, но приятного тоже мало.       — Я всё знаю, — не затягивая, выпалила Шэннон.       Она оглядела совмещённую с кухней гостиную, как обычно, прибранную, где не раз проводила вечера. Бутылок не заметила и повернулась.       — Например? — спокойно уточнил Рэй, закрывая дверь и проходя к дивану, где затушил сигарету в пепельнице на широком подлокотнике.       — Чем ты занят. Гилберт рассказал.       После этих слов Рэй, наконец, понял. То гнетущее чувство, что терзало с прошлого дня и не унималось даже после всего выпитого, не имело отношения к паранойе: ему не казалось, за ним действительно следили. Предательски это делала Шэннон. Рэй молча прошёл к барной стойке и включил кофемашину. Всё, что он делал, держа её в стороне, стало напрасным, а одна только мысль, что она находилась наедине с Гилбертом, мгновенно вывела из себя. Голос стал злым.       — Ты не должна была в это лезть, — Рэй вслушивался в свистящий звук варившегося кофе, но закипал сам. Взгляд теперь упирался не в барную стойку, а в Шэннон.       — А ты должен был сказать мне! — она вспыхнула первой.       — Шэннон, — он сдавил саднившие от усталости глаза, — ты вообще в курсе, кто обитает в том районе? Гилберт — не худшее, что могло с тобой случиться. Опустим тот факт, что ты следила за мной, но о своей безопасности ты подумала?       — Не меняй тему, — жёстко пресекла Шэннон, наступая на него. — Ты скрыл, что ведёшь расследование тайком. То расследование, которое тебе велели прекратить.       Рэй закрыл дверцу навесного шкафчика и громко бахнул кружкой по керамограниту.       — Я уже ответил тебе.       — Мы работаем в паре пять лет, и ничто не мешало тебе впутывать меня в авантюры. Я всегда была в пекле вместе с тобой, — она чувствовала, как поддаётся вчерашним эмоциям, но остановиться уже не могла, те прорывались, словно вода через дамбу. — А теперь ты связался с законченным отморозком, который посвящён во все твои планы вместо меня!       — Ты закончила? — Рэй не повышал голос, но говорил отрывисто. — Теперь послушай. Мои дела тебя не касаются, потому что всё, что я делаю один — ради твоей безопасности.       — Да к чёрту тебя, Форс! Я не хрустальная!       Голос Шэннон звенел от ярости, с неё будто слетела холодная маска. Казалось, ещё немного — и она то ли заплачет, то ли ударит его. Рэй шагнул к ней и крепко взял за руки, удерживая перед собой. Прежняя злость отступила, его взгляд смягчился.       — Я не смогу жить дальше, если и с тобой что-то случится, — и добавил после секундной заминки: — Одного напарника я уже потерял. Пожалуйста, Шэн, не лезь в это.       — Хочешь, чтобы напарника потеряла я?! — она машинально дёрнула рукой, чтобы вырваться из хватки, но он не отпустил. — Теперь твою спину прикрывает уголовник?!       — Шэннон...       — Не хотел меня впутывать, пусть. Но почему не рассказал? С каких пор я не заслуживаю твоего доверия?       Кофемашина издала характерный сигнал, оповестив о готовности кофе.       — Не в доверии дело, — злости в Рэе не осталось, но он снова заговорил резко.       — Дело всегда в нём, — наконец и с Шэннон сошла ярость. Она подступила на полшага, став почти вплотную и буравя его стальным взглядом. — Вот тебе повод для размышлений: или ты расскажешь мне обо всём, или я доложу Далтону.       Рэй отпустил её, помолчав. Он повернулся обратно к стойке, чтобы разлить кофе по кружкам, поставил ближе к Шэннон одну, а сам присел на край стола и глотнул из своей.       — Доложи, — он равнодушно пожал плечами. — Увольнение развяжет мне руки.       — Да как ты вообще... — не нашлась с ответом Шэннон, беспомощно выдыхая в пол.       Конфликт был исчерпан. Она очевидным образом блефовала, а он не собирался уступать: Рэй всегда был упёртым, в таком возрасте люди уже не меняются. Какое-то время они просто молчали. Он неспешно пил кофе, глядя в сторону, и ждал, пока буря в душе Шэннон утихнет. В итоге та присела на край рядом с ним.       — Я не буду лезть, — согласилась она недовольно, держа скрещенные руки на груди. — Только прошу не скрывать от меня, чем ты занимаешься. Если я мешаю тебе, буду сидеть в офисе и врать Далтону, но, пожалуйста, держи меня в курсе. Я ведь тоже волнуюсь.       Рэй никак не отреагировал. Шэннон почти уверилась, что в одночасье выросшая между ними стена из тайн укрепилась арматурой; ждала, что Рэй попросит уйти. Они давно так не ссорились. Но он вдруг прислонился головой к её виску, и враждебная атмосфера вмиг улетучилась, а прежде каменное плечо вновь стало уютным и родным.       — Кофе остынет.       — Всыпать бы тебе.