1. Мара

У Паши был ужасный день, просто отвратительный, и дело вовсе не в том, что он расстался с очередной подружкой, а на совещании в управлении образования его отымели так, что у него, кажется, за все тридцать пять лет не было настолько насыщенной интимной жизни. Тут еще один друг женился, бывшая родила и теперь об этом пишут во всех местных СМИ, а ему даже выпить скоро будет не с кем, потому что он остается последним оплотом одиночества в этом царстве браков и подгузников. Паша морщится, одним глотком допивая виски, который еще пять лет тому назад терпеть не мог, а теперь он стал неизменным атрибутом его новой роскошной жизни. В ней он дружит с сыном мэра их города — но тот наверняка скоро пойдет на повышение, ведь уже давно метит в губернаторы края — руководит пафосной гимназией для детишек богачей и получает приглашения на приемы, где за один вечер выпивают алкоголя на такие суммы, какие ему раньше и не снились. Нет, Паша неплохо зарабатывал, пока выступал за сборную по MMA, борясь за честь страны на чемпионатах и даже разок на Олимпийских играх, но таких денег все равно не видел. На зарплату физрука, которым он работал пару лет после травмы, заработанной на очередном поединке, и вовсе было не пошиковать. Но тогда все казалось проще, что ли, понятнее, да и запросов к жизни было как-то поменьше. Его вполне устраивал полный гардероб спортивных штанов и футболок, но их за последние годы заменили все эти рубашки-поло, строгие брюки и длинные пальто, в которых, как сказала однажды его племянница, он становится похожим на секретного агента. Водолазки под горло, галстуки, рубашки, пиджаки и, боже, запонки, о существовании которых он даже не задумывался в разгар спортивной карьеры. Но новый статус обязывает выглядеть соответствующе. Да, в той прошлой жизни у него не было джипа и квартиры в центре, зато в ней были друзья, с которыми, черт возьми, можно было выпить хотя бы раз в неделю вечером в пятницу! А теперь у него остался только Илья, но и тот слишком занят подготовкой предвыборной кампании, чтобы занять место отца, как только тот уйдет на повышение. Даже Ася перестала отвечать на звонки, ведь теперь она живет в своем идеальном мире с особыми условиями, и он это понимает и принимает, как всегда уважал ее решения… Но порой кажется, что она была последним оплотом адекватности в его сумасшедшей новой жизни, а теперь и тот рухнул. Ермолов опрокидывает в себя очередной стакан виски и решает выйти на воздух, потому что в помещении становится слишком душно. Он не чувствует себя пьяным после пары стаканов, просто уставшим, что неизменно пройдет уже следующим утром, когда он проснется в своей шикарной квартире и напомнит себе: грех жаловаться, ведь он сам к этому стремился и все, что пришлось потерять по пути, просто жертва, принесенная ради этой цели. На часах почти полночь, и за то время, пока Ермолов сидел в баре, на улице успело похолодать, а он как назло оставил на спинке стула чертов пиджак. Подавив тяжелый вздох, Паша разворачивается, чтобы вернуться в помещение и заодно заказать себе еще пару стаканов. — Осторожнее! — доносится вдруг откуда-то сбоку испуганный женский голос, и Паша резко оборачивается, чтобы увидеть, что сверху на него что-то летит. Он успевает отскочить в самый последний момент, но теряет равновесие и падает прямиком на тротуар, пока на него летят осколки мрамора. — Сорян! — раздается пьяный голос с верхних этажей дома, в котором и расположен его любимый бар. Ермолову хочется ответить что-нибудь емкое и нецензурное, но в этот момент рядом опускается незнакомая девушка, и он мгновенно забывает обо всем. То ли он настолько сильно ударился головой при падении, то ли на самом деле в жизни никого красивее не видел. Первое, что бросается в глаза, конечно, ее роскошные темные волосы, которые обрамляют лицо овальной формы с круглым подбородком. Затем взгляд проходится по пухлым губам, подчеркнутым вишневой помадой, темным глазам с густыми ресницами, идеальному изгибу бровей… — Вы в порядке? — спрашивает незнакомка глубоким и чуть хриплым голосом, внимательно оглядывая его лицо. У Паши получается только выдавить из себя слабую улыбку. — Вас только что чуть не убил Владимир Ленин… Бюст. Мраморный бюст, — добавляет она, заметив замешательство в его глазах. И кому, черт возьми, понадобился на балконе мраморный бюст Ильича? — Кажется, он пытался сделать это еще в универе, когда нас заставляли зубрить философию марксизма, — произносит Паша, пытаясь пошевелиться. Вроде бы ничего жизненно важного не задето. Впрочем, все уже давно угроблено спортом или пропито. Незнакомка улыбается, и Ермолов мысленно отмечает, что улыбка у нее тоже очень красивая, а еще загадочная, как у Моны Лизы… либо он на самом деле слишком сильно ударился головой. — Как вас зовут? — спрашивает Паша, прекрасно осознавая, что это не самая удачная ситуация для знакомства. Он лежит на тротуаре, усыпанный осколками мрамора, пока она каким-то чудом умудряется выглядеть так изящно в приседе, балансируя на экстремально тонких шпильках. — Мара, — отзывается девушка своим чарующим голосом, откинув за спину копну пышных чуть вьющихся волос. Они делают ее образ таким завораживающим, мистическим, почти нереальным, словно бы она пришла откуда-то из другого мира… а он все же слишком сильно ударился об асфальт. — Так я и думал, — произносит Ермолов полушепотом, ощутив легкое головокружение. Она вопросительно приподнимает бровь. — Такая девушка просто не может быть настоящей… Павел. Для друзей Паша, но думаю, что наши отношения уже куда крепче, ведь я обязан вам жизнью. — Я просто предупредила об опасности, — пожимает плечами Мара, сохраняя внешнюю сдержанность и даже холодность, что делает ее образ еще более таинственным. Но затем губы девушки трогает едва уловимая улыбка. — Давайте я помогу вам встать, а то холодно. Еще подхватите тяжелую пневмонию и получится, что я просто оттянула неизбежное. Как в «Пункте назначения». Она выпрямляется и протягивает ему руку, которая кажется слишком хрупкой, чтобы он мог на нее опереться. Пальцы у девушки длинные и тонкие, и кажутся еще длиннее за счет покрытых черным лаком накладных ногтей, цвет которых так идеально сочетается с ее бархатным бордовым платьем на тонких бретельках и с глубоким декольте, куда Паша, как истинный джентльмен, даже не смотрит. Желание прикоснуться к ней пересиливает мысли о том, что такой хрупкой девушке никогда его поднять, и он обхватывает ее ладонь, прикладывая все силы, чтобы встать самостоятельно, не дав ей ощутить даже минимальную нагрузку от его немалого веса. — Не бойся. Я не хрустальная ваза. Не рассыплюсь, — фыркает она, резко переходя на «ты», что его ничуть не задевает. Паша еще пару секунд сжимает ее руку, чувствуя нежность кожи под пальцами, но затем все же отпускает, не желая нарушать личные границы. Он отряхивает мраморную пыль с некогда идеально отглаженных коричневых брюк и снова переводит на нее взгляд, в глубине души чувствуя иррациональное опасение, что она вот-вот исчезнет. — Так откуда ты здесь? — интересуется Ермолов, оглядываясь вокруг. В баре он ее не видел, а в таком платье она вряд ли бы вышла просто вынести мусор на улицу. Остается только ночной клуб на другой стороне дороги. — Я мог бы сказать, что спустилась с небес, но это, кажется, считалось дешевым подкатом еще в моей молодости. — Сбежала с девичника, который проходил здесь неподалеку, — усмехается Мара, и он машинально опускает взгляд к ее правой руке, осматривая на наличие обручального кольца. Но на пальце ничего нет, и Паша невольно испытывает облегчение. — Подруги. Все эти разговоры о браке слишком меня утомляют. Забавно, что всего несколько минут он сам об этом размышлял, а она будто бы озвучила его мысли. — Так вечер у тебя свободен? — усмехается мужчина, игнорируя тот факт, что на часах уже за полночь. Ему безумно хочется ее куда-нибудь пригласить и плевать на время. Он не может позволить себе отложить это на завтра или любой другой день. Словно бы, стоит им попрощаться, как она исчезнет, раствориться, будто видение, и он уже никогда ее не увидит. — Не хочешь поужинать вместе? Это будет моим способом отблагодарить тебя за спасение. — У меня есть идея получше, — Мара загадочно улыбается, окинув его долгим внимательным взглядом. Ее глаза кажутся такими глубокими и темными, как два омута, которые так и притягивают его, приближая верную погибель… — Хочешь кофе? Я варю лучший в городе и как раз живу неподалеку. — Приглашаешь меня в гости в такой час? — удивляется Паша, поражаясь ее смелости. Он всегда гордился своей редкой проницательностью, умению разгадывать людей, щелкать как орешки, но в этой девушке было что-то иррациональное, необъяснимое, непонятное, и от этого еще более притягательное. — А вдруг я маньяк? — Может, маньяк — это я, — хмыкает она без тени улыбки, продолжая смотреть на него своими большими темными глазами. Резкий порыв ветра поднимает ее пушистые волосы, превращая в темное облако над головой. — Впрочем, моя бабушка рассказывала, что у нас в роду были ведьмы. Заманю тебя, околдую, а потом использую плоть и кровь для ритуалов… Ее голос становится чуть ниже, а глаза кажутся еще темнее, что в сочетании с темным облаком волос и коготками-ногтями и правда делает ее похожей на ведьму. — Звучит как хороший план на вечер. Только подожди здесь пару минут, — просит он, заметив, как Мара обнимает себя руками, потирая плечи. Он быстро возвращается в бар, чтобы забрать пиджак и вернуться к ней, пока она на самом деле не исчезла. — Вот, возьми, а то что-то твое колдовство тебя не греет… ведьма, — с этими словами мужчина накидывает пиджак ей на плечи, застегнув на верхнюю пуговицу, чтобы точно укрыть от ветра. Она благодарно улыбается. — Зато ты меня согреешь, — произносит девушка, и в этих словах чувствуется какая-то двусмысленность. Но Паша решает не задавать вопросов. — У меня и правда есть хороший план на этот вечер, мой джентльмен…