17. Царица

На обратной дороге Паша заезжает за цветами и черничными пирожными из пекарни, расположенной неподалеку от дома, ведь ему хочется поднять своей фее настроение после столь непростого для нее дня. Мара, очевидно, думает о том же, ведь едва он заходит в квартиру, как чувствует умопомрачительный запах мяса со специями. — Ты как раз вовремя. У меня все почти готово, — сообщает девушка, выходя ему на встречу с двумя бокалами красного вина, один из которых протягивает мужчине. Он машинально делает глоток, но все, что занимает его мысли в этот момент — вырез ее шелкового халата изумрудного цвета, уже успевшего превратиться в его любимый элемент ее гардероба. — Никогда не устану говорить, что ты идеальна, — улыбается Паша, направляясь за ней в кухню, где вновь царит полумрак из-за выключенного света, вместо которого на тумбах расставлены зажженные свечи. На столе накрыт ужин на двоих. — У меня есть несколько минут, чтобы принять душ? — Не больше пяти, иначе все остынет, — отвечает девушка, и Паша послушно кивает, на ходу скидывая пиджак. Мара в это время наливает воду в стеклянную банку, чтобы поставить туда цветы, ведь вазы у него в квартире не обнаруживается. Когда мужчина возвращается, на его тарелке лежит порция мяса по-французски с запеченной картошкой, и он уже по привычке садится рядом с девушкой, которая закидывает ноги ему на колени. Она вновь с интересом наблюдает, с каким удовольствием он ест приготовленный ею ужин, время от времени делая глотки из бокала и расспрашивая его о том, как дела у него на работе. — Почему ты не используешь свое полное имя? — решает поинтересоваться Паша между делом, когда они уже заканчивают ужинать, но продолжают беседу, изредка делая глотки из бокалов. Но Ермолов чувствует себя опьяненным вовсе не из-за алкоголя, а от девушки рядом с ним, в чьих темных глазах танцуют отблески от огоньков свечей. — Это тоже из-за матери? — Нет, оно мне просто не нравится, — пожимает плечами Мара, немного неловко опустив взгляд, словно бы пытаясь рассмотреть содержимое бокала. Когда она снова поднимает глаза на мужчину, ее брови нахмурены. — Его дал мне отец и только из уважения к нему я не сменила его при получении паспорта. Но совершенно не понимаю, что в нем красивого. — А мне нравится. Звучит довольно… благородно, — улыбается Паша, и девушка скептично приподнимает бровь. Его улыбка становится только шире. — Невольно появляются ассоциации с царицей Тамарой. — О… — на ее губах расцветает лукавая усмешка. Она отставляет в сторону бокал и встает со своего места, чтобы подойти к нему. — Ты думаешь, я могла бы стать царицей? Голос девушки звучит глубоко и томно, проникая в самые потаенные уголки его одурманенного алкоголем и ее взглядом сознания. Она ставит руки ему на плечи, глядя на него сверху вниз, словно самая настоящая правительница на своего преданного слугу, и ему как никогда сильно хочется ей покориться. — Моего сердца точно, — шепчет мужчина, потому что голос вдруг хрипнет. Его взгляд соскальзывает вниз к вырезу ее шелкового халата, и он медленно подается вперед, чтобы провести пальцами по ложбинке между ее грудями, а затем коснуться ее поцелуем. Но Мара неожиданно перехватывает пальцами его подбородок, властным жестом заставляя запрокинуть голову вверх и посмотреть на нее. Лед в ее взгляде идеально сочетается с тем огнем, который бушует у него внутри, стоит только коснуться ее. — Раз так, то ты сделаешь все, что я тебе скажу? — спрашивает девушка требовательно, скользнув пальцами к его колючей щеке. Он прикрывает глаза, наслаждаясь ее мягкими прикосновениями. — Все, что я пожелаю? — Да, Ваше Величество, — отзывается Паша, накрывая ее руку своей и касаясь поцелуем тыльной стороны ладони. Их взгляды снова встречаются, и он замечает, как напускной холод в ее глазах сменяется огнем страсти, который все сильнее разгорается и внутри него. — Все, что Вам только будет угодно… — Тогда для начала сними рубашку, — приказывает Мара, слегка отстраняясь. Эта игра все больше увлекает ее, и она чувствует внутри легкий трепет, когда мужчина послушно берется выполнять ее распоряжение, расстегивая пуговицу за пуговицей, пока рубашка не соскальзывает с его плеч. Девушка прикусывает нижнюю губу, едва сдерживая восхищенный вздох, когда ее взору открывается вид на его идеальный накачанный пресс с крепкими мышцами. Ей хочется прикоснуться к нему, а еще лучше — покрыть поцелуями каждый сантиметр его кожи, но прежде она подходит к кухонной тумбе и достает из ящика наручники. — А теперь руки за спину, — распоряжается девушка, возвращаясь к мужчине. Помедлив, Ермолов все же подчиняется ей, и она защелкивает браслеты у него на запястьях, на всякий случай оставляя ключ на краю стола рядом с ним. — Отлично. Вы заслужили награду, мой верный рыцарь. В следующий момент Мара развязывает пояс халата, чтобы затем скинуть его вниз, оставаясь перед ним только в трусиках из тонкого черного кружева. Он инстинктивно подается вперед, и наручники на его запястьях врезаются в кожу, что заставляет поморщиться, но не уменьшает желания прикоснуться к ее телу, которое так и притягивает его взгляд. — Терпение, Павел Сергеевич, — с дразнящей улыбкой произносит девушка, подцепляя длинным ногтем его подбородок. Она слегка наклоняется к нему, и их лица оказывается так близко, что ее дыхание опаляет его губы. — Ты с ума меня сведешь, — выдыхает мужчина, подаваясь было вперед, чтобы поцеловать ее, но Мара тут же отстраняется. Ее ладони снова оказываются у него на плечах, после чего она медленно усаживается на его колени лицом к нему. — Я этого и добиваюсь, — ее шепот возле его уха отзывается мурашками на теле, которых становится только больше, когда она прижимается поцелуем к коже на шее, касаясь ее легко и нежно, едва ощутимо, но невыносимо приятно. Ее пальцы тем временем проходятся по его груди, скользя вниз к прессу. — Вы в отличной форме, Павел Сергеевич. Говоря это, она прикусывает мочку его уха, чем заставляет мужчину еще сильнее напрячься. Мара чувствует, как его твердый член все сильнее оттягивает ткань брюк, упираясь ей между ног, но это только усиливает желание распалить его еще больше. Она проводит кончиком носа по его шее, вдыхая запах кожи и парфюма, а затем припадает губами к груди, оставляя на ней поцелуи и несильным укусы. — Все же ты самая настоящая ведьма, — шипит Ермолов, ощущая, как возбуждение становится все более нестерпимым. Напряжение в паху кажется таким сильным, что отдается легкой болью. Вместе с тем эта игра заводит его не меньше, чем ее, хоть он никогда не мог и представить, что позволит себе поддаться чьей-либо власти. Но ей хочется покориться, подчиниться полностью за одно только право чувствовать ее так близко. — Я ведь говорила тебе, — хмыкает Мара, прекращая свою мучительно сладкую пытку и снова встречая его взгляд. В ее глазах горит самый настоящий огонь, ведь она возбуждена так же, как он, но изо всех сил сдерживает себя, продлевая их общее помешательство. Девушка ерзает на нем, намеренно задевая напряженный член через ткань, которая остается единственной преградой между ними. Мужчина снова подается вперед, и на этот раз их губы почти соприкасаются, но она отстраняется в последний момент, оставляя его ни с чем. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — шепчет Мара своим прекрасным томным голосом, обхватывая его за подбородок и заглядывая в глаза. Ее дыхание звучит сбито, из-за чего грудь неровно вздымается, снова и снова притягивая его взгляд. — Невыносимо, — честно отвечает он, до боли натягивая наручники на запястьях. Но это едва ли помогает отвлечься от развратных мыслей, когда перед ним она — такая горячая и такая недоступная. — Я слишком изголодался по тебе, моя королева… — Хочешь, чтобы я утолила твой голод? — ее шепот рождает в его воображении все более жаркие фантазии, а губы оказываются так близко, что он почти чувствует их опьяняющий вкус. Но вместо того, чтобы дать ему то, чего он больше всего хочет, Мара берет с блюда на столе черничное пирожное и протягивает ему. — Вот, попробуй это. Она подносит угощение к его губам, и он хмурится, но под ее внимательным взглядом все же откусывает небольшой кусочек. Девушка фыркает, явно недовольная тем, как он выполняет ее распоряжение, и слегка надавливает на щеки, проталкивая пирожное ему в рот, который пачкается в черничном креме. — Хороший мальчик, — улыбается Мара, откусывая пирожное с другой стороны. Оно оказывается безумно вкусным — сладким и с легкой кислинкой, но десерт не приносит и третьей части того удовольствия, что она испытывает от осознания, какую власть имеет над этим мужчиной. — Мой сладкий мальчик… — говоря это, девушка целует уголок его губ, слизывая остатки крема, после чего переходит ко второму, проделывая то же самое. Она слегка отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза, которые кажутся такими черными, что в них можно потеряться… И она теряется, сходит с ума, но все равно продолжает терзать их обоих, доводя до исступления. — Скажи это… Скажи, что ты только мой. — Только твой… — эхом повторяет Паша, и его горячий шепот все сильнее окутывает дурманом ее разум. Мужчина подается вперед, делая очередную попытку поцеловать ее, и на этот раз его губы касаются ее виска. Он ощущает, как она дрожит, когда опускается поцелуями ниже, обжигая жарким дыханием кожу на шее. — Всегда буду только твоим… Паша прижимается поцелуем к пульсирующей вене, и девушка запрокидывает голову, подставляясь его ласкам. Дрожащими руками она нащупывает застежку на его брюках, чтобы высвободить налитый кровью член, который медленно, но уверенно ласкает пальцами. Не в силах больше медлить, Мара сдвигает в сторону тонкую кружевную ткань, приподнимая бедра, чтобы затем плавно опуститься на член, который легко входит внутрь из-за обилия естественной смазки. Едва он оказывается в ней полностью, как с губ срывается рваный вдох, и она крепче цепляется за плечи мужчины, ища в нем опору. — Продолжай, — рычит он хрипло, снова впиваясь губами в кожу на ее шее, и на этот раз уже она подчиняется ему, медленно приподнимаясь на нем и снова опускаясь. По телу девушки проходится волна дрожи, и она прикусывает нижнюю губу, сдерживая стоны. На коже поступает испарина, когда она начинает наращивать темп, упираясь руками в его крепкие плечи. Губы мужчины тем временем опускаются на ее грудь, целуя и посасывая кожу, из-за чего молчать становится уже невозможно, и она всхлипывает каждый раз, когда член входит в нее на всю длину. В таком положении она чувствует его так глубоко и остро, что удовольствие граничит с легкой болью, но это только сильнее разжигает ее. А возможность самой контролировать процесс и ощущать свою власть над ним возбуждает не меньше, чем прикосновения его губ к ее груди. Мара запускает одну руку ему в волосы, пропуская мягкие пряди между пальцами, и прижимая голову мужчины еще ближе к себе, но это сбивает ее с ритма, из-за чего приходиться остановиться. — Освободи меня, — требует Паша, понимая, что так она нескоро достигнет разрядки. К тому же, ему невыносимо хочется прикоснуться к ней, настолько, что он почти готов сломать чертов стул или дурацкие наручники. — Немедленно! Ей хочется было воспротивиться, но поймав темный прожигающий взгляд мужчины, Мара тянется за ключом, чтобы наощупь расстегнуть браслеты на его запястьях. Как только руки мужчины оказываются свободным, он тут же обхватывает ее за голову, прижимаясь к губам жадным поцелуем, через который она в полной мере ощущает его внутренний голод. Язык проталкивается в ее рот, грубо сплетаясь с языком девушки, из-за чего она даже на секунду теряется от такого напора, но затем отвечает с не меньшей страстью, обнимая его за шею и притягивая еще ближе к себе. Руки Ермолова опускаются на ее округлые бедра, властно сжимая их, что вызывает внутри нее приятный трепет, и она льнет к нему всем телом, безмолвно прося о большем. Едва он начинает двигаться внутри нее — быстро и глубоко, прямо как она хотела — Мара прерывает поцелуй, чтобы сделать вдох, ведь воздух в одно мгновение выбивает из легких. — Боже мой… — всхлипывает она, хватаясь за его плечи, потому что ей на секунду кажется, что душа покидает тело. Но в следующий момент Паша снова затыкает ей рот поцелуем, наслаждаясь тем, что может это сделать. Что может целовать ее, ласкать ее язык своим, ловить ее дыхание, пока его член продолжает двигаться внутри нее, заставляя дрожать от нетерпения, прижиматься к нему и стонать прямо сквозь поцелуи. Ее губы такие чувствительные, что она заводится даже от легких прикосновений, но ему хочется использовать это по максимуму, поэтому он только усиливает напор, касаясь все более настойчиво. Когда девушка оказывается почти на грани, Паша резко отстраняется, из-за чего с ее губ срывается разочарованный стон, и это вызывает у него усмешку. Ее щеки алеют от возбуждения, а глаза горят шальным блеском, и ему хочется хотя бы на пару секунд остановиться, чтобы насладиться этим зрелищем. — Повернись, — произносит он затем, и она послушно приподнимается, чтобы сменить позу и развернуться к нему спиной. Губы мужчины трогает довольная улыбка. Он стягивает вниз ее трусики и отвешивает шлепок по упругим ягодицам. — Послушная девочка… Прежде, чем она успевает что-либо ответить, он обхватывает ее за бедра и притягивает к себе, чтобы насадить на твердый член. Одной рукой Паша крепко удерживает ее, направляя и помогая поймать нужный ритм, а вторую перемещает на грудь, сжимая ее и выкручивая твердые соски. Губы мужчины покрывают поцелуями обнаженную спину, даря все больше приятных ощущений. Стоны девушки становятся только громче, и голос почти срывается на крик от переполняющего ее удовольствия, которое только усиливается с каждым новым толчком. Ермолов едва успевает остановиться в тот момент, когда по ее телу проходится дрожь и вагинальные мышцы начинают сокращаться вокруг его члена, после чего он сам достигает разрядки, кончая ей на бедро. На них обоих резко накатывает усталость, и мужчина прижимает девушку к своей груди, утыкаясь носом в ее шею. Он чувствует, как пульсирует вена у нее на шее и снова касается ее мягким поцелуем. — Ответь мне только на один вопрос, — шепчет Паша, когда дыхание немного приходит в норму. Мара приоткрывает глаза, но чувствует себя слишком измотанной, чтобы повернуться. — Откуда у тебя чертовы наручники? Этот вопрос не давал ему покоя еще с позапрошлой ночи, но все не было времени его задать. — На девичнике выдали. Это была вечеринка в полицейском стиле, и всем на входе раздавали наручники. Мне досталось два комплекта, потому что другая девчонка побоялась, что парень ее не поймет, — бормочет Мара полусонно, удобнее устраиваясь в его надежных объятьях. Каждое следующее слово звучит менее разборчиво. — А потом… решила… забрать сюда… пригодятся… Она даже и не помнит, как оказывается в его спальне, куда мужчина осторожно переносит ее, стараясь не потревожить. Но утром Мара просыпается одна на его огромной кровати, и первым делом решает отправиться в душ, а затем уже на поиски мужа, который неожиданно обнаруживается подтягивающимся на турнике, установленном в дверном проеме между гостиной и коридором. — Решили заняться спортом, Павел Сергеевич? — улыбается девушка, невольно залюбовавшись им. Все его мышцы напряжены, и это снова вызывает невыносимое желание к ним прикоснуться. — Времени на спортзал нет, так что приходится как-то выкручиваться, — отвечает он, вытирая выступившие капельки пота специально приготовленным для этого полотенцем. Мара невольно прикусывает нижнюю губу, снова ловя себя на том, что слишком долго на него пялится. — Нужно оставаться в форме, я ведь должен быть достаточно выносливым, чтобы удовлетворять свою ненасытную молодую жену. — Это кто еще из нас более ненасытный, — фыркает Мара, вспоминая прошлую ночь. Мысли о ней вызывают возбуждение и легкое смущение. — Согласен. Никак не могу тобой насытиться, — усмехается Паша, целуя ее в щеку. Девушка понимает, что хотела бы большего, но он уже отстраняется. — Сейчас я приму душ и могу продемонстрировать это наглядно. Мара предлагает было принять душ вместе, но в этот момент раздается звонок в дверь. Бросив, что Дина обещала вернуть Бенни, Ермолов уже скрывается за дверью ванной, и девушке ничего не остается, кроме как пойти открывать. Все-таки она теперь тоже тут хозяйка. Когда Мара открывает дверь, на пороге оказывается вовсе не Дина и даже не Мика, и уже тем более не Бенни, а незнакомая ей девчонка с темно-русыми волосами чуть ниже плеч. С первого взгляда она напоминает подростка в рваных серых джинсах, простой белой майке и накинутой на плечи кожаной куртке красного цвета. В ушах поблескивают сережки-кольца, на губах переливается карамельный блеск, а во рту перекатывается жвачка. Усиливают впечатление и миловидные — почти кукольные — черты лица: серо-голубые глаза с длинными ресницами, аккуратные пухлые губы, немного вздернутый нос. При этом ростом незнакомка оказывается довольно высокой, даже чуть выше Мары, которая всегда гордилась тем, что ее параметры близки к модельным. А то, как она смотрит на нее, совсем сбивает с толку, ведь взгляд у девчонки оказывается совсем не детским, а высокомерным и жестким. Такой еще называют «сучьим» и имеют его чаще всего уже прожженные жизнью девицы, а не миловидные хорошенькие девушки, какой незваная гостья кажется поначалу. — Павел Ермолов здесь живет? — спрашивает девчонка, и ее голос кажется таким же детским, как и внешность, но при этом звучит высокомерно с ледяными нотками. Она проходится по Маре коротким оценивающим взглядом и тяжело вздыхает, словно само нахождение рядом с ней навевает на нее усталость и скуку. — Да, а зачем он тебе? — интересуется Мара, решив не утруждать себя излишней вежливостью. Незнакомка перед ней явно об этом не беспокоится, учитывая, с каким презрением она на нее смотрит. — Тебе какое дело? — фыркает незваная гостья в ответ, скрестив руки на груди. Ее губы трогает язвительная ухмылка. — Ты вообще кто такая? Очередная подстилка на одну ночь? Что ж, тебе придется выметаться отсюда, ведь я не потерплю в квартире посторонних. Мара невольно теряет дар речи, чувствуя, как внутри закипает злость. Хочется ткнуть обручальным кольцом прямо наглой девице в лицо, показав, кому из них «придется выметаться», но девушка сдерживает себя, решив быть выше этого и не уподобляться хамке. — Посторонних… — шипит Мара, думая о том, чтобы пригласить незнакомку на чай. Она как раз на досуге нашла интересный рецепт в бабушкиной книге, нужно же его на ком-то опробовать. — А ты считаешь себя здесь хозяйкой? — Очень скоро ею стану, ведь я жду от Паши ребеночка, — на этих словах ее тон становится более мягким, почти приторным. Мара невольно опускает взгляд к ее идеально плоскому животу, который виднеется из-под короткой майки, и скептично приподнимает бровь. — Срок еще небольшой, но если этот мерзавец думает, что сможет отделаться от меня, то очень ошибается. Ему придется взять на себя ответственность! А вот ты явно будешь лишней в наших отношениях, поэтому сейчас же собирай вещички и проваливай! Мара снова испытывает порыв схватить девчонку за волосы и как минимум выпихнуть на лестницу, а лучше сразу спустить с нее. Она ни на секунду не верит, что ее муж мог поступить так низко, но затем в голове все же закрадываются сомнения. Даже если незнакомка решила оговорить Пашу, она ведь на самом деле может быть беременна и нельзя навредить ребенку, ему и так тяжело придется с мамашей. В конце концов, не стоит исключать случайные пьяные связи, хоть неизвестно, сколько вообще нужно выпить, чтобы повестись на эти хамские манеры и отвратительное поведение. — Заходи, — произносит Мара холодно, жестом приглашая гостью в квартиру. Та победно ухмыляется, словно бы ничего другого и не ожидала. — Сейчас мы разберемся, кто здесь лжец…